Бегущие домой

Льюис побарабанил пальцами по кухонной панели. Гипнотизируя взглядом гудящую кофемашину, он надеялся, что ему удастся простоять спиной к остальным как можно дольше. Но чашка с безжалостной скоростью наполнилась до краев, и машина замолкла. «Отлично», — подумал Льюис кисло, взял чашку и вернулся за стол. Таннер и Конни с утра пораньше рванули в Милуоки. Тони, Дилан и Скайлер поехали завтракать в Грин-Бэй и там же планировали остаться до вечера. Марк, беззаботно насвистывая под нос, заскочил на кухню, забрал сэндвич с тунцом из холодильника и удрал, бросив Льюиса в атмосфере раскаленного до предела напряжения. По крайней мере, когда Клод Натаниэль отодвинул Льюису стул и шутливо попросил быть осторожным с горячим, Ной бросил на него такой взгляд поверх ноутбука, что Льюис чуть не поперхнулся глотком кофе и случайно не сел мимо. Клод Натаниэль убийственный посыл проигнорировал или попросту не заметил. Льюис не говорил с Ноем со вчерашнего вечера, когда тот сбежал из душевых чирлидерш. Догадывался, что он не хотел ставить обоих в неловкое положение, но неловко от этого было вдвойне. Хорошо, к утру проблема с горячей водой в корпусе решилась. Еще одного подобного похода Льюис бы не пережил. Финнеас, вместе с Ноем устроившийся на противоположной стороне стола, лишний раз не поднимал глаза, мрачно листал учебник и клеил на страницы разноцветные стикеры, изредка ковыряя вилкой яичницу с беконом. Льюис сомневался, что ему вообще кусок полезет в горло, поэтому молча цедил кофе. Только Клод Натаниэль вел себя как обычно. Без умолку трещал про прирост подписчиков и с аппетитом ел курицу под сливочным соусом. Когда он наклонился к Льюису и приобнял его, чтобы показать открытую в телефоне страницу профиля, Ной кинул на него новый взгляд, еще более угрожающий, чем прежде, и резко произнес: — Руку убрал. Финнеас дернулся, наклеив очередной стикер на край тарелки. — Что? — Клод Натаниэль, даже если требование сбило его с толку, очень быстро вернул самообладание. Не шелохнувшись и не отодвинувшись от одеревеневшего Льюиса и на миллиметр, он широко ухмыльнулся и поинтересовался нахально: — У тебя какие-то проблемы, Сэлман? — Будут, — пообещал Ной с вызовом, — у тебя. Если перейдешь границы. — Прости, мы делим Лью? — невинно поинтересовался Клод Натаниэль. — Вдоль или поперек? Финнеас вытаращился на Ноя, позабыв про учебник. — Перестаньте, а? — наконец выйдя из ступора, вмешался Льюис, скинув ладонь Клода Натаниэля с плеча. Клод Натаниэль и Ной и слова друг другу не сказали, но красноречивый обмен взбешенными взглядами намекал — в ближайшее время не перестанут. Льюис не знал, забавляла его сложившаяся ситуация или раздражала. Эти двое что, на полном серьезе собирались его ревновать? — Твой парень первым начал, — пожаловался Клод Натаниэль, сложив руки на груди. Финнеас издал странный булькающий звук и покраснел до мочек ушей. — Он не… — Льюис замялся, отчаянно мечтая отмотать время на несколько мгновений назад и заткнуть Клоду Натаниэлю рот. Льюис перехватил хладнокровный взгляд Ноя. Судя по отсутствию бурной реакции и тому, что в Клода Натаниэля не полетела чашка, формулировка его не смутила. Зато здорово смутила самого Льюиса. Нет, конечно, когда двое признаются друг другу в симпатии, это с вероятностью в девяносто девять процентов означает начало отнюдь не дружеских отношений. Но между ними все по-прежнему было зыбко и туманно. У Льюиса язык бы не повернулся без согласования назвать Ноя своим парнем. Совсем недавно он набирался смелости, чтобы просто взять его за руку. Льюис произнес сдавленно: — Мы это еще не решили, ясно? Ной приподнял брови. Кажется, ответ его не устроил. Но предложил он удивительно ровным тоном: — Решим сейчас? — Сейчас?.. Прямо… при?.. — опешил Льюис, непроизвольно покосившись на Финнеаса, который наблюдал за происходящим с азартом пропустившего все последние новости человека. — Да ладно. Как будто они тут же не узнают деталей этого разговора, — фыркнул Ной. Клод Натаниэль возмущенно открыл рот, но, призадумавшись, закрыл, не подобрав контраргументов. Да он бы поймал Льюиса за