Бегущие домой

Все загружались в минивэн Тома молча и друг на друга не глядя: тренировочная игра принесла посредственные результаты, если не сказать паршивые. Льюис пребывал в смешанных чувствах. Они с Ноем и словом перед игрой не обмолвились и не договорились о системе знаков. Льюис не без оснований побаивался, что без заказа подач их связка очень быстро даст сбой: сколь бы талантлив ни был Ной Сэлман, он вряд ли бы долго протянул на одних догадках, что и куда ему подают. Но Ной, едва устроившись на позиции, опустил свободную от ловушки руку между колен и, вытянув указательный палец, заказал ему синкер — Льюис с воодушевлением понял, что если не силу и направление, то вид броска Ной мог просить количеством пальцев, опираясь на вчерашнюю очередность их не сложившейся тренировки. Сперва дело даже пошло бодро. Ной заказывал исключительно его коронные фастболы: синкеры, каттеры и фор-симы. В первый же иннинг Льюис слету обеспечил троим бэттерам противника страйк-ауты, ни одному из них не позволив выбить мяч в поле. Когда пришло время играть в атаке, на бите побывали Марк, Финнеас и Клод Натаниэль. Льюис не без стыдливого облегчения отметил, что запасной стартовый питчер пропускает болы через раз: счет с мертвой точки они не сдвинули, но Марк, выбив мяч в аутфилд между левым и центральным игроками, успел, пока те замешкались, доскакать до второй базы. А Клод Натаниэль, сменивший на бите быстро схлопотавшего страйк-аут Финнеаса, тоже отправил мяч в поле, позволил Марку добежать до третьей и заслужить благосклонный кивок наблюдавшей за процессом Баллок. Трудности начались во втором иннинге. Ной, глянув на вышедшего на биту мощного Эммета Прайса, игрока первой базы из запасных, видно, решил, что тот может перехватить фастбол, и четырьмя пальцами заказал крученый керв. Льюис запаниковал. Быть может, сказалась их вчерашняя тренировка и десятки раз прокрученные мысленно ночью сомнения в собственной технике, быть может, боязнь на глазах у Баллок даже слегка уступить в статистике страйков питчеру запаса. Так или иначе, Льюис резко покачал головой и, замахнувшись, без лишних раздумий отправил Ною синкер. Тот поймал бросок, но и сквозь обзорную рамку шлема Льюис рассмотрел, каким бешеным стал его взгляд — наверное, Ною до него нечасто отказывали в подачах. Повезло, что Эммету Прайсу не хватило скорости перехватить мяч. Зато хватило другому бэттеру. Ной пытался стребовать с Льюиса кервбол и слайдер, но Льюис с упрямым отчаянием отправлял в ответ сплошные фастболы. «Пробуй», — сквозило раздраженное в том, как Ной настойчиво тянул пальцы, привлекая его внимание. «Не могу», — надрывалось у Льюиса в голове. Страх облажаться волнами раскатывался по телу. Льюис думать ни о чем не мог. Кроме того, что Баллок видит каждую его подачу и делает выводы. К концу второго иннинга один из бэттеров противника все-таки совладал с фор-симом Льюиса и отправил мяч в поле. Его тут же перехватил между второй и третьей базами бдительный Тони и шустро передал Конни, чтобы тот заблокировал вторую базу. Но Льюис пропустил мяч — и, еле пережив переход в атаку и выступление Бэмби, Тони и Конни на бите, в третьем иннинге встал на питчерскую горку страшно потный, с разболтанными вкрай нервами и четкой уверенностью в том, что проебет сейчас все. Впрочем, до момента неминуемого оглушительного провала Льюис даже не доиграл. Он сделал всего три подачи, когда почувствовал, что левая рука, перегруженная серией скоростных и слишком мощных фастболов, не разбавленных кручеными и медленными, подала первые признаки усталости. Баллок заметила, как он помассировал запястье, и, не обращая внимания на ярые протесты, заменила его питчером-реливером — для Льюиса игра была закончена. К концу восьмого иннинга они еле-еле отбили пару очков в матче против собственных игроков замены. Баллок, собрав листы с