Бегущие домой

Льюис открыл глаза. Они не ставили будильник, поэтому проспали рассвет. В прохладном свете пасмурного неба, проникающем в комнату сквозь окно, Льюис отчетливо видел каждую веснушку на бледной коже Ноя. Ночью ему всегда становилось жарко: вот и сейчас скомканное и сброшенное одеяло прикрывало его лишь по пояс. Рыжие волосы разметались по подушке, лицом Ной уткнулся в сгиб локтя, прячась от слепящего света. Льюис вытянул руку из-под своего одеяла и осторожно провел пальцем по длинной розоватой царапине от лопатки Ноя вниз по спине. Воспоминания о вчерашней ночи яркими образами хлынули в голову. Льюис едва успел открыть глаза, а уже чувствовал себя слегка возбужденным. Ной пошевелился от прикосновения. Тяжело вздохнул, просыпаясь, оттолкнулся рукой от подушки и повернулся к Льюису лицом. — Доброе утро… — пробормотал, сонно улыбнувшись. Ной скинул свое одеяло и забрался под его, прижавшись к Льюису раскаленным телом. Впившись губами в его шею, которая побаливала от свежих засосов, пару раз бегло огладил привставший член Льюиса от основания к головке. Льюис хорошо знал, какова в настойчивости утренняя похоть Ноя. Если выдавалась возможность переночевать вместе или прокрасться до общего подъема в восточное крыло и Ной не уходил спустить в душе, Льюису доставалось очень много той буйной его, не сдерживаемой сомнениями энергии, которая напрочь лишала способности трезво мыслить после. — М-м. Ной. Что ты делаешь? — спросил Льюис, расплывшись в идиотской улыбке. Ной не решался подрочить ему на сухую, только гладил. Несомненно приятно, но ничтожно мало по сравнению с тем, что он мог бы сделать, воспользовавшись смазкой. — Пристаю к своему парню, — сообщил Ной, бережно зализав припухлый засос прямо под его челюстью. — Чего бы ты хотел? — Позавтракать? — сказал Льюис, кусая губы и пряча улыбку, исключительно чтобы его подразнить. Вряд ли ехидное предложение обмануло бы Ноя при том, что Льюис под его пальцами становился все тверже, а его дыхание недвусмысленно сбилось и потяжелело. — Ты не встанешь из кровати, пока не кончишь, — сказал Ной, и Льюис едва не кончил от одного лишь этого обещания, произнесенного с наглой безапелляционной уверенностью. Сердце застучало у самого горла. Ной предположил шепотом, прикусив тонкую кожу под его кадыком: — Может, хочешь, чтобы я тебе отсосал? — Хочу еще секса, — признался Льюис на выдохе, запустив пальцы в его теплые растрепанные волосы. Почувствовал, как Ной замер, и неуверенно уточнил: — Мы же… можем, да? — Льюис чуть не сгорел на месте от жаркого прилива смущения. — Черт, прости, я… — Мне нравится, когда ты просишь вслух, — сказал Ной хрипло. Он приподнялся на локте, чтобы заглянуть Льюису в лицо потемневшими голубыми глазами. Убрал упавшую ему на лоб прядь и предупредил: — Но это будет быстро. Не уверен, что долго протяну. — Я тоже. — Льюис испытывал странную смесь притупившейся неловкости и восторга от того, что они обсуждали и с какой легкостью, несмотря на попытки смутиться по старой памяти. Он не мог представить ни единой мысли, которой не мог бы поделиться с Ноем. — Если ты тоже хочешь. — Если? — переспросил, фыркнув, Ной. Он перекинул через Льюиса ногу и, оперевшись коленом о матрас, потянулся к тумбочке. Льюис не отказал себе в желании выгнуться навстречу, когда член Ноя коснулся его живота. Ной бесновато усмехнулся, вскользь потеревшись о него, пока надрывал зубами упаковку. Сбросив с обоих одеяло, Ной медленно, прекрасно, конечно же, понимая, как заводит Льюиса, проделывая это у него на глазах, раскатал презерватив по твердому члену. Он подхватил ногу Льюиса под коленом и перевернул его на живот. Просунув ладонь между ним и матрасом, с намеком надавил пальцами на пресс, заставив подняться на