Бегущие домой

Льюис думал, что вырубится, как только голова коснется подушки, но, несмотря на накопленную за день усталость, заснуть не получилось и спустя полчаса. На обратной стороне век то и дело вспыхивало яркой, несмываемой картинкой бледное лицо Лиама и его ошарашенный взгляд, татуировка с номером на щеке, круглый ожог на запястье под рукавом кофты, который он безуспешно пытался скрыть. В ушах шелестели тихие оправдания, сливаясь со звуками зарядившего за окном дождя. Проворочавшись с боку на бок, но так и не найдя покоя, Льюис схватил с прикроватной тумбочки телефон и открыл список чатов. Еще в начале сентября в истории переписок чередовались только Таннер и Марк. Преимущественно это были сообщения о времени тренировок, иногда — новости об освободившемся на первом этаже туалете от Марка и осторожные попытки разузнать, как у Льюиса дела вне поля, от Таннера. Сейчас Льюис все чаще понимал людей, часами не выпускающих телефона из рук. Бесконечный спам Клода Натаниэля с ссылками на статьи об уходовых средствах, смайликами и трепом обо всем и ни о чем. Обмен музыкой с Бэмби, ролики силовых упражнений от Марка, чат свиты Конни с долгими спорами о плюсах и минусах сэндвичей с тунцом. Чат с Финнеасом, почти все сообщения в котором сводились к фразам «Тебя ищет Ной» и «Теперь тебя ищет Ной». Иногда Льюис кидал Тони короткие видео с капибарами, получая в ответ неизменные «)». Еще ему писала Фиона. Присылал мотивационные цитаты Том. Баллок предлагала ознакомиться с пособиями по физподготовке. Это требовало времени. На прошлой неделе Льюису крупно влетело от профессора истории за увлеченную перепалку в чате «Охотников» о фильме «Человек, который изменил все». Переписка с Ноем была самой короткой и исключительно о встречах на поле. Ною всегда было проще постучаться к нему в комнату и поговорить лично. Задумавшись об этом, Льюис не мог не проверить. Напротив имени Ноя в списке горел значок «В сети», подсказывая, что он тоже не спал, несмотря на поздний час и не самый легкий день. Льюис заблокировал телефон, встал с кровати и, накинув одеяло на плечи, бесшумно выскользнул в коридор. Он редко оказывался на западной стороне. В прошлый раз, пожалуй, когда поднимался за вейпом Клода Натаниэля и случайно подслушал разговор Ноя и Финнеаса. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, стоило вспомнить силу того облегчения. Тогда Ной впервые показал цену своих слов и подарил уверенность в будущем в Висконсине. Заметив полоску света, Льюис без стука подтолкнул приоткрытую дверь в его комнату. Скрипнули ножки стула. Ной, перестав ерошить распущенные волосы, резко обернулся от письменного стола. Возмущение вперемешку с удивлением на его лице моментально сменились чистой растерянностью. Он окинул Льюиса пытливым взглядом с головы до ног. Льюис вдруг смутился. Он еще не заходил к Ною — ни по делу, ни просто так. — Что-то случилось? — наконец вырвалось из Ноя. — Нет. — Льюис дернул плечом, поправляя сползающее одеяло. — Мне не спалось… Прости. Последнее он добавил, заметив среди завалов из книг, тетрадей и блокнотов на узком свободном пространстве на столе скомканный и расправленный вновь лист, заполненный крупным круглым почерком и испещренный пометками и исправлениями. Судя по тонким спиралям, неаккуратно сточенным с карандаша и выпавшим Ною под руку и на домашние штаны, до прихода Льюиса он не замечал ничего вокруг, полностью погрузившись в написанное. О том же говорила чашка из-под чая, не глядя поставленная рядом вверх тормашками. — Захрена ты извиняешься? — Ной бережно сложил лист и убрал под стопку блокнотов. Собрал карандашную стружку и грифельное крошево в ладонь, перевернул чашку и стряхнул в нее. — Заходи. Льюис закрыл дверь и прошаркал на середину комнаты. Ноя явно не волновало одеяло, которое он притащил. Да и собственное, судя по тому, что оно валялось комом в изножье кровати, волновало мало. Пока Ной без видимых существенных изменений прибирал на письменном столе, Льюис с любопытством осмотрелся. Бардак вокруг царил такой, будто по