Бегущие домой

— Я похож на постельного клопа? — с вызовом спросил рыжий, выпятив подбородок. Лиам сфокусировал взгляд на баллончике, который сжимал в руке, и отрицательно покачал головой. Рыжий предложил: — Тогда убери. — Только после тебя. — Лиам покосился на биту. Рыжий без промедления разжал пальцы. Бита с грохотом ударилась о кафельный пол и откатилась под стол. Может, звонкие испуганные ноты в голосе Лиама, может, разница в росте и мышечной массе сыграли роль — или все в целом. Рыжий явно прикинул, что справится голыми руками, если придется. Лиам коротко кивнул рыжему на хмурого сообщника. Иллюзий он не питал. И все же предпочитал двух безоружных недоброжелателей, чем двух недоброжелателей с битой. — Финнеас, — попросил рыжий. — Я это тебе припомню, — проворчал названный Финнеасом, но послушно положил свою на пол. Пинком отправил к тихо бормочущему холодильнику и с укором произнес: — Я вообще планировал всю ночь переписываться с Фейт. — О, неужели? — вдруг оживился рыжий. По-прежнему не слезая с кухонной панели, он активнее заболтал ногами, кажется, на мгновение позабыв про Лиама. Усмехнулся. — Вы уже секститесь с мисс «Твоя пробежка была великолепна»? — Фу! — Финнеас поморщился. Вспыхнув под его испытующим взглядом, сложил руки на груди и посоветовал запальчиво: — Хватит завидовать! — Я тебя знаю. Ной и Финнеас вновь повернулись к Лиаму. Тот поставил баллончик со спреем на стол. — Ты Ной Сэлман, — добавил Лиам. Точно он, хоть его сложно было опознать без массивной кэтчерской экипировки и даже просто без шлема, в котором он выступал в атаке. Ной прищурился, от недавней его веселости не осталось и следа. Подавшись вперед всем корпусом и вцепившись пальцами в край кухонной панели, он стал похож на напружиненного перед рывком зверя, не спускающего с добычи глаз, и Лиам почувствовал, как в горло с новой силой вцепился страх. — А как нам называть тебя? — спросил Ной вкрадчиво. — Ты носишь чужое имя. Не люблю пиздеж. — Льюис тебе сказал? — Лиама одновременно пугала и обнадеживала мысль, что Льюис тоже следил за его перемещениями. С той лишь разницей, что Льюис не пытался скрыться. Шутка ли — засветиться по телику в первый же год. — Вопросы здесь задаем мы, — оборвал Финнеас, быстрым жестом запретив Ною, открывшему было рот, отвечать. — Ты был на нашем домашнем матче с «Бирмингемскими Драконами». У тебя на лице татуировка с номером нашего стартового питчера. Ты выбрал имя, связанное с его прошлым. — Финнеас облокотился о столешницу и спросил сухим тоном, который напомнил некстати допрос копа в ту злополучную ночь: — Что тебя связывает с Льюисом Маккласки? — Я его брат. — Лиам не видел смысла скрывать. Вопросы здесь действительно задавали они. — Лэндон? — немедленно уточнил Ной, проигнорировав очередной жест от Финнеаса. — Лиам. — В первый раз слышу. — Подозрения в прищуре и голосе Ноя прибавилось. Лиам грустно усмехнулся. Что за мерзкое чувство в груди? Глупо, если его действительно задело, что Льюис посчитал должным рассказать товарищам по команде про Грейсона и Лэндона, а то и про Лианну и Лэсли, но ни словом не обмолвиться про него. Многолетнее систематическое предательство не забывается по щелчку пальцев. Льюис, быть может, не ненавидел его так же сильно, как остальных, но презирал, очевидно, сильнее. «Лучше нож у горла, чем по рукоять — между лопаток». — Я не защищал Льюиса от того, что происходило дома, — признал Лиам глухо. Опасно говорить такое людям, ворвавшимся к тебе посреди ночи с битами наперевес. Но опыт подсказывал — ложь в лицо сильному противнику опаснее. Продажная крыса — живая крыса. — Скорее… делал хуже. Он не очень-то меня любил. — А в вашей ебанутой семейке был хоть кто-то, кто этого заслуживал? — прорычал Ной, начиная закипать. Сдерживал шквал эмоций он явно титаническими усилиями. Лиаму казалось, что если напряжение подскочит еще хотя бы на градус, гранит под пальцами Ноя лопнет и крошевом осыпется на