Бегущие домой

Прогноз погоды не подвел. Холодный циклон с арктическими ветрами в последние дни лениво отползал за границу с Канадой, временно унося с собой январские морозы, а уже ближе к запланированной уличной тренировке столбики термометров в Грин-Бэй показывали рекордный ноль градусов. Ночью, гуляя с Ноем по пустым трибунам стадиона, Льюис вслух задался вопросом, каково это — играть в бейсбол по щиколотку в снегу? На что Ной лишь рассмеялся и сказал, что их стадион, как и многие в северных штатах, оснащен подземной системой подогрева для растопки снега и льда. И действительно, когда утром они переоделись, дополнительно утеплившись, и вышли на улицу, стадион выглядел точь-в-точь как в день отъезда Ноя в Сан-Диего. Льюис уже не сомневался в требовании Баллок надеть шипованные бутсы — поле полностью располагало к обычной тренировке. Сердце Льюиса слегка затрепетало, когда он увидел пластину на питчерской горке, больше не скрытую под рыхлым снежным покровом. Правда, сегодня ему не предстояло на ней играть. — Система подогрева работает отлично, — сообщила Баллок, собрав их всех полукругом у домашней базы. Она посмотрела на большое электронное табло и отметила: — В инфилде сейчас примерно пять градусов, чуть холоднее в аутфилде. Но не забываем про меры предосторожности. Разогреваемся интенсивнее. Если почувствуете, что замерзаете, прерываетесь и уходите в дагаут, Том приготовил горячие напитки и грелки. Биты держите в согревающих чехлах. — Баллок косо глянула на Финнеаса, который, стоя позади Клода Натаниэля, тыкал поочередно в кошачьи уши на его шапке. Финнеас тотчас убрал руки за спину, а Клод Натаниэль недоуменно обернулся через плечо. Баллок пригрозила: — Если увижу, что бита не у вас в руках и не в чехле, помимо штрафных упражнений со скакалкой будете устно наизусть сдавать мне инструктаж по технике безопасности и обращению с инвентарем на допуск к следующей тренировке. Вам понятно? — Да, мэм! — бодро гаркнул Финнеас, и все подхватили поспешно: — Так точно, мэм. — Нам понятно, мэм. — Отлично. — Баллок постаралась заглянуть в глаза каждого. — Да, у южных и прибрежных штатов большое преимущество. Они круглый год могут заниматься на улице, в то время как нам приходится подстраиваться под климат и выбирать особые дни. Вы прекрасно знаете, что погода влияет на бейсбол — считайте ее десятым полевым игроком. Отбитый мяч полетит дальше при жаре и высокой влажности, нежели в сухой и холодный день... — Баллок остановила взгляд на Льюисе и в полной тишине, прерываемой лишь легким далеким гулом ветра, гуляющего по трибунам стадиона, сказала: — В этом году нам предстоит заниматься усерднее. Не отказываться от уличных тренировок, потому что нам трудно и холодно. Но в этом наше преимущество, а не тормозящий фактор. Выездной матч в солнечный штат покажется задачкой полегче, чем противостоять холоду и снегу. — Баллок хлопнула ладонью о ладонь. — А теперь марш разогреваться. В конце разминки из раздевалки выбежали, на ходу застегивая флисовые кофты под горло, Таннер и Марк. Льюис отвлекся и чуть не получил утяжеленным мячом, который Киран перебросил ему, по колену. Он прислушался к разговору Таннера, Марка и Баллок, но различил лишь «Не смогли его поднять» и «Мы в норме, поспали в больнице», прежде чем Баллок свистком позвала остальных к себе и сообщила: — Эммет, ты сегодня за Конни. Киран, Нейт, — обратилась она к питчеру-реливеру, — вы двое нужны мне на питчерской горке. Льюис. — Баллок едва заметила его за спинами Ноя и Клода Натаниэля. — Работаешь с остальными и тренером Харпером на бите. Ной — сперва за домом в позиции кэтчера, потом меняетесь местами с Эваном. Финнеас, Марк, Дилан — сначала в аутфилде на подборе мячей, после меняетесь с Гленом, Патриком и Сидни и встаете на отбивание. Все начали расходиться по позициям. Первая линейка отбивающих пошла за битами. Льюис увидел, как Ной тормознул Таннера за локоть