Бегущие домой

Льюис проснулся, почувствовав его присутствие, уже без прежней резкости, не схватившись машинально за игрушечную доску для серфинга под подушкой. Еще до того, как открыл глаза, он знал наверняка, что никто другой не будет сидеть молча на краю его кровати в без двадцати пять утра, включив торшер, и кидать дротики в мишень на стене. — Ты сказал, что не знаешь, — начал Ной без пожелания доброго утра и объяснений, какого черта оказался вновь в его спальне без приглашения. Так, будто они продолжили недавний разговор, а не обменялись парой фраз про механику керва два дня назад, после выигранного тренировочного матча, — мертв Грейсон или жив? Льюис сел в кровати, подтянув колени с накинутым на них одеялом к подбородку. Вопрос не удивил и не сбил с толку, зато подчеркнул, что оба, несмотря на обоюдное, произнесенное тоном обещания, думали не только о деле в преддверии игры с «Бирмингемскими драконами». — Да, — подтвердил Льюис, размяв рукой затекшую шею. Посмотрел на профиль Ноя, уголок плотно сомкнутых бледных губ, за который зацепилась рыжая прядь. И повторил, забеспокоившись, что Ной мог, имея в виду Финнеаса и связи его отца в полиции, предложить проверить: — Не хочу знать. — Зря, — прокомментировал Ной, кинув последний дротик, который попал нарисованному на листке человечку с подписью «Ной — сука» прямо в грудь. — Но я про другое. Ты боишься, что тебя найдут и потребуют ответить. — Скрываться вечно не получится, — буркнул Льюис недовольно. Хотя первым порывом было ответить «Да», этот страх все равно напоминал обреченную и бесполезную глупость. — Плюс балл, отличник, — откликнулся Ной, гипнотизируя взглядом продырявленный рисунок на мишени. — У команды есть профиль в Инстаграме. Матчи нашего дивизиона крутят по спортивным каналам. Твое лицо будет в сети, хочешь ты того или нет. — Ага. А я же так тщательно заметал следы. Меня все еще зовут Льюис Маккласки, и я все еще играю в бейсбол, что может пойти не так? — протянул Льюис иронично. Может, его вымотала интенсивная спортивная подготовка, может, на задания по математике, которые давались с трудом даже под бдительным руководством Клода Натаниэля, ушло столько эмоций, что Льюиса не трогало на прежнюю глубину происходящее за пределами штата Висконсин. Но факт оставался фактом: Льюис никогда за прошедшие месяцы не был настолько беспечен в отношении прошлого. «Драконы» казались противником пострашнее оставленного позади призрака Грейсона Маккласки. Льюис взмахнул рукой неопределенно. — Если и играть в другого человека, стоило начинать не с отращивания волос. С пластической операции, к примеру? — Стоило, — бросил Ной. Льюис приподнял брови, и Ной, то ли поймав это боковым зрением, то ли конкретизировав для самого себя, добавил: — Операция — бред. Волосы. Оно того стоило. Льюис промолчал. К щекам прилила кровь, под плотно давящим на горло воротом самой маленькой футболки из его чемодана беспокойно зачастила жилка. Льюис задумался, что Ной, должно быть, оценивал парней немного иначе, чем те, кого не интересует «всякое такое» с Найджелом Вудом. — Верно сказано, — продолжил Ной, не заметив его замешательства или сделав вид, — ты все еще Льюис Маккласки, и ты не просто играешь в бейсбол — ты метишь выше дивизиона, а чем выше цель, тем больше вокруг камер и журналистов. — Он проговорил жестко: — Но тебе нечего бояться. Здесь ты в безопасности. Край матраса выпрямился, когда Ной встал и направился к двери. — Ты только за этим пришел?.. — спросил Льюис, не сдержавшись. Он не понимал, что двигало Ноем, не представлял, что творилось в рыжей голове. Что толкнуло его прийти в без двадцати пять утра, чтобы напомнить Льюису, что он в безопасности. Но его уверенному, категоричному тону хотелось верить без доказательств. Ной обернулся на пороге. — Точно. — Льюису отчетливо показалось, что отвечать он не планировал ровно до этой секунды, но почему-то переменился в решении, сжав пальцы крепче на дверной ручке. — Ты спрашивал. Так что да. — Следующие слова битой ударили под дых: — Я спал с Найджелом Вудом. Ной вышел и закрыл за собой дверь. Льюис же, не вытерпев удушающей хватки хлопка, с усилием дернул за воротник, надорвав его по шву, но сбившемуся дыханию это ни капли не помогло.