заметками в стопку, не захотела смотреть на девятый. Сказала, что разбор полетов устроит завтра, сухо пожелала всем хорошего вечера и ушла. Хмурое молчание Баллок ощутимее не прозвучавших слов задавило «Грин-Бэй Хантерс» бетонной плитой душевного раздрая. Том, стоит отдать ему должное, подливать масла в огонь не стал. Наоборот, попытался как-то их расшевелить после душа и даже щедрым жестом позволил ехать к Винтерам на вернувшемся из мойки минивэне. На этот раз за руль сел Финнеас. Рядом с ним на переднее пассажирское немедленно плюхнулся Ной, а остальные так быстро залезли в салон, что Льюис, не очнувшийся толком после игры, был вынужден скрепя сердце занять последнее свободное место между Бэмби и Клодом Натаниэлем. Льюис перехватил взгляд обернувшегося Марка, молча укорив за подставу, но тот виновато развел руками. Конни усадил рядом Тони и что-то тихо шептал под его медленные, заторможенные в противовес скорости на поле кивки. Очевидно, привычного места в свите Льюису не оставили не просто так. Немного спасало то, что Бэмби уткнулся в окно, отгородившись от разговоров натянутыми монстер-битсами, да и Клод Натаниэль, судя по кислой мине, после провальной игры не был настроен приседать на уши. Он только единожды за час пути нарушил тишину: наклонился к брошенной в ногах сумке, достал мокрый пакет с подтаявшим льдом и протянул Льюису. — Я прикладывал в раздевалке, — отозвался Льюис неуверенно, хотя на уме вертелся другой вопрос. Неужели Клод Натаниэль специально для него потащил в дорогу лед? — Баллок сказала, профилактика лишней не бывает, — бросил Клод Натаниэль равнодушно, поддев пальцем браслет из цветных ниток на запястье. — То есть она попросила тебя, — уточнил Льюис с подозрением, бережно устроив пакет на левой руке, — взять на себя заботы о моей… профилактике? — Нет, крошка Лью, — фыркнул, оживившись, Клод Натаниэль и растянул губы в знакомой гаденькой ухмылке, — я просто запал на тебя — аж жить не могу. Надеюсь, твоя рука еще сыграет у меня в штанах. Корыстный интерес, все дела. — Да пошел ты, — буркнул Льюис, уставившись в другую сторону. Дикое желание сказать Клоду Натаниэлю «спасибо» тотчас улетучилось. Настроение было убито напрочь. В атаке без не явившегося на игру Таннера они редко выбивали мячи в поле, а если и выбивали, то недостаточно результативно для полноценных пробежек по базам. Все заканчивалось на третьей, единожды занятой Марком — и то лишь благодаря его быстрым ногам. А в защите их капитально подставил Льюис. Может, его фастболы и спасли первые два иннинга, но за отсутствием других бросков, которые бы чередовали нагрузку на руку, он выдохся до позорного быстро, а пришедшие на смену реливеры открыли противникам возможность отбивать мячи и трижды, промахиваясь мимо страйковой зоны, допустили бейс-он-болы, пропуская бэттеров прогулочным шагом до баз. Если раньше Льюис, даже зная о том, что плох в крученых и медленных, разбавлял ими фастболы и мог вывезти если не на точном броске, то хотя бы на факторе неожиданности, то после вчерашней тренировки с Ноем он будто обзавелся персональным блоком на все, в идеальности чего не был уверен. И зачем только Ной требовал от него керв и медленный, если сам заявил, что они ужасны? Завтра Баллок не погладит Льюиса по голове за такую игру. Да что там, он себя самого к концу дня сожрет заживо и смешает с дерьмом — дайте ему пару часов помариноваться в воспоминаниях с питчерской горки. Льюис заметил, что Финнеас припарковался на территории, только когда Бэмби рядом зашевелился, стянув монстер-битсы, и открыл дверь. С улицы пахнуло прохладой и тонким ароматом плодовых деревьев. Выбравшись на мощеную парковочную площадку, Льюис, пусть и был в курсе, во сколько оценивается состояние семьи Винтер, невольно завис, разглядывая подсвеченный фонарями фасад трехэтажного загородного особняка. Справа