Бегущие домой

— Как он вытерпел? — спросил Клод Натаниэль шепотом, откинувшись вслед за Льюисом на спинку дивана. Он нервно прикусил кончик указательного пальца, кинув на Ноя, застывшего у окна, полный задумчивости взгляд. — Я бы не смог. Открыл бы еще вчера. — Я тоже, — согласился Льюис тихо. Хотя он понимал желание Ноя повременить и прочесть статью полным составом. Во-первых, откровения Грега о тренировках с «Шлемами Чикаго» касались всех. Во-вторых, Ной не спешил, как бывало раньше, недооценивать моральную поддержку команды. — Извините, — сказал, появившись в дверях, запыхавшийся Эммет Прайс, — пришли сразу, как получили сообщение… — Он пропустил в гостиную нескольких ребят запасного состава и уточнил, оглядев хмурые лица присутствующих — из основного: — Уже начали? — Нет, — ответил Конни, сунув ладони в карманы бежевого пиджака, и подошел к сидящему в центре гостиной Таннеру. — Ждали вас. Льюис подвинулся на диване, уступив место Кирану. Ной вскользь задел их взглядом, обернувшись от окна, но ничего не сказал и даже не намекнул, что не хочет видеть их рядом. Льюис испытал толику нежной благодарности к Ною за то, что тот серьезно воспринял просьбу оставить случай с кексами в прошлом. — Ну что, готовы? — спросил Таннер. Он сидел на стуле лицом к собравшимся, крутил в руке телефон и отбивал подошвой кроссовки по полу нервный противный ритм. — Не тяни! — взмолился Марк, зажатый на соседнем диване между Родериком и Тони. — Я сейчас взорвусь! — Читай, — сказал Конни, вынул ладонь из кармана и положил Таннеру на плечо, ободряюще сжав. Таннер, кинув короткий взгляд на Ноя, вновь отвернувшегося к окну, разблокировал телефон и уставился на открытое интервью. — «Прошло не так много времени, — начал читать Таннер, и в гостиной смолкли резко все звуки, кроме его голоса, — с тех пор, как вы возглавили тренерский штаб “Шлемов Чикаго”, но вы успели познакомиться с игроками, изучить статистику. У вас уже есть планы на ближайший сезон? Вы видите направление, в котором будете двигаться?» — Даже если он без понятия, — подал голос Ной, — что с ними делать, а он никогда раньше не работал не с профи уровня МЛБ, он скажет, что бэттеры под его началом со второй тренировки выбивают хоумраны в соседние штаты. — «Да, конечно, — прочитал Таннер ответ Грега. Голос его вольно или невольно зазвучал ниже. — “Шлемы” добились впечатляющих результатов в прошлом сезоне, заняв двадцать восьмую строчку в рейтинге. В планах улучшить результат, и мы уже начали тренироваться по моей новой методике. Я пришел сделать из команды среднего уровня команду-победителя Мировой серии…» — Среднего уровня? — сдавленно переспросил Глен Юджин, чуть не поперхнувшись слюной. — Двадцать восьмая строчка! Он что, прикалывается? — Не слишком ли много он на себя берет? — буркнул Финнеас, сложив руки на груди. — Ха! Хочется посмотреть на его лицо, когда “Шлемы” не попадут даже в счастливые шестьдесят четыре. Льюис глянул с надеждой на Дилана, но тот молчал, уставившись хмуро в пол. Кажется, ему не хватало духа озвучить собственные прогнозы с опорой на статистику. Какой бы страстью они ни горели, их ближайшая цель — попасть в шестьдесят четыре команды претендентов в Мировую серию — сама по себе отдавала отчаянным оптимизмом. Что уж говорить о том, чтобы обойти двадцать, а то и тридцать сильнейших команд. Льюиса бесконечно бесила эта мысль, но он не представлял, что им сделать, чтобы прыгнуть выше головы грядущей весной. — «Раньше вы тренировали игроков МЛБ, — зачитал следующий вопрос Таннер, когда улеглась волна негодующих шепотков, — с