***

«Я спал с Найджелом Вудом». Льюис чертыхнулся и раздраженно проморгался от пота, заливающего и разъедающего глаза. Требовалось ему прямое подтверждение или нет, Ной его предоставил, и теперь Льюис с маниакальным рвением брался за все, что возвращало мысли на верную орбиту — поближе к спорту, подальше от ярких картинок, обрисованных испорченным годами в доме в Теннесси воображением. «Это не мое дело», — подумал Льюис, закончив на беговой дорожке, и жадно схватился за бутылку с водой, услужливо протянутую Марком. Марк в красках и жестах расписывал новый танец группы поддержки, который Миллисент разучивала вместе со своими девчонками. Льюис отхлебывал по глотку и угукал, к собственному стыду пропуская мимо ушей добрую половину поступающей информации. «Но ты все равно думаешь о том, как они спали», — ехидно подсказал предательский голосок в голове, и Льюис закашлялся. Марк вызвался бережно похлопать его по спине, гоготнув: «Я сам в шоке, бро, какие девчонки мощные!» Представлять нечто такое для Льюиса было не впервой. Редкий ужин в Теннесси обходился без обсуждения чьих-то гениталий и приключений эротического толка. Раньше эти образы казались если не мерзкими и связанными с теми, кого Льюис на дух не переносил, а потому старался не представлять лишний раз ни голыми, ни беззащитно открытыми в процессе совокупления, то обыденными. Они не откликались в Льюисе ни смущением, ни жарким стыдом. Но стоило допустить, что этим занимаются Конни и Таннер, у Льюиса пылали уши, будто он не был одним из немногих, кто не ржал и не покашливал, скрывая смущение, в кулак, и не он единственный, кто смотрел прагматично и прямо на игрушку на уроках полового воспитания, на которую преподаватель натягивал презерватив. Стоило же представить, что сексом занимаются Ной и гребаный Найджел Вуд… Вновь и вновь вниз по спине сбегала тонкая волна дрожи, пульс учащался, и в Льюисе просыпалось странное, необъяснимое волнение, никак не связанное с отвращением. Переключение, когда мысли рвались в запретную зону, давалось с трудом. Что пугало гораздо сильнее: Льюис порой просто не хотел прерывать полет собственной фантазии. Думать о Найджеле было не приятнее, чем слушать про очередного парня Лианны Маккласки, взявшего ее на стиральной машинке в общественной прачечной. Присутствие Найджела вызывало отторжение, дискомфорт и желание затереть ластиком довольное выражение его лица в мысленной раскадровке. Думать о Ное… было как минимум любопытно. Льюис понятия не имел, зачем представлять его без футболки, зачем воображать, как его пальцы касаются сперва лба, а потом плавно движутся вверх, убирая мокрые и потемневшие от пота медные пряди. Почему каждый раз, как этот ненастоящий Ной, щелкающий пряжкой ремня и выдающий одну из своих кривых полуулыбок, вставал перед глазами, Льюис давил на кнопку «стоп», не отказываясь от продления сцены, но оттягивая его с пугающе больным удовольствием, и отматывал пленку назад, чтобы посмотреть кино заново. — Маккласки, Янг! — позвал голос Тома, и Льюиса бросило в жар, словно его застукали за чем-то неприличным. Наверное, так оно и было. Том придерживал дверь в тренажерный зал одной ногой, другой стоя в коридоре. Вечно на низком старте, спешащий всюду и сразу, он окинул обоих взглядом и добавил, дождавшись ответного «Да, сэр?» от Марка: — Нет времени переодеваться. Давайте в гостиную, будем отсматривать летние матчи «Драконов». Все уже там. — Все? — переспросил Льюис сипло сквозь ком в горле, гадая, сможет ли с чистой совестью смотреть на Ноя и не испытывать вины. За то, что лез туда, где его не ждали, пусть даже в рамках гонки скрытого от чужих глаз воображения. — Да, Конни и Дилан десять минут как закончили на бите, — ответил Том. — Ждем только вас. Поморщившись при коротком взгляде на часы, Том еще раз попросил пошевеливаться и быстрым шагом направился дальше по коридору. Ничего не оставалось, кроме как на пару с Марком, бросив бутылки и стянув насквозь мокрые напульсники, рвануть следом. Команда действительно рассредоточилась по гостиной. Льюис впервые видел «Грин-Бэй Хантерс» в полном составе в этой комнате. Конни, не переодетый из формы, и Таннер в повседневном потрепанном шмотье сидели напротив