раскинулся сад, вдалеке слева угадывался спуск — предположительно к бассейну и уличной зоне отдыха. Прилегающая к особняку территория отсюда не просматривалась и на треть. Такой домина мог бы стоять где-нибудь в солнечной Калифорнии, в холмах Калабасаса, среди жилья знаменитостей, и слабо сочетался в сознании Льюиса со штатом Висконсин. На ступенях широкого крыльца курил, дожидаясь их, Таннер. Даже в ладно сидящем на нем черном костюме он выбивался внешне из общего ансамбля роскоши. Льюис поправил полы бежевого худи — единственного подходящего по размеру, — ощутив дискомфорт в задавившей с порога атмосфере неприличного богатства. Но, в очередной раз зацепив краем глаза растянутый джемпер вышедшего из минивэна Ноя и его светлые джинсы с рваными коленками, успокоился. Конни, в несколько широких шагов оказавшись на крыльце рядом с Таннером, вырвал сигарету у него изо рта и бросил в урну. Таннер, отреагировав на это скупым смешком, заметил: — Вы задержались. — Мы даже не доиграли девятый иннинг, — сказал Конни с проскочившей в тоне досадой. Он как-то уравновесил внешний вид Таннера, ненавязчиво добавив ему солидности. Может, дело было в выгодном контрасте. Конни надел сегодня любимый кремовый костюм и один из легких белых шарфов. — В чем дело? — Таннер нахмурился, поймав взгляд Конни. Тот покачал головой. «Не сейчас», — Льюису иногда казалось, что у них существует своя система знаков, предупреждающая от необдуманных слов при свидетелях. — Я хочу шампанское, — вдруг капризно встрял Клод Натаниэль, разрядив накалившуюся свежим воспоминанием об игре обстановку. Клод Натаниэль подошел со спины к Льюису, и тот резко увернулся от попытки закинуть руку ему на плечо, для верности отскочив на шаг. Клода Натаниэля это не смутило. Он подмигнул и спросил заговорщическим громким шепотом: — Нажремся, крошка Лью? — Отвалишь ты от меня или нет? — тем же громким шепотом прошипел Льюис. — Ты разбиваешь мне сердце, — пожаловался Клод Натаниэль, надув губы, тряхнул светлой гривой и поднялся по ступеням, проплыв мимо расступившихся Таннера и Конни в распахнутые двери. — Чувствуй себя как дома! — крикнул ему вдогонку Марк и хихикнул, когда Конни метнул на него острый взгляд. — Что? Как будто ему требуется приглашение.

***

На ужине Льюис чувствовал себя так, будто попал на чужую встречу выпускников, где всех связывали какие-то общие воспоминания и шутки, и лишь он один ковырял вилкой овощи-гриль в своей тарелке и терял нить разговора, не представляя, где и как ему подать слово, чтобы не выглядеть угрюмым неблагодарным подонком. Каллахан и Оливия Винтер оказались радушными хозяевами, к тому же оба мастерски управляли настроением за столом. Когда они смеялись и шутили, смеяться и шутить хотелось без исключения всем — даже Тони, к удивлению Льюиса, улыбнулся, когда Оливия припомнила ему забавный прошлогодний случай с потерявшимся корги. Внимание не обошло и Льюиса. — Как тебе овощи, милый? — спросила Оливия, жестом велев прислуге наполнить опустевшие бокалы Финнеаса и Клода Натаниэля. Улыбка Оливии так ярко напоминала о Конни, что Льюису и в голову бы не пришло при довольно сильном их внешнем сходстве, что она ему не родная мать. — Очень вкусно, спасибо, — честно признался Льюис. Может, конечно, он просто проголодался, но точно не собирался противиться уже третьему вмешательству Таннера, который подкладывал добавку в его тарелку в обход прислуги. — Все дело в соусе. — Оливия погладила сидящего рядом Конни по плечу. Тот накрыл ее пальцы и бережно сжал мимоходом, не отвлекаясь от разговора с Марком. — Фирменный рецепт бабушки Констанса. Льюис подозревал, что «рецепт бабушки» обозначает рецепт ее поваров, но охотно покивал, отправив в рот болгарский перец. — Точно не хочешь стейк? — уточнил с благодушной усмешкой Каллахан. — Говорят, ты сегодня играл как зверь. Льюис чуть не