чем связано решение податься в тренеры студенческой команды?» — Под кожей Таннера заиграли желваки. — Боже, — обронил он глухо, глядя на ответ, и взял короткую паузу, которая заставила Ноя обернуться через плечо. — «Яркие и уже знакомые всем созвездия, безусловно, хороши, но многие тренеры меня поймут — я люблю зажигать новые звезды, а не любоваться старыми»… — Ублюдок, — процедил Финнеас с чувством. Сердце Льюиса мучительно сжалось. Он подумал об Адаме, подумал о Ное. Как о тех звездах, свет которых Грегу наскучил — или он лишь пытался выдать желаемое за действительное. А может, Грег и вовсе не считал Ноя звездой, достойной упоминания в ряду удачных проектов. — Продолжай, — хрипло попросил Ной. Льюис понял бы, врежь Ной кулаком по оконному стеклу. Понял бы вопль, вырвавшийся из него в этот момент. Но лицо Ноя оставалось пугающе бесстрастным, он не издал ни единого лишнего звука, и даже его дыхание, ровное, глубокое, не выдавало того, что наверняка кипело глубоко внутри. Ной делал все, чтобы не дать Грегу победить — только не в его голове. Таннер колебался. Льюис заметил, что Конни сильнее стиснул пальцы на его плече. — «Для тех, кто следит за студенческим бейсболом, — прочел Таннер неохотно, — стало сюрпризом, что вы выбрали… здесь я процитирую одно из сетевых изданий, относительно легкую задачу. Команда, за которую играет ваш сын, стала бы целью сложнее и, быть может, интереснее. В прошлом сезоне они были плачевно далеки от шестидесяти четырех участников Мировой студенческой серии, а я бы отметил, что это куда ниже среднего…» Эммет показательно громко фыркнул. Киран рядом с Льюисом беспокойно пошевелился, Клод Натаниэль с правой стороны врезался в него жестким плечом. Если до этой строчки подавляющее большинство команды слушало интервью с прохладным угрюмым скепсисом, теперь атмосфера в гостиной незримо накалилась. Никому не нравилось слушать, в какой заднице, по мнению «одного сетевого издания», они находились. На Тони попросту было страшно смотреть — он прожигал полным ненависти взглядом телефон в руке Таннера, раздувая ноздри на шумных вдохах и выдохах. — Здесь Грег ответил, — произнес Таннер, столь крепко стиснув телефон в руке, что Льюис не удивился бы, тресни чехол по швам, — что «предпочитает работать с материалом, у которого есть потенциал, а не с командой студентов-любителей, потолок которой — сотая строчка рейтинга». Просит… блядь, — хмыкнул Таннер, — простить его за прямоту. Может, воздух в гостиной действительно пропитался электричеством насквозь, но лицо у Льюиса неприятно пощипывало. Клода Натаниэля рядом колотило так, что у Льюиса уже побаливало плечо от постоянных столкновений. — Читай дальше, — спокойно велел Конни, когда Таннер умоляюще поднял на него глаза. — Осталось немного. Льюис страшно завидовал невозмутимости Конни: самому ему после очередного пренебрежительного комментария Грега хотелось только одного. Драки. — Читай, — согласился Ной. Пусть он и побледнел сильнее обычного, он по-прежнему держался слишком хорошо для человека, по душе которого каждой строчкой топтались ногами. — Надо закончить с этим дерьмом здесь и сейчас. Не хочу… додумывать. Последний аргумент сломал Таннера. Передернув плечами, он покорно уткнулся в телефон. — «Вы не считаете команду собственного сына перспективной?», — озвучил Таннер следующий вопрос. — Грег говорит… — Таннер забормотал быстро и без пауз, будто надеясь, что так смысл строк ускользнет от него, не задев нервных окончаний: — «Я неоднократно предлагал Ною сменить команду. Того, что я вложил в него, хватило бы, чтобы