включенной плазмы по обе стороны от Баллок. Втиснутая между ними, она казалась миниатюрнее обычного, но держалась с привычным невозмутимым достоинством, глядя поверх очков на заметки в раскрытом блокноте. Клод Натаниэль развалился на соседнем диване, тесня скромно вжавшегося в подлокотник Бэмби. Тони, сонно моргающий (Льюис напомнил себе, что он только сел на курс таблеток) и заторможенный, сидел на ковре в ногах у Таннера, обняв подушку. Финнеас и Ной заняли третий диван. Льюис моментально определил по пристыженному выражению лица, с которым Финнеас покусывал сухую кожицу на нижней губе, и сосредоточенно склоненной над тетрадью рыжей голове, что Ной опять переписывал его домашку по английскому. Льюису стало душно, когда Марк без сомнений перепрыгнул через длинные ноги Тони и плюхнулся рядом с Таннером. Свободное место осталось между Ноем и Финнеасом, но туда Льюис сел бы только под страхом отсечения левой руки. — Маккласки, — поторопил Том, застыв возле плазмы с видом человека, чье терпение держалось единственно силой ежедневной медитации на успешно сыгранные матчи «Грин-Бэй Хантерс». Льюис обогнул журнальный столик и решительно опустился на вытянутые ноги Клода Натаниэля. Тот рассмеялся, шустро выпутался из-под Льюиса и перевернулся, чтобы устроить голову у него на коленях, а ноги закинуть на подлокотник. — Уэлш, тебе удобно? — спросил Том. — Максимально, — пропел Клод Натаниэль. Льюис закатил глаза. — Итак… — впустив в грудь побольше воздуха, начал Том, нажал кнопку на пульте и включил склейку фрагментов из летних матчей «Драконов». — Обратим внимание на очередь выхода игроков на биту и их фишки. Маккласки, Сэлман, это в первую очередь к вам, — Льюис серьезно кивнул, уставившись на экран. Ной откликнулся негромким «Угу». — Хиклинг, следи за траекторией низких мячей. — Тони кивнул, но от Льюиса не укрылось, что Таннер перед этим мягко тронул его коленом. — Аутфилдеры — за траекторией высоких. Предупреждаю сразу… Грейс, тебе придется побегать. В составе «Драконов» левша — только их закрывающий питчер, и тот на бите не выступает. Мячи преимущественно будут отклоняться влево. — А то я не помню, — с тихой обреченностью проворчал Финнеас. Следующий час провели, смакуя детали выступления «Драконов» в атаке. Чем дольше Льюис всматривался в экран, подмечая, что отбивающие «Драконов» практически через раз выводят в поле все виды мячей питчера — от фастболов до медленных, — тем безнадежнее казалось любое сопротивление их противников. — Но на кервах спотыкаются. Особенно с питчерами-левшами. И твои фастболы не такие шаблонные. Шансы есть. Льюис очнулся и дернулся, когда понял, что это не его догадки, а слова Ноя, произнесенные на ухо громким шепотом. Том выключил свет в начале просмотра и задернул шторы. Наверное, именно тогда в темноте Ной умудрился бесшумно поменяться с Бэмби местами. — Редко спотыкаются, — ответил Льюис тем же пониженным тоном, не глядя на Ноя и стараясь не обращать внимания на его дыхание с запахом ментоловой жвачки, щекочущее шею. Он перечислил: — В основном… Их игроки первой и третьей баз и кэтчер, когда стоят на бите. — Значит, будем пытать эту троицу кервами, пока с ума не сойдут. Запах ментола ослаб, раздался шорох царапающего о бумагу карандаша. Льюис, не отворачиваясь от экрана, догадался, что Ной сделал пометки прямо в домашке Финнеаса. — Какая, — спросил Ной громко и во всеуслышание, — статистика хоумранов у их центрального аутфилдера, Броди Гамильтона? — Восемнадцать за прошлый сезон, одиннадцать — за позапрошлый, он растет, — ответил Бэмби, не успел Том заглянуть за подсказкой в свой планшет. Бэмби поймал устремленный на него долгий, пытливый взгляд Тома и объяснился сконфуженно: — Случайно залез в статистику команд из конференции «Драконов». — И случайно запомнил ее целиком, — еле слышно едко протянул Клод Натаниэль, шевельнув головой на коленях Льюиса. «У Дилана такая память, — вспомнились слова Таннера, — что он тебе может дословно пересказать инструкцию от электрического чайника, по которой пробежался глазами на прошлой неделе. Мы стараемся не давать ему читать ничего, что не связано с учебой или бейсболом…» — И он неплохо раскусывает крученые и медленные броски? — спросил