Бегущие домой

— Что ты творишь? — взорвался Ной, едва они спустились в дагаут. Он стянул шлем, встряхнув мокрыми рыжими волосами, и взбешенно обернулся на Льюиса. — Чем ты вообще думал? — Давай, — фыркнул Льюис, сжав и разжав кулаки, все еще чувствуя в кончиках пальцев адреналиновую дрожь. Ноя трясло не меньше, хотя он не сходил с позиции, — говори, что это глупо! Я не дал Уокеру занять первую базу! — Грудь распирало от пережитых эмоций, в висках долбило интенсивно и часто. — С ним это был… вопрос принципа. — Знаешь, куда можешь засунуть свои принципы? — процедил Ной раздраженно, вытерев щеку о защитную пластину на плече. — Ты рисковал руками, которые стоят дороже одного бэттера в одном иннинге одного матча. — Не прикидывайся, что тебе не понравилось! — хоть и понимал, что Ной прав, не выдержав, выпалил Льюис. Бэмби, тихо севший на скамью поодаль, вздрогнул от неожиданности. Том сделал страшные глаза и суетливым жестом велел прекратить орать, но Ной проигнорировал его: — Да, это было охуенно красиво, доволен?! Он сорвал ловушку с руки, запустив ею не глядя в сторону Бэмби. Тот машинально увернулся, на всякий случай отодвинувшись подальше. Ной медленно покачал головой и добавил, давясь воздухом: — Но если я увижу на твоем теле хоть один синяк… — Он многозначительно помолчал и добавил тише, но ни на грамм не спокойнее: — Я за льдом. Ной прошел мимо Тома в дальний конец дагаута. — Когда, — невинно поинтересовался Клод Натаниэль, появившись за спиной кипящего негодованием Льюиса, — он собрался осматривать твое тело?.. Льюис повернулся, сделав глубокий вдох. — Нет! — Клод Натаниэль замахал руками, отшатнувшись. — Никаких щипков! Нет! Льюис шумно выпустил воздух через рот. Ничего неуместнее от Клода Натаниэля он еще не слышал, и потому, наверное, это странным образом привело его в чувство. — Все было настолько ужасно? — спросил он угрюмо. — Шутишь? — возмутился Клод Натаниэль. — Больше чем уверен, «Драконы» неслабо напряглись… — Ной прав, красивый тэг-аут, — вмешался Том, подойдя ближе. Он посмотрел на Льюиса строго поверх очков, которые, кажется, надел исключительно для имиджа. — Но прав и в том, что ты самонадеянно рисковал руками. Как зритель говорю: молодец, Маккласки. Как менеджер — больше никаких сюрпризов. Том наклонился и посоветовал шепотом, низко опустив голову и сделав вид, что проверяет состояние его руки: — Помни, что мы под прицелом камер. — Хорошо, сэр, — виновато отозвался Льюис. На минуту-другую он забыл и про зрителей на трибунах, несмотря на непрерывный гул, и про операторов спортивного канала. Клод Натаниэль испарился, как только увидел, что Ной возвращается, взяв накладку со льдом для плеча и локтя. Льюис, предчувствуя новую порцию нравоучений, встал у ограждения дагаута: стартовый питчер «Драконов» заканчивал с разброской, Марк, нетерпеливо гоняющий рукоять биты вверх-вниз в неплотно стиснутом кулаке, готовился к атаке, а Конни, второй в очереди, находился в зоне для разминки бэттеров за пределами поля. — Знаю, ты бесишься, — произнес Ной ровно, отлепив левую руку Льюиса от ограждения, и аккуратно надел на него холодный рукав. — Я не… — начал Льюис без энтузиазма, но Ной застегнул лямки рукава, отодвинулся в сторону, облокотившись о перила, и, устремив взгляд на Марка, упрямо продолжил мысль: — Ты играешь в бейсбол, каким я его люблю. Рисковый, эмоциональный — все или ничего. Легко смотреть, как рискуют другие… — Он поморщился. Веснушки четче проступили на худых бледных щеках. — Но сегодня мне просто башню срывает. Ведь рискуешь ты. Льюис почувствовал, как вспыхнуло жаром лицо на контрасте с холодом, окутавшим руку под накладкой. — Опусти козырек бейсболки, — посоветовал Ной глухо. — Камеры. — Черт. Льюис послушался, надеясь, что не попался в кадр, но боясь повернуть голову к экрану и проверить. Судя по тому, что по трибунам наверху прокатился дружный далекий вздох сожаления, Марк схлопотал страйк, не попав битой по мячу, и операторам уже не было дела до происходящего в дагауте. — Прости, — в голосе Ноя послышалось замешательство. Кажется, он не подозревал, какую реакцию вызовут его слова. — Я… лучше пойду. — Иди, — поддержал Льюис слабо, проклиная себя за нестерпимое желание заглянуть ему в лицо. Ной отстранился от ограждения. Поддел пальцем лямку на его локте, проверяя, что не затянул слишком туго. После — молча ушел. Льюис прикрыл глаза и сделал глубокий вдох и медленный выдох. Следовало вернуть мысли в игровое русло во что бы то ни стало. Все или ничего.

