Опустевшая планета

- Ты вот сейчас какую-то гадость сказал, да? - с подозрением посмотрел на него Лука. - Почему же сразу гадость? Ты мне что, не доверяешь? - с притворным изумлением поинтересовался Йонду и погладил своего человека по бедру. - Вообще-то, уже нет, не доверяю. - А зря. Вот я, например, хочу сделать для тебя что-нибудь хорошее. Скажи, чего ты хочешь? Ну, разумеется, кроме возвращения на Терру. - Хочу семью, - неожиданно искренне произнес Модрич, сам удивляясь своей откровенности. - Отношения и жить нормально. Явно не на пиратском корабле. - Из всего вышеперечисленного что-то может получиться только со вторым пунктом. Так же я могу дать тебе кучу материальной фигни - дорогой техники, украшений, одежды, денег... Могу показывать другие планеты, интересные места и возить по курортам. Можем даже в бордели вместе ходить - я не ревнивый, и тебе будет приятно самому выбрать партнера, пусть и всего на пару часов. А еще у нас есть вот это, легендарная и бесценная вещь. С этими словами Йонду нагнулся к потасканной прикроватной тумбочке, по виду которой вполне можно было предположить, что данный предмет мебели пережил уже не один апокалипсис, и достал из ящика с каким-то барахлом небольшой металлический шар с узорчатой поверхностью. Странный предмет тут же перекочевал в ладонь хорвата, и Лука начал с интересом вертеть его в руках, пока совершенно не понимая, что такого бесценного может быть в этом железном мячике, который давал ассоциации с механическим футляром. Разве что главное сокровище находится под невзрачной оболочкой? - Что это? - Сфера. Там внутри один из нескольких камней бесконечности. Вот конкретно в этой зелененький такой, я открывал. - И что это за камни такие? - Модрич еще раз оглядел шар и, кажется, увидел, где он размыкается. - Это самое смертоносное и разрушительное оружие во вселенной. Каждый камень способен уничтожать целые планеты, целые миры. Смотреть на него можно, но не вздумай прикоснуться - испепелит. К сожалению, наши тела слишком хрупкие, чтобы контролировать такую мощь. Забрав сферу, Удонта повернул ее верхнюю часть, и шар раскрылся, являя взгляду маленький полупрозрачный камень зеленого цвета. Хорват автоматически сравнил его с изумрудом, однако этот был теплого оттенка и создавал вокруг себя мягкое свечение, что почему-то наталкивало на дурацкие мысли о его радиоактивности. Никакой явной угрозы Лука не ощущал, но в то же время вокруг будто бы повисло напряжение, воздух буквально вибрировал от энергии неизвестной природы, и мужчина пришел к выводу, что насчет этой вещицы центаврианин, пожалуй, не врет. - Йонду, ты издеваешься?! - словно очнулся Модрич. - У тебя в тумбочке лежит оружие массового поражения? - Могу куда-нибудь переложить, если тебя так смущает моя тумбочка. А еще один - фиолетовый храниться на Ксандаре в сейфе за семью печатями под присмотром корпуса Нова. - А где остальные? - Понятия не имею, - пожал плечами Удонта. - Может быть валяются где-то на заброшенных и забытых планетах, а может быть ждут своего часа в тайниках каких-нибудь ублюдков. - Как мило... И все же, зачем он тебе? - Не знаю. Просто он у меня, и владеть настолько могущественной и ценной вещью довольно-таки приятно. Тешит самолюбие. Что же до практического применения, тут все немного сложнее. Полоскун и рад бы воткнуть его в систему вооружения Эклектора, но не уверен, что не угробит этим корабль. А рисковать просто из-за амбиций довольно тупо. Держи. Только осторожно. Не дожидаясь ответа, Йонду аккуратно вложил полусферу с камнем в ладони хорвата, и тот против воли залюбовался невероятным смертоносным артефактом в своих руках, хотя абсурдность ситуации буквально зашкаливала - вот они сидят на кровати абсолютно голые после недавнего секса по весьма сомнительному согласию и разглядывают зловещую красоту предмета, который способен