первым же поворотом и душу из него вытряс в ожидании подробностей. В том, что Ной не хранил секретов от Финнеаса, Льюис тоже был уверен. Ной, внимательно всмотревшись в лицо Льюиса, все же уточнил с толикой виноватого сомнения: — Можем попросить их уйти. Или вообще не поднимать этот вопрос, если тебе нужно время. — Мне не нужно время, — сказал Льюис, поставив чашку на стол, чтобы не расплескать кофе. Он произнес решительно: — Я не отказываюсь от тех слов. Про… — «Ты мне нравишься», — ну, ты понял. И хочу стараться больше не… играть в «Ложь или побег». Так что если ты… не против… — Льюис царапнул ногтем крохотную лунку на поверхности стола, выравнивая дыхание для следующего заявления: — я бы с удовольствием попробовал… ну, ты понял… — Быть моим парнем? — подсказал Ной. Хоть на его лице и мускул не дрогнул, Льюис слышал по голосу, что вопрос живо его волнует. — Да. — Льюис добавил, надеясь, что до Ноя дошло главное: — С удовольствием. — Прекрасно. — Ной вновь уткнулся в ноутбук. Льюис мог поклясться, что видел улыбку, которую Ной спрятал, подперев подбородок ладонью и прикрыв губы пальцами. — Я тоже. Решили? — Ага, — проговорил Льюис, пришибленный незнакомым, горячим чувством. Неужели так дурманяще и приятно действовала на все тело и голову, мысли в которой сводились сейчас исключительно к улыбке Ноя… влюбленность? Он действительно влюбился? В эту улыбку. В этого человека. — Решили. — Пиздец вы странные, — хмыкнул Финнеас, сделав вид, что все это время вчитывался в параграф учебника. — Не то слово… — поддакнул Клод Натаниэль с ехидным смешком, с преувеличенным вниманием листая комментарии под последним постом. — Ты что-то сказал? — спросил Ной, глянув на Льюиса поверх крышки ноутбука. — Нет, — подыграл Льюис, взял кружку и сделал большой глоток остывшего кофе. Утро перестало быть напряженным. — Тебе послышалось.

***

Со следующего дня начали подготовку к выездному матчу с «Драконами». Тому предстояло отчитаться перед администрацией и заказать автобус. Конни выдвинул робкое предложение лететь в Бирмингем самолетом, но Том напомнил о тратах, запланированных на регулярный сезон весной, и высказал подкрепленную прошлогодним опытом надежду, что команда спокойно переживет двенадцатичасовой ночной трансфер, как это сделали сами «Драконы». Некоторых, как Марка и Дилана, воодушевила перспектива вновь пересечь границы пяти штатов на колесах. Льюиса же тревожила не сама дорога, а маршрут, проложенный в том числе через Кентукки и Теннесси. Конечно, он и мысли не допускал, что кто-то протянет к нему руки из прошлого и будет караулить автобус на шестьдесят пятой автомагистрали. Но он покрылся ледяной испариной, когда Том, улыбнувшись ему за ужином в понедельник, сказал: «Может, даже сделаем остановку в Кентукки. В Луисвилле. Ты же живешь неподалеку?» Льюис в панике солгал, что родители запланировали на выходные поездку к дальним родственникам в Нью-Джерси, и навещать их нет смысла. После ужина, откопав в чемодане старую дорожную карту и липовые документы, Льюис с облегчением прикинул, что Франкфорт, указанный в его удостоверении, находится примерно в часе езды от Луисвилла на восток от шестьдесят пятой автомагистрали. Том вряд ли на полном серьезе рассчитывал тратить время и бензин на крюк. Просто проявлял вежливость. То же самое ему позже сказал Клод Натаниэль. И о том же вспомнил Ной перед тренировкой во вторник. Как специально предварительно скрутив Льюиса на брошенном на полу мате. — Мы проспим всю дорогу через Индиану и Кентукки, — произнес Ной, будто продолжая недавний разговор, хотя на деле они и слова друг другу не сказали со встречи после занятий. Обменялись улыбками и приступили к делу. — Том даже не вспомнит, что хотел остановиться в Луисвилле. Можешь об этом не думать. Ной ненавязчиво надавил на внутреннюю сторону его бедра, отводя ногу в сторону. Льюис, слишком увлеченный попытками уловить разницу между прежними и нынешними тренировками, которая, очевидно, присутствовала и мешала сосредоточиться, но ускользала от понимания, не сразу вник в суть сказанного. Раньше у него не возникало ни единой лишней