***

— И мы по-прежнему находимся на домашнем стадионе «Грин-Бэй Хантерс», где сегодня разгорелись нешуточные страсти между «Охотниками» и «Драконами». Этот матч пойдет в зачет регулярного сезона обеих команд. Заканчивается верх шестого иннинга. — Болельщики «Грин-Бэй Хантерс» стоя провожают с поля стартового питчера, Льюиса Маккласки! Похоже, тренер наконец принимает волевое решение — заменить Маккласки реливером. Что же, бросать вечно не может никто. Сегодня он показал отличное шоу, да, Кензи? — Очевидно всем, кто смотрел матч вместе с нами, Пол. — Для тех, кто только присоединился: Маккласки продержался в строю шесть иннингов — колоссальная выдержка для новичка. За все время в защите они с командой позволили «Драконам» заработать лишь два очка. Напомню, в прошлом сезоне к этому времени на счету «Драконов» уже было восемь. Сегодня мы увидели потрясающий хоумран в исполнении Броди Гамильтона. Если бы Лукас Стоун не занял до него первую базу, «Драконы» по-прежнему уступали бы «Охотникам» со счетом «один — три». — Они и со счетом «два — три» уступают, Пол. — Ха. Верно, Кензи, но, хоть ты и болеешь за ребят в черно-синем, мы с тобой прекрасно знаем, как часто меняется ситуация в последней трети матча. Маккласки ушел с поля. А для полноценного отрыва им придется неплохо попотеть в атаке… Конечно, «Драконы» далеко не самая сильная команда дивизиона, в прошлом сезоне они были на девяносто четвертой строчке. Но и «Грин-Бэй», как помним, звезд с неба не хватают. — Однако мы упоминали, что для них будет огромным прорывом победа над «Драконами» на старте в этом году. — Да-да, твоя знаменитая психология бейсбола, Кензи. — Очередь слегка сдвинулась. На биту готовится выйти Ной Сэлман, кэтчер, который не принес команде очков, но неплохо выбил мяч и позволил добежать до домашней базы Эммету Прайсу. — Напомню, что еще два очка — заслуга быстрых ног Энтони Хиклинга, шорт-стопа, и сразу следом за ним — удивительная пробежка Финнеаса Грейса. — В его случае то был скорее подарок от «Драконов» — ужасно, просто ужасно замешкались в левой части аутфилда, потеряли мяч при передаче на вторую базу… ох, я буквально чувствовал боль этой ошибки. Мы видели лицо Грейса. Кажется, он сам не верил, что ему позволяют бежать. «Драконы» в панике пытаются поймать мяч, и Грейс… Ха, боже! «Ладно, окей, я бегу. Ребята, вы не собираетесь меня останавливать? Окей, спасибо». — И правда, забавный был момент. — Представляю, что до сих пор творится в «Твиттере». — Нам показывают трибуны. Рыжая косичка на бок, которую Ной Сэлман заплетает перед выходом в атаку, с прошлого сезона стала его визитной карточкой. Мы видим целую группу болельщиц, которые заплели волосы так же, среди них даже есть рыжая. О, похоже, она горда собой. Футболка «Вперед, Сэлман!» говорит сама за себя. — Дай фанатам волю, они скопируют тебя с ног до головы. Джоку Педерсону, когда он играл за «Атланту», стоило один раз выйти на поле в своем знаменитом жемчужном ожерелье — и уже на следующем матче болельщики «Атланты» выглядели так, будто хорошенько ограбили океан. — Ход с прической практичнее, а, Кенз? Видно под шлемом — и волосы всегда с тобой! — Согласен, Пол. — Ной Сэлман собственной персоной вновь на наших экранах. Он готовится принять первый питч. Долгий взгляд на небо. Сэлман что-то шепчет. — Дело не в погоде — она прекрасна сегодня вечером. Достаточно тепло для Висконсина, полный штиль, дождей не было уже неделю. Дерзну предположить, дело в кошмарной трагедии, которая потрясла семью Сэлманов в начале лета. — Ох, Кензи, даже не напоминай… Все мы были немного вне себя от новостей. Каково было Ною Сэлману и его отцу, именитому тренеру Грегу Сэлману, сложно