Ной у Баллок. Та кивнула. Ной снова обратился к Льюису, но так, чтобы слышали все: — Броди Гамильтона имеет смысл брать фастболами. До тех пор, пока он под тебя не подстроится, мощность твоих бросков не даст ему бить высоко. — Мячи все равно будут лететь в поле, — предупредил Том, ткнув пальцем в экран, на узкое, в форме сердечка, лицо Броди Гамильтона, который спустя секунду принял один из быстрых мячей. — Но Сэлман прав. Гамильтон стабильно выходит на биту в числе первых, это тактика «Драконов» — заработать много очков в самом начале и наращивать счет. В первом иннинге Гамильтона может сбить с толку сила подач Льюиса, но к четвертому он наловчится, и придется попотеть. В первом пусть будут фастболы. Мячи полетят в поле, но низко… Все обернулись на Тони. Таннер снова пихнул того коленом, и он высказался, вздрогнув: — Учту. — После Гамильтона на биту чаще всего выходит Дэвид Дэвидсон, — напомнил Конни педантично. — А он тоже мастак выбивать хоумраны. Если до него Гамильтон займет базу, то хоумран от сменившего его Дэвидсона — и «Драконы» унесут два очка. — Поэтому, — подключилась Баллок, разгладив указательным пальцем страницу блокнота, — нам надо сделать упор на связку «Тони — Таннер». Задача Тони — быстро перехватить низкий мяч Гамильтона, который, вероятнее всего, полетит в его зону, и не менее быстро передать Таннеру на первую базу, чтобы ее заблокировать. Нам не нужен чужой парнишка на базе, раз после него на биту выходит специалист по хоумранам. Если мы не способны вовсе лишить «Драконов» очков, то надо сократить их до того количества, которое мы сможем перебить игрой в атаке… «Быстро перехватить мяч», — с сомнением повторил про себя Льюис. Он проследил за встревоженным взглядом, который Таннер бросил сверху вниз на Тони, бездумно пялящегося в экран. Тони демонстрировал отличную скорость еще неделю назад. Но будет ли он играть на том же уровне, находясь под влиянием колес, которые, очевидно, тормозили в нем все, вплоть до реакции на чужие вопросы, не то что летящие в его сторону мячи? Таннер покосился на Конни, и Льюис смутно прочитал по его беззвучно зашевелившимся губам, тускло подсвеченным экраном плазмы, слово «Снять». Конни упрямо и отрицательно затряс головой, сбив светлые пряди на лоб. Таннер отозвался экспрессивным, но по-прежнему молчаливо обозначенным одними губами «Серьезно, блядь?» «Таннер хочет устроить Тони паузу в приеме колес на период матча?» — подумал Льюис и тут же пришел к выводу: Тони предложит сам. Его добьет морально невозможность отыграть в полную силу и принести пользу команде. От размышлений оторвал голос Тома, предложившего посмотреть на «Драконов» в защите. И еще на полтора часа под склейку фрагментов на экране растянулись обсуждения, статистические сводки Тома и Бэмби и сдержанные споры Ноя и Баллок о питчерах и их умениях. Закончили глубоко вечером. Том, посмотрев сперва на часы, потом — в кошелек, затем — на озадаченных и погруженных в себя ребят, заявил, что готов заказать пиццу за свой счет, и все, чуть приободрившись, стали понемногу отодвигаться в сторону кухни. — Ты идешь? — спросил Клод Натаниэль, обернувшись на пороге. Эхо возмущенного голоса Марка из коридора принесло: «Я не собираюсь делиться гавайской с курицей!». Ворчливый ответ Финнеаса растаял в отдалении, но, кажется, он был другого мнения на этот счет. — Маккласки задержится, — сказал Ной из-за спины Льюиса, не успел тот раскрыть рот. — Я спрашивал не тебя, Сэлман. — укорил Клод Натаниэль недовольно. — Но ответил тебе я, Уэлш, — фыркнул Ной. Льюис повернулся на него украдкой: Ной выдернул несколько исписанных причудливым округлым почерком листов из тетради Финнеаса и раскладывал на диване в неизвестном порядке. — Я догоню, — заверил Льюис спокойно, хотя у него поджилки тряслись при единой мысли о том, ради чего Ной мог его задержать. Наверняка собирался промыть голову необходимостью бросать теперь кервы даже во сне. Но и малая доля вероятности, что Ной припомнит ему утреннее заявление, била по вискам холодными разрядами электрического тока. — Выпроси у Тома сырную пиццу с брокколи. — Фу, — прокомментировал Клод Натаниэль, наградив его улыбкой, в которой смешалось нечто уязвленное и в то же