четвереньки. Пульс зачастил даже в онемевшем языке. Подвижности в позе было волнующе мало, но все еще больше необходимого. Льюис ждал этого прикосновения после вчерашнего и не сдержал довольной улыбки, когда оно случилось. Ной мягко запустил пальцы в его волосы. Стянул с них резинку и, намотав на ладонь, несильно, но ощутимо сжал в кулаке. — Не больно? — спросил Ной ровно, щелкнув крышкой флакона. Льюис вздрогнул, когда прохладная смазка капнула на поясницу. Дернуться сильнее помешала хватка в волосах. — Как надо, — сказал Льюис и раздвинул колени шире: свободной рукой Ной с нажимом, широкими грубоватыми движениями начал растирать смазку между его ягодиц. Ной торопился. Судя по поверхностному дыханию и дрожи в пальцах, его возбуждение набирало обороты от одного только вида, который ему открывался. Ной боялся закончить раньше. Или слышал в стонах Льюиса, накрученного предвкушением и собственной неподвижностью, что он тоже не сможет отсрочить разрядку, если прелюдия затянется. К счастью для обоих, после вчерашнего Ною стоило лишь слегка помочь себе пальцами, чтобы войти в него с первого раза. Льюис безвольно опустил бы голову и рухнул грудью на матрас, если бы не хватка в волосах: он не ожидал от самого себя, что примет Ноя в одно медленное движение навстречу. Не ожидал, что его проймет до жара, густо скопившегося внизу живота, и стона взахлеб, от наполненности, когда Ной вошел целиком, тесно прижавшись своими бедрами к его. Хватка в волосах стала крепче. Ной задвигался в нем быстрее, больше не прерываясь на утомительные для терпения паузы. Баланс грубой силы и трепетной выверенности, животной похоти сорванного дыхания и обостренной осторожности, с которым Ной брал его, сводил Льюиса с ума. Горло драло от стонов. Он был сосредоточен только на том, чтобы отдаться ему без остатка, позволяя править собой, позволяя ему все. Ной издал короткий звучный стон, едва не сорвавшись. Он положил ладонь Льюису на живот, и, потянув его выше, заставил встать на колени. — Руки, — велел Ной, прижавшись грудью к его спине. Льюис послушно поднял руки и сцепил пальцы в замок за головой. Дышалось ровно с трудом. Под этим углом он весь был как сплошное сосредоточение чувствительности. — Молодец. Ной отпустил его волосы. Поцеловав в дрожащие пальцы, крепко сомкнутые на затылке, провел ладонями по его бокам, скользнул на живот и выше. Льюис откуда-то знал, что он сделает в следующий момент, хотя никогда не делал так прежде, но все равно вскрикнул от неожиданности. Член качнулся, шлепнув его по животу, на головке выступила смазка. Перед глазами потемнело на секунду-другую. Ной незамедлительно повторил, и Льюис закричал громче, так взвившись с его членом внутри, что чуть не кончил, если бы Ной не опустил одну руку на его член и не пережал с силой у основания, дав обоим несколько секунд передышки, чтобы отойти от пережитого. — Всегда было интересно. Не знал, насколько они нежные, — хрипло произнес Ной Льюису на ухо, невесомо огладив пальцем его левый сосок и заставив жадно хватать воздух ртом. — Тебе придется потерпеть… Я не разрешу тебе двигаться. Льюис облизал пересохшие губы. — Хорошо, — произнес он еле слышно, хотя не представлял, сможет ли совладать с собой, когда Ной вновь сожмет его соски до тянущей сладкой боли. Ной разжал пальцы. Издевательски медленно качнув бедрами навстречу и дав прочувствовать до последнего дюйма свой член глубоко внутри, Ной обнял Льюиса со спины, положил подбородок ему на плечо и, крепко прижав локтями его бока, коснулся пальцами раздразненных сосков. Огладил по кругу, позволив привыкнуть к теплу пальцев. Льюис издал жалобный тихий стон сквозь зубы, зажмурившись до цветных пятен на обратной стороне век, когда Ной вновь сжал соски между