вообразить. Адам, младший сын Грега, разбился в автомобильной аварии после отборочных. Он собирался вступить в ряды «Грин-Бэй Хантерс» в роли стартового питчера. Аналитики пророчили ему легендарную карьеру. — Сегодняшний матч мог быть первым выходом братьев Сэлман на поле. Ной — крепкий игрок. Скажу лично от себя — его игра, какой мы видели ее на протяжении шести иннингов, уже красивая дань памяти, во многом благодаря слаженной работе с Льюисом Маккласки. Ной Сэлман двигается дальше. — И как двигается! Ох… Нет, увы, выбивание за пределы площадки. Страйк. Конечно, это страйк, о чем нам и сообщает судья. — Напоминаю нашим зрителям, что на питчерской горке Билли Киссам, питчер-реливер «Драконов», сменивший стартового в четвертом иннинге. — Похоже, воспитание отца-тренера берет свое. Сэлман еще не пересекался с Киссамом на поле, но уверенно сделал выводы, наблюдая за его игрой со скамьи. Пусть и за пределы площадки, он отбил первый же слайдер. — Киссам готовится к следующему питчу. Сэлман кидает короткий взгляд — уже в сторону дагаута. Операторы дают нам проследить за направлением. Конечно же, там Льюис Маккласки. Товарищи по команде, медик и менеджер едва ли не силой прикладывают к нему лед. Не в игре, но болеет за своих всей душой. Он кивает. — Клянусь, эти парни умеют общаться без слов! Как думаешь, что прозвучало? — «Порви Киссама», не меньше. — Киссам делает бросок, и… Сэлман неподвижен. Мяч пролетел мимо страйковой зоны? — Да, слишком скосил влево. Судья засчитывает бол. Сэлман вовремя игнорирует мяч. Грамотная реакция. — Один страйк и один бол. Сэлман крепче сжимает биту. Его стойка не кажется очень удобной, но Сэлман явно другого мнения на этот счет. — Киссам получает заказ от своего кэтчера. Ты разглядел, Пол? — Не уверен, но похоже, Сэлмана постараются взять кервом. — Что это? Киссам качает головой. Он категорически не согласен с выбором своего кэтчера? Да. Виверс предлагает Киссаму другой вид мяча. В кадре сложно разглядеть, что это. Но Киссам кивает. Готовность. Замах… — Чувствую, будет фастбол! — Он бросает, Сэлман приходит в движение… удар… — Какое попадание! Заявка на успех! Сэлман роняет биту, он бежит на первую базу! — Увы, скорость этого парня не так высока, как скорость того же Хиклинга. Он останавливается на первой базе посмотреть, не будет ли флай-аута… Бедняга, он еще не понял. — Сэлман напряженно высматривает мяч на поле, а на трибунах царит небывалый ажиотаж! Все наперебой пытаются показать Сэлману, где его мяч, но он в полнейшей растерянности… Черт, стоит как вкопанный! Не знает, бежать ли ему дальше. Ха! Он может не торопиться! Вот оно! Операторы поймали в кадр счастливца на трибунах, высоко поднявшего трофейный мяч! Это хоумран, дамы и господа! Да, черт подери, это хоумр-р-ран! Сэлман может двигаться дальше прогулочным шагом, он уносит заветное очко! — Стоит отдать честь «Драконам». Чарльз Уокер, защитник первой базы, указывает Сэлману на трибуны и делает жест рукой: «Вперед, ну же, ты выбил». Уокер раздавлен, качает головой, но находит в себе силы похлопать — и Сэлман бежит дальше. — Трибуны беснуются! Что творят эти парни! Какова сила давления на «Драконов»! Да, Кензи, я согласен с тобой на сто процентов. Что бы ни случилось в регулярном сезоне дальше, этот матч «Грин-Бэй» отстоит, я ставлю на это свою любимую дурацкую шляпу! — Можешь не волноваться за шляпу, Пол. Я знаю, как она тебе дорога. А вот некоторым из тех, кто поставил на «Драконов», самое время напрячься… — Уверен, Киссам жалеет, что настоял на фастболе. Встреча мощного броска с битой Сэлмана оказалась фатальной. — Вот-вот мы увидим выход Таннера Блада, продолжается низ шестого иннинга. А пока насладимся повтором момента.