время покорное. — Мне тоже придется ее есть? — Ты свободный в выборе американец, — криво усмехнулся Льюис. — Но я могу выковырять для тебя все брокколи, если хочешь. — Как мило, — вмешался Ной с ленивой прохладцей. — Вы можете отлепиться друг от друга хотя бы на десять минут? Клод Натаниэль смерил Ноя тяжелым взглядом исподлобья, перестав улыбаться, хотя ничего не сказал. — Жду тебя, — кинул он Льюису и, отпрянув в коридор, с показательно громким хлопком закрыл за собой дверь. Льюис поморщился, развернулся к Ною. — Какого черта? — спросил запальчиво, с полунамека раскусив, что в Ное вновь подкипает ничем не объяснимое бешенство. — Не лезь к нему. Я же не цепляюсь к Финнеасу. — Это как-то связано? — в тон ему уточнил Ной, не отрываясь от сортировки заметок на диване. Льюис мог разглядеть, как пульсирует жилка на его шее под неряшливо забранными резинкой темно-медными волосами. — Конкретизируй, пожалуйста, не улавливаю логической цепочки. Льюис сжал и разжал кулаки. Успокоиться, сверля Ноя взглядом между лопаток, стоило ему неимоверных усилий. Ной был в том же растянутом сером джемпере, что и на ужине у Винтеров; воспоминания о бликах идущего из-под воды в бассейне света на его одежде без спроса хлынули в голову. — Говори, — процедил Льюис сквозь зубы, злясь на самого себя тем сильнее, чем отчетливее в ушах звучал мягкий глубокий смех Ноя из того вечера, — что собирался, и я валю. — О чем ты думал? — Ной наконец бросил листы и повернулся к нему лицом, чтобы добить вдруг кривой полуулыбкой и небрежно возвращенным в качестве изощренного издевательства: — Обо мне? Льюис оцепенел. Казалось, даже кровь в жилах стала вязкой и ледяной. Перед глазами пронеслись в ускоренном режиме яркие кадры и не до конца прокрученные сцены. Надежно ли скрыта была гонка его воображения от чужих глаз, если Ной догадался легко, что весь день не давало Льюису ровно дышать и думать о деле? — Надеюсь, тебе хватило времени решить, насколько это все тебе отвратительно и так далее по списку, хотя это совершенно тебя не касается. — Ной махнул неопределенно рукой, сделав еще пару шагов вперед. Льюис непонимающе вскинул голову, но Ной не заметил немого вопроса в его глазах, продолжив скучливым, монотонно-раздраженным тоном: — Чем быстрее расставим все точки над «и», тем быстрее я сосредоточусь на работе. Ненавижу незакрытые вопросы на поле. — Скажу, что «все это» мне отвратительно? — переспросил Льюис, не узнав своего голоса: протяжного и звонкого, сорвавшегося на судорожном вдохе. — Кажется, именно так я и выразился, — ответил Ной. Под кожей на его скулах заиграли желваки, подошва кроссовки противно шаркнула о жесткий ковер. Ной весь горел нетерпением и то и дело оглядывался через плечо на оставленные на диване заметки. — Ты хотел, чтобы я говорил правду, — напомнил Льюис тихо под частые удары очнувшегося от ступора сердца, раскатами отдающиеся под ребрами. — Именно... — фыркнул Ной. — Боже, Маккласки. — Он с чувством закатил глаза. — Ты серьезно думаешь, что моя душевная организация настолько тонка, что меня уязвит твое мнение? Я каждое долбаное воскресенье таскался в церковь с отцом и Адамом. Ты не переплюнешь нашего пастора. — Я… — Льюис замялся. Дать Ною ответ, на который он напрашивался? Проще некуда — в теории. Но на практике оказалось сложнее, чем накануне днем — повернуть вспять нырнувшие не в то русло мысли. — Говори, — настоял Ной, потеряв всякое терпение, судя по прокатившейся по телу крупной дрожи и недовольному движению плечами в попытке стряхнуть излишки злости. Ной мотнул головой. — Говори, Маккласки, и проваливай до следующей тренировки. Твои слова никак не скажутся на бейсболе. Но если ты продолжишь молчать… — Меня это не касается, но мне было отвратительно об этом думать, ты прав! — выпалил Льюис на одном дыхании. Ток крови в ушах едва не перебил и без того еле слышное и убийственно ровное: — Отлично, — от затихшего Ноя. Он шагнул назад, в сторону дивана. Будто получил все, что хотел, и закрыл тему, как закрывают ящик со старыми вещами, чтобы затолкать в дальний угол чердака и навсегда забыть в пыли. Льюис добавил Ною в спину, отчаянно подцепив пальцами крышку ящика и не дав ей захлопнуться: — Из-за Найджела Вуда.