пальцев, слегка оттянув. Отпустил и повторил интенсивнее, вырвав из Льюиса стон громче и просительнее. «Еще. Пожалуйста. Вот так же». Льюис не знал и сам, что это окажется так приятно. Пот уже заливал глаза, мокрые растрепавшиеся пряди липли к вискам. Льюис держался из последних сил, но ему мучительно хотелось вздрогнуть каждый раз, как Ной, не переставая двигаться в нем, сдавливал его соски между большими и указательными, тянул, играя на тонкой грани с допустимой болью, дразнил нежным поглаживанием после и неотрывно, судя по тяжелому надсадному дыханию, смотрел поверх плеча Льюиса на то, что делал. — Я больше не могу, — дрогнувшим голосом предупредил Ной. Льюис чувствовал это в восхитительном резком темпе, с которым Ной брал его теперь, в сбивчивых паузах между долгими протяжными выдохами и быстрыми вдохами. Он сам был не против сделать это, когда Ной позволит. Полностью расслабиться и наконец позволить ощущениям захлестнуть его с головой. — Сделай, что хочется… Льюис застонал от облегчения. Следующий же глоток воздуха обжег легкие, в висках часто застучало. Не думая, что делает, двигаясь лишь на отпущенных из-под контроля желаниях, Льюис положил одну руку поверх его ладони, с силой сжав его пальцы на своем левом соске. Другой рукой обхватил член, быстро растер обильно выступившую смазку от яиц к головке, но не успел подрочить — дыхание сорвалось, по телу прокатилась волна мелкой дрожи. Вжавшись затылком в губы Ноя, Льюис закричал и кончил, сжав его в себе так плотно, что Ной очень быстро застонал с ним в унисон и спустил в резинку. Голова кружилась. Соски болели, ноги, затекшие в одном положении, покалывало. Льюис, стоило Ною выйти из него, безвольно рухнул на кровать на бок, поморщившись и подтянув левую ногу к груди. — Дай я сам. — Ной, стряхнув полную резинку на пол, оттолкнул руки Льюиса и быстрыми уверенными движениями размял его затекшее бедро. — Повернись на другой бок. Льюис послушно перекатился и позволил размять и правую ногу. — Боже, это просто шикарно… — пробормотал он с блаженной улыбкой, закрыв глаза и не понимая толком, про что говорит: про лучший на свете секс или лучший на свете массаж сразу после. Ной тихо рассмеялся. В следующий раз Льюис проснулся уже к обеду. Ноя в комнате не было, как и следов бурно проведенного утра, зато на тумбочке стояла чашка с еще теплым кофе. Льюис выпил половину, посидев недолго на краю кровати, и поплелся в душ. Тщательно вымывшись под горячей водой, надел штаны и футболку и спустился на кухню. В духовке, судя по умопомрачительному запаху, доходил яблочный пирог. Ной, одетый по-домашнему, сидел на краю кухонной панели и читал книгу «Человек в высоком замке», которую захватил в поездку. — Не осуждай меня, — предупредил Льюис, когда Ной, услышав его шаги, поднял взгляд. Льюис прошел мимо него к холодильнику, открыл дверцу и снял крышку с плошки с клюквенным соусом. Достал блюдо с индейкой, надорвал пленку, отщипнул кусок от ножки и, макнув в соус, развернулся, чтобы на глазах у Ноя отправить в рот. — Отлично… — резюмировал он, съев небольшой кусок и облизав пальцы. — Просто отлично. — Можно я не буду это комментировать? — Ной улыбнулся, покачав головой, отложил книгу и соскочил с кухонной панели. — Отдай. Нужно разогреть. — Еще чего. — Льюис увернулся, когда Ной попытался отнять у него блюдо с индейкой. Дверца холодильника захлопнулась, но Льюис подозревал, что Ной придушит его, если он попытается залезть туда снова за клюквенным соусом, чтобы съесть индейку холодной. — Ты зануда. — Льюис хихикнул и отодвинулся еще на шаг, когда Ной, хмуро сдвинув брови, двинулся ему навстречу. — Страшный зануда, Ной Сэлман… — Льюис уперся в высокий кухонный табурет и от неожиданности разжал пальцы, когда Ной ловким рывком