пол. — Ной. — Финнеас предупреждающе покачал головой. Дождавшись, когда тот недовольно мотнет головой и подожмет губы, безмолвно соглашаясь перетерпеть, Финнеас обернулся к Лиаму. — И какие же мотивы у твоего преследования? Месть? — За что мне мстить? — удивился Лиам. — Ты нам скаж… — раздалось шипящее со стороны Ноя, и тотчас резкое — от Финнеаса: — Ной! — Да! — Ной саданул рукой по пустой турке на плите, сбив ее на пол. Вновь раздался грохот по кафелю. Лиам вздрогнул. Ною, кажется, стало легче. Он бросил, отвернувшись к окну: — Я в норме. Продолжай. — Это, — Финнеас пальцами подтолкнул файл с документами на столе: Лиам только сейчас обратил на него внимание, — висело на дверце твоего холодильника. Информация о грядущем матче «Грин-Бэй Хантерс» в Алабаме. Билет на автобус. Резюме уборщика на домашний стадион «Бирмингемских Драконов». Статьи из сети с прогнозами продвижения «Грин-Бэй Хантерс» в турнирной таблице в этом году. Лиам похолодел. Неполное содержание злополучного файла. Наивно надеяться, что Финнеас не придал значения распечатке с полной описью того, за что Национальная ассоциация студенческого спорта может дисквалифицировать игрока. — Я вызову копов, — хрипло сказал Лиам, понимая в глубине души, что они не купятся на дешевый блеф. — Вы проникли в мой дом и… — Вперед, — предложил Финнеас хладнокровно. Лиама больше пугали не слова, срывающиеся с его языка — пустой, почти отрешенный взгляд темных глаз и спокойствие, с которым он раскрывал одну подробность за другой. Внезапно захватившая Финнеаса бесстрастность, которая, похоже, насторожила и притихшего Ноя. В его поведении мерещился зловещий отклик опыта. Финнеаса ни капли не потрясло то, что он успел нарыть в доме. Он озвучил: — Пакет в бачке унитаза — охренеть какое очевидное место. Финнеасу достаточно было намекнуть. Земля уже уходила у Лиама из-под ног. Он безвольно покачнулся, не совладав с застлавшей глаза темнотой, и тяжело врезался плечом в дверной косяк. — Ты купил солидное количество препаратов, содержащих вещества, за которые бейсболист может вылететь из чемпионата, — безжалостно продолжил Финнеас, не дав ему времени переварить услышанное. — Очень удобно, должно быть, пользоваться ворованными рецептами на имя Грейсона Маккласки. Наверное, его имя помогло тебе раздобыть и подстраховку в виде наркоты? — Финнеас откинулся на спинку стула. В повисшем молчании треск единственной лампочки под потолком особенно остро резал слух. Финнеас заговорил, только вдоволь напившись беспомощностью его ответного взгляда: — Откуда столько бабок? — Моя мать умерла четыре месяца назад, — отчитался Лиам глухо, отчасти трусливо надеясь, что Финнеасу духу недостанет давить на него после этих слов. Что он позволит объясниться. — Ее юрист вышел на меня… сказал, она вписала меня в завещание. Маминым детям от третьего брака досталось больше. Но мне она оставила этот дом. И кое-какие денежные накопления. А я ее даже не знал. Она бросила меня там, где родила, быстро выскочив за мужика побогаче. — Сочувствую, — неискренне произнес Финнеас, не моргнув и глазом. — Мою мать застрелили у меня на глазах, когда мне было восемь. Но я не прячу чужие рецепты и дурь в унитазе, если ты планировал разжалобить меня слезливой историей, дерьма кусок. — Финн… — вмешался Ной осторожным, неожиданно мягким тоном, заметив, как и Лиам, дрожь во вцепившихся в столешницу пальцах, возросшую вместе с громкостью голоса злость. Настала очередь Финнеаса, вернув самообладание в несколько глубоких и шумных вдохов и выдохов, отвечать: — Я в норме. — Он достал из кармана телефон. Экран горел. Неизвестно, как долго и с какой целью, хотя Лиаму было плевать на перспективу записи разговора: он не отказывался от собственных слов. Финнеас сообщил сухо: — Уже скоро. С минуты на минуту. — Плохая была затея. — Ной сглотнул. — Хорошая, — с нажимом возразил Финнеас. Лиам не понимал, о чем они. — Ты поступил правильно. Поверь. — Просто