Бегущие домой

Ной коснулся ручки, собираясь надавить — примерно на три четверти, чтобы, не дожимая до щелчка, тихо открыть дверь и не разбудить его, — но замер в ступоре. Раньше он заходил к Льюису не колеблясь. Мог сесть на край его матраса, дожидаясь, когда проснется, потому что вопросы, назревавшие в голове, не терпели пары лишних часов и перевешивали неловкость. Все с ног на голову перевернулось. Они встречались. Теперь посягательство на личное пространство Льюиса без спроса отдавало чрезмерной навязчивостью. Ной привык к тому, что то, чего он хотел, доставалось ему сразу же. Если ему отвечали отказом, он просто пожимал плечами и шел искать желаемого в другом месте. Он ставил собственные прихоти на первое место и плевал, если честно, кто именно откликнется на предложение поразвлечься — главное, чтобы принимал условия «без обязательств, чувак». Сейчас Ной ставил на первое место человека, а прежние замашки никуда не делись. Недавно он на пустом месте приревновал Льюиса к Уэлшу, как собственность. Теперь собирался — и уже не в первый раз — зайти к нему без разрешения в несусветную рань. Чего ради? Просто потому, что не видел со вчерашнего вечера из-за назначенной Льюису встречи с Фионой? Прекрасно. Немного сумасшествия в том же духе, и он не оставит Льюису личного пространства вовсе. Мудак. Какой же он муда… Дверь распахнулась, не успел Ной сунуть руку поглубже в карман, упрямо отказавшись от искушения. На пороге в свете включенного прикроватного торшера показался Льюис. В пижамных штанах и незнакомой однотонной серой футболке, с отпечатком от уголка подушки на щеке и растрепанный, словно только что вскочил с кровати. — Я тебя разбудил? — спросил Ной глухо. — Нет, я сам проснулся, — ответил Льюис, наклонил голову и зевнул в плечо. Встряхнулся, прогоняя сонное оцепенение. Высунулся из комнаты, чтобы посмотреть по сторонам и проверить, нет ли кого. В коридоре было пусто. Вряд ли кто-то проснулся в корпусе кроме них двоих. — Просто угадал, что ты будешь здесь. — Просто угадал? — переспросил Ной недоверчиво. Он что, настолько предсказуем? — Тебя выдала тень от ног под дверью, — сдался Льюис со смешком. — Зайдешь? — Приглашаешь? — уточнил Ной, сделав небольшой шаг навстречу, когда Льюис шагнул вглубь комнаты спиной вперед. — А тебе требуется четкое устное приглашение, — спросил Льюис, улыбнувшись, — как вампиру? — Очень смешно. Ной все же не устоял перед обаянием его улыбки и кривенько улыбнулся в ответ. Он зашел, закрыв за собой дверь. Пока Льюис расправлял плед поверх одеяла, приводя кровать в порядок, Ной изучал произошедшие в комнате изменения: здесь появилось больше следов проживания Льюиса. Вместо прошлогоднего календаря Роя Остина в стиле аниме на стене висел свежий — в черно-рыжей гамме «Тигриц Грин-Бэй». Наверное, из числа мерча, который Миллисент раздала свите Конни. Бейсболка с пластиковыми рожками и надписью «Злой как черт», видимо, уже негласно принадлежащая Льюису, болталась на гвоздике на двери, как и спортивная куртка. Рисунок «Ной — сука», снятый с мишени для дартса и бережно расправленный, лежал на полке над столом. Там же наконец устроились учебники, две пухлые тетради для конспектов, путеводитель по штату Висконсин и три сборника с рассказами Рэя Брэдбери. Судя по состоянию корешков, книги не раз перечитывали. — Тебе нравится Брэдбери? — спросил приятно пораженный Ной. — А? — Льюис кинул на заправленную кровать ярко-желтую подушку с вышивкой в виде маленьких черных котов — должно быть, подарок Клода Натаниэля. Проследил за направлением взгляда Ноя. — Да. Его рассказы здорово отвлекают. — Льюис смущенно потер за ухом. — Ну и… других личных книг у меня нет. Ничего не смог с собой забрать. — Можешь взять что-то из моего, — предложил Ной сразу же. — Брать в любое время, когда захочется почитать. — Правда? — Льюис выглядел искренне удивленным, что Ноя невероятно рассмешило. — У тебя же должен быть какой-то бонус, — фыркнул он сквозь приглушенный из опасений разбудить соседей Льюиса смех, — за то, что ты встречаешься со мной. — Я думал, мой бонус это ты, — заметил Льюис простодушно, и Ной резко оборвал смех. Под ребрами