подняться вместе с сильнейшими. Увы, психологическое состояние Ноя крайне нестабильно. Он не хочет знаковых побед, он хочет просто играть в размеренном темпе на любительском уровне, чем и занимается в Висконсине. Сейчас все его силы направлены на восстановление после нашей общей семейной трагедии. У нас разные пути смирения. И я, конечно, принимаю тот, который выбрал он. Он работает с психологом, я тоже готов в любое время подставить ему плечо. Он сломлен, ему требуется время. Возможно, через год он завяжет с бейсболом, кто знает? Я поддержу любое его решение». — Это ложь! — взорвался Льюис, не выдержав. — Это ебаная ложь! Он не заметил, как вскочил с дивана. В висках стучало, в глазах на секунду-другую помутнело от бешенства. Но пелена спала, а Льюис, оказавшийся под прицелом взглядов всех, кто находился в гостиной, и не думал успокаиваться. Как Грег посмел? Говорить за Ноя о его планах и мечтах. О его пути смирения, в котором не было ни капли заслуги самого Грега? Как смел он принижать все, что Ной делал здесь, вместе с ними? — Льюис, — позвал Клод Натаниэль тихо и просительно, — успо… — Нет! — перебил Льюис запальчиво. — Грег не имел никакого права, — выдавил он сквозь спазм в горле, — говорить так ни о нас всех, ни о Ное. — Да, лягушонок, — согласился Таннер, нахмурив брови. — Прозвучало охуенно несправедливо. — И все? — выдохнул Льюис. Он развел руками, не обращаясь ни к кому в частности — ни к Таннеру, в чьих глазах читалось то же смятение и непонимание, как доказать Грегу обратное, ни к кому другому. Ко всем сразу, но в первую очередь — к себе самому. — Мы оставим это просто так? — Да, — сказал вдруг Ной, и Льюису духа не хватило, встретившись с его долгим взглядом, поспорить и потребовать немедленной реакции. Чего угодно. Официального заявления в сети, звонка в Иллинойс. Льюис бы не отказался набрать номер Грега и высказать ему все, что думает о самонадеянных интервью и опрометчивых высказываниях. Ной отступил от окна и сунул ладони глубоко в карманы спортивной куртки. — План прежний. Мы будем усердно работать, — произнес он с нажимом. — И ответим ему только на поле. Ничего нового мы не услышали, все тот же пустой треп... «Охотники» уже входили в шестьдесят четыре. — Ной обвел присутствующих пронзительным взглядом. — Да, это было до нас. Да, мы проебали наследие. Поэтому все, что нам остается сейчас, — вернуть эту славу себе и приумножить ее. — Отлично… — начал Эммет с энтузиазмом, но запнулся, когда Ной, развернувшись, прошел стремительно мимо Таннера и Конни к выходу из гостиной. Эммет закончил сконфуженно: — Отлично сказано, Сэлман… — Он беспомощно оглянулся на Родерика. — Верно же?.. Льюис, ни слова не проронив, вылетел в коридор вслед за Ноем. — Ной! — окликнул его и нагнал у поворота. Тот сделал по инерции еще пару шагов, но все же остановился под одной из коридорных ламп. Рыжие волосы в ярком свете вспыхнули медью, веснушки четче проступили на бледной шее под высоко забранным хвостом. Ной не оборачивался, будто боясь встречаться с Льюисом взглядом. — Я знаю, — сказал Ной жестким непримиримым тоном, — что у тебя на уме. Ты прав. Он — нет. Знаю. Льюис молчал, чувствуя, что Ной скажет сам. Что не имеет никакого морального права распалять в нем тот гнев, с которым Ной долго боролся. — Это не бесит, — сознался Ной, медленно развернувшись. — Сейчас это не ярость и боль, Лью. Сейчас просто… больно. Он вытянул руки из карманов, и Льюис сделал несколько шагов навстречу, решив, что Ной хочет объятий, но тот разжал кулаки. Льюис застыл, уставившись на глубокие отпечатки-полумесяцы