уничтожать целые миры. Но, как ни странно, Луку это сейчас не особо волновало, как и то, что подобная мощь оказалась в распоряжении капитана пиратов. В конце концов, он уже выяснил, что Йонду был далеко не самым плохим вариантом для хранителя чего-то подобного. Даже от непродолжительного контакта с раскрытой сферой у Модрича довольно быстро появился какой-то необъяснимый дискомфорт, и он поспешил вернуть отвратительный по своей сути артефакт центаврианину. Тот, видимо, сразу понял причину и быстро закрыл камень, после чего весьма бесцеремонно закинул шар обратно в выдвижной ящик облезлой тумбочки. Глядя на подобную безалаберность, хорват только головой покачал, но внезапно его внимание привлек очередной странный предмет. - А это что такое? - Что именно? - Удонта бросил взгляд на заваленный барахлом ящик, но естественно не понял, о чем именно спрашивает человек. - Достань и покажи, там нет ничего опасного. - Ну, да, конечно, - съехидничал Лука, - кроме камня бесконечности, зелененького такого, который уничтожает планеты и испепеляет людей. - Пока он в сфере, он безопасен, - безапелляционно заявил Йонду, и Модрич даже не нашелся с ответом. - Вот это, - мужчина протянул руку и вытащил нечто среднее между плавником и гребнем, сделанное, предположительно из мутного красного пластика с оголенной электронной прослойкой с одной стороны, наверное, в месте крепления. И при ближайшем рассмотрении предмет уж очень смахивал на синтетический ирокез, что и подтвердил центаврианин, указав пальцем себе на голову. - Запасной имплант, просто другой формы. На случай, если этот расхерачат. И кстати об имплантах: тебе надо будет установить чип-переводчик, чтобы ты хоть понимал, о чем вокруг говорят. Это несложно, полоскун минут за двадцать справится. Технология давным-давно отработанная. Ты же со мной еще три недели. Что бы не усугублять, кажется, затихший конфликт, Йонду опять решил схитрить. Он не собирался возвращать своего человечка на Терру, но тому об этом знать было не обязательно. Центаврианин надеялся, что эти три недели пройдут в относительном спокойствии, и по их прошествии Лука сам захочет остаться с ним на Эклекторе. В противном же случае... вот тогда он и подумает, что делать дальше, а пока можно просто наслаждаться обществом игрушки и теплым телом рядом. Вставать не хотелось, и Удонта снова откинулся на смятую подушку, притягивая к себе землянина. Мужчина не возражал и, чуть помедлив, даже обнял его в ответ, видимо, вконец истосковавшись по близости с партнером. И долгое одиночество хорвата, определенно, играло пирату на руку. - Хочешь, мебель тут поменяю, что бы тебе было привычнее и удобнее? - спросил Йонду, внезапно вспомнив, что Лука постоянно удивлялся обшарпанности и примитивности корабля в бытовом плане. - Было бы неплохо, - неуверенно отозвался Модрич. - Ты не подумай, я не избалованный, сам видел, в каких условиях на объекте живу, просто не люблю разруху, старье и неустроенность. О войне напоминает и на нервы давит. - Не оправдывайся, я тебя ни в чем не упрекаю. После Центавра полетим на ближайшую цивилизованную планету и все купим. И шмотья, кстати, тоже. - У меня есть одежда... - начал было Лука, но тут же осекся, проследив за недовольным взглядом пирата. Оказывается, оставшийся без присмотра арлони, которого просто отпустили слоняться по капитанской каюте, нашел сброшенные хорватом вещи и зачем-то прогрыз в футболке довольно большую дырку, а сейчас занимался тем, что с упоением жевал плотную джинсовую ткань где-то в районе заднего кармана. Посмотрев на весь этот беспредел, Модрич только устало кивнул, про себя отмечая, что свое состояние на данный момент он может описать только одним емким, но крайне нецензурным словом ''заебался'', которое с поразительной точностью характеризовало и всю ситуацию в целом. Как ни странно, после того, как открылась