комнате Ноя накануне прошел маленький смерч. На распахнутых дверцах шкафа, спинке стула и выдвинутых ящиках комода болтались футболки, джемперы, джинсы и ремни. Полки, под завязку набитые книгами, держались, похоже, лишь от страха подвести Ноя. Часть не уместившейся литературы выросла в стопки-холмы в углу за дверью. На стенах клочка свободного не находилось от пестрых плакатов. Возле кровати валялись ластик и карандаш — Ной писал список дел прямо на полу. Оно и неудивительно, учитывая, что Льюис искал и не находил ни одного достаточно заметного в общем обилии деталей места. Но несмотря на потрясающий воображение хаос, комната казалась уютной и подчиненной своей особой логике. Льюис пробыл здесь всего минуту, а уже успел привыкнуть. — Лиам не выходит из головы, — признался он, сев на кровать и завернувшись в одеяло. Ной закончил возвращать письменный стол к изначальному беспорядку, подошел и сел рядом. — Ваш разговор? — уточнил сухо. Судя по тону и недовольству, написанному на веснушчатом лице, Ной считал Лиама конченым мудаком. Льюиса он тоже не приводил в восторг. Но то, что Лиам даже спустя столько лет решился загладить вину за то, что ни разу не прикрыл ему спину в острые моменты стычек с Грейсоном, в глубине души тронуло Льюиса. Он понимал слабость Лиама. Понимал, что непросто в Теннесси приходилось не ему одному. Несмотря на то, что планы Лиама пугали полнейшим безумием, Льюис не хотел бросать его вот так, один на один с прошлым, которое никак не отпускало его в настоящем. — Я дал ему свой номер, — сказал Льюис и, предупредив возмущение Ноя, быстро продолжил: — Все равно под надзором ничего не сделает. Вряд ли он согласится в ближайшее время с тем, что я не могу жить как он. Но если захочет поговорить и поддерживать контакт… я не против. Наверное. Может, он за меня не вступался. Но он точно не хотел причинять мне боли. Ной покачал головой. — Ты слишком добр к нему, — пробормотал недовольно, но, не став спорить, прибавил: — Он твой брат. Тебе решать, чего он заслуживает, а чего нет. Льюис согласно кивнул. Как поступать с внезапным рвением Лиама вмешаться в его судьбу, он пока понятия не имел. — Ладно, — вздохнул Льюис, — подумаю об этом позже. — Он посмотрел в сторону стола. — Что ты писал? — Стихи. — Ной коротко улыбнулся. — Как-нибудь обязательно покажу. Тебя же никто не видел в коридоре? — В три часа ночи? Нет, — удивился Льюис. — А что? — Баллок бы убила меня, — фыркнул Ной, — узнай, что ты ночуешь здесь. — Почему? — Льюис не собирался отрицать, что не потащится с одеялом обратно. — Так она и поверила в чистоту моих намерений, — пояснил Ной со смешком. Льюис почувствовал, как к лицу прилила кровь, когда заметил, что взгляд Ноя чуть дольше обычного задержался на его губах. Вряд ли это заметил сам Ной. Вышло скорее непроизвольно, но пары секунд хватило, чтобы сердце Льюиса екнуло, а память услужливо подкинула, как горела шея в том месте, где Ной коснулся ее губами, когда они готовили ужин. Льюиса заставляло внутренне трепетать предвкушение настоящего поцелуя. До смерти выводило бессилие собственного воображения и одновременно устраивало: представь он такое в красках, наверное, свихнулся бы от нетерпения. — Пора спать, — предложил Льюис, боясь, что еще несколько секунд напряженных попыток не смотреть на губы Ноя в ответ, и он сделает дичайшую глупость. Например, сдвинется ближе по краю кровати и рискнет испортить их первый поцелуй. В неподходящий момент, когда даже не был уверен, что Ною хотелось этого достаточно сильно, чтобы закрыть глаза на неуклюжую неопытность Льюиса. — Завтра долгий день. — Пора, — согласился Ной после непродолжительной паузы и встал выключить свет. Льюис лег к стене, закутавшись в одеяло. Щелкнули выключатели обеих ламп на письменном столе. В темноте Ной вернулся, размотал одеяло, брошенное в изножье, и лег рядом. Пять минут протекли в гробовой тишине под далекий шелест дождя на улице. Ной неподвижно устроился на спине, заложив руку за голову. Наверное, придерживая подушку, которую пришлось делить на двоих. Льюис