поперхнулся водой. Интересно кто? Он покосился на Бэмби и Тони. Точно не их комментарий. Злобный лепрекон, который не видел дальше трех дегустационных бокалов, из которых нюхал? Держи карман шире. Больше похоже на Марка, но тот слишком занят был, уговаривая воротящего нос Конни на партию в покер, чтобы поддакнуть Каллахану. — Не хочет, — тихо подал голос Клод Натаниэль, вальяжно откинувшись на спинку стула. Он единственный, кроме Конни и Таннера, кто откопал по случаю добротные брюки и пиджак. Впрочем, Льюис не сомневался, что в гардеробе Клода Натаниэля найдется все вплоть до карнавального костюма в виде огромного початка кукурузы. Клод Натаниэль изящно отхлебнул шампанского и добавил: — Лью вегетарианец. — Неправда, — прошептал Льюис возмущенно, отдавив ему ногу под столом. Только ради этого, пожалуй, стоило вновь сесть рядом. Клод Натаниэль поморщился, высвободив туфлю, и вполголоса отозвался: — Было бы чего стыдиться. — То, что я не ем мясо, не значит, что не могу, — оправдался Льюис тихо непонятно зачем. — Ты удивишься, но это ничуть не противоречит моим словам, — пропел Клод Натаниэль, вновь присосавшись к бокалу. — Кей Нат, — Каллахан переключился на него, чуть сощурив серые глаза, и обстановка за столом незримо поменялась. Даже Финнеас перестал скрести ножом по тарелке. — Слышал, ты попался недавно на горячем. — Па, — предупреждающе произнес Конни в повисшей тишине, но Каллахан невозмутимо заметил: — Я беспокоюсь об имидже команды. — Это моя забота, — с нажимом возразил Конни, нахмурившись. — Тем не менее. — Каллахан расправил плечи, выпрямившись на стуле, и Льюис невольно вздрогнул. В жесте не было ничего опасного, но менторская серьезность, с какой Каллахан взялся за Клода Натаниэля, напрягала. Льюис на дух не переносил строгости взрослых незнакомых мужчин — даже если те были добряками вроде отца Конни. — Тебе следует быть осмотрительнее перед началом сезона, Кей Нат. — Да, сэр, — тускло ответил Клод Натаниэль, поставив бокал на стол. Льюис в первый раз увидел его пристыженным, по-настоящему расстроенным чьим-то замечанием. Клод Натаниэль побарабанил пальцами по ножке бокала, не решаясь поднять взгляд. — Надеюсь, ты уже выложил публичные извинения? — спросил Каллахан пытливо. — Я… — Клод Натаниэль растерялся, на его скулах проступил болезненный румянец. — Наверное, надо. — Ничего личного, — заверил мягко Каллахан, — но мой пиар-менеджер сказал, это неплохое… — Боже, пап! — взмолился Конни. Таннер вцепился ему в руку, переводя взгляд с Конни на Каллахана, будто поджидая, с какой стороны придет взрыв. Льюис не вытерпел. Слова вырвались сами: — Отстаньте от него уже! Все присутствующие обернулись в его сторону. Только Клод Натаниэль по-прежнему смотрел на пальцы, стиснувшие ножку бокала. Каллахан удивленно приподнял брови, и Льюис добавил неловко, не ожидав, что спровоцирует столько лишнего внимания: — Сэр… Простите. Это… — Он уже начал говорить, сворачивать назад было поздно — Финнеас смотрел ему в рот завороженно, словно ждал, что оттуда как минимум повалят тлеющие угли. Пришлось признать нехотя: — Это из-за меня. Вчера все… болтали у меня за спиной. — Льюис чувствовал, даже не поворачиваясь в его сторону, что Ной смотрит, и проглотил подробности об Адаме. — Сплетни про нового питчера команды реально донимали. Клод Натаниэль просто… отвлек внимание. Это было тупо. Но он не от скуки и не забавы ради слил то видео. — Неправда, — тихо прошипел Клод Натаниэль, наконец подняв на него вполовину огорченный, вполовину раздраженный взгляд. Он произнес звонче: — Все знают, что я падок на внимание. — Ты удивишься, — язвительно вернул ему Льюис, — но это ничуть не противоречит моим словам. Клод Натаниэль поджал губы. