Бегущие домой

— И «Охотники», и «Орлы» надолго запомнят эту ночь! — Согласен, Кензи. Совсем скоро начнется верх четвертого иннинга. Перерыв затягивается. Техническая пауза, напомню, инициирована тренерским штабом «Охотников». — Кажется, падение под мяч в третьем иннинге не прошло для Энтони Хиклинга бесследно! Медик оценивает его состояние, а руководство обсуждает вариант замены... Пожелаем Хиклингу удачи, а пока вспомним самые яркие моменты первой трети матча! — Четыре — один в пользу «Охотников Грин-Бэй» — таков текущий счет. Одно очко принес «Орлам» великолепный хоумран Райана Аткинсона в низу третьего иннинга. Перед этим Маккласки славно отдохнул во втором. — Да, справился всего за шесть бросков! Нащупал слабую середину линейки отбивающих и разнес их в пух и прах! Парень хорошенько разозлил «Орлов». Поэтому в третьем иннинге Маккласки пришлось попотеть, чтобы вывести из игры Лавиолетта и Мора, ну а Аткинсон не стал ждать другого шанса и показал, что способен справиться даже с самым виртуозным сплиттером! И все же оборону Маккласки держит потрясающе. Давно не видел, чтобы «Орлы» подходили к четвертому иннингу с таким провальным счетом! — Все еще впереди, Пол. Если говорить про нападение «Охотников», то, скрывать нечего, результаты достойны уважения. Одно очко принес своей команде Уэлш в первом иннинге. Еще одно — результат полной пробежки Винтера во втором. — В третьем иннинге нас удивил Дилан Блэтчер, впервые за всю свою статистику добежавший до третьей базы. Кто ждал от него такого высокого удара? — А я хочу отдать должное решениям руководства команды, Пол. — Да? Поделись-ка с нами. — На мой взгляд, Блэтчер лишен творческой жилки, но его бейсбол техничен и стабилен. Правильным решением было поставить его против непредсказуемого Грейса. После той мясорубки сложно читаемого стиля, которую устроил «Орлам» Грейс, ровный и чистый бейсбол Блэтчера попросту сбил их с толку. — С этим сложно не согласиться. «Охотники» припасли для «Орлов» немало сюрпризов и ловушек. Похоже, они собираются раскрыть все карты в сегодняшней игре! Посмотрим, к чему это приведет в дальнейшем, когда им больше нечем будет удивлять соперников... Но, возвращаясь к счету — в третьем же иннинге результат Блэтчера закрепил Ной Сэлман. Ха! Они с Аткинсоном вступили в борьбу титанов. — Да. Хоумран Сэлмана при занятой Блэтчером базе принес «Охотникам» сразу два очка… А вот и их дагаут вновь на наших экранах. Перерыв заканчивается. — Пока мы болтали, Кензи, медик закончил осмотр Энтони Хиклинга. Давайте же оценим ситуацию на поле!