и спросил шипяще: — Больница? Что, черт побери, это значит? — У Оливии были боли в животе, — отозвался Таннер негромко. Оглянувшись, наткнулся взглядом на Льюиса, но не свернул с темы. — Все уже в порядке. Но пришлось смотаться в Мадисон ночью. — Это мы заметили, — фыркнул Ной и посоветовал: — В следующий раз ставь в известность команду. — Он понизил голос: — Ставь в известность хотя бы меня. Кажется, мы не посторонние люди. — Да. Знаю. — Таннер задумчиво посмотрел на кэтчерскую перчатку, которой Ной вцепился в его локоть. — Надеюсь, следующего раза не будет, приятель. Таннер ушел за битой. Направившись вслед за ним на небольшом отдалении, Ной и Льюис коротко переглянулись. — Он какой-то нервный, — отметил очевидное Льюис. — А кто сейчас нет? — откликнулся Ной неопределенно. Льюис нашел глазами Дилана, за которым Таннер увязался в дагауте, оттеснив его в укромный угол, но ничего не сказал. Впрочем, тренировка быстро привела всех в чувство и отодвинула в сторону личные переживания, не относящиеся к бейсболу. Тренер бэттеров Харпер, с которым Льюису раньше не приходилось взаимодействовать, тучный лысеющий мужчина, насквозь пропитанный духом старой бейсбольной школы, оказался жестким, прямолинейным, крайне придирчивым и не терпящим ошибок даже в мелочах. Очередь еще не успела дойти до Льюиса, но внутри него все невольно сжималось от количества замечаний, которые сыпались на Таннера, как из пыльной толстой методички, каждый пункт которой Таннер вызубрил недостаточно, чтобы получить от Харпера хотя бы крохотный благосклонный кивок. — Как ты держишь биту, Блад? — грохотал Харпер после неудачного замаха на крученый керв, который немедленно оказался в ловушке Ноя. — Ты будто приглашаешь ее, потея от ужаса, на первый танец выпускного бала! А должен бы уже делать с ней детей и провожать их в школу, твою мать! Увереннее! — Да, сэр. Таннер поправил хватку и ниже опустил голову, пытаясь прикрыться козырьком черного шлема от встречного ветра, поднявшегося на стадионе. Если бы не погода, как подумал Льюис, наблюдая, как Ной заказывает Кирану фор-сим, мяч летел бы чуть медленнее, и Таннер успел бы к замаху. Баллок оказалась права. Таннер вступал в открытую схватку не только с Кираном, но и непредсказуемой скоростью его подач, подбодренной ветром, и сопротивлением, которое встречала бита. Льюис видел, как напрягались сильнее обычного под плотной флисовой кофтой мышцы Таннера, как пот заливал ему глаза и струился по шее. Харпер же плевать хотел на повышенный уровень сложности. — Хватит, — скомандовал Харпер, дождавшись от Таннера нескольких удачных дальних отбиваний в аутфилд. — Блад, сделай милость, к следующему разу изобрази нормальную плавную линию. Ты не дровосек, а Стоун не подбрасывает тебе поленья. — Харпер замахал рукой так яро, будто надеялся, что сотрет только что увиденное из памяти. — Уэлш, ты следующий. Сбывались худшие опасения Льюиса. Он раньше не замечал в деталях и не прислушивался, работая над бросками, как проходят тренировки бэттеров. Но стоило догадаться, что после разгромных комментариев в сторону Таннера, одного из лучших, Клода Натаниэля просто сотрут в порошок. Что бы Клод Натаниэль ни делал, Харперу это не нравилось. От его стойки до замаха и невольных шумных вздохов, которыми тот сопровождал ведение биты. — Мой чайник вскипает тише, Уэлш, а он разваливался и свистел еще при Буше-старшем! — не уставал наседать на него Харпер. Льюису до смерти хотелось вступиться за Клода Натаниэля и резко заметить, что тот делает лучшее, что в его силах. Но сам Клод Натаниэль оставался на редкость прохладен к едким комментариям. Следовал каждому замечанию молча и не спускал взгляда с мяча. За несколько минут пытки психологическим давлением Клод Натаниэль трижды выбил в поле и отправил большую часть мячей в аут — но все же попадал по ним, что для Льюиса уже казалось верхом мастерства. Такими же невосприимчивыми