кольнуло. — А ну иди сюда. Льюис сделал крохотный шажок навстречу, наградив его подозрительным прищуром. И сдавленно охнул, когда Ной схватил его за руку и сгреб в объятия. Теплый, растрепанный и пахнущий отдушкой для постельного белья. Ной прижал Льюиса крепче к груди и зарылся носом в волосы на его макушке. — Ну. Я же говорил, — пробормотал Льюис с ноткой торжества и сцепил руки за его спиной. Они стояли так без движения, пока не запищал будильник на тумбочке, подсказывая, что время перевалило за четыре сорок. Ной почувствовал, как Льюис зевнул и потянулся прямо у него в руках. Ной оценил не только на глаз, но и на ощупь, насколько он похудел. — Доброе утро. — Доброе. — Ной заставил себя отстраниться, с трудом вернувшись мыслями к изначальной цели, и опустил взгляд к его — доверчиво поднявшемуся навстречу. — А теперь к неприятной части. Я твой тренер, ты — конкретно проебавшийся подопечный. Садись. — Ной кивнул на кровать. — Буду тебя отчитывать. Приготовь два ответа. «Да, понял, хорошо» и «Да, виноват, исправлюсь». — Что случилось?.. Льюис действительно сел на край кровати. — Пришли результаты твоих анализов, — не ходя вокруг да около, объявил Ной и сложил руки на груди. — И я пролистал журнал взвешивания. — Да, понял, хорошо! — выпалил Льюис немедленно, нервно вцепившись в колени. — Нет, отличник, не прокатит. — Ной покачал головой. Судя по бурной реакции, Льюис заметил раньше, а то и успел прочувствовать последствия. — У тебя дефицит просто, блядь, всего. Помимо того, что ты жрешь избирательно и однобоко, ты жрешь катастрофически мало для того, кто столько пашет на поле и в зале. — Ной окинул его, сжавшегося и побледневшего, критическим взглядом. Отчеканил, стараясь не повышать голос: — Ты сбросил три килограмма. Хотя должен был набрать пять. В твоей форме скоро поместится два тебя. — Я много… переживал, — попытался оправдаться Льюис. — И решил растаять, — резюмировал Ной мрачно. Льюис пристыженно промолчал, и Ной с тяжелым вздохом продолжил: — Я поговорил с Баллок. — Вот черт… — Ной метнул на него раздраженный взгляд, и Льюис поправился тихо: — Да, понял, хорошо… — Сегодня в шесть у тебя встреча с диетологом. — Да, понял, хорошо. — Будешь питаться так, как он скажет. Разнообразишь рацион в рамках своих предпочтений — как скажет. Жрать все добавки и витамины, которые скажет. — Да, виноват, исправлюсь… — Копия предписаний будет у меня на руках. Выполнять все это будешь у меня на глазах. На весах будешь торчать постоянно. Понял? — Да, понял, хорошо… Льюис наклонился вперед, облокотившись о колени, и низко опустил голову. В его позе почувствовалось столько напряжения, что Ноя окатило холодом. Он подумал, что Льюиса скрутила судорога. Или его тошнит от голода прямо у него на глазах в подтверждение всего сказанного. Но желание Ноя заорать, плевав на то, что до смерти перепугает спящую парочку за стенкой, перебила сдавленная просьба Льюиса: — Ной. Выйди, пожалуйста. — Что? — опешил Ной. — Какого ху… — Выйди! — уже не просил, умолял. Не только Льюис, один уже взгляд блестящих серо-голубых глаз, брошенный исподлобья. — Прямо сейчас. Мне нужно… остаться одному. Я позже… — За какие-то пять секунд он покраснел так, будто искупался в кипятке: красной стала даже шея под широким воротом футболки. Льюис наклонился ниже, занавесив лицо распущенными волосами, и пробубнил: — В общем, я сделаю все, что скажешь, но сейчас уйди. Прости. Надрыв в его голосе и сорвавшееся дыхание почему-то убедили Ноя. Молча развернуться, надавить на ручку, выйти в коридор и захлопнуть за собой дверь. Прошагать в сторону лестницы. Спуститься на середину и сесть на ступеньку. Сердце заходилось как ненормальное, рука непроизвольно и нервно похлопывала по бедру. Ной понял с опозданием, что заставило его послушаться и убраться. Ему же не померещилось в бреду? Льюис в реальности, не в его больном воображении, отреагировал на гневную отповедь громким шепотом вот так?.. Почему именно сейчас? Что именно его настолько — Ной судорожно искал формулировку и в результате задушил собственную растерянность эвфемизмом — воодушевило? Сыграло роль утро, сам Ной или то, что Льюис недавно уложил