***

— Слышали? — нетерпеливо спросил Тони, когда Эви, их штатный медик, наконец опустил край его перепачканной в зелени джерси и поднялся на ноги. — Все не так плохо. Я могу играть. — Я сказал, что все не так плохо, — проворчал в качестве уточнения Эви, угрюмо пощипывая пальцами правой руки латексную перчатку на левой. — Но не сказал, что разрешаю тебе продолжить игру. — Да брось. — Тони усмехнулся, надеясь, что Эви не разглядит наметанным взглядом лишнего в этом оскале, потому что ни лед, ни обезболивающее до сих пор не перекрыли тупой пульсации боли в левом боку и плече. Но если бы не тот подкат, в результате которого Тони проехался по газону и пожрал песка в инфилде, он бы не выкинул Мора с поля флай-аутом, а Льюис превысил бы лимит бросков. Тони ни о чем не жалел. Адреналин вскоре перебьет боль. Он обязан страховать Конни и двигать его по базам. Такова его сегодняшняя роль. — Я в норме. Ты сам сказал — просто будет синяк. — Размером со штат Техас, — хмыкнул Эви, все растягивая время, как жвачку, и не произнося заветного «Достал! Вали в игру, Хиклинг. Иди куда хочешь, это на твоей совести». В прошлом сезоне Тони знатно помотал Эви нервы. Но тот выпускал его на поле и с травмами посерьезнее. Орал, пререкался с пеной у рта, драматично швырялся перчатками и грозился покинуть пост штатного медика сразу же по окончании матча, но не выпустил его обратно лишь единожды. Когда Тони шагу не мог ступить без вопля, полного боли. Сейчас Тони готов был исполнить для него сальто, лишь бы показать, что способен отыграть до конца. Эви умоляюще повернулся к Баллок и Тому. На его лице появилось знакомое плаксивое выражение, предвещавшее целую тираду в духе «Знаете что? Если собрались убить его, то только через мой труп!» Но Эви медлил. Латексная перчатка, которую он щипал и оттягивал, нервно и громко хлестала о ладонь. Он прекрасно знал, чем сегодняшний матч отличался от предыдущих. А может, видел по Баллок, что это решение она впервые заберет себе. — Линда… — предупреждающе позвал Том, глянув на Тони искоса. — Рисковать… — Именно это мы и делаем, да? — жестко перебила Баллок, посмотрев ему в глаза пронзительно, как умела лишь она. — Рискуем. Победа, Том. Победа сегодня. — Баллок произнесла с нажимом: — Энтони нужен нам прямо сейчас. Сердце Тони забилось чаще. Ее слова — лучшая музыка для ушей. Похуй. Если ему придется пропустить два следующих матча, как Льюису, то так тому и быть. Баллок сказала выжать всех себя на поле сегодня, и он сделает это. — Ты можешь играть? — спросила Баллок серьезно, обратившись к Тони и видя, что Том колеблется. — Только честно, парень. Без твоей бравады. — Да, — ответил Тони твердо, встав со скамьи и заправив джерси под ремень. — Да, мэм! На секунду он задумался, что бы сказал Броди, будь он здесь. Улыбка шире расползлась по губам. Броди сказал бы: «Эй, малыш, ты же в курсе, что меня здесь быть не может. Я прямо сейчас играю в другом штате против “Мемфиса”, а может, прямо сейчас отбиваюсь от заботливых лап штатного медика и думаю, что бы ты сказал мне… И ты бы сказал играть, пока можешь. Ты Фредди Меркьюри бейсбола». — Он будет играть, — произнесла Баллок и Тому, и Эви, и согласно хмыкнувшему Харперу. — Разговор окончен. — Чего встали? — рявкнул Харпер, острым прищуром отметив поднявшегося со скамьи Конни, замешкавшегося Тони и Эммета Прайса. — Кто-то давал команду расслабляться? Марш разминаться, лентяи! Ваш выход! Тони с головой нырнул обратно в матч. Разогреваясь перед своей очередью, он поглядывал на Конни, схлестнувшегося со Страудом, питчером «Орлов», в интенсивном поединке терпения. Конни выпивал Страуда по капле, цедил, как дорогое вино на бранче. Дилан на третьей базе и хоумран Ноя в прошлом иннинге надавили на Страуда морально, Конни же давил его физически бесконечными отбиваниями в аут, которые уже перевалили за десяток. Пот струился по лбу и вискам Страуда. Он злился. Как профи, он не пускал эту злость в броски, но Тони не представлял, кого бы не взбесило упрямство, с которым Конни брал каждый из его тактических мячей, не брезгуя самыми очевидными. О нет. Конни не собирался в прогулку до первой базы. И лажать не собирался тоже. Высоты, на которых он парил сегодня, пугали Тони. И заставляли мечтать о полете на том же уровне бесстрашия и легкости. Гулкий звук, похожий на хлопок, эхом прокатился по инфилду и взобрался на трибуны, волной всколыхнув болельщиков с мест. Тони замер, задержав биту на плече, и выхватил взглядом мяч высоко в воздухе. Под рев толпы Конни сорвался с места, бросив биту с изяществом, над которым Финнеас не уставал подтрунивать. Но Финнеас в такие моменты не скрывал зависти: его биты летели как попало. «Спасибо, что ни одна тебя не догнала и не уебала по затылку, придурок», — постоянно ворчал Ной во время тренировочных матчей. Однажды Тони застал Финнеаса в раздевалке за шкафчиками целующим биту и бормочущим извинения за неласковые броски. Заметив скалящегося Тони в проходе, Финнеас угрожающе предупредил: «Скажешь кому-нибудь — ты покойник!» Мяч только начал снижаться в левой части аутфилда, куда бросился Стюарт, а Конни уже коснулся ногой пластины первой базы и взял курс на вторую. «Продолжай играть, пока можешь, — подумал Тони, вновь замахнувшись битой и перебив боль в плече. — Пока играешь — играй как в последний раз».