не мог оторвать затылок и поменять неудобную позу: один поворот — и он оказался бы на Ное с руками и ногами. Как назло на ум лезли утренние фантазии. Льюис настойчиво гнал их прочь, но ему мешало буквально все: запах Ноя, звук его дыхания, близость, желание нечаянно дотронуться. Черт, он так изголодался по теплу его тела. Неужели Ноя это ни разу не волновало? — Так дело не пойдет, — послышался шепот, а следом Льюис почувствовал, как рука Ноя, нырнув под одеяло, потянула его за край футболки. — Иди сюда. От случайного прикосновения к животу внутренности скрутило, как при падении с обрыва без страховки. Льюис отозвался на приглашение рывком под его одеяло — из-под своего. Ной обнял Льюиса, пристроил его голову у себя на плече и запустил пальцы в волосы, ослабив завязь резинки. — Ты опять, — в шепоте Ноя на ухо отчетливо прозвучала насмешка, — боялся попросить? — Угу… Льюис бы ответил «Есть кое-что еще», если бы набрался дерзости и при должном запасе сил. Но легкие круговые движения пальцев Ноя по коже головы медленно убаюкивали, внушая, что сейчас ему не нужно ничего сверхнового. Только объятия под одним одеялом. В какой-то момент, просто прикрыв глаза, Льюис незаметно провалился в глубокое забытье. Пробуждение еще никогда не было таким трудным и приятным одновременно. Сперва Льюис подумал, не открывая тяжелых век, что по-прежнему спит. И ему снится, как Ной гладит его по спине под задравшейся футболкой. Пальцами другой руки запутавшись в волосах Льюиса, крепко фиксирует голову. Его жаркие сухие губы не наяву касаются лба, затем виска, следуют по щеке отрывистыми, будто украденными поцелуями, дразняще избегая губ Льюиса. Ной не взаправду, а в очередной фантазии толкает его на спину, чтобы наклониться ближе, провести кончиком холодного носа вверх по шее. — Н-ной… — позвал Льюис хриплым неразборчивым шепотом, лишь бы сон не кончался. Положил свои пальцы поверх его, лишь бы ладонь Ноя продолжала тесно вести выше по внутренней стороне бедра. Но сон оборвался стремительно. — Блядь, — вскользь коснулось слуха тихое и потрясенное. — Какого… Скрипнули пружины матраса. Под одеялом стало холодно, когда Ной, отстранившись, вскочил с кровати. Не больше чем через минуту приоткрылась и негромко захлопнулась дверь. Льюис открыл глаза с дико колотящимся сердцем. Остатки сонливости слетели с него моментально, стоило осознать — это не приснилось ни ему, ни Ною. — Черт… Он приподнял одеяло. Чего и стоило ожидать. Похоже, теперь ему не прожить ни утра без этого. Льюис уткнулся лицом в подушку, пряча дурацкую улыбку. Волновало. Ноя тоже.

***

Ной прислонился лбом к влажному кафелю, крепко зажмурившись. Прохладная вода хлестала по плечам и спине, но не спасала от внутреннего пожара. Ной еще чувствовал запах его шампуня, мягкие волосы в грубой хватке, часто бьющуюся жилку на шее. Объятия, которые становились теснее и чуть было не переросли в нечто большее. Слышал сонный голос, позвавший по имени. Ной торопливо раскрутил кран с холодной водой и стиснул зубы до ломоты в челюсти. В паху тянуло, пульс надрывался в висках с силой отбойного молотка. Снять напряжение хотелось адски. Он явно переоценил собственную выдержку. В последние дни контролировал животные инстинкты на «А» с плюсом: ни единого срыва, никакого неуместного давления с его стороны. Но ночь в одной кровати обернулась для Ноя проваленным испытанием на прочность. О чем он только думал? Что останется равнодушным к Льюису, во сне просунувшему колено между его бедер и горячо сопевшему в шею? Ни за что не возбудится, обнимаясь с собственным парнем под одеялом? Не захочет трогать его и гладить, чувствуя, как он неосознанно тянется навстречу? «Баран, — подумал Ной зло, хлестнув себя ладонью по щеке. — И что дальше? Если бы он тебя не разбудил? Залез бы ему в трусы? Больной обмудок». Лишь бы Льюис не подумал, что Ною не требуется разрешение. Что контролировать он себя не может не только на грани пробуждения и сна, но и в реальности. Холодная вода не помогала. Ной пережал пружину терпения до максимума, и отдачу