в голове, что они нравятся друг другу, и его чувства и эмоции, которым он раньше не давал определения и гасил, потекли единым потоком в определенном русле? Черт. Естественно, Льюису недоставало опыта по части контроля, и это смущало его. Естественно, он попросил Ноя убраться. Ной неуверенно оглянулся через плечо. Льюиса следовало оставить в покое хотя бы на час-другой. В идеале — притвориться, что ничего не заметил и проглотить ту отмазку, которую придумает при следующей встрече. Практика показывала, что когда Льюис был готов к обсуждению, он начинал его. Сокращать период осмысления Ной не планировал ни при каких условиях. «Только не надо гадать, что он представляет прямо сейчас», — пронеслось в голове. Ной раздраженно встряхнул плечами, прогоняя оцепенение и идиотское, насквозь пропитанное самодовольством любопытство. Задачка не из легких. — Ладно, — буркнул Ной себе под нос, поднялся и решительно направился на улицу. Солнце вставало все позже. Ночная мгла не начала таять еще даже на кромке горизонта, стадион и поле освещали только прожекторные мачты. Холод стоял жуткий. Казалось, даже заиндевевший газон похрустывал под подошвами кроссовок. Но бег быстро разогрел тело и вылечил от переизбытка мыслей. Навернув терапевтические десять кругов по полю, Ной вернулся в корпус. Поднявшись сразу на западную часть второго этажа, увидел, что дверь в его комнату приоткрыта. Более того — из-за нее доносились взбудораженные голоса. Ной толкнул дверь и уставился на Финнеаса и Клода Натаниэля, которые сидели на его кровати, дружно уставившись в открытый ноутбук. Финнеас еще не причесался, в уголках его рта подсохла не смытая впопыхах зубная паста. На лице Клода Натаниэля красовалась кислотно-зеленого цвета тряпичная маска. Что бы ни привело их сюда, оно явно оторвало их от утренних процедур и оказалось важнее. — Какого хуя? — спросил Ной, захлопнув дверь изнутри. — Что вы здесь делаете? Он не знал, что взбесило больше — их вторжение или то, что Финнеас на скорую руку прибрался, хотя Ной тысячу раз просил не трогать его бардак. Финнеас толкнул Клода Натаниэля локтем под бок и недовольно велел: — Ну, придурок, говори, у тебя же рот не захлопывается. — Почему я? — возмутился Клод Натаниэль. — Пусть он сам и скажет. Оба вдруг требовательно уставились в противоположную сторону комнаты. Ной, проследив за направлением их взглядов, увидел Дилана. Неудивительно, что он не заметил его сразу. Дилан, подобрав под себя ноги, утонул в одежной куче на стуле, которую Финнеас, видимо, не рискнул трогать под страхом смерти. Выражение лица у Дилана было крайне озадаченное. — Что все это значит? — Ною до чертиков не нравилось ощущение последних секунд перед сходом лавины. Более странной компании у себя в комнате в пять с лишним утра он представить не мог, как ни пытался. — По какому поводу собрание? — Дилан! — громко позвал Финнеас. Тот вздрогнул, очнувшись. Сфокусировал взгляд на Ное и выпрямился, спустив босые ноги со стула. — А. Да. — Дилан прогнал металлический замочек вверх-вниз по молнии флисового домашнего комбинезона. — Баллок попросила пересмотреть запись матча с «Драконами». Проанализировать наши показатели в атаке. — И? — не понял Ной. — Ну, я кое-что заметил, — уклончиво отозвался Дилан, уставившись в потолок. Ной скрипнул зубами. Единственное, что его раздражало в Дилане — то, как бестолково, неохотно и по крупицам он выдавал информацию, которую обрабатывал мысленно. Болтать ему в подобные моменты было не так интересно, как думать — и вместо Дилана включался его несговорчивый автоответчик. С тем же успехом можно было пинать банкомат в надежде, что из него повалят стодолларовые купюры. — Что ты заметил? — спросил Ной, стараясь, чтобы это прозвучало как можно мягче. — То, что не относится к нашим показателям, — выдал Дилан после паузы. «Нервы Скайлер сделаны из стали», — подумал Ной, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, чтобы не выкинуть Дилана за дверь прямо со стулом. — Бесполезно. — Ной нетерпеливо повернулся к Финнеасу и Клоду Натаниэлю. — Давайте вы. — Он предупредил: — И лучше не мотайте мне нервы. — Есть две новости, — произнес Финнеас