нелицеприятная правда, ничего особо не изменилось. Йонду все так же закидывал его информацией о вселенной, заставлял запоминать планировку корабля и даже начал учить управляться с разными типами шатлов, которые имелись на борту Эклектора. Так прошло около двух дней, и за это время опустошитель ни разу не намекнул на интимную близость, хотя они по-прежнему отдыхали и спали в одной постели. Максимум, что позволял себе центаврианин - весьма целомудренные объятия в одежде, и Лука просто не знал, как к этому относиться. То ли раса Йонду действительно не отличалась особыми сексуальными аппетитами, то ли его решили подразнить, ожидая, что он первым проявит инициативу, то ли еще что-то, о чем мужчина даже не догадывался. И если все-таки подразумевалось второе, план работал замечательно. Лука хотел. Каждый раз, когда его нежно обнимали, Модрич мечтал о большем. Вспомнив, как хорошо может быть с партнером, он жаждал настоящих поцелуев и близости, не переставая удивляться либо выдержке, либо низкому либидо своего похитителя, однако было и то, что не давало ему бросится в омут с головой. Хорвату не хотелось, чтобы отлично контролирующий себя Йонду видел в нем озабоченного представителя отсталой Терры, хотя тут, скорее всего, Лука сильно намудрил. Но уж слишком неоднозначной была вся эта ситуация, а решительности Модричу не хватало довольно часто. С протрезвевшим механиком тоже все осталось по-прежнему. Ракета ненавязчиво подкалывал и посмеивался, но как и капитан, периодически чему-то учил и подсказывал. Правда если у землянина что-то не получалось, зверек, в отличии от Йонду, очень быстро выходил из себя и орал на нерадивого ученика чуть ли не на весь корабль, и в такие моменты хорват был почти уверен, что эмоциональный енот вполне может его укусить, хотя вроде бы подобных инцидентов с участием полоскуна еще не случалось... На Центавр они спускались вдвоем. И не потому, что Удонта запретил экипажу покидать корабль, просто мертвая планета, на которой не было ни баров, ни борделей, ни казино совершенно не привлекала пиратов. Даже Ракета внезапно заинтересовавшийся центаврианскими технологиями, в итоге лениво махнул лапой, после того, как полазил по сети и выяснил, что почившие соплеменники капитана ''не намного обогнали застрявшую в каменном веке Терру''. Йонду на такое почти оскорбительное высказывание в адрес родной планеты ничего не сказал и, похоже, даже не обиделся, в какой-то степени соглашаясь с нелестным утверждением прозвучавшим из зубастой пасти единственного друга. Лука сам точно не знал, как представляет себе опустевшую планету. Воображение рисовало то засыпанную песком пустыню с торчащими кое-где вышками линии электропередачи, то руины небоскребов, но, как это часто бывает, ожидание имело мало общего с реальностью. Оказалось, что на Центавре вообще не было высоких зданий и все архитектурные стили в первую очередь выделялись своей приземистостью. Никакого песка тоже не наблюдалось, зато сразу после приземления их встретила мрачная долина с огромными засохшими деревьями. Между исполинскими стволами кое-где виднелись небольшие простенькие строения преимущественно темно-серого цвета, что никак не ассоциировалось у Модрича с высоко развитой цивилизацией. Каменистый грунт, словно перемешенный с пеплом был абсолютно бесплодным и, зачерпнув его в ладонь, Лука поразился тому, как здесь вообще могло хоть что-то расти. Низкое свинцовое небо, по-видимому, плотно затянутое тучами, которые не пропускали лучи ближайшей звезды, тоже не внушало оптимизм, и мужчина окончательно усомнился в успехе их предприятия. Статичный пейзаж без единого клочка растительности действительно навивал мысли о полностью мертвой планете, и надеяться на два пакета с семенами овощей, ягод и цветов, было даже как-то глупо. Это не дачный участок в порядок привести. И наверное только