надежда умирает последней?

«засыпает шпана, просыпается мафия.» юнги поправляет край одеяла, которым укрыт его чимин. Его чимин, что спит так крепко, что тихо сопит, что любил и любить будет его всегда. У них должно было быть большое будущее и дом у моря, как мечтал старший. Как жаль, что обстоятельства поворачиваются не в их сторону, и так всегда. им никогда не везло. Последние годы законы Кореи становились еще более тяжелыми, чем когда раньше. Они лишали больших возможностей, перспектив и _жизни._ спокойной жизни, о которой мечтал каждый омега. Все времена истории государства их зачищали. Если у правителя и был кто-то «подобный» в роду, то было написано «пол неизвестен». По всем законам средних веков, где страдали женщины, то в корее это были омеги. Их сжигали, хватали, пленили, мучали, подло торговали ими, как собачками, какие-то никчемные звания вручали и «сдавали», вешали, отправляли на насильственную смерть или на «нужду» альф-призывников, где всё было не лучше. Низший класс всегда составляли они, изредка девушки, что сбегали с других стран. И вот, только совсем недавно люди становились равными: альфы могли быть официантами в забегаловках, а омеги руководителями, могли заводить ИП, альфа мог подчиняться, а омега быть директором, учителем, спортсменом, да кем угодно! Редкие исключения уже не так заботили. не прошло и года, как сменился президент.. вот только, как его выбрали? Грязно и подло. Мужчина старших лет обещал поднятие зарплаты, больше льгот, других политических трюков, но детали он не раскрывал, ведь « у меня их украдут!». Мин понимал, человек блатной баллотируется. Это понимал он, понимала его, друзья, близкое окружение, а кто не понимал, мин проводил длительную работу. Он объяснял это всем, кому мог: бабушкам, дедушкам, молодежи, коллегам. Всем! Всем, кому мог. Он и его команда делали всё, чтобы прошлое не вернулось в Сеул, чтобы оно не вернулось в Корею, но этого оказалось недостаточно. Оно вернулось. оно теперь везде. Оно всегда рядом. На улицах начали пропадать дети, не много, но пропадали, и никто в полиции их найти и не пытался, дела просто закрывали, бесчувственно отвечая «дело закрыто, признан погибшим.». это было еще в наилучшем случае, а так, по приходу в участок могли просто забрать документы ребенка и не вернуть. Вероятно, их сжигали по приказу свыше. за месяц основными работниками правоохранительных органов стали альфы, при том не всегда местные. Ги до сих пор помнит, как хотел забежать к своему близкому знакомому, попить чай, а его нет. Парня нет, на его месте сидит другой..высокий альфа. «если власть – клоунада, то борьба с ней – белеберда.» Мин и его друзья уже давно имели, грубо говоря, свой фонд помощи. Всё начиналось с обычной помощи тем, у кого нет на продукты, кому негде переночевать, нужна страховка и т.д, а потом переросло в нежилое помещение, где раз в месяц да проводились сборы помощи для приютов, детских домов и садов, разных семей. “заведение” помогало найти работу, освещало проблемы, которые требовали оглашения, но всегда были честны. чтобы всё было справедливо, требовали какие-то документы, ведь многие хотели получить что-то, хотя у них все и так хорошо. Немного раздражало, но таковы люди. Сейчас же количество обращений выросло почти в пять раз, пары парней не хватало, чтобы обсудить темы со всеми. После отказа помощи в полиции люди шли в фонды, чтобы найти детей. А затем подтянулись те, кого выселили с квартиры, выгнали с учебного заведения или работы. Они помогали тем, кому могли. «завтра злой и веселый восход, ты узнаешь обо всем в новостях! » - Спи, чимини. Спи, милый~. Я люблю тебя больше жизни, просто помни.. – глупо прощается с младшим Мин и оставляет поцелуй на губах спящего. Дыхание парня остается ровным, значит, еще спит. Мину чертовски не хочется прощаться с парнем, но выбора нет. – пока, солнце. – тихо шепчет Ги и выходит из квартиры, забрав свой телефон. У юнги свои сторонники. Они в разных областях, местах, слоях. Они есть везде. «я всего лишь писатель, мое дело писать. » 14 марта. Эта дата станет вечной в его голове. Он помнит, как радость захватывала его душу, в животе что-то так щекотало, всем хотелось говорить слова благодарности, что они его не бросили раньше. Он чувствовал себя так, словно получил окно в самое светлое будущее к справедливости, так, словно всю жизнь был слеп, а первым, что он увидел, было цветение сакуры. - сехун!! – счастливый тот вбегает в аудиторию, где у О вообще-то занятия со студентами, но кажется, стряслось и правда что-то. – сехун!! - юнги? Что такое? Ты чего так улыбаешься? Что случилось? – парень стоит напротив и что-то мимолетно показывает. Что это такое сехун не понимает. Похоже, на удостоверение, но..