Бегущие домой

Не стоило недооценивать решительный настрой Льюиса. Утром двадцать восьмого декабря тот растолкал Ноя за полчаса до выставленного на семь будильника и сказал, дождавшись, когда Ной нехотя откроет глаза и сфокусирует на нем взгляд в свете тускло горящего торшера: — Доброе утро. Нам разве не пора тренироваться? — О боже, — тяжело вздохнул Ной, отвернувшись к стене и потащив за собой оба их одеяла, — ты был таким милым, пока спал. — Давай, — упрямо настоял Льюис, навалившись на него всем телом, и горячо шепнул в ухо: — Все равно уже не уснешь. Ной попытался затащить Льюиса к себе под одеяла, но тот вывернулся со смешком, быстро соскочил с его кровати и сообщил, что займет ванную на первом этаже. Пришлось вставать и, избежав искушения, плестись в душ на втором. Впрочем, умывшись, Ной взбодрился достаточно, чтобы признать неоспоримое: он успел страшно соскучиться по тренировкам. В Сан-Диего приходилось заниматься практически каждый день, зачастую — и утром, и вечером. Отдыха от привычных нагрузок хватило с лихвой, чтобы затосковать по оставленному на западном побережье режиму. Сварив на завтрак одну из отвратительных каш Марка и обсудив все, что думают об овсянке с протеином, они прогулялись по безлюдному кампусу, переоделись и направились в зимний павильон. Совершили пробежку, по очереди помогли друг другу растянуться и под руководством Ноя сделали общий разминочный комплекс. Как следует проработав с Льюисом те упражнения, которые не касались его при подготовке к питчингу, Ной заговорил с ним о психологической стороне вопроса. — Это игра ментальной обороны. Когда ты в нападении, ты один против девяти игроков защиты. Они делают все, чтобы задавить твою уверенность. Ты, — Ной указал на Льюиса, — делаешь именно это, когда стоишь на питчерской горке. Давишь, угнетаешь, путаешь… Но вот ты меняешься с бэттером ролями и стоишь у домашней базы с битой в руках. Один против всех. И твоя работа начинается не с ног или плечевого пояса, — Ной коснулся указательным и средним пальцами виска Льюиса, убрав непослушную темную прядь, выбившуюся из хвоста, — а с головы. С твоей уверенности. — Он фыркнул. — И, как ни странно, с понимания, что ты обязательно промажешь. — Ты как-то сказал, — припомнил ему Льюис задумчиво, кажется, слегка запутавшись, — что бэттер должен быть уверен, что выбьет сто процентов мячей в поле. «Сто процентов оптимизма»? Безусловно, Ною польстило, что Льюис цитировал его наизусть. Даже то, о чем он сам не вспомнил бы без подсказки. Ной покачал головой. — Вечное противоречие, о котором я не упоминал до настоящего момента. Вера в себя и сто процентов оптимизма, — согласился он мягко, — и вместе с тем понимание, что идеала ты никогда не достигнешь. Микки Мэнтл однажды сказал, что за восемнадцать лет выходил на биту около десяти тысяч раз. Промазал около тысячи семисот раз и где-то около тысячи восьмисот не стал бить по мячам, которые летели не в страйковую зону. Он предложил подсчитать, что бэттер примерно пятьсот раз за сезон оказывается на бите, а при этом раскладе… Микки семь лет играл без единого попадания по мячу. Подумай об этом, — предложил Ной и с удовольствием уловил на лице Льюиса то решительное выражение, которое подсказывало, что он готов погрузиться в психологию нападения так же, как когда-то — в тонкости питчинга. — В игре, полной неудач, твоя задача — оставаться при ста процентах оптимизма, даже когда не получаешь ни единого стоящего результата. За игру, две, а может, целый десяток матчей. — Есть еще противоречивые советы? — Льюис улыбнулся. — Конечно. — Ной улыбнулся в ответ. — Начинай замах вовремя, чтобы успеть, но не спеши, чтобы не попасть на мяч, летящий мимо страйковой зоны. — Я бесконечно, — протянул Льюис с нежной насмешкой, — люблю эту игру. — Я тоже. А теперь перейдем к азам. Ной поставил его на тренировочном участке для отбивания. — Лицом к базе, — проинструктировал он, осторожно подтолкнув ногой стопы Льюиса и расставив их чуть шире плеч, — правой стороной