от с силой вдавленных в кожу ногтей на его дрожащих раскрытых ладонях. — Что мне сделать? — сглотнув ком в горле, спросил Льюис, терзаемый собственной беспомощностью. Не в первый раз настигнутый гнетущей мыслью, что есть горечь, до корня которой Ной дотянется только сам. Увидеть боль за броней из желания крушить все на своем пути — Льюис понимал, что это огромный прогресс для Ноя. Но сердцу далеко было до доводов холодного рассудка: Льюис не мог приказать ему не сжиматься мучительно в груди, когда видел Ноя таким разбитым. — Мне надо поговорить с Фионой, — хрипло признал Ной. Он сделал крохотный шаг навстречу и поддел пальцами подбородок Льюиса. — Все будет хорошо, — добавил для них обоих, кажется. Наклонившись, бережно поцеловал Льюиса в губы. — Я над этим поработаю, не волнуйся. — Ладно, — ответил Льюис, махнув пальцами по его футболке. Пусть и не успокоился до конца, он бы не стал добавлять это к головной боли Ноя, а потому твердо добавил: — Да. Конечно. Ной ушел. Льюис не стал возвращаться к остальным, не сомневаясь, что каждому нужно время, чтобы задуматься об их перспективах, прежде чем встретиться вновь — уже на общей тренировке, когда сомнения переродятся в упрямую жажду надрать зад всем, кто встанет у них на пути. По крайней мере, Льюису точно требовалась передышка. — Можно? — Клод Натаниэль нашел его в прачечной под одной из стиральных машин. Льюис не вспомнил бы, как оказался здесь. Наверное, бродил, подбирая укромное тихое место, где никто не подумает его искать. Кроме Клода Натаниэля, разумеется. Льюис усмехнулся и молча подвинулся. Удивительная его способность возникать словно из ниоткуда в самый неподходящий и одновременно самый верный момент пришлась как никогда кстати. Клод Натаниэль сел рядом, вытянув в проходе длинные ноги в светлых и чересчур легких для зимнего сезона джинсах. От него привычно пахло апельсиновыми духами и немного — карамелью, волосы были забраны назад солнцезащитными очками. У Льюиса складывалось обманчивое впечатление, что Клод Натаниэль вернулся с жаркого побережья Калифорнии, а не из холодной Небраски. — Как Карл? — спросил Льюис после нескольких минут обоюдного уютного молчания, вспомнив жалобы Клода Натаниэля на младшего брата. — Все еще пытается сдать на права? — Ага, — фыркнул Клод Натаниэль. Ему явно по душе пришлась временная отсрочка непростого разговора. — Ходячая катастрофа. Мама говорит, что не доверила бы ему даже ключи от тачки держать, не то что садиться за руль, но он ведь удавится, если не повезет свою подружку на выпускной этим летом… — Клод Натаниэль взмахнул неопределенно рукой. — Младшие — кошмарно упрямые. — Он пихнул Льюиса плечом и криво усмехнулся. — Как считаешь? — Сделаю вид, что не понял намека. — Льюис покачал головой с улыбкой. — Как думаешь, — спросил Клод Натаниэль после очередной продолжительной паузы, в течение которой они молча бездумно крутили цепочки и прикладывали половинки кулона, висящие на шее каждого, друг к другу, — у нас есть… — он поморщился, — реальный шанс вырваться вперед?.. — Да, — без тени сомнения ответил Льюис. Он не мог в деталях представить план их действий — в конце концов, эта задача стояла перед Томом и Баллок. Но он четко видел цель и скорее бы удавился, как Карл Уэлш без водительских прав, чем согласился с тем, что она недостижима ни при каких условиях. — Знаю команду, которая вырвалась со сто одиннадцатой строчки рейтинга на тридцатую всего за год. — Дилан и тебе рассказывал? — хмыкнул Клод Натаниэль, но Льюис, к счастью, не расслышал в его голосе скептических нот. Клод Натаниэль робко