***

— Вот и перерыв середины седьмого иннинга! Только что на поле отзвучала Take Me Out To The Ball Game в исполнении музыкального оркестра Хьюстонского университета — нестареющая классика! Чирлидерши вышли на поле вместе с пернатым маскотом, чтобы поддержать своих парней перед последними иннингами матча! Какая пирамида! Ох, девчонки, мне бы вашу веру!.. Думаю, этот танец для «Орлов» пропитан горечью. Счет семь — четыре не в их пользу. Что скажешь, Кензи? — Что ничто еще не кончено, конечно же. Предлагаю вернуться в минувшие иннинги ради тех, кого от просмотра матча оторвало внезапное отключение электричества или торнадо — потому что только это, пожалуй, могло отлепить наших зрителей от экранов, Пол! — Ха! Я вижу, ты разогрелся, Кензи. Вы бы знали, сколько раз он заехал мне локтем под бок, ха-ха! — После того, как в четвертом иннинге Винтер при помощи Хиклинга, которого чуть было не заменили из-за травмы, и не без помощи отличнейшего жертвенного банта Прайса унес еще одно очко в копилку команды… Нет, Пол, у меня нет слов. Ты еще молод, но я вспоминаю восьмидесятые, вспоминаю старый добрый бейсбол, в который играли студенты тех лет. Я тогда впервые комментировал матч маленькой неперспективной команды из Миссури. Маленькой, но отчаянной команды мечтателей. — Впечатления первого матча. Такого не забыть! — Да, Пол. Я не забывал ни на секунду. Ту романтику и тот дух, что витал на поле. Такого я больше никогда не испытывал. А сегодня меня будто посетило дежавю. — Ты говорил, в тот раз ты трижды перепутал имя стартового питчера?.. — Умеешь же ты испортить момент, Пол! — Ха-ха! Прости, кто-то должен спустить тебя с небес на землю. Итак, возвращаясь к счету. В пятом иннинге полную пробежку вновь доверили, двигая его по базам, как шахматную туру, Клоду Натаниэлю Уэлшу. В шестом «Охотники» дали «Орлам» передышку! — И дали передышку Хиклингу. На то падение было больно смотреть. А ведь парень поднялся и дал жару в четвертом иннинге. Совсем недавно, в верху седьмого, Финнеас Грейс тоже решил засветиться в хайлайтах матча. Блэтчер, Уэлш и Сэлман двигали его по базе удар за ударом, жертвуя собой. — Что касается «Орлов», я обязан упомянуть шикарную пробежку Лири и Эрнандеса в шестом иннинге! Мы с Кензи едва дышали — боялись, парни порежутся о воздух, так они летели! — Да, Мартинез продвинул товарищей до домашней базы, воспользовавшись кервом Маккласки как пригласительным билетом. Что же, в прошлом году Мартинеза не обошел в паре домашних игр даже питчер действующего чемпиона Мировой серии. В остальном… Маккласки все это время не давал бэттерам противника расправить крылья. Страуд, стартовый питчер «Орлов», покинул поле еще перед шестым иннингом. Между тем Киран Стоун, реливер «Охотников», лишь начал разминаться в буллпене. — Сколько уже бросков на счету Маккласки? — Удивишься, но лишь восемьдесят, Пол. — Клянусь, этот парень считал! «Так, Стюарт, Лавиолетт, Мора. Дам вам семь бросков, чтобы убраться с поля, не больше», ха! Как думаешь, когда его сменят? — Без понятия, Пол… Перед девятым? Превысит лимит в сто десять бросков, его вынуждены будут поменять. А Линда Баллок лишь единожды за весь матч поднялась к Маккласки на горку. Ощущение, будто в тот момент они перекинулись парой слов про погоду. — Страуду досталось больше наставлений. Огаст Вутрич, главный тренер, и тренер питчеров бегали к нему на горку при любой удобной возможности! — Заклевали парня. — Сегодня он заметно сдал! На фоне его предыдущих достижений… Этот матч на его месте я бы вспоминал с содроганием. — Или не вспоминал вообще. У Хьюстона еще будет возможность отыграться на Грин-Бэй завтра и послезавтра. — Разве что Страуд не поучаствует в реванше! — Как и Маккласки. — Но пока, дамы и господа, два с половиной иннинга впереди. И-и-и мы возвращаемся в игру!