к питчеру — потому что ты левша. Колени полусогнуты. Ной принес его серую «Истон» с черной рукоятью и, встав позади Льюиса, вложил ему в руки. — Правая — прямо над основанием, — сказал Ной, устроив его ладонь над набалдашником биты, — левая — выше. Да, вот так. Руки должны немного соприкасаться… Расслабь, — велел Ной, увидев поверх его плеча, что Льюис стиснул пальцы до побелевших костяшек. — Слишком крепкий хват усложнит тебе замах. Биту ты ведешь дольше и контролируешь сильнее, чем мяч, для которого создаешь выгодную траекторию полета, но если переусердствуешь с хваткой, создашь много лишнего напряжения в мышцах. Убьешь всю скорость. — Хорошо. — Льюис послушно ослабил хватку. — Теперь поднимаем биту… — сказал Ной и еле увернулся, чтобы не получить бочонком между глаз, когда Льюис чересчур резво отреагировал на команду. — Эй! Полегче. — Прости, — выдавил Льюис, нервно перемявшись с ноги на ногу, и пристроил биту на плече. — Финн сказал, что у меня… неправильный замах. — У Финна тоже, — фыркнул Ной, — но это скорее его фишка. — Что ты имеешь в виду? — спросил Льюис, попытавшись обернуться, но Ной схватил его за подбородок и заставил смотреть в сторону пушки для автоматической подачи мячей. — Сначала научись держать биту в руках правильно, потом будешь думать, где действовать нестандартно, — посоветовал Ной и, придержав бочонок биты, поднял над плечом Льюиса. Подтолкнул выше локоть его правой руки и сопроводил комментарием: — Локоть правой — на уровне груди. Левой — смотрит немного вниз. Не держи биту торчком и не опускай далеко за плечо: и то, и другое не поможет тебе сделать грамотную проводку мяча. Под углом. — Ной крепче сжал бочонок, надавив пару раз, чтобы Льюис в сопротивлении почувствовал нужное положение. — Вот твоя отправная точка. Ты не замираешь как статуя в момент приготовления… Ноги пружинят, ты плавно переносишь вес с одной на другую… Бита покачивается в руках, ты должен чувствовать ее вес и габариты в движении прежде, чем начнешь движение сам. Но не опускай ее далеко за плечо и не задирай, как будто держишь факел. Понятно? — Кажется, да. — Льюис попробовал покачать битой в нескольких дюймах от плеча. — Отлично. — Ной положил ладони ему на бедра. — Теперь ты готов отбивать. Когда мяч вот-вот вылетит из руки питчера, ты как бы… раскачиваешь себя. Сперва опираешься на заднюю ногу… — Ной надавил ладонью на его бедро, заставив последовать инструкции, — а за несколько секунд до того, как отобьешь мяч, переносишь вес на переднюю… — Льюис повторил, слушаясь безмолвных команд-похлопываний по ноге, — делая шаг навстречу питчеру. Ты производишь раскручивание нижней части тела по направлению к нему и ставишь заднюю ногу на носок. В момент, когда мяч соприкоснется с битой, твой вес будет на передней ноге, все твое тело сработает на усиление замаха, не только твои руки. Но не забываем и про них. Пока переносишь вес, они скользяще движутся по следующей траектории… — нагнувшись, Ной приобнял Льюиса со спины и, положив ладони поверх его, медленно вместе с ним провел биту по нужной дуге, — чувствуешь? Вот здесь, в этой точке, руки выпрямляются. Здесь, когда мяч пересекает переднюю границу базы, ты и отбиваешь его — и проводишь биту дальше. Это важно. В момент удара бита движется по направлению к питчеру, а после ты ведешь ее дальше по траектории, почти что заканчивая полный круг вокруг тела. Ноги при этом остаются на месте. — Я могу пробовать? — спросил Льюис, когда Ной отступил. — Да. Я буду следить. Льюис сделал пару медленных пробных замахов. Ной поправил его локоть и положение ног, но в целом остался доволен. — Теперь быстрее, — велел он, — как будто ты действительно отбиваешь мячи. На скорости Льюис стал ошибаться, как и все новички. Машинально крепче положенного сжимал рукоять, сильнее необходимого задействовал корпус. Один раз бита чуть не выскользнула у него из рук при полной проводке. Ной корректировал каждый замах, но и к тридцатому Льюис был далек от того, чтобы рассекать воздух