к бодрой ругани Харпера оказались Тони, Глен и Эммет. Когда очередь дошла до Льюиса он, стиснув зубы, решил, что тоже выступит молча, как бы Харпер ни пытался выбить его из равновесия. — Ох черт, Маккласки! — взревел Харпер, не успел Льюис подготовиться к подаче и пристроить биту над плечом так, как показывал ему Ной. — Я лично поцелую твой бутс, если ты умудришься не убить себя, Сэлмана и судью при такой хватке. — Харпер приблизился и поправил его пальцы. Держать биту стало удобнее, и Льюис подозревал, что полдела было в утепленных перчатках, мешавших ухватиться за рукоять как следует. Но он вовремя прикусил язык. Ныть о том, что ему мешает все вокруг, вместо того, чтобы учиться, не входило в его планы. — Так-то лучше. Давай посмотрим, что ты умеешь. К пятой минуте Льюису очень доходчиво объяснили, что не умеет он ровным счетом ничего. К десятой, когда Льюис от злости не успел затормозить себя при раскручивании и чуть не запнулся о собственную ногу, у Харпера возникли подозрения, что он не умеет даже нормально стоять. Льюис не видел Ноя, устроившегося позади, но то и дело ловил себя на мысли, что пытается по старой привычке представить, что он заказывает. Ной не щадил его, постоянно выбирая лучшие два броска из арсенала Кирана. Но сам Киран, вольно или невольно, позволял Льюису считать вид броска в начале движения. Даже если бы это помогало, Харпер быстро заметил, что Киран движется медленнее на питчах, и заменил его Нейтом. Льюис из кожи вон лез, лишь бы изобразить из себя подобие среднего бэттера. Но чем больше он старался, тем отчаяннее полагался на интуицию, за что Харпер не скупился в выражениях, отчитывая его, и из раза в раз вставал рядом, чтобы показать верное исполнение техники. — Ты у меня будешь отрабатывать классические приемы до тех пор, пока не научишься делать это с завязанными глазами, полагаясь только на звук дыхания питчера и свист мяча! — Харпер навис над ним грозовой тучей, а Льюис мог лишь механически кивать, выдыхая в холодный воздух чахлые облачка пара. Во рту стоял металлический привкус, ему стало невыносимо жарко и хотелось рухнуть коленями на песок и расстегнуть флисовую кофту, насквозь мокрую от пота. Льюису казалось, он вечность уже стоял на бите, то замахиваясь с подсказками Харпера, то вместе с ним, двигающим его, как марионетку, то самостоятельно, но по-прежнему недостаточно эталонно. — Пока все, что ты делаешь сносно, так это держишь зрительный контакт с мячом, но этого недостаточно. Также ты должен успеть вовремя среагировать и перестроиться, если питчер решит обдурить тебя в последний момент, помнить про ведение биты и сопутствующую технику, про то, что бита встретится с мячом — и твоя миссия не просто попасть по нему, как по пиньяте, а отправить в высокий красивый полет. Если ты можешь держать в голове только одну задачу из четырех, мой тебе совет — не слезай с питчерской горки. У Льюиса в голове звенело лишь слово «Техника». Он бы взмолился о пощаде, если не установка вынести испытание стоически и молча. Поэтому пришлось кивнуть — и терпеть дальше, пока Харпер, выпив из него все соки, наконец не отпустил его. Льюис доплелся до дагаута, упал на скамью и блаженно прикрыл глаза. В висках стучало, голова плыла от количества деталей, которые только предстояло разложить по полочкам и запомнить как следует, чтобы не получить от Харпера за старые ошибки в следующий раз. Опомнившись и встрепенувшись спустя пару минут, Льюис дотянулся до согревающего чехла и упаковал «Истон», вдруг испытав глупый укол вины не по отношению к самому себе или к Харперу, а к своей бите, которой, по ощущениям, пока не был достоин. — Живой? — спросил Клод Натаниэль, присев рядом. Льюис скривился, когда Клод Натаниэль жестом предложил грелку для рук, и тот, усмехнувшись, протянул ему бутылку с теплой водой. — Добро пожаловать в ряды бэттеров, крошка Лью. — Это было ужасно, — прохрипел Льюис честно. Может, он