накатившего троекратно возбуждения теперь не перебивал даже температурный дискомфорт. Проклиная реакцию тела, Ной сморгнул воду с ресниц и выкрутил кран с горячей. Он уже сорвался. Поздно обманываться. Тюбики с гелями с грохотом полетели на дно душевой кабины. Ной схватил первый попавшийся, открыл зубами и выдавил немного на ладонь. В дверь постучали, раздался недовольный голос Таннера: — Кей Нат, ты тут не один. — Согласен! — прокричал Ной в ответ, резким поворотом головы стряхнув на спину потяжелевшие мокрые волосы. Таннер не ответил. Его шаги растаяли в коридоре. Обычно Ной подгадывал время и тащился в душ последним. Он успел забыть, что такое очередь. Но остаться в комнате и посмотреть Льюису в глаза после того, что чуть было не сделал? Ной завыл бы, но горло сдавило от яростной борьбы самобичевания и острой жажды. Пальцы уже обхватили привставший член, размазывая гель. Хотелось наказать себя, закончить быстро, свести процесс к банальной разрядке. Но в ушах не отзвучал сдавленный шепот Льюиса, на губах жглась частота его пульса, и от грубости давления лишь проще представлялись его сильные пальцы. В глазах мутнело, Ной отчаялся задвинуть удовольствие куда подальше. Пусть, похуй, ему будет незаслуженно хорошо, но он вспомнит еще разок, как кожа Льюиса в тех местах, где он касался ее, покрывалась мурашками. Как его рука потянулась не оттолкнуть, но будто прижать теснее, показать, где Ной нужен был больше всего. Что Ной слетал с катушек не в одиночку. Из горла вырвался хрип вместо стона. Ной прижался лбом к остывшему кафелю, не удержав тяжелой головы. Не глядя подставил дрожащую испачканную в сперме ладонь под тугие струи воды, избавляясь от следов слабости. Снова постучали в дверь. Раздался требовательный голос Марка: — Клод Ната… — Да блядь, отъебитесь, нахуй! — прорычал Ной, содрав душевую насадку с крепления. — Есть первый этаж! Ной из принципа мылся в два раза дольше обычного и только тогда вылез из душа. Растирая мокрую голову полотенцем, прижался ухом к двери, но, к счастью, не услышал ни шагов, ни голосов. Похоже, все давно спустились на первый этаж. Он вернулся обратно по пустому коридору. Неуверенно коснулся ручки, не представляя, что именно скажет, но ничего и не пришлось — Льюиса не было в комнате, как и его одеяла. Взгляд упал на пол возле кровати скорее по привычке. Ной заметил свежую карандашную надпись под временем тренировки и отъезда из Грин-Бэй. «Иные дни похожи на вдох…» Ной узнал цитату, нацарапанную крупным наклонным почерком. Обернулся на полку над столом и улыбнулся с немыслимым облегчением. На том месте, где стояло «Лето, прощай!» Рэя Брэдбери, между двух соседних книг торчал тетрадный лист. Ной кинул полотенце на кровать, подошел к полке и потянул за уголок, прочитав записку. «Мой главный бонус: Ной Сэлман Мой второй бонус: его книги Мой минус: обречен на ежедневное взвешивание… Встретимся на тренировке?)» Ной, конечно, надеялся, они встретятся раньше, но Том поймал его и запоздавшего к завтраку Тони на кухне. Явно обрадованный, что наконец нашел в корпусе двух бездельников со свободными руками, Том велел им пересчитать и сложить весь инвентарь и сделать полную опись медикаментов, которые они брали в поездку. — Только внимательно, — попросил Том. Одной ногой стоя в дверях раздевалки, он уже смотрел на часы. Судя по озабоченному выражению лица, Том получил утром от руководства кампуса тысячу дел со сроком до вчерашнего дня. Перед тем как уйти, он напомнил Ною: — Внизу должна стоять подпись тренера. Баллок распишется под твоей, так что не подведи с подсчетами. Ною не улыбалась ответственность за имущество, но он все равно кивнул, памятуя о выбитом раньше срока авансе и том, что малодушно косил от большинства бумажных дел, связанных с должностью, пользуясь расположением Баллок. Они с Тони провозились над заданием без малого два часа. И Ной понемногу пожинал последствия подъема в обычное время после позднего отхода ко сну. Он едва не вырубился, присев рядом со сложенными и промаркированными битами и прислонившись к