мрачно. — Плохая. И… плохая в квадрате. — Отлично, — сказал Ной без энтузиазма, мечтая поскорее добиться конкретики. — Начнем с плохой. — Он, — прошептал почти одними губами Клод Натаниэль, указав пальцем в сторону Дилана, вновь глубоко погрузившегося в мысли и не замечающего ничего вокруг, — в курсе, что Лью не из Кентукки. Внутри Ноя что-то оборвалось. — Откуда? — спросил он хрипло. — Ага! Попробуй из него вытяни! — сказал Финнеас раздраженным шепотом, всплеснув руками и чуть не сбив ноутбук. Клод Натаниэль еле успел перехватить его за крышку и вернуть себе на колени. — Пришел в долбаную рань, постучался к этому, — Финнеас качнул подбородком на Клода Натаниэля, — и сказал, что «кое-что заметил». Мы тебя по всему корпусу искали… А вот, кстати, и плохая в квадрате новость. — Финнеас развернул ноутбук экраном к Ною и показал стоп-кадр матча. — Полюбуйся. Ной всмотрелся в изображение. Болельщик на трибунах, снятый крупным планом. Выхваченный в один из напряженных моментов матча, судя по тому, что смотрел на поле стоя, как и его соседи. Почти ничем не примечательный парень. Неказистый крашеный блондин из тех, чей облик быстро забывается. Если бы не татуировка с номером сорок два — номером Льюиса — на впалой щеке и серая толстовка с надписью «Теннесси» на груди. Его облик отпечатался в памяти намертво за доли секунд. Кулаки непроизвольно сжались. Ноя трясло, в глазах зарябило и прояснилось вновь лишь спустя два рваных выдоха. Дерьмовое, страшное ощущение уходящей из-под ног земли — в прошлый раз он испытал его, увидев могильную плиту с именем Адама. Финнеас, видно, уловив ход его мыслей, отрицательно затряс головой. — Это не Гр… — Финнеас покосился на Дилана и скомканно продолжил: — Не тот, о ком ты подумал. Я видел его фотку в… — он мучительно подбирал слова, стараясь не ляпнуть лишнего при свидетеле, пусть даже отрешенном от разговора, — той-самой-папке. Комментарий заставил прийти в себя и слегка протрезветь от захлестнувших эмоций. Ной разжал кулаки. Допущение, что увидел на экране рожу Грейсона, распалило его до неконтролируемой дрожи, задавив все доводы рассудка. Например тот факт, что Грейсон был старше Льюиса минимум на десять лет, а парню со стоп-кадра, по виду, едва ли стукнуло больше, чем ему самому. Но кем бы ни был неизвестный болельщик, сочетание татуировки и надписи на толстовке чуть не свело Ноя с ума. Слишком фантастично для простого совпадения. Призрак из прошлого Льюиса был в тот вечер на их домашнем стадионе. Так близко. Он смотрел стоя — и Ной определил по таймингу и статистике на экране, что это самый конец верха первого иннинга. Он смотрел на тэг-аут Льюиса. — Что нам делать? — спросил Клод Натаниэль удрученно. — Замолчите! — вдруг раздраженно потребовал Дилан, крепко зажмурившись и заткнув уши руками. — Я пытаюсь вспомнить! Это… сложно, когда вы… — Выйдем, — предложил Ной. Дилан продолжал шевелить губами, беззвучно считая. Финнеас и Клод Натаниэль, бросив ноутбук, сразу же вышли вслед за Ноем в коридор. — Есть предположения, откуда Дилан узнал про Теннесси? — тихо спросил Ной. — Он не мог подслушать чей-нибудь разговор? — Я ни с кем это не обсуждал. Кроме тебя, — категорично отозвался Финнеас. — Мы с Лью говорили за закрытой дверью, — протянул Клод Натаниэль. Содрав маску с лица и скомкав между длинных пальцев, он справедливо заметил: — Да и не в стиле Дилана — подслушивать. — Кто его разберет? — поморщившись, сказал Финнеас. — С его мозгами… не удивлюсь, если тупо догадался. — Финнеас процитировал, изобразив пальцами кавычки в воздухе: — Проанализировал. — Ладно. К черту. Отложим его на потом. — Ной навалился спиной на стену. Собраться с мыслями оказалось еще труднее, чем остыть. Он обещал Льюису безопасность — и собирался следовать этому обещанию ценой всего. А в результате тревожные звонки ловил Дилан, которого никто не посвящал в ситуацию. Ной сказал: — Если не Грейсон… то кто-то, кто знает Льюиса. Был здесь, в Висконсине, на прошлой неделе. На территории кампуса. И вряд ли это случайность. — Ной посмотрел на Финнеаса с надеждой. — Ты можешь задействовать связи отца? Пробить снимок по базам? — По-твоему, мы в