заметил: — Настрой у него сегодня не боевой. — Думаю, — поделился Льюис с недовольством, — он сомневается не в нас… а в своем вкладе. — В том смысле, что он считает свою игру… дерьмовой? — уточнил Клод Натаниэль, убрав кулон под воротник рубашки. — Чем масштабнее мы мыслим, — объяснил Льюис, тяжело вздохнув, — тем страшнее представлять, как команда прыгнет высоко, но сам ты… не сможешь оторвать ноги от пола. Потянешь всех вниз. Облажаешься. Станешь бесполезным грузом. Льюис вспомнил Роя Остина и недавние слова Ноя в гостиной. «Мы проебали наследие». Наверняка Ной считал, что в прошлом году лично приложил руку к провалу, не сумев пойти с Роем на компромисс и нормально сыграться с ним в связке. Как бы Льюис ни любил Ноя — отрицать правду было бы глупо. — Я подслушал разговор Баллок и Тома перед Рождеством, — сказал вдруг Клод Натаниэль, уставившись на кроссовку, которой упирался в стоявшую напротив сушилку. — Не хотел говорить… тогда, чтобы не портить вам настроение на праздниках. Но я думал об этом все время… постоянно. И это сводит меня с ума, малыш. Клод Натаниэль мотнул головой, как отгоняя плохие мысли. — Что-то новое? — Льюис нахмурился. Если даже интервью Грега вывело его из душевного равновесия, сложно было представить, на что способны неприятные новости из собственного лагеря. — Руководство университета недовольно нашими показателями, — протянул Клод Натаниэль нехотя. — Наши рейтинги в сети… мягко говоря, не очень после истории с таблетками, и всем плевать, что мы отмылись. Наши рейтинги в турнирной таблице… ты и сам знаешь. Руководство сделало свои прогнозы. Что наши домашние матчи не соберут больше полный стадион, интерес к нам быстро упадет на старте сезона как к… любителям, которые играют забавы ради, а не ради знаковых побед… — Клод Натаниэль поднял на Льюиса серьезный взгляд светлых глаз. — По их мнению мы не стоим своего финансирования. — Но… — Льюиса подташнивало от услышанного. А ведь Клод Натаниэль на праздниках жил с этой информацией, не имея возможности обсудить ее с кем-то. — Но Каллахан Винтер… — Не он всем заправляет. Ты в курсе. — Клод Натаниэль невесело улыбнулся. — Часть денег с продажи билетов идет в его карман, потому что новый стадион — его заслуга. Бейсбол только для нас страсть и наш воздух. Для университета мы всего лишь проект, права которого исчисляются валютой успеха. Наши стипендии, наши выездные игры, наш инвентарь и зарплаты нашего тренерского штаба — это их бабки. И если мы не покажем в этом сезоне настоящей игры, не покажем, что мы такие же любимцы публики и такие же победители, как «Церберы» в своем футболе… — Клод Натаниэль теснее прижался затылком к стиральной машине, у которой оба сидели, и произнес в потолок как приговор: — в следующем году «Охотников» может не быть. Победы теперь не просто наши влажные мечты. Это наше единственное условие к существованию. Из Льюиса вырвался громкий протяжный выдох. — Баллок и Том упоминали, что именно мы должны сделать? — спросил он, впрочем, предчувствуя, каким будет ответ. — Мы должны войти в шестьдесят четыре, — подтвердил его догадку Клод Натаниэль. Льюис не удивился. И все же существовала большая разница между тем, чтобы получить заветный кубок упорством, трудом и талантом, одержав победу вопреки злым языкам и надеждам соперников, и тем, чтобы расплатиться заслуженной наградой за свой дом. — Тебе понравится то, что сказала Баллок. — Клод Натаниэль потрепал Льюиса по волосам, придав голосу больше бодрости. — «Они сделают это»! — У нас нет другого выбора, — согласился Льюис. Как и обратной дороги.