выдернул у него блюдо. — Нет! Верни! — Один ноль в пользу страшных зануд, — со смешком отозвался Ной и открыл свободную духовку. Поздний обед, с подачи Ноя организованный в горячем виде за накрытым столом, перетек в дегустацию пирога и приготовление имбирных пряников. Льюис впервые за долгое время, а может, и за всю жизнь проводил день так лениво, не следя за течением времени и не прикидывая, что нужно успеть до сна. Они с Ноем сделали пряники, выпили вина и, растопив камин на вечер, прогулялись по берегу озера Уиннеконн под светом луны на очистившемся к наступлению темноты звездном небе. Слепив кривого снеговика у крыльца и здорово отморозив пальцы, вернулись отогреваться в гостиную и наконец распаковали оставшиеся подарки. От Тони и Дилана, которые заблаговременно подошли к Льюису с прямым вопросом о пожеланиях, ему достался новенький полароид и две упаковки картриджей. Пока Ной открывал свой подарок — стопку тетрадей в твердых обложках с цитатами писательниц разных времен, — Льюис вставил в полароид один картридж и, поймав Ноя в кадр, с улыбкой читающего цитату Джейн Остин на фоне рождественской елки, сделал снимок. — Что ты делаешь? — спросил Ной, заметив вспышку. Льюис потряс картридж и отложил, дожидаясь проявки. — Мой подарок, — вместо ответа сказал Льюис, передав Ною упакованный в обертку небольшой кирпичик. Он немного нервничал. Подарок обошелся ему совсем дешево, но Льюис надеялся, что Ной оценит вложенный в него смысл. — Открывай. Пока Ной аккуратно отклеивал закрепленные скотчем уголки, Льюис поднял проявившийся снимок и, достав приготовленную ручку, нацарапал короткое послание на обратной стороне. Ной посмотрел на черную обложку, на которой значилось лаконичное «Альбом», тщательно выведенное золотым маркером, одолженным у Клода Натаниэля. Он молчал и не поднимал глаз. По его лицу сложно было что-то прочесть, и Льюис заговорил сам: — Я воспользовался паролем… не было подходящего момента сказать, но я подумал, тебе не помешает… альбом. Что тебе захочется его продолжить. Ной открыл альбом трясущимися пальцами. Первые двадцать вкладышей Льюис оставил пустыми, и Ной, пересчитав их пальцами, еле заметно улыбнулся, догадавшись, что они для перетянутых резинкой снимков, оставленных в раздевалке в шкафчике. Ной рассмотрел распечатанную накануне фотографию с заснеженным стадионом в одном из вкладышей. Перевернул и обнаружил короткое «Ной» и несколько прочерченных карандашом пустых строк для подходящей цитаты. Льюис протянул ему свежий полароидный снимок. Ной перевернул и прочитал про себя то, что Льюис написал только что. «Льюис: наше первое совместное Рождество. Было очень тепло, много вкусной еды…» Ной звонко рассмеялся. Похоже, он дошел до «…и у нас был первый секс! Мне понравилось. Нужно больше практики». — Иди сюда. — Ной вложил снимок в следующий вкладыш, захлопнул альбом. Схватил Льюиса за протянутую ладонь и затащил к себе на колени, чтобы поцеловать в губы. — Спасибо. Я с удовольствием продолжу его вместе с тобой… — Ной потерся своим носом о его. — Теперь мой подарок. Дай мне руку. Льюис доверчиво вложил свою ладонь в его и почувствовал холодное прикосновение. Ной отвлек его долгим поцелуем и с неловкостью, совсем не свойственной ему, надел кольцо на безымянный палец. — Черт, — пробормотал Ной, оторвавшись вдруг от его губ и спрятав лицо у него на плече. — Не смотри. Льюис поднял ладонь к глазам, растопырив пальцы. В тонком серебряном кольце, казалось, не было ничего примечательного. Но Льюис знал, что содержание пряталось за обложкой. Он снял кольцо, чтобы прочитать гравировку, идущую по внутреннему краю. «Мой лунный свет». — Ты простишь мне мою сентиментальность? — пробубнил Ной ему в плечо. Льюис с улыбкой вернул кольцо на