подумал бы, держать ли лицо перед Ноем из уважения к тем тренировкам, которые тот успел ему дать, но при Клоде Натаниэле не постеснялся озвучить, что вертелось на уме. — Харпер всегда такой… козел? Клод Натаниэль звонко расхохотался, запрокинув голову и чуть не потеряв шапку с кошачьими ушами. — Зная тебя, — сказал он сквозь смех, — ты к концу месяца будешь ему серенады петь! — С какой еще стати? — процедил Льюис, с жадностью выпив разом половину бутылки. Клод Натаниэль милостиво дождался, когда он допьет, прежде чем заметил: — Эммет и Тони научились тому, что умеют сейчас, именно при нем. — Клод Натаниэль беспечно пожал плечами. — Харпер резкий, грубый, любит провоцировать и злить. Но не говори, что ты не мечтаешь теперь утереть ему нос. — Льюис, подумав, нехотя кивнул. Как бы ни взбесило его все, что происходило на бите, он жаждал научиться. Показать, что может держать несколько задач в голове, бить высоко и красиво, а может, и делать это с завязанными глазами, ориентируясь лишь на звуки. Клод Натаниэль улыбнулся. — Да, Харпер повернутый на технике — новые методики, на которые намекал Грег в интервью, не для нашего старика. Он тебя заставит наизусть вызубрить все классические траектории и копировать образцы. Если не отточишь техники до автоматизма, будешь у него на глазах жевать учебники по бейсболу на завтрак. Но поверь… — Клод Натаниэль усмехнулся. — Он будет громче всех орать от радости и рукоплескать, когда ты почувствуешь, что ты свой среди выдержанных годами формул, когда тебе станет тесно в рамках — и на базе всего, что ты учил сквозь пот, кровь и слезы, ты изобразишь что-то свое. — Клод Натаниэль предложил: — Вспомни, как Финнеасу удалось совершить полную пробежку. Думаешь, его так называемый «кривой» замах и выбивание в выгодную часть аутфилда — чистая случайность? Ставлю тысячу баксов: не слепи Харпер из Финна то, что его устраивает, не набей он его голову эталонами и шаблонами, Финн бы не открыл себе путь даже к первой базе. — Может, ты прав, — уклончиво отозвался Льюис, катая бутылку в ладонях. — Но Харпера даже ваша работа не устроила… а я не представляю, сколько нужно пахать, чтобы встать на один уровень с тобой. — Шутишь? — Клод Натаниэль округлил глаза. — Да я сегодня на высоте! Харпер в восторге. — Клод Натаниэль подмигнул. — Хотя мне лучше не расслабляться. Процент аутов слишком большой. Работаю над сокращением. — Харпер? — переспросил Льюис неверяще, вспомнив, какое лицо сделалось у того, когда Клод Натаниэль выбил мяч в поле. Будто его спортивную гордость переехало грузовиком. — В восторге? — Дождись конца тренировки, — хохотнув, посоветовал Клод Натаниэль. Когда тренировка закончилась, Баллок увела Кирана и Нейта в сторону, чтобы обсудить с ними ошибки сегодняшней игры. Харпер же собрал вокруг себя тех, кто выступал на бите, и, потерев ладонью о ладонь и широко усмехнувшись, заключил: — Неплохо, очень даже неплохо. Блад — отлично метишь в аутфилд, но я по-прежнему жду от тебя красивой линии, еще немного выше, и она выведет тебя к стабильным хоумранам. А ты у меня должен стать машиной для хоумранов. Таннер кивнул, переступив с ноги на ногу и подув на озябшие ладони. — То же касается тебя, Сэлман, — обратился к Ною Харпер. — Дурь, мощь и техника в вашем случае уже не потолок. Вам не хватает тонкости игры. Рамки начинают сжиматься вокруг вас, парни. Пора. — Да, сэр, — ответил Ной на той особой ноте, с которой всегда или почти всегда обращался к Баллок. Похоже, к Харперу Ной питал не меньше уважения. Но также Льюис задумался и о рамках. Не о тех же самых рамках говорил Клод Натаниэль в дагауте? Харпер намекал, что Таннер и Ной переступили порог, за которым отточенная техника должна послужить базой для их собственного стиля? — Грейс — нормально, — продолжил Харпер, — но я не слезу с тебя, пока не покажешь, что можешь бить ровнее и сильнее. — Финнеас изобразил сложное выражение