мысли, когда Ной касался его и направлял в нужное положение. И дело было точно не в нем, действующем с неизменной профессиональной отстраненностью — Ной, казалось, смотрел на то, что трогали его руки, как на задачу из методички, представленную на практике. Но почему-то теперь Льюис то и дело замечал, что сам он задерживает дыхание и буквально немеет, стоит Ною нависнуть над ним ниже. Одной рукой, как сейчас, крепко фиксируя корпус, а другой — подталкивая бедро и касаясь в том месте, где мог прочувствовать, как непозволительно напрягаются не задействованные в упражнении мышцы. Взгляд Льюиса не отлипал от медных прядей, которые выбивались из-за ушей Ноя и спадали по обе стороны от его сосредоточенного лица. Черт. О чем он там говорил? — Как ты сам считаешь, — ляпнул Льюис наугад. — Считаю что?.. — Ной нахмурился и недовольно похлопал его по бедру поверх шортов. — Какого хрена? Перенапрягаешь. — Да, я в курсе, — процедил Льюис. Попытка расслабиться ни к чему не привела. С тем же успехом Ной мог тянуть резиновую покрышку. — И что за дыхание беглого кролика? — не отставал Ной. Он прищурился, видно, прикидывая в уме, имеет ли смысл продолжать. Затем отстранился и сел у Льюиса в ногах. — Не паничка. Ты его задерживал? — Откуда ты так много знаешь о паничках? — спросил Льюис сдавленно. Ной изучил его тело практически наизусть. Скрывая от него волнение, Льюис лишь сильнее укреплял его в подозрениях. — От Адама, — ответил Ной, не моргнув и глазом. — Не переводи тему. Он нетерпеливым жестом велел Льюису сесть и перестать имитировать сосредоточенность на деле. Тот со скорбным вздохом послушался. Сел напротив и обхватил колени руками, отзеркалив его позу. Ной напомнил с укором: — Ты в безопасности. Здесь и везде, хоть в соседнем дворе от мудаков из твоего прошлого, пока я рядом. Я обещал тебе. И это не пустой звук. — Я знаю. Льюис слабо улыбнулся. Ной, сам того не понимая, повторил то, что частенько рисовало воображение. Его пальцы коснулись лба, а потом плавно двинулись выше, убирая выбившиеся из хвоста пряди. Вживую это выглядело практичнее, небрежнее. И куда красивее. Льюис натужно сглотнул. Кто бы объяснил ему, как поступать, когда тебя колотит от желания немедленно вскочить и убежать от бьющего по нервам напряжения и одновременно — без предупреждения и разрешения оказаться ближе, чем друг напротив друга, соприкасаясь только мысками кроссовок. Когда хочется притвориться, будто ты не знаешь, что в безопасности. И позволить ему убедить тебя в обратном. — Тогда в чем дело? — настойчиво спросил Ной, не позволяя соскочить с темы. — Что тебя волнует? — Ниче… — начал Льюис, но, поймав его тяжелый взгляд, тут же сознался сконфуженно: — Ты. — Льюис уткнулся в колени подбородком и проговорил с отчаянной откровенностью: — С тобой слишком сложно играть в мою любимую игру. Ной криво усмехнулся, издав беззвучный смешок, но на его лице почти сразу же легла тень хмурой задумчивости. Льюис уловил чутко, о чем он думает. Вспомнил про ситуацию с душевыми и очевидное желание Ноя дистанцироваться от вещей, к которым оба не были готовы. Может, в силу того, что Ной знал о его прошлом. И в силу того, что Ной знал о самом себе. — Ты меня не напрягаешь, — убежденно сказал Льюис, перестав покусывать нижнюю губу. — То есть… напрягаешь. Но не в плохом смысле. Не потому, что мне неприятно или страшно… быть ближе. Наоборот. — Льюис неуклюже сдвинулся. Пересел на пятки и нервно подцепил пальцем пустой кармашек в левом носке. Он весь горел от смущения, чувствуя безраздельное внимание Ноя, и все же открываться ему оказалось не так болезненно, как переживать неопределенность внутри себя. — Просто я не знаю, что мне можно, понимаешь? То, чего мне хочется, мне никогда… не хотелось раньше. И я чувствую себя как турист, который не в курсе и половины культурных особенностей страны, где оказался. Здесь едят пиццу руками или режут ножом и накалывают на вилку? Гладить бездомных котов преследуется по закону?.. — И чего тебе хочется, — спросил Ной тихо, — сейчас? — Чтобы ты обнял меня, — сорвалось с языка Льюиса. И снова ощущение потерянного туриста. Взгляд