поздно назад сворачивать, — сказал Ной. — И это тоже, — бесцветным тоном отозвался Финнеас. — Твоя очередь, — произнес Ной. Обращаясь к Лиаму, смотрел он по-прежнему на Финнеаса. — Твоя очередь говорить. — Льюис подарил мне возможность сбежать, — начал Лиам издалека, слизнув пот с верхней губы. — Вырваться из того ада, где мы жили оба. Мне не хватало сил помочь ему там… Однажды он сделал это за нас обоих. — Грейсон мертв? — не вытерпел Ной, перебив. Похоже, он весь разговор неистово хотел получить ответ именно на этот вопрос. — Я не знаю, — честно признался Лиам. — Грейсон был в коме, когда я сбежал. — И так ты решил отблагодарить Льюиса? — Ной вздернул брови. Они с Финнеасом тасовали хладнокровие между собой. Вспыхивал один — подключался второй. И наоборот. Они странным образом уравновешивали друг друга. Сейчас Ной говорил так, будто не был готов несколько минут назад вихрем раздолбать кухню от кипевшего в нем гнева. — Напичкать его полным списком запрещенных препаратов и настучать в комитет? — Я хотел защитить его! — возразил Лиам отчаянно. — Препараты… на крайний случай. Это всего лишь подстраховка. Я хотел решить дела разговором. Если бы не помогли слова — лишь тогда Лиам решился бы взять на себя ответственность. Колени подбила дрожь, он еле выдерживал взгляд Ноя, удушливое давление. Но после стольких лет бездействия дать слабину сейчас, не оказав посильную помощь, означало упустить последний шанс встать на защиту Льюиса. Наконец ответить шепоту в голове: «Я не знаю, где он спрятался». — С вами он стал слишком заметным, — продолжил Лиам, не дождавшись от Ноя ответа. Сделал пару широких шагов вглубь кухни, остановившись рядом с тем местом, где сидел, низко опустив голову, Финнеас. Бездумно ища понимания если не одного, то другого. — Он становится медийным. Одна победа — счастливая случайность. Две — уже закономерность. Если не сбавите обороты, о вас будут трещать не переставая до самой весны. Вы будете все больше светиться по телику и в сети. Бейсбол спасал Льюиса в тяжелые времена, был его лекарством, он крепко подсел на эту иглу и никогда не мог остановиться. Когда дело касается спорта, он лишен инстинкта самосохранения. Спросите себя — это ли ему нужно на самом деле? Чтобы его лицо было как гребаная мишень на всю оставшуюся жизнь? Я не знаю, мертв Грейсон или нет. Знаю лишь то, что если очнется — сделает все, даже из-за решетки, но не оставит Льюиса в покое. Никогда. Ной молчал долго. Желваки гуляли под его кожей, лицо залила неестественная бледность, на фоне которой ярко выступила плотная россыпь веснушек. Лиам не догадывался и примерно, о чем он думал: смотрел Ной куда-то поверх его плеча. — У меня есть деньги, есть дом, в котором он будет в безопасности. Я найду нам обоим работу. Это тихое, спокойное место, — сказал Лиам убежденно, еще надеясь, что Ной поймет. Необходимость не совершить невозможное и искупить вину целиком, но хотя бы попытаться. — Он еще может остановиться. У меня есть что дать ему взамен бейсбола. — Ты придумал способ дышать без кислорода? — спросил Ной хрипло, все всматриваясь в темноту дверного проема. Лиаму померещилось эхо его голоса позади. Финнеас ткнул пальцем в экран телефона, и тот погас. — У Льюиса теперь есть, кому его защищать, — сказал Ной, — и это не человек, который не в состоянии помочь сам себе, — Лиам спрятал ожог на запястье под рукавом кофты, когда Ной туда посмотрел. — Не человек, который хочет для него жизни в тени и постоянном страхе… но это не мне решать. — Ной отвернулся и пробормотал: — Твоя очередь говорить, если хочешь. — Мне нечего сказать этому человеку. Лиам резко развернулся, услышав голос за спиной. В горле мучительно перехватило. Он успел забыть, каким бывает взгляд больших серо-голубых глаз. Непокорным и смелым. Говорящим громче слов в ответ на жалобное «Он убьет тебя». «Пусть попытается». — Мне нечего ему сказать, — повторил Льюис, стоящий на пороге кухни.