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но не рискнул, лишь молча мотнул головой и отвернулся. — Что же… — Каллахан, прокашлявшись, сменил тему, пока гнетущая тишина не растоптала приятное впечатление от вечера в прах. — Кто-нибудь хочет сыграть в покер?.. Оливия, уловив недвусмысленный сигнал, засуетилась вместе с прислугой, раздавая указания направо и налево. Все поднялись из-за стола и стали медленно переходить с бокалами и закусками в гостиную. Каллахан выглядел виноватым. Он придержал поникшего Клода Натаниэля за плечи и отвел в сторонку, пока Марк, отвлекая остальных, разглагольствовал, что обдерет Конни до цента после первой же партии. Льюис обернулся в поисках Ноя, но тот исчез — пропали со стола и три его дегустационных бокала. — Я пойду подышу воздухом, ладно? — предупредил Льюис Таннера скомканно, перехватив его на пороге гостиной. Таннер посмотрел на него сверху вниз, с сомнением прищурив один глаз. Но почти сразу же усмехнулся и сказал: — Передавай воздуху, что у вас не больше получаса — потом я пойду вас проверять. Льюис кивнул, не особо вдумываясь в смысл предупреждения. Все мысли сейчас занимал Ной — уж явно тот понял, что слухами про нового питчера в коридорах вчера не ограничилось. Льюис вышел на улицу, поискал на открытой веранде, спустился по крутой лестнице к бассейну и с облегчением выдохнул. Ной всего лишь сидел на бортике, закатав джинсы и опустив босые ноги в воду. Нетронутые бокалы стояли рядом. Подсветка бассейна давала разглядеть мелкую мозаику на дне. Голубоватый свет плясал на растрепанных рыжих волосах Ноя: сейчас они казались куда ярче, чем на самом деле. Льюис закатал штанины спортивок, скинул кроссовки и носки. Подошел и сел рядом, тоже опустив ноги в воду. — Они болтали об Адаме, — все-таки сказал Льюис, почему-то решив, что ложь или умалчивание Ноя разозлят. Тот ничего не ответил и практически никак не отреагировал. Но напряжения в уголках его плотно сжатых губ стало больше. — Ты мог продержаться дольше двух иннингов, — сказал Ной спустя пару минут обоюдного молчания, — если бы бросал то, что я заказывал. — Ты обосрал мои крученые и медленный, — напомнил Льюис, хмыкнув, и поболтал ногами, заставив их отражения в воде пойти рябью. Досада остро оцарапала горло: — Ничего бы не вышло. — Ты кидаешь их неправильно, — пояснил Ной сухо, — но они не вредят тебе так, как жаровня из бесконечных фастболов. — Ной велел: — Дай руку. Льюис протянул ему левую. Ной задрал рукав и провел жесткими пальцами вверх до локтя. Вернулся к запястью, осторожно ощупав. — Перегрузил, — резюмировал Ной и опустил руку Льюиса ему на колено. Льюис с трудом подавил сожаление. В какой-то момент ему померещилось, что Ной разомнет ему руку, но этого не случилось. — Я не смог кинуть керв, — признался Льюис честно, — потому что знал, что кину хреново. — Это я понял. — Ной, поднял бокал и поднес к носу. Вдохнул поглубже и, похоже, ни капли не удовлетворился результатом, судя по хмурой морщинке, пролегшей между темно-рыжих бровей. — Не бросай всю неделю. — Что? — не понял Льюис. — Не бросай вообще. Я поговорю с Баллок. — Льюис заметил, что Ноя поддушивает бессильная ярость от слабости запаха, но даже несмотря на это Ной говорил спокойно, уверенно балансируя на грани фаз «Ною скучно» и «Ною грустно». — Плотно займись ногами, как я и говорил, и приходи в следующий понедельник. Я буду учить тебя. — Он добавил напористо: — Но ты должен сделать ноги. Это важно. Хочу работать с готовым материалом. — Ты… будешь учить меня? — удивился Льюис. Вспомнив слова Таннера, он не удержался от едкого комментария: — С чего вдруг такая честь? Рою Остину, кажется, ты выделял по две тренировки до игры. — Он был сложившимся, Остину некуда было расти. Скучный середняк, — сказал Ной, поставив бокал с виски на бортик. — Но та хуйня, которую ты показывал сегодня на горке, не твой потолок. Ты создан для большего — и это пиздец как бесит. Терпеть не могу недоучек. Сердце пропустило удар, в горле встал