теперь Модрич осознал истинный масштаб катастрофы постигшей некогда цветущий Центавр. - А где мы вообще? Почему нет ничего? Если это город или поселок, то где вся инфраструктура? - растеряно поинтересовался хорват, застегивая повыше теплую куртку и поражаясь тому, что Йонду спокойно ходит в одном и том же плаще и в жару, и в холод. - У нас не было городов в том виде, в котором представляешь их ты. Мы всегда жили в гармонии с природой и не стремились от нее отгородиться. Мы были ее частью. Да, у нас имелись научные разработки, мы частенько выходили в космос, но при этом любой ученый, пилот или кто угодно, запросто мог забраться на дерево, чтобы поспать в его ветвях, и это считалось совершенно нормальным. - Если честно, сложно представить вашу цивилизацию. - Стоя на ее руинах, конечно, сложно, - протянул опустошитель и скучающе посмотрел куда-то вдаль. - Давай уже вытряхивай семена и пойдем. Делать тут вообще нечего. - А мест с более плодородным грунтом у вас здесь нет? - Он тут везде одинаковый. В этом плане ничего не изменилось. Поковыряв носком кроссовка смесь камней, песка и пепла, которую при всем желании невозможно было назвать почвой, Лука присел на корточки и все-таки достал из пакета несколько упаковок с семенами. Доставал не глядя, что попадется под руку, в результате чего первыми кандидатами на посадку стали помидоры, баклажаны, эустома и дыня. Культуры и так не самые простые в выращивании, а уж в данных конкретных условиях задача и вовсе казалась невыполнимой. - Не заморачивайся, - поморщился Йонду, - просто высыпай. Планета либо примет их, либо нет. - Да пошел ты нахер со своими советами! Может у вас тут и не растет ничего, потому что вы настолько наплевательски относитесь к агротехнике! - Ну, делай, как знаешь. - Так, ладно... Где у вас тут вода поближе? Озеро или речка. - Вот с этим тоже сложно, - весело оскалился пират, что абсолютно не соответствовало явно безрадостной ситуации. - Обширных открытых водоемов у нас нет, а маленькие источники встречались повсеместно, но сейчас они, скорее всего, пересохли, либо ушли под землю. - Ты на корабле об этом сказать не мог?! - опять повысил голос Модрич. - Ты не спрашивал. - Потому что мне и в голову не могло прийти, что здесь такая почва, а вернее, ее отсутствие, и в добавок проблемы с водой. - На многих планетах, в том числе обитаемых, вообще нет воды. И тамошней флоре это никак не мешает существовать. - Значит так, - Лука шагнул к опустошителю и воинственно ткнул его пальцем в грудь, - сейчас мы возвращаемся на Эклектор за водой, а потом опять сюда. Хотя... я даже не представляю, что в таком грунте может вырасти! - всплеснул руками мужчина. - Йонду... я не думал, что здесь так. Планета словно выжжена, или как будто после нескольких десятилетий тотальной засухи. Тут даже земли как таковой нет, а какая-то невразумительная смесь камней, песка и пепла. - Знаешь, раньше мне достаточно было подержать руку над землей, и семена прорастали за несколько секунд, но сейчас я так не могу. - Почему? - Потому что я стал таким же алчным и жестоким, как и те, кто уничтожил мою расу и мою планету. Дай мне семечко. Любое. Йонду протянул раскрытую ладонь, и хорват положил на нее небольшое дынное семечко. Несколько секунд ничего не происходило, а потом оно вдруг наклюнулось, и тонким белесым хвостиком высунулся коротенький корешок, но полюбоваться чудом Лука не успел - росток начал чахнуть на глазах, а через пару мгновений и вовсе засох, оставшись лежать на синей руке безжизненной ниткой, которую центаврианин просто смахнул куда-то вниз. - Вот видишь, теперь я могу нести только смерть, - усмехнулся пират, однако Модричу показалось, что во взгляде мужчины промелькнула скрытая тоска и разочарование. - Я думаю, это можно исправить. Попробуй еще раз. Или попробуй прорастить семена в земле. Хотя я по-прежнему