сериале «Новобранец» или что-то типа того? — спросил Финнеас, нервно раздирая корку на нижней губе резцом. Он покачал лохматой головой. — Узнать данные человека по стоп-кадру с матча? Практически нереально силами обычных копов — все так называемые связи отца обрываются там, где начинаются игры вроде «Найди того, не знаю кого». Я уже отослал ему фото, — сознался Финнеас, — но предупреждаю сразу — это никуда не приведет. Особенно, если Толстовку-Теннесси ни за что не привлекали. — Спросим у Лью, знает ли он… Толстовку-Теннесси? — внес предложение Клод Натаниэль. — Дерьмовая затея, — припечатал Финнеас. В ответ на возмущенный взгляд Клода Натаниэля Финнеас жестко его обругал: — Ага, вперед, придурок. Ты нормальный вообще? Хочешь, чтобы у Маккласки крыша поехала от ужаса? Вдруг это реально кто-то из его шибанутых знакомых? Что это даст кроме его ночных кошмаров? — Как минимум имя, — хмуро сказал Клод Натаниэль. — Мы будем знать, против кого играем. Это… необходимая жертва. Безопасность Льюиса, как ни крути, превыше его спокойствия. — А если Льюис не знает его, — сипло произнес Ной, несильно постучав затылком о стену, — он же только… «Начал привыкать к тому, что не надо никуда бежать». Ной не сказал этого вслух, но тяжелый, затравленный взгляд Клода Натаниэля подсказывал — он мыслил в том же направлении. Черт подери. Еще полчаса назад Ноя занимало лишь то, какую реакцию он вызывает в Льюисе — возможно, впервые в его жизни. Льюис расслабился достаточно, чтобы позволить себе думать вовсе не головой. Чувствовать то, для чего у него никогда не было возможности и комфорта. А теперь они втроем должны разрушить шаткое равновесие и позволить прошлому Льюиса просочиться в его настоящее? — Мы не можем заставить Льюиса остаться дома, — наконец перечислил Ной, — потому что сами уедем в Бирмингем и не сможем его защитить. Я не доверю это только охране Констанса. Я должен быть рядом в любом случае. Мы не можем гарантировать, что, зная о запланированных матчах и, возможно, нашем передвижении в Алабаму на колесах, Толстовка-Теннесси не будет подстерегать нас… на своей территории… — Ной перехватил полный скепсиса взгляд Финнеаса и убито предупредил его комментарий: — Нет, Финн, я не думаю, что в силах уебков из прошлого Льюиса отследить автобус на шестьдесят пятой. И обойти охрану Конни. Но я не исключаю этой возможности. А если я ее не исключаю на сто процентов — мне проще быть к ней готовым, чем списывать со счетов. — Лью знал, что если захотят, его найдут. — Клод Натаниэль с отчаянием посмотрел Ною в глаза. — Но он ни за что не согласится… не играть в бейсбол и жить… прячась. — Ему не придется. Если знать, кто его ищет. И прижать. Все трое обернулись на порог спальни Ноя. Дилан стоял у приоткрытой двери. Взгляд его больших оленьих глаз прояснился и выдавал полную вовлеченность. — Еще уверены, — процедил Ной, обращаясь к Финнеасу и Клоду Натаниэлю, хотя и скрывать детали от Дилана, принесшего новости, в любом случае было бесполезно, — что наши разговоры невозможно подслушать?.. — Я вспомнил, — не обратив внимания, ровно сообщил Дилан и открыл дверь полностью, — в какой части трибун видел растяжку «Вперед, Драконы!», которая попала в кадр рядом с этим человеком. Могу с точностью в плюс-минус три места в пределах одного ряда сказать, где он сидел. Имя вашего Толстовки-Теннесси — в билете. Разве так не проще? Если хотите защитить Льюиса втайне от него? — Вот же… — Финнеас вылупился на Дилана широко распахнутыми глазами. — Как я не… — Он почесал рукой в затылке и пробубнил себе под нос: — Хотя откуда бы мне понять, какой билет искать… — Но… — Клод Натаниэль нахмурился. — Университет ни за что не выдаст нам данные просто так. — Зачем? — удивился Дилан. — Каллахан Винтер — совладелец и спонсор этого стадиона. Данные по проходимости есть у него. А значит, они есть и у Конни. Все, что нужно, — Дилан слабенько улыбнулся, — так это наконец перестать скрывать от команды, что Льюису нужна помощь. Благодаря ему Тони снова почувствовал вкус победы… и свою цель. Я обязан ему. — Дилан развел руками и спросил у Ноя: — Да неужели ты думаешь, что мы все не прикроем его спину?