непринужденно, не запинаясь о то, что делает что-то неправильно. — Ничего страшного, — сказал Ной, наконец забрав у него биту. — Это дело практики. — Это все? — разочарованно спросил Льюис. Кажется, он только-только вошел во вкус, но Ной не собирался организовывать с наскока полноценную тренировку. Он отчетливо помнил, как целых полгода занимался упражнениями на развитие реакции, скорости и силы даже без биты, прежде чем отец позволил ему взять первую в руки. Конечно, глупо сравнивать новичка-ребенка и почти сложившегося спортсмена восемнадцати с половиной лет, пусть и не игравшего никогда в нападении, но и идти на поводу азарта Льюиса — затея ничуть не умнее. — Тебе рановато становиться напротив пушки. — Ной пожал плечами. — Тоже хочу немного размяться, а после могу накинуть тебе несколько мячей — если хочешь почувствовать удары. Но на сегодня это твой потолок. — Ладно, — сдался Льюис спустя несколько секунд, не преуспев в том, чтобы переспорить Ноя взглядом. Он покорно кивнул. — Ладно. Тебе виднее… Схожу за водой. Льюис вышел за оградительную сетку. К тому времени, как он вернулся из раздевалки с двумя бутылками, Ной успел размяться с верной кленовой «Ролингс», надел шлем и попросил Льюиса включить пушку на среднюю скорость. Ничего сложного, всего лишь механическое отбивание однотипных подач, но Ною не надо было многого после перерыва. Только знакомый до последней унции вес биты в руках, как следует разогретые мышцы и хлесткие, выверенные до автоматизма взмахи, заставляющие мячи врезаться в один и тот же участок натянутой сетки. Да и Ною не хотелось дразнить Льюиса, наблюдавшего за его действиями со скамьи, чем-то подчеркнуто сложным. Отбив все мячи в третий раз заправленной пушки, Ной выдохнул, повел плечами, ощутив в них отдаленный приятный намек на усталость, и вышел за сетку, чтобы попить. Льюис протянул ему бутылку. Ной, приложившись к горлышку, перехватил долгий пронзительный взгляд и вопросительно вздернул брови. — Это было завораживающе… ты в курсе? — тотчас сказал Льюис, не скрывая восхищения. — Хочу научиться так же. — Нет, отличник, — отозвался Ной, допив, закрутил крышку и кинул бутылку на скамью. — Ты хочешь научиться лучше. Пойдем, найдем тебе шлем. Ной не рассчитывал на хоть какой-либо результат, только предоставить Льюису возможность почувствовать себя чуть ближе к нападению. Во-первых, сколь бы подкованным Ной ни был с точки зрения теории и тренерства, он бросал и вполовину не так же хорошо и быстро, как Льюис, а уж тем более не смог бы обмануть его своими бесхитростными подачами. Во-вторых, и сам Льюис ни разу не смог познакомить рабочую поверхность биты с мячом. В тот единственный раз, когда Льюис замахнулся так хорошо, что это могло бы сработать на поле, он попросту начал двигаться слишком поздно, и мяч пролетел мимо. — Не расстраивайся, — посоветовал Ной, почувствовав по изменившемуся темпу его дыхания, что Льюис вымотался с непривычки — и знакомство с битой пора заканчивать. — Будем пробовать снова и снова. — Я и не расстраиваюсь, — отозвался Льюис, стянув шлем и встряхнув мокрыми волосами. — Сто процентов оптимизма при ста процентах неудач. — Как и всегда, — сказал Ной тепло, — ты поразительно быстро схватываешь. Практически весь остаток дня они провели за чтением. Льюис откопал среди книг, оставленных Баллок для полезного досуга, пособие начинающих бэттеров и с головой погрузился в изучение теории. Ной закончил перечитывать «Человека в высоком замке», а после, решив, что Льюису не помешают упражнения для подготовки к новой позиции и вне зимнего павильона, сходил наверх. Спустившись, он застал Льюиса там же, где тот и сидел — на диване в гостиной, с раскрытой на коленях книгой. На секунду-другую Ной замер на пороге, любуясь его сосредоточенным лицом. После, прокашлявшись, привлек его внимание. — Знакомься, это твой новый наставник. — Ной покрутил в руке маленьким круглым мячиком чуть меньше бейсбольного, сшитым из носка и туго набитого ватой, в виде кошачьей головы. — Что