***

— Маккласки. Ее оклик выбил Льюиса из прострации. На несколько мгновений все: гул голосов на трибунах, крики Эви, пытающегося приложить к сопротивляющемуся Кей Нату лед, и шум, стоящий в дагауте — померкло, оставив его один на один с полной тишиной. Всего на несколько мгновений, но он потерял связь с реальностью настолько, что не заметил, как Ной протянул ему бутылку с водой. — Да? — Льюис машинально сжал ладонь. После того количества подач, что остались за спиной, пальцы непослушно схватили воздух. Им недоставало мяча. Верх девятого иннинга приближался к концу. Льюис видел, как бился на последнем издыхании Тони, как ему хватило сил и выдержки от простреливающей боли в боку добежать лишь до первой базы, на которой он теперь и стоял, тяжело дыша. Эммет встал вместо него на биту, вытерев смуглую потную шею рукавом кофты. Следом готовился выйти Финнеас, но и в его движениях угадывалось желание рухнуть ничком на газон и больше не подниматься. За полтора иннинга после перерыва ни они, ни «Орлы» не продвинулись в счете. Семь — четыре. Но Льюис понимал прекрасно, что это еще не конец. В последней половине девятого иннинга «Орлам» хватит трех выбитых злостью и жаждой мести очков, чтобы развеять прахом их надежды. Убить то, ради чего они сегодня боролись. «В последней половине девятого, — подумал Льюис, испытав впервые за игру отголосок липкого холодного страха, — Эрнандес, Мартинез и гребаный быстрый Ганн. Дальше Стюарт и Лавиолетт. Это и их возможность». Охотники будут стоять на вершине лестницы и шатать ее, но если трое соперников заберутся по перекладинам выше, любые усилия потеряют значение. Льюис чувствовал, что усталость руки приближалась медленно к критической отметке — он бросил девяносто восемь мячей. Он бы соврал, скажи, что в обычном матче продолжил бы игру до лимита в сто десять, после которого его выгонят с поля пинками. Но и соврал бы, скажи, что не отдал бы все, чтобы продолжить игру сегодня. Шанс на полную игру выпадает не каждому, и то — единожды за сезон. — Маккласки… Баллок переглянулась с Ноем. Хмуро, с недобрым намеком. — Я продолжаю, — сказал хрипло Льюис, с вызовом взглянув на обоих. В ответной сухой усмешке Ноя читалось «Я знаю». В зеленых глазах Баллок Льюис видел столько борьбы сомнения, веры и решимости, что его ошпарило горячим приливом сочувствия. Льюис не представлял, как Баллок выдерживала. Его, Тони, остальных. Как рикошетили по ней в трехкратном объеме их падения, травмы и нехватка сил. Как она верила их напору и упрямству, как выпускала их на поле, при этом проклиная себя. Зная, что победителей не судят. Не допуская даже мысли о проигрыше, бесстрашно и с долей такого нужного им всем бессердечия бросая их в игру снова. Полагаясь на их «Да, мэм. Со мной все в порядке». — Ладно. Льюис изумленно повел головой, решив, что ослышался и пропустил с десяток минут напряженных уговоров оставить поле. — Ладно, — повторила Баллок, поджав губы. Она сложила руки на груди и объяснила нехотя: — Поздно выпускать Кирана. Он не играл с ними. Эрнандес и Мартинез попросту его раздавят, а мне нужна его вера в себя на будущее. И мне нужна эта победа, парень. Но ты… — Баллок склонилась ниже, закрыв от Льюиса свет прожекторов. — Ты бросаешь до ста десяти. Считай. «Считай». Сердце пропустило удар. «Считай», — сказал ему Том перед началом матча. Оба, Том и Баллок, с самого начала допускали полную игру для Льюиса. Знали, что если он протянет восемь иннингов, то возьмет на себя и девятый. — Есть, мэм, — сказал Льюис, поднявшись со скамьи. Посмотрев Ною в глаза, он произнес: — Мы сделаем.