законное место. — Никогда, — пообещал, мягко оттолкнув голову Ноя плечом, обхватил его лицо ладонями и несколько раз пылко поцеловал в губы. — Никогда не прощу тебе того, что я так сильно люблю твою сентиментальность… и тебя… С Рождеством. — С Рождеством, — откликнулся Ной, и на губах его расцвела широкая улыбка. Весь вечер они смотрели на диване в гостиной глупые рождественские комедии, запивая вином имбирные пряники. Ночь, проведенная в кровати без сна, закончилась для них лишь с первыми рассветными лучами. Поэтому и проснулись они едва ли не за пару часов до того, как за ними должен был приехать водитель Винтеров. Льюис начинал понимать, почему Ной уговаривал его не заниматься сексом вторую ночь подряд после первого же раза и обойтись обоюдной лаской. После бессонной ночи он чувствовал слишком много в своем теле из того, чего не чувствовал обычно, и сильно сомневался, что сможет завтра же приступить к тренировкам, как они и планировали. Но Льюису пришлось собрать волю в кулак, постараться вести себя как обычно и вместе с Ноем убрать все следы своего пребывания в доме, чтобы не спровоцировать в Ное приступы самобичевания и обещания никогда больше не трогать Льюиса пальцем и не ложиться с ним в одну кровать. Льюис твердо был уверен, что позже, когда новый сексуальный опыт войдет в их жизнь на постоянной основе, у него не будет так тянуть мышцы, и ноги не будут заплетаться одна о другую просто потому, что он слишком активно включился в процесс, когда Ной ночью позволил ему сесть верхом. А может, у них появится больше возможностей спускать пар, и им не покажется блестящей идеей достать вторую резинку сразу следом за использованной первой просто потому, что они не знают наверняка, когда сделают это в следующий раз. — Ты можешь не притворяться, — со вздохом посоветовал Ной, когда они упаковали в чемодан подарки и убрали в холодильник те остатки еды, которые не стыдно было предложить Каллахану и Оливии. Ной бережно убрал альбом в наружный карман чемодана и, выпрямившись, кинул на Льюиса хмурый взгляд. — Мы оба, очевидно, думали совсем не головой. — Так заметно? — спросил Льюис, прокручивая кольцо на пальце, и кисло улыбнулся, хотя знал правильный ответ. — Льюис, я знаю твое тело и его пределы наизусть, — сказал Ной полуоскорбленно. — И все равно позволил себе пойти на поводу у члена. — Он поднял руку, жестом попросив попытавшегося было Льюиса не перебивать, и продолжил спокойно: — Нет, я не буду себя винить. Мне этого хотелось. Тебе тоже. Мы оба знали, на что идем. Да, мне сложно видеть, как тебе тяжело сегодня стоять ровно. Но ночью было… слишком классно. Сдаюсь. — Он развел руками. — Мы больше не будем такими глупыми. Но вчерашняя глупость, пожалуй, стоила того? — Ты стоишь всех рисков, — произнес Льюис, осторожно ему улыбнувшись. Подошел и, привстав на цыпочках, наградил Ноя легким поцелуем в уголок недовольно поджатых губ. — Если тебе станет легче, ты пошел на поводу не только своего члена… А сопротивляться этому в два раза сложнее. — Блядь, — фыркнул Ной, невольно улыбнувшись. — Когда, скажи на милость, я успел научить тебя плохому? — Думаю, дело в том, что ты хороший учитель, — рассмеялся Льюис. — А я думаю, дело в том, что ты отличник, — ехидно ответил Ной, наклонившись, чтобы поцеловать его в кончик носа. — Начнем тренировки послезавтра. — Ладно, — согласился Льюис. Ной собирался научить его держать биту в руках. Перспектива захватывала, а дело требовало хорошей физической формы. На время вырвавшись в обособленный мир, существующий только для них, они возвращались к тому большому и полному грядущих побед, о которых они мечтали, миру, в котором не видели себя без бейсбола. — Кажется, машина подъехала, — сказал Ной, расслышав гудки. — Нам пора.