это? — Льюис уставился на мячик. — И где ты это взял? — В комнате Уэлша, где же еще, — фыркнул Ной и подкинул мячик в руке. К счастью, уезжая, Клод Натаниэль не отозвал щедрого приглашения брать в его комнате «все, что понадобится». Правда, Ной с трудом представлял, чтобы ему понадобилась, скажем, богатая коллекция наклеек с мотивирующими цитатами или шелковый халат с размашистой надписью «Сучка» на спине. Однако мячик пришелся очень кстати — Ной рассчитывал максимум на мелкую плюшевую игрушку. — И что мне с этим делать? — уточнил Льюис. — Ловить, — сказал Ной и бросил Льюису мячик по низкой дуге. Естественно, Льюис успел среагировать и схватил его, зажав между ладонями. Но вопросов, судя по взгляду, у него стало только больше. Ной протянул руку и сказал: — В следующий раз так не повезет. — Что это значит? — Льюис кинул мячик обратно. — Как питчер ты привык чувствовать мяч и направлять его, — объяснил Ной. — Как бэттер ты должен постоянно держать его в поле зрения — и быстро на него реагировать. Визуально. Этому надо учиться. Оттачивать навык. — О боже, только не говори… — начал Льюис, догадавшись, но, не успев договорить, впрочем, как и увернуться, получил мячиком в лоб. — Да, — протянул он, метнув на Ноя, плохо замаскировавшего смешок под кашель, убийственный взгляд, — именно это ты и имел в виду. На протяжении нескольких следующих дней, за исключением времени, проведенного в тренажерном зале и зимнем павильоне, Ной донимал Льюиса этим мячиком. На кухне, в коридорах, на прогулках по пустым дорожкам кампуса, в гостиной — абсолютно везде Ной искал моменты, когда Льюис отвлекался или увлеченно рассказывал ему про техники, вычитанные в пособиях, чтобы бросить в него мячик одновременно с требованием «Лови». Несколько раз Льюис получил по затылку. Несколько раз по затылку получил Ной, когда Льюису удавалось вовремя среагировать, перехватить мяч и тотчас отправить обратно. Льюис ворчал, обещал распотрошить мячик до ватной набивки, но Ной видел в азартном блеске серо-голубых глаз: чем чаще Льюис ловил, не попадаясь на отвлекающие маневры, тем сильнее ему нравилась простая игра и ощущение собственной молниеносной концентрации. — Лови, — говорил Ной, когда Льюис, зевая, возвращался из ванной в его комнату за забытым полотенцем. — Лови, — говорил на прогулке, стоило Льюису засмотреться на пролетающий самолет. — Лови, — сказал Ной однажды, пока Льюис стягивал футболку после тренажерного зала, и, задыхаясь от смеха, еле увернулся от Льюиса, когда тот, барахтаясь, накинулся на него, рыча, запутавшись в рукавах, с натянутым на голову логотипом «Парка Юрского периода». Утром нового года на тренировке Льюис в первый раз удачно отбил наброшенный Ноем мяч. Пару секунд после характерного звука удара оба молча пялились друг на друга. Потом Ной сказал, обернувшись на всколыхнувшуюся сетку: — Слишком сильно радоваться тоже не стоит. — Знаю, — согласился Льюис серьезно и вновь принял стойку. — Продолжаем. Через пару дней в Грин-Бэй вернулись Марк и Финнеас. Тренировки стали разнообразнее и дольше, по вечерам теперь зависали с приставкой в гостиной, подкалывая Льюиса, из которого в пылу прохождения очередного уровня вырывались возгласы с типично южным невнятным акцентом. «Не зли кентуккийца!» — смеясь, приговаривал Марк. Уже одного присутствия Марка хватило, чтобы корпус наполнился гоготом, постоянными звуками копошения, свиста под нос и отвратительной, но знакомой и приятно раздражающей манеры громко хлопать каждой дверью и дверцей. Учитывая, что Финнеас не отставал по уровню производимого шума: без умолку трещал о семье Фейт, созванивался с ней через каждые три часа и заставлял всех смотреть вместе с ним бесконечный сериал про копов, который посоветовал ее отец — тихо в корпусе становилось только перед отбоем. Ною и Льюису пришлось временно переселиться в спальню последнего, урывая заключительные моменты одиночества в крыле и отсутствия в корпусе Баллок и Тома. Но и тогда Льюис сдерживался ценой огромных усилий и сам себя