горячий ком. Никто и никогда не говорил Льюису, что он создан для большего. Что у его существования вообще может быть смысл. — Чего ты хочешь? — спросил Льюис хрипло, кивнув на бокалы. — Текилу, — ответил, подумав, Ной и показал на крайний. Льюис взял бокал и налил половину в сложенную чашкой правую ладонь. Кончик носа Ноя был холоднее ледышки, когда коснулся большого пальца Льюиса. А глубокий выдох, как и в тот раз, ошпарил кожу жаром. — Мне не везет с текилой, — сказал Ной, выпрямив спину, и стряхнул упавшие на лоб пряди. — С твоих рук хорошо раскрывается запах. Но сегодня… не повезло опять. — Это все лепреконы, — отозвался Льюис, стряхнув остатки на решетку стока. Перехватив недоуменный взгляд Ноя, он хмыкнул и по привычке, без видимой на то причины задрал голову к небу. — Они прячут горшочки с четырехлистниками от рыжих не-ирландцев. Национальная борьба за удачу. Ной рассмеялся. Льюис засмеялся, не выдержав, тоже — его мягкий глубокий смех оказался заразительным. И Льюис, если честно, немного понимал теперь Финнеаса, который покатывался порой вместе с Ноем до слез на высоких фазах его настроения. — Ты чертовски много пиздишь, пришелец, — протянул Ной с не отзвучавшей еще в голосе улыбкой. Он наклонился к воде и зачерпнул ее рукой, пропустив между пальцев. Легкий поворот головы, взгляд снизу вверх, блики от идущего из-под воды света на его бледном веснушчатом лице. Льюис подумал, что другого похожего момента не будет. Этот — особенный. Льюис сам себе казался особенным прямо сейчас. — Вода с подогревом, — сказал Ной, щелкнув пальцами по поверхности и обрызгав Льюису колени. — Я не полезу в бассейн, — предупредил Льюис, обернувшись через плечо. Обзор скрывала живая изгородь, но остальные наверняка уже вовсю рубились в покер в гостиной. Льюис живо представил, как они с Ноем заходят в дом, оставляя за собой лужи. — Слабак. — Ной вдруг оттолкнулся от бортика и спрыгнул прямо в одежде. Льюис не успел отшатнуться от брызг. К тому же, вынырнув, Ной резво встряхнул головой, как пес, и добавил мокрых пятен ему на худи. Ной положил руки на бортик, подтянувшись и уперевшись в них подбородком. — Либо ты лезешь в воду, либо ты пришелец-слабак, Маккласки. — Мне залезть в воду? — уточнил Льюис, усмехнувшись. Таннер сказал, что придет через полчаса. Но всегда можно скинуть в воду и Таннера, верно? — Ты залезешь в воду, — подтвердил Ной. — У меня нет выбора, да? — Льюис ни капли не сомневался, что не успеет вскочить, как Ной дернет его за лодыжку. Выпады Ноя предугадать не получалось. Почему-то сейчас это скорее забавляло, чем пугало. — Я уверен, что выбора у тебя нет, — отозвался Ной, постучав подбородком о предплечье на паре кивков. — И ты снова пиздишь как не в себя, поэтому я подумываю о том, что ставки повышаются до штрафного круга. — Ладно. — Льюис сдвинулся ближе к краю. Он уже почти спрыгнул в бассейн, когда услышал, как хлопнула дверь в отдалении, и различил голос Финнеаса: — Ной! Ты где? Льюис вскочил на ноги как ужаленный, сердце зашлось в бешеном темпе. — Это всего лишь Финн, — сказал Ной, удивленно вздернув брови. — Мне пора, — буркнул Льюис, схватил кроссовки и носки и рванул босиком между шезлонгов к лестнице, ведущей в сад. Льюис взбежал вверх по ступенькам и остановился в укромной тени, осторожно выглянув в узкую брешь между кустами. Ной уже вылез из воды и сидел на бортике. Льюис видел отсюда только его напряженную спину и мокрые волосы, плотно облепившие голову. Обратно тянуло нестерпимо. Но Льюис отчетливо понимал, уставившись на подошедшего к Ною Финнеаса, что это желание может стать его последним в штате Висконсин, если речь зайдет про теннессийскую папку. Натянув кроссовки на босые мокрые ноги, Льюис сунул носки в карман худи, поднялся выше. И упрямо велел себе не оглядываться, даже когда услышал звон разлетевшегося на осколки бокала.