мимо его глаз, жалкое: — Это сейчас прозвучало максимально глупо, да? — Ага, — последовал ответ дрогнувшим голосом. — Мы же не закончили растяжку. О чем ты вообще думаешь? — Ты прав… я… — Боже. Льюис. — Ной раздвинул колени шире и протянул ему руку. — Иди сюда. — Но… Льюис не успел опомниться, как Ной наклонился, схватил за запястье и рывком потянул ближе, заставив буквально свалиться вперед. Одной рукой обнял, крепко прижав к себе, а пальцами другой стянул резинку с туго затянутого хвоста и зарылся в его волосах. Льюис не представлял до наступившей секунды, насколько на самом деле все это нужно было ему. Жесткое плечо Ноя под щекой. Тонкий запах бальзама после бритья и тепло его дыхания. Гулкий стук его сердца в грудную клетку. И целых пять минут уютной тишины под медленные движения его пальцев, невесомо пишущих по голове. — С тобой действительность, — хрипло произнес Ной, прижавшись губами к его волосам, — превращается в гребаную мечту. Когда ты сказал, я захотел этого так сильно. — Его шумный выдох обжег ухо. Ной прижал его теснее. Льюис, подумав, что разрешения в чем-то все же можно не спрашивать вслух, обхватил его шею руками, спрятав лицо в вороте его толстовки. Ной попросил: — Говори почаще, чего ты хочешь. Тебе… необязательно знать все об этой стране, окей? Я проведу тебе экскурсию. — Ладно. — Льюис прикрыл глаза, позволив себе пропитаться чувством безопасности и уверенности в настоящем моменте насквозь. Он верил обещанию Ноя. Но еще приятнее было верить его объятьям. С ним прикосновения больше не были тем, что таило в себе опасность и предрекало боль. Льюис сказал, подчинившись настрою момента: — Есть еще кое-что, чего бы я хотел. — Говори, — предложил Ной. — Не надо нападать на Кей Ната. Из-за того, как он общается со мной. Льюис планировал поговорить на эту тему и с Клодом Натаниэлем. За завтраком в воскресенье он растерялся и не понимал, как правильно реагировать на их возникшую на пустом месте грызню. Позже, обдумав ситуацию в одиночестве, Льюис запутался еще больше. Ревность пугала и внушала отвращение. В его прошлом окружении она всегда шла рука об руку с унижением, насилием и громкими ссорами. В прошлом она неприкрыто кричала о дележке территории и отдавала запашком мяса, за который считался объект ревности. Льюис догадывался, что в случае Ноя и Клода Натаниэля ревность означала лишь неуверенность и страх потери. Чего он хотел меньше всего, так это видеть их страх. — Он просто… тактильный, — продолжил Льюис, почувствовав, что пальцы Ноя застыли, перестав перебирать его волосы. — У него, как и у меня, не было друзей. Он важен мне. И я важен ему. — Льюис добавил твердо: — Это не изменится. А еще он такой, какой он есть. Его дистанция… короче той, которую ты пытаешься ему прочертить. И если честно — меня это устраивает. И это не значит ничего кроме того, что мы друзья. Ной молчал с минуту, обдумывая сказанное. Наконец вздохнул и пообещал: — Окей. Постараюсь не реагировать остро. Я… Он замолчал, и Льюис, не дождавшись, когда он продолжит, приподнял голову, коснувшись кончиком носа его горячей шеи. — Ты? — Не собирался, — неохотно признал Ной. Льюис уловил его сухой глоток. — Есть реакции, которые я не контролирую. Такое… было в первый раз. С тобой многое — в первый раз. Я обсужу это с Фионой. Контроль — моя слабая сторона. Прости. — Он покачал головой, и рыжие волосы щекотно махнули по щеке Льюиса. — Понимаю, как это… могло выглядеть со стороны. Наверное, я кажусь тебе неуравновешенным мудилой. — Поверь, в моем длинном списке мудил тебя нет даже на последних позициях, — пробормотал Льюис, не жалея, что затеял разговор. Просто испытывая смешанные чувства. Он бы никогда не подумал, что за столь короткий в сравнению с остальной дерьмовой жизнью срок станет тем, чье внимание и общество превратится для кого-то в горячо охраняемое сокровище. Он впервые проходил этой дорогой, но новизна не пугала его — потому что он не был на этой дороге один. — Спасибо. — За что? «За то, что готов учиться вместе. За то, что честен. За то особенное, что я испытываю, когда ты рядом». — За то, что обнял меня.