затыкал ладонью Ноя за секунду-другую до финиша. — Не представляю, как обойдусь без этого, — пробормотал Льюис после одного из быстрых утренних разов, пристроив голову у Ноя на плече. Его растрепанные волосы как всегда манили зарыться в них пальцами и перебрать теплые пряди: Ной не отказал себе в удовольствии. — Без секса? — уточнил Ной со смешком. — Без пустых комнат по соседству, — поправил Льюис, приподнялся и стянул с него полную резинку. Ной лениво проводил ее взглядом до мусорного ведра, предусмотрительно подвинутого ближе к кровати. Льюис наградил его критическим взглядом. — Я не планировал отказываться от секса, знаешь ли. — Обязательно скажу Хиклингу и Бладу, как ты ждал их возвращения, — пообещал Ной, на что Льюис, скорбно застонав и упав обратно ему на плечо, протянул: — Ты отвратительный! — Минуты две назад, кажется, — припомнил Ной ехидно, — ты называл меня волшебным. — Заткнись, — пробубнил Льюис с плохо скрываемой улыбкой в тоне, не глядя заткнув его рот ладонью. Ной почувствовал прикосновение края кольца к губам и как сердце сжалось от простого осознания, сколько принадлежит ему прямо сейчас. Это тепло, дюйм за дюймом сточившее ржавчину ярости с изнанки ребер. Ощущение, будто никогда не был не с ним и не испытывал той боли, которой не мог с ним поделиться. Любовь к нему. Возможность играть вместе с ним. Жаждать одних побед. Льюис приподнялся на локте, уловив, что Ной затих, и отнял руку от его губ. Всмотрелся пристально в лицо, как всегда чуть больше внимания уделив веснушкам на лбу, которые обожал пересчитывать, касаясь их кончиками пальцев, и пристально глядящим в ответ глазам. — Ты чего? — Ничего. Просто подумал, что люблю тебя. Ной обожал ее. Ту особую улыбку, которая расцветала на губах Льюиса после этих слов. — Ты снова волшебный, — сдался Льюис, наклонившись ближе, чтобы его поцеловать. — До следующего «Лови», конечно… За день до возвращения остальных «Охотников», включая запасной состав и Кирана, которого Ной хотел поставить напротив Льюиса, они вновь вчетвером тренировались на отбивание. — У тебя и правда неправильный замах, — сказал Льюис, понаблюдав за тем, как Финнеас работает с пушкой для подачи мячей. — Поверить не могу, — фыркнул Финнеас, закончив серию, устроил биту на плече и усмехнулся Льюису сквозь сетку. — Ной, твоя занудная мини-версия учит меня бейсболу! — Скоро он начнет учить бейсболу и меня, — отозвался Ной, отвлекшись от мигнувшего индикатора входящих сообщений на разбитом дисплее телефона. Плевав на проверку почты, Ной поднялся со скамьи и подошел ближе к сетке, сказав: — Его замах — забота тренера бэттеров. Но я говорил про фишку. Заметил что-нибудь? — Да. — Льюис поправил козырек бейсболки с рожками, ненавязчиво продемонстрировав Финнеасу надпись на ней, и отчитался: — Его мячи летят с сильным отклонением влево. — Если вспомнишь первый матч с «Драконами», — произнес Ной, — Финн именно так заработал себе пробежку. Выбил левее исходного положения центрального аутфилдера и ближе, чем стоял левый. Траектория мячей Финна такая, что не сразу определишь, пролетит ли мяч глубже в поле или достанется шорт-стопу. «Драконы» замешкались. Финн совершил пробежку. За это на восемьдесят процентов ему и стоит благодарить его дерьмовый, но результативный замах. — Эй! — возмутился Финнеас. — Я все еще здесь, придурки! — Сэлман, — окликнул Марк, который вернулся из раздевалки, куда уходил за перчатками, — твой телефон просто надрывается. Ной вернулся к скамье, хотя подозревал, что куча одновременных входящих сообщений — не показатель хороших новостей. Льюис задумчиво посмотрел ему вслед. — Что там? — спросил он напряженно, когда Ной, разблокировав телефон, увидел сообщения Баллок, Тома и последнее — от Фионы с лаконичным «Хочешь поговорить об этом?» — Дерьмо, — процедил Ной сквозь зубы. Заголовок статьи, которую скинули все трое, отозвался мерзким жжением в грудной клетке. «Грег Сэлман: о тренировках с “Шлемами Чикаго”, планах на сезон и психологическом здоровье сына».