считаю, что для успешного завершения миссии нам понадобится вода. Все-таки земная флора более требовательна к условиям окружающей среды, чем ваша. - Нет, Лука, ничего не получится, - покачал головой Йонду и нехотя добавил: - я пробовал много раз. А вода пройдет через песок и камни особо не задерживаясь, так что просто рассыпь семена вокруг. Планета либо примет их, либо нет. Ну можешь слегка прикопать, если тебе так хочется, но это совсем не обязательно. Проигнорировав слова опустошителя, хорват с энтузиазмом взял его руку в свою и опять положил дынное семечко на большую синюю ладонь, но на этот раз так и не отпустил его кисть, продолжая касаться пальцами. Наверное, если смотреть со стороны, сцена была не лишена доли романтики, однако ни к чему принципиально иному она не привела - семена все так же засыхали, едва проклюнувшись. Волшебства не произошло. - Бесполезно, - поморщился пират и брезгливо отряхнул ладони от налипшей шелухи. - Возможно, сейчас - да, но ты можешь снова измениться, и на этот раз в хорошую сторону. Хотя бы попробуй. Ради своей планеты. Модрич опять поймал его руки, и заглянул в глаза. И если по началу красные радужки с ультрамариновым ободком вызывали у мужчины резкое неприятие, то теперь он полностью привык, и необычная внешность центаврианина стала казаться весьма привлекательной. Их общение неожиданно наладилось, за эти пару дней никто не вспоминал неприятный инцидент с раскрывшимся обманом, Йонду прямо говорил, что они пираты и рассказывал о своем незаконном промысле и заказах, которые находит в сети. Данный аспект Луку, конечно, раздражал и нервировал, но в как-то незаметно экипаж Эклектора во главе с капитаном превратились для него в шайку Робина Гуда, хотя всех вопросов и претензий это естественно не снимало. И главным предметом споров оставалась торговля живым товаром. Однако сейчас все сомнения и разногласия отошли на второй план. В этот момент Лука видел перед собой запутавшееся и такое же одинокое, как и он сам, существо. Человека, которого нужно поддержать, и к которому хочется стать ближе, несмотря ни на что. Причем, это ''несмотря ни на что'' здорово напрягало, ведь еще совсем недавно хорвату и в голову не могло придти, что он всерьез задумается о том, чтобы завести роман с бандитом, не говоря уже о перспективе связать с ним свою жизнь. Вот только теперь подобный вариант нарисовался сам собой. Йонду расспрашивал о его жизни, рассказывал о своей и вообще старался больше общаться, в результате чего их взаимодействие стало напоминать полноценные здоровые отношения. Были даже невинные ласки, поглаживания и легкие нежные укусы. Не хватало только поцелуев. - Нагнись ко мне, - Лука положил ладонь на затылок высокому инопланетянину и нажал, чтобы тот склонился к нему. - И не кусайся. Сейчас все будет мягко, без зубов. Только губы и язык. Сначала просто чувствуй, а потом попробуй повторять за мной. И не думай насколько правильно ты делаешь и в какой последовательности, оно само получится. Хорошо? Пират заинтриговано кивнул, и Модрич прижался к его губам в их первом поцелуе, инициатором которого стал он сам. Вначале Йонду действительно замер, видимо, прислушиваясь к своим ощущениям, а затем несмело ответил, осторожно прихватывая чужие губы. И наверное, не только для центаврианина это было странным - для человека ситуация тоже оказалась весьма непривычной в том плане, что он целовал мужчину, сильно запрокидывая голову из-за разницы в росте, а ладонь поглаживала лысую голову, то и дело натыкаясь на выступающий имплант и грубую кожу на его границе. Но несмотря на все странности и мелкие неудобства, Луке было хорошо. По телу разливалось приятное, почти позабытое тепло, внизу потягивало пока еще слабым возбуждением, и Модрич вдруг подумал о том, что эти отношения могут и не заканчиваться, если он согласится остаться с Йонду.