стене, сделал и исправил две ошибки, пересчитывая эластичные бинты и ледяные накладки и чуть ли не впервые с содроганием думал о предстоящей тренировке. Спасало лишь соображение, что в движении заснуть будет проблематичнее. В конце концов, выспится в автобусе. Содержимое сумок штатного медика постепенно подходило к концу. Ной уже готовился поставить подпись в нужной графе, но зацепился взглядом за цифру напротив лекарства, прописанного Тони. — Здесь точно не было запасного флакона?.. — спросил Ной, проверив в контейнере. — Не было. — Тони безразлично пожал плечами, закончив укладывать баллончики с заморозкой в картонную коробку. Ной покосился на него украдкой. Темные аккуратно уложенные волосы. Стандартная и отлично выглаженная черная рубашка, застегнутая под горло, на редкость сосредоточенный взгляд. Тони выглядел свежим и выспавшимся. Уж наверняка он не пропустил бы мимо лишнюю упаковку, тем более что Ной, на всякий случай перебрав контейнеры, ее не нашел. — Может, ты перепутал с таблетками от головной боли, — предположил Тони, показав на флакон. — Похожи внешне. — Он добавил обнадеживающе: — Я бы не пропустил. У меня такой же на тумбочке. — Ага, — пробормотал Ной, подавив зевок, и наконец расписался. В итоге, разобравшись с заданием Тома, они едва не опоздали в зимний павильон. Дождь к обеду только усилился, поэтому поле и свежий воздух им не светили. Короткий осенний промежуток уличных тренировок и игр в Висконсине заканчивался. Как заканчивались и надежды переговорить с Льюисом с глазу на глаз перед отъездом. Сегодня Баллок поставила Льюиса кидать в паре с Найджелом Вудом, а всех остальных после короткой разминки послала к автоматической пушке для подачи мячей. — Атака, — заявила она безапелляционно. — Мы продолжаем совершенствовать атаку, Сэлман. Я надеюсь, ты не считаешь, что ограничишься одним хоумраном в сезон. Нет? Вот и прекрасно. Бери биту… Блад, я сказала что-то забавное? О, ну раз Винтер пошутил, то, наверное, очень смешно… Иди-ка первый. Да-да, я тоже хочу посмеяться. А ты, шутник, покажи мне свою растяжку. Маты на обычном месте. Янг, прекрати скакать, тебе не десять лет! За работу! За работу, парни! Последний рывок перед перерывом! Ной скрипнул зубами, но никак не прокомментировал решение Баллок. Тем более что Льюис в дальнем конце павильона, почувствовав его взгляд сквозь защитную сетку, растянутую в зоне приема подач, обернулся и, зардевшись, улыбнулся. Ной расслабился и улыбнулся в ответ. Льюис явно не собирался его избегать. Поговорить об утреннем инциденте они успеют. Таннер надел шлем и встал с битой на пластину, готовясь к приему. Ной, убравшись за сетку и в очередной раз зависнув от недосыпа, дернулся, несильно получив рукоятью биты между лопаток. Обернувшись, он наткнулся на тяжелый взгляд Клода Натаниэля из-под козырька шлема. — Чего тебе? — осведомился Ной лениво. — Финнеас мне все рассказал, — произнес Клод Натаниэль обвиняюще. — Про вчерашнюю поездку. Ной посмотрел на Финнеаса, стоящего поблизости и оперевшегося о биту. Тот отвел глаза и буркнул: — Меня пытали. — В следующий раз, — сказал Ной со вздохом, — возьмем тебя с собой. Клод Натаниэль изумленно вздернул брови. Казалось, он ожидал чего угодно, но не признания, что был бы полезен. «Льюису вчера, — подумал Ной, вспомнив, как тот отрешенно смотрел в окно весь обратный путь, — ты бы точно не помешал. Не все в его жизни исчерпывается мной». Ной отвернулся, оставив Финнеаса и Клода Натаниэля молча и удивленно переговариваться взглядами. Льюис продолжал кидать слайдеры. Найджел в кэтчерской экипировке даже не пытался нормально их поймать, упуская один за другим. Ной нахмурился, но услышал, как Льюис раздраженно крикнул: — Вуд, я не пойму, ты пытаешься доказать мою или свою криворукость? Найджел, что было видно даже под сеткой шлема, обиженно вспыхнул. Обернулся на Баллок с возмущением, но та, успевавшая следить за всеми в павильоне одновременно, сдержанно посоветовала Найджелу работать в полную силу. Ной усмехнулся. «Ну а кое-что он способен сделать для себя сам».