на лице. Нечто среднее между «Упс» и «Сэр, вообще-то, я старался». Харпер пошел дальше: — Уэлш! Так держать, парень. — У Льюиса чуть рот не открылся от удивления, а Клод Натаниэль гордо расправил плечи и заулыбался, игнорируя рожу, которую ему скорчил из-за спины Харпера Финнеас. — Больше практики. Ты начинаешь осваиваться. Ничего, что пока в большинстве своем ауты. Помни, что мы добивались непрерывной серии попаданий. Теперь будем работать над меткостью. Харпер нашел доброе слово для каждого из них, пока Льюис пребывал в странном оцепенении. У него в голове не укладывалось, что Харпер, оравший там, у домашней базы, за самое крохотное отклонение от идеала, и Харпер, который хвалил своих бэттеров прямо сейчас, это один и тот же человек. — Блэтчер. — Дилан вскинул взгляд в ответ на оклик Харпера. — Ты трудяга, парень. Не сомневайся в своих руках — ты точен, прагматичен. Имея сильные руки и не имея мозгов, далеко не продвинешься. Но если есть мозги, то сильные руки — только вопрос времени. В груди у Льюиса застучало чаще. Может, Дилан и не улыбнулся, но Льюис заметил, как посветлело его лицо, и что взгляд больших глаз, полный облегчения, не устремился быстро и недоверчиво вниз. — Маккласки, — наконец дошел до него Харпер. Посмотрел на Льюиса, тяжело вздохнул и заключил: — Отвратительно, конечно. Но я вижу, что ты прячешь от меня талант. Я до него доковыряюсь, и ты мне в этом поможешь. Разумеется, Льюис бы не поверил, похвали его Харпер за то, что сложно было назвать игрой. Харпер был честен, и признания из его уст, что в Льюисе есть потенциал, было более чем достаточно в качестве награды. Уже позже, когда они зашли в раздевалку, Льюис с глухим стоном уперся лбом в дверцу своего шкафчика. — Тебя задело, что он назвал твою работу отвратительной? — поинтересовался Ной, стянул джерси, термокофту и майку и плюхнулся на скамью рядом. — Нет! — возмутился Льюис, успев заметить ухмылку, промелькнувшую на губах Ноя. Похоже, Ной был того же мнения, что и Клод Натаниэль. И Льюиса действительно подстегивала необходимость стремиться к идеалу. — Разве что совсем немного. Это было справедливо. Просто… — Знаю, — посерьезнел Ной. — Тебе придется несладко. Мы будем расширять твой арсенал бросков. Харпер будет требовать на бите не меньше, чем с остальных… — Ной махнул рукой, случайно чуть не вмазав проскочившему мимо Марку по бедру. — Времени мало, а требования высоки. Но можешь быть уверен… — Ной снова усмехнулся, — после криков Харпера на тренировках выступление на бите в реальном матче покажется тебе отдушиной. — Ага, — хмыкнул Финнеас из-за дверцы своего шкафчика. — Ты подумаешь «Господи! Я тут один. Чем я заслужил такое счастье?» Разумеется, — добавил Финнеас, подняв вверх указательный палец, — пока матч не закончится, и ты не получишь список на сто страниц, почему ты молодец, но все же то еще дерьмо. — Спасибо, — саркастически протянул Льюис. — Я воспылал любовью к Харперу. Уже готов целовать его ноги. Как считаете, он любит синие или зеленые оттенки? Думаю, какой бы шарфик ему связать. Ной тактично кашлянул в кулак. Финнеас покраснел от того, что пытался, с риском лопнуть от натуги, не рассмеяться. — Очень мило, Маккласки, — протянул язвительно Харпер за спиной. У Льюиса сердце ушло в пятки. Он резко развернулся, готовый сгореть на месте от стыда. Похоже, Харпер только зашел в раздевалку, и Ной с Финнеасом не успели предупредить о его появлении. — После того, как с тебя снимут новые мерки, — сказал Харпер, наградив Льюиса сдержанной усмешкой, — зайди в тренерскую. Выдам тебе список необходимой литературы и упражнений, которые ты должен отточить самостоятельно к следующей общей тренировке. — Да, сэр, — сдавленно произнес Льюис, — конечно, сэр. Харпер пошел обратно к выходу. Уже на пороге он обернулся и сказал с каменным лицом: — Синий цвет предпочтительнее. Когда за Харпером захлопнулась дверь, Финнеас взорвался гоготом.