***

Громко хлопнула пробка из-под шампанского под игривое «Упс!» Клода Натаниэля. Льюис рассеянно перевел взгляд с него на Марка, скорее по пухлым губам прочитав, чем услышав «Шесть — четыре», которое, размноженное десятком голосов, долетало до слуха на поле, после — в раздевалке, и сейчас, в общей гостиной, когда Том решительно выгнал репортеров и фотографов из корпуса спустя час, что позволял им терзать Конни. Веселье только разгоралось, а Льюис никак не мог прийти в себя, оставшись где-то там, за секунду до хоумрана Ноя, и одновременно в низу девятого иннинга, когда с замиранием сердца перевел взгляд на табло и увидел своими глазами. Шесть — четыре в пользу «Грин-Бэй». Победа. Они победили?.. В теле чувствовалась слабая усталость, щедро перебитая и задавленная не выкипевшим до конца адреналином. Льюис знал, что завтра утром может не собрать себя с кровати после шести иннингов подряд и еще трех — проведенных в состоянии аффективного болельщика у ограждения дагаута. Но пока он был бодр, заряжен и отчаянно — как бывает только после вырванной зубами и когтями победы — дерзок для того, чтобы вместе со всеми насмешливо освистать ехидное предложение Баллок провести ночь в спальнях. Они победили, сгорев дотла физически и морально. Баллок и Том под руки отволокли Тони принимать лекарство и спать на второй этаж. Остальные устали не меньше. Но жажда кричать об успехах и праздновать до тех пор, пока их не вырубит на ходу, была сильнее опустошения, и они с безмозглым упрямством занимали силы у завтрашних себя. Пусть понимали, что вести в том же режиме несколько игр подряд весной не смогут, кровь в их венах кипела. Сегодня — они победители матча престижа. — Мы идем в общагу чирлидерш, — объявил Марк, вскочив на диван с ногами, и посмотрел на каждого из присутствующих — а в гостиной сидели все, включая запасной состав, кроме Тони — с упреждающим осуждением, будто готовился к возражениям. — Девчонки готовят нам потрясную вечеринку. Никто не отмажется, ясно? — Аллилуйя! — высказался Клод Натаниэль, отхлебнув шампанское из горла. Тряхнул светлой гривой и вперил в Льюиса пристальный взгляд поверх бутылки, сказавший красноречивее любых слов. «Мы идем. Вы идете. Смекаешь?» Льюис натужно сглотнул и искоса глянул на Ноя, развалившегося в кресле. Судя по выражению лица, он находился в шаге от претворения в жизнь желания прибить Финнеаса бутылкой со шнапсом: Финнеас по третьему кругу пересказывал, рьяно жестикулируя, как сделал полную пробежку по базам, а ведь даже не надеялся, что отобьет. «Тебе либо нравится, либо нет, — сказал Клод Натаниэль в вечер, когда они обсуждали все. — Но ты никогда не узнаешь, не попробовав. Я имею в виду… Дай ему понять, что ты не против. Зная Ноя Сэлмана… — Клод Натаниэль с чувством закатил глаза. — Его не берут намеки. Он как гребаный гугл. Не конкретизируешь запрос — выдаст сотни ссылок на смешные картинки с котами». — Я сказал, мы идем к девчонкам! — возмутился Марк, перегнувшись поверх плеча Эммета Прайса, чтобы влупить Таннеру подзатыльник. Тот не глядя показал Марку оттопыренный средний палец, не отрываясь от губ Конни, устроившегося у него на коленях. Льюис засмотрелся, не в силах отвести глаза. Пульс нервно подскочил. Если бы хоть кто-то в гостиной отреагировал на их поцелуй выразительнее легкой косой улыбки Бэмби, Льюис, может, обратил бы внимание раньше. Но в общем гвалте и обсуждениях