***

— Давно-о-о я не знал, чего ожидать в низу девятого иннинга при счете семь — четыре! — Хорошо понимаю тебя, Пол. Помнится, в прошлом сезоне «Орлы» в игре против «Индиана Трайдент» заработали четыре очка в конце восьмого. Надеюсь, «Охотники» понимают, что расслабляться нельзя. — Да, ведь расстановка критичная! На очереди Эрнандес и Мартинез. Этот дуэт может принести много хлопот! А Маккласки по-прежнему на питчерской горке. Мы видим на электронном табло, что он бросил уже девяносто восемь раз. Ха! Этого парня можно вынести с питчерской горки, только вырвав вместе с пластиной! Он не разбрасывается. Бережет силы. От всего сердца желаю тебе удачи, Льюис Маккласки из Грин-Бэй! — Похоже, зрители на трибунах намереваются досматривать матч стоя. Эрнандес уже на бите, но никто не думает садиться. — Кензи, ты бы сел сам, прежде чем удивляться, ха-ха! — Посмотрим, как долго просидишь ты, Пол. — Посмотрим… А пока… Маккласки совершает девяносто девятый бросок, и это… О боже, Эрнандес делает это сразу! Он бьет, и как бьет! Мяч летит в аутфилд, туда бросается Грейс… — Мяч падает, катится по газону… — Эрнандес проносится до первой базы, но будет ли бежать на втору… Нет! Остается на первой. Видит, вовремя видит, что Грейс пасует Винтеру. Тот перехватывает мяч. Что же… Эрнандес занял место. «Орлы» не собираются уступать победу, нет! — Маккласки предельно сосредоточен. Сэлман подает ему очередной сигнал, пока Мартинез становится перед домом. Трибуны встречают его дружными криками. «Джесси! Джесси!» — У парня верная фан-база! — Сэлман заказывает бросок. Похоже, предыдущий жест означал нечто иное… Маккласки… Замах… Мощный, хоть и не такой скоростной в силу усталости фор-сим… И! Боже ты мой! — Какая игра! Мяч снова в воздухе! Вот это уровень! — Эрнандес бежит ко второй базе… Мяч в аутфилде, проскакивает мимо Хиклинга, Янг бросается к нему из поля… Мартинез тем временем уже на первой. Пас Янга! Мяч в ловушке Уэлша, но Эрнандес касается пластины третьей базы раньше, увы, на доли секунд раньше… Пас Уэлша на Сэлмана! — Да-а-а! Ной Сэлман принял пас. Они остановили Эрнандеса на третьей базе. Мартинез остался на второй. Что за напор! — Хищные птицы! — На биту выходит Ганн. Самое время для жертвенного удара, если они хотят доставить своих домой. Ганн не славится высокими ударами, но Эрнандесу и Мартинезу не надо много… — Маккласки кивает. Принимает заказ… Бросок! Какой красивый керв! Ганн игнорирует правильный мяч. Страйк в пользу Маккласки. — Новый бросок. Попытка замаха, промах… Второй страйк. Ганну пора пошевелиться. — Бросок! Удар! Ганн выбивает в аут… Что же, пока что Ганн поджидает выгодный момент… И-и-и… Удар! Попадание! Мяч летит в поле, его ловит Таннер Блад! Бежит обратно к первой базе… Момент… Да! Блад оказывается на родной пластине раньше. Ганн выведен из игры! — Эрнандес пересек домашнюю базу! Туда же несется Мартинез… Пас Блада на Сэлмана! Ох черт! — Джесси Мартинез успевает раньше, чем мяч попадает в ловушку Сэлмана! Какой бе-е-ешеный подка-а-ат! Песок разлетается во все стороны! Вот это падение! Мартинез вообще живой? — Да, он встает самостоятельно… К нему тут же подлетают с помощью. Мартинез прихрамывает, но… Да, он сделал все, чтобы не уйти с поля с пустыми руками. Бешеный парень. — Счет становится семь — шесть! Всего одно очко отделяет «Орлов» либо от продления матча на дополнительный, десятый иннинг, либо от разгромной победы! Вот это да! — А «Охотникам» надо вывести еще двоих. — Кошмарное напряжение! Пожалуй, я тоже встану, Кензи!