***

Ной собирался быстро. Перепроверил содержимое рюкзака. Тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания и не наткнуться ни на кого в коридорах корпуса, спустился в инвентарную за битами. «Я на парковке», — сообщение Финнеаса не заставило себя ждать. Ной сунул биты в раскрытый рюкзак, застегнув молнию до половины. Перекинул лямку через плечо, выключил свет и, выглянув в пустой коридор, рванул было коротким путем в сторону выхода. Но остановился. Подошва кроссовки противно шаркнула об пол. Кем бы ни был призрак, которому они собирались заглянуть под капюшон, Льюис знал его — не мог не знать того, кто назвал себя именем Грейсона. Мысль настойчиво билась в голове, не позволяя немедленно сорваться с места. Чем ни обернется ночной визит — дракой или разговором по душам, — Льюис узнает о произошедшем лишь со слов Ноя. Окажется ли этого достаточно? Задаст ли Ной нужные вопросы? Сможет ли передать Льюису, как выглядел «Грейсон»? Как реагировал, как смотрел? Сожалел он или испытывал ненависть? Заметит ли в нем Ной то важное, неуловимое взгляду незнакомца, что заметил бы Льюис, глядя на «Грейсона» в упор? Если это единственная возможность поймать призрака за руку, сможет ли Ной с чистой совестью сказать после, что повел себя с ним так, как повел бы себя сам Льюис? Имеет ли он право решать, чего Льюису бы захотелось на пороге дома в Милуоки? «Ты скоро?» — поторопил Финнеас. «Три минуты. Жди». Ной набрал сообщение и быстрее, пока не передумал, рванул не к выходу вовсе. По лестнице на второй этаж, мягко перескакивая через одну ступеньку. К двери, до которой проводил его не позже часа назад. Льюис открыл на стук почти сразу же. Переодетый в пижаму, однако ни капли не сонный. — Что-то случилось? — спросил и нахмурился слегка, заметив торчащие из рюкзака биты. — Собирайся, — велел Ной, решив, что введет его в курс дела по пути. — Быстро. У нас две минуты... Прости. Сегодня не получится выспаться. Почти всю дорогу до Милуоки Льюис, выслушав короткий рассказ Ноя, молчал, устроившись на заднем сиденье раздолбанной тачки Финнеаса и уткнувшись в окно. Финнеас тоже не спрашивал ни о чем, когда Ной спустился на парковку не один — но, казалось, присутствие Льюиса его расслабило. Финнеас завел тачку и тронулся с места. Ной, перегнувшись к Льюису с переднего пассажирского, показал стоп-кадр с матча и услышал в ответ на удивление отстраненное и лишенное намека на испуг: — Зря взяли биты. Всего лишь Лиам. — Кто такой Лиам? — спросил Ной, хотя начальная буква имени намекала. — Предатель, — буркнул Льюис. От его дыхания запотел крохотный участок стекла, на котором Льюис чертил загогулины, не проронив больше ни слова. Ной предчувствовал, что нелегкий разговор будет ждать их на обратном пути, а потому не настаивал на трепе, врубив первый попавшийся канал на радио. В пригороде Милуоки, у дома, указанного в папке Конни, не заметив света в окнах, Финнеас проинструктировал Льюиса: — Будешь висеть у меня на телефоне и слышать каждое слово — молчи, не выдавай себя. Не уверен, что Лиам дома. Останься в тачке, мы дождемся его — или поднимем из кровати. И допросим. Пригнись, чтобы тебя не было видно с улицы. — Финнеас обернулся по сторонам. — Мало ли, здесь любопытные соседи. — Я не знаю, что с ним стало... Если он все-таки решит напасть… — начал Льюис с сомнением. — Ты поймешь по звукам, — заверил Ной. Он переглянулся с Финнеасом и предложил: — Если мы поймем, что он не представляет для нас угрозы, мы заговорим о… — О моей девушке, — подсказал Финнеас. Ной недоуменно вскинул брови. — Не парься. Я сам начну. А тебе… — Финнеас поймал взгляд Льюиса в зеркале заднего вида, — я скажу в трубку, когда можно подходить. — Если захочешь, — добавил Ной. Льюис кивнул. Сейчас, когда Льюис сел