отгремевшего матча никто не придавал значения ни рукам Таннера, обвившим Конни за талию поверх кремовой блузки, ни Конни, целовавшемуся после бутылки сидра с жадностью и напором, на которые Льюису было больно смотреть. — Еда и тусовка! — сложив ладони рупором у губ, гаркнул Марк. Все зашевелились бодрее. Конни, вздохнув и поправив растрепавшиеся волосы, слез с коленей Таннера и подал ему руку, помогая подняться. Финнеас наконец прекратил рассказывать Ною и попавшему под огонь Родерику Малоуну, заменяющему шорт-стопу, как героически спас игру. Клод Натаниэль пытался упаковать в предложенный рюкзак Бэмби запасную бутылку шампанского среди десятка банок пива и пары бутылок крепкого алкоголя. Довольный Марк, врезавшись между Таннером и Конни, потащил их, игнорируя насмешливые просьбы отстать, в коридор. Спустился со второго этажа Том, притормозив компанию в холле и нацелившись с ревизией персонально на Бэмби. Тот невинно захлопал огромными глазищами, а его полный алкоголя рюкзак ловким пасом между ног, прикрытый наклонившимся завязать шнурок Эмметом, перекочевал в подставленные руки Клода Натаниэля. Правда, в момент, когда Том пропустил Бэмби благосклонным кивком и остановил чинно поплывшего мимо Клода Натаниэля, Льюис увидел, что испарившийся многострадальный рюкзак за спиной Тома, давясь от смеха, выносят Финнеас и Родерик Малоун. В общей толкучке Льюис попытался найти взглядом Ноя. Когда он продрался к курткам, чуть не навернувшись о длинные ноги Таннера, присевшего натянуть видавшие виды кеды, крючок Ноя пустовал. В темноте сквозь распахнутую дверь на улицу и поверх плеча Тома, наставляющего уже пьяного, но великолепно изображающего вежливую серьезность Конни, Льюис с трудом разглядел подсвеченное экраном телефона лицо Бэмби. Силуэты остальных таяли в сгущающейся ночной темноте на дорожке по направлению к общежитию чирлидерш. Должно быть, Ной вышел раньше. Льюис протянул руку между двумя игроками запасного состава, загородившими проход, но нащупал только свой пустой крючок. Вывернулся обратно и недоуменно поискал на полу, в свалке обуви и упавших дождевых плащей. — Это ищешь? На плечи легла куртка, шершавые пальцы поддели и выправили из-под ворота распущенные волосы. Льюис поднялся на ослабших ногах, настойчиво давя подкатывающую к горлу панику — как и зреющую на губах бестолковую улыбку. Обернулся. — Я думал, ты на улице, — сказал он тихо, не зная, что сказать еще, продев едва слушающиеся руки в рукава. Ной перекинул лямку сумки через плечо. Льюис и примерно не подозревал, что внутри, но по торчащей из бокового кармана бутылке догадывался: без заслуженного подарка для обоняния дело не обошлось. Может, все тот же шнапс. Может, текила. Льюис предчувствовал обжигающее холодом касание спирта о кожу ладоней. Горячее дыхание, забирающее запах по капле. — Поднимался за пледом, — коротко объяснился Ной, собрав еще влажные после душа темно-рыжие волосы в хвост и наскоро обмотав резинкой. Все вышли. Том, выскочив на крыльцо в одних тапках, кричал Конни вслед, что закроет входную дверь в три часа ночи. Судя по донесшемуся в ответ заливистому смеху, сидр выбил напрочь из головы Конни идею успокоить Тома смиренным «Так точно, сэр». — Идем, — предложил Ной. Его губы тронула еле заметная улыбка, от которой что-то в груди Льюиса трепыхнулось и сжалось до приятной боли нарастающего любопытства. — У нас есть одно незаконченное дело.