***

Сто четыре. Шесть бросков до того, как его выведут с поля. Чуть больше, если повезет, и на сто десятом он еще будет бороться с Лавиолеттом — тогда ему позволят бросать до тех пор, пока один из них не потерпит поражение. «Нельзя сдаваться, — упрямо напомнил себе Льюис, несмотря на то, что все в нем оборвалось, когда Мартинез рухнул грудью на домашнюю базу в облаке поднявшейся от песка пыли, и на трибунах разверзся ад шумного ликующего многоголосия. — Ради всего, за что я люблю бейсбол…» Стюарт встал на биту. Ной заказал жестами синкер. Льюис выдохнул и поднял выше правую ногу, сжав мяч в знакомом хвате. «За мою команду». — Страйк! — объявил судья в пользу Льюиса. И следом, пролетевший в какое-то мгновение заказа, замаха и неосознанной выученности тела: — Страйк! Новый заказ на чейндж-ап. Медленный, с надеждой на то, что Стюарт рубанет битой быстрее, не ожидав от него чего-то плавного и долгого, и отправит мяч прямиком в газон. Замах. «За мой дом». Стюарт пришел в движение. Резко, подстегнутый нетерпением и привычкой игры против Льюиса, и бита, коснувшись мяча, отправила его по низкой траектории влево. — Флай-аут! — объявил судья, когда мяч оказался в ловушке нырнувшего навстречу Тони. Стюарт бросил биту и закричал. Льюис мог бы понять его отчаяние, но понимал в эту секунду лишь то, что билось часто и яростно в его груди. «За мой воздух». Лавиолетт вышел на биту. Весь мир для Льюиса сосредоточился в их решающем поединке. Лавиолетт сжал биту в руках, приняв стойку. Льюис кивнул Ною в ответ на подачу. Сто восьмой — фор-сим, который привел к страйку. Сто девятый — фор-сим, который скосил левее необходимого и привел к болу. Сто десятый — фор-сим, который оставил Лавиолетту второй страйк на память об их схватке. И подвел его к необходимости бить. Ной заказал сплиттер, не спуская с Льюиса темно-голубых глаз. Поверить ему. Бросок. «За все. Абсолютно за все». Замах. Удар. Лавиолетт пытался вывести мяч выше, но тот ударился о газон перед питчерской горкой, и Льюис не раздумывая бросился на него. Схватил, не чувствуя и не слыша ничего, кроме пульсации крови в ушах. Рука совершила последний бросок — пас на Таннера. Льюис упал как подкошенный на колени. Глядя на мяч, зажатый в ловушке Таннера, поднятый высоко, как знамя, над Лавиолеттом, который сделал лишь шаг мимо потерянной навсегда первой базы и остановился, крепко зажмурившись. Рука Таннера согнулась в локте и взлетела выше опять, потрясая в воздухе мячом. Еще и еще — несколько раз. Льюис не слышал его крика, но видел, что он кричит. А потом Таннер двинулся ему навстречу. Все «Охотники» разом, снятые с мест прозвучавшим кличем, рванули Льюису навстречу, и тогда к нему вернулся слух. Тогда он услышал этот неповторимый звук. — Мы! Звук их победы.