с Лиамом за стол на кухне, несмотря на прозвучавшее с презрением «Мне не о чем говорить с этим человеком», Ной не сомневался, что поступил правильно, вытащив его в дорогу. Пока Льюис разговаривал с бледным как смерть, тупящим взгляд в дрожащие руки Лиамом, Финнеас подозвал Ноя к окну у входной двери и, приспустив пальцем планку жалюзи, кивнул на черную тачку, припаркованную на той стороне улицы. — Узнаешь? — Ага. Ной достал телефон и набрал Конни, дозвонившись ему с трех гудков. — Следил за нами? — спросил, но не услышал в собственном голосе нот недовольства — скорее усталости. Все, чего Ной хотел после потрясений сегодняшней ночи, так это увезти Льюиса поскорее обратно в Грин-Бэй. Набраться сил перед последней домашней тренировкой и трансфером. — Ну естественно, — Конни и не думал отнекиваться. — Даже не пришлось посылать за вами в погоню. — Ной догадался раньше, чем он сказал: — Парочка моих ребят была там. Я видел имя и адрес в папке, Сэлман. Я сам обвел их для тебя. — Боюсь… — Ной обернулся в коридор, на пятно света на стене из проема, ведущего на кухню, — нам понадобится оставить твоих ребят здесь на какое-то время. Возможно… я злоупотреблю твоей помощью. Ной коротко пересказал Конни, что они с Финнеасом обнаружили в доме, пока не пришел Лиам, и в чем признался он сам. — Такая пороховая бочка, — задумчиво протянул Конни, — очень скоро может рвануть. — Долго не вытерпит, — согласился Ной. — Он оступится, я почему-то… не сомневаюсь. Не избавится от дури и препаратов, шаг из дома только в нашем направлении сделает, и… — Я тебя понял, — перебил Конни. — Будет под наблюдением. Пожалеет, если дернется. — Он вздохнул. На заднем плане что-то пробормотал Таннер. Конни угукнул и сказал Ною в трубку устало: — Возвращайтесь домой. — Принято, капитан. Льюис вышел из кухни. Лиам плелся по пятам, глядя ему в макушку и будто не зная, как заговорить и что сказать, чтобы оправдаться. — Попытаешься сделать глупости, Грейсон Маккласки, — предупредил Финнеас угрожающе, открыв перед Льюисом дверь, — вон те ребята на другой стороне улицы доложат нам. Попытаешься зачем-то позвонить копам — я наберу им следом и выкачу полную запись нашего разговора и предоставлю все фото, которые сделал в этом доме. Попытаешься навредить кому-то из нас хоть словом — узнаешь, что такое нормальная семья. Лиам промолчал. Льюис не обернулся на него, сбежав по ступенькам на узкую дорожку перед калиткой. Ной вышел последним и захлопнул дверь в надежде больше никогда не видеть ужасного, зараженного слепой уверенностью взгляда, как у Лиама там, на кухне, когда он сказал «Спросите себя — это ли ему нужно на самом деле?» Никогда не видеть такого же в зеркале. Финнеас сел в тачку и завел мотор. Ной и Льюис остановились на тротуаре. — Ты вправе злиться на меня, — сказал Ной серьезно. — Я еще как злюсь на тебя, поверь. — Льюис сунул озябшие ладони в карманы спортивной куртки. Посмотрел на Ноя исподлобья и процедил нехотя: — Хотя не так-то просто… злиться и быть благодарным одновременно. Льюис отвернулся, подставив лицо холодному осеннему ветру. Свет фонаря скользнул по его упрямо сомкнутым губам. — Сегодня, встретив Лиама, — прокашлявшись, протянул Ной, — я понял, что чуть было не попытался… так же ублюдочно защитить тебя против твоей воли. Не оставить тебе вообще никакого выбора. — Ной признался убито: — Боюсь оказаться еще хуже, чем твоя ебанутая семейка. Больше никаких тайн. Даже если кажется, что это ради твоей безопасности. Льюис вздохнул, покачав головой. — На тебя невероятно сложно злиться, Ной Сэлман, — пробормотал он со слабой улыбкой. Вытянул ладонь из кармана и сцепил холодные пальцы на его запястье. — Обсудим это завтра, ладно? Сейчас просто хочу домой. — Поехали домой, — согласился Ной хрипло.