какое? – да стой ты, - тот тихо хихикает и берет его руку в свою и вчитывается. Юнги теперь депутат. Теперь в его руках еще больше власти, чем было раньше. Мин уверен, что так достучится до людей, лежащих напротив телевизора. «такие твари тут редки, да, что там редки? Тебе не годятся даже в подметки.» Парень прикрывался, что альфа, что вообще- то то, что происходит очень правильно, но делал максимум против этого. Осторожно узнавав, кто что думает, становилось проще. У большинства есть семьи, большинство против этой ерунды, против нового _бога._ «завтра перевернет все, завтра пара человек не вернется домой.» Переворот начинается. Люди, что были близки к некоторым лицам власти нарушают заповедь «не убий.» . они убивают и скрываются, как находят что-то в их квартирах. Они делают фотографии, сливают в сеть, чтобы от них не получилось избавиться. В сети появятся дубликаты, миллионы таких же. « Ки О Ны был найден в своем доме погибшим. Детали не раскрываются. Если заметите что-то подозрительное, обращайтесь в службы…» Чимин вздыхает. - Юнги..? – слишком тихо. – Юнги? Эй?- громче спрашивает парень, но не получает ответа, что приносит смешанные чувства. – Юнги, блять? приходится вставать, как бы не хотелось подниматься с кровати. В квартире прохладно, видимо, снова убавили отопление, что не особо радовало. Утро( или сейчас ночь?) уже не задалось. Возможно, найди бы он свою пару где-то в зале на диване или на кухне, пусть даже за бутылкой соджу, он был бы рад, но мина нет. «ты был всем для меня.» - чимин смотрит в экран и верить не хочет. Это очередная шутка джина? Что, блять, происходит? «юнги?» «ты где?» «эй?» «юни?» «где ты?» «все в порядке?» Встряхнув головой, он чувствовал, что лучше включить проплаченное телевидение. Вероятно, оно выставит то, что происходит не в правдивой стороне, но.. а если, ничего не происходит? Чимину просто кажется. Просто предчувствие не очень. Юнги просто ушел куда-то ночью, просто убили провластного мужика. Пак даже не знает, кто это. ему просто кажется. «если нашел угол, береги его.» Неприятная дикторша новостей как всегда в своей форме: в юбке чуть ниже колена, пиджаке приталенном и белой блузке, черные каблуки. Ничего никогда не меняется. - да сука.. – рычит чимин и ищет пульт от телевизора. Звука нет, юнги нет, сна нет, что та говорит . «где он?» он опускается на колени и заглядывает под диван. «ахуеть, нашелся.» - фыркает тот про себя и достает потерянный предмет. нажимается клавиша и по квартире слышится голос женщины. «дорогие граждане! Доброе утро! Это срочный выпуск! Мне необходимо вам сообщить вам, что на данный момент лучше не верить странным источником информации. Некие люди запланировали свою психологическую тактику, чтобы настроить вас против власти нашей державы!» часть рассказанного он прослушал и пришел в себя только на конце. « на ваших экранах появятся фотографии людей, признанных причастными к произошедшему» а дальше пять или шесть фотографий, которые никак не касались чимина, кроме первой. юнги. Фотография юнги появляется одной из первых на экране и..вводит в ступор. Что произошло так и не сказали, выпуск крутят по кругу. там фотография его _юнги_. фотография, что взята из какого-то документа, но.. «кровопролитие, бунты, крики и казни. Что происходит?» Статья уже не несла ничего приятного, но может..выдумка? лишь бы привлечь читателей. «каждый – в роли войска.» Вероятность покушения ночью всегда ниже, поэтому ночное заседание парламента и президента было плановым, вот только.. люди. Люди, что за стенами властного здания опасны. Каждый норовит прорваться. нет, их удержит армия, патрули, но.. громкие выстрелы отпугивают и ненадолго успокаивают народ, когда патрули понимают, что выхватывать пары людей не спасет, то начинают стрелять. _просто стрелять._ - сколько я спал..? – сам себя спрашивает пак. Он в комнате один и в квартире тоже один, может быть, даже навсегда, но.. нет! Не один, и никогда не будет. На смену людям приходят кибер атаки хакеров, сливы документов, куча лжи в интернете. Активисты раздают листовки, кричат и бунтуют, кидают и избегают полиции. «не выходите на улицу!» в сеть слили документы о том, что президент готовил наступление на соседскую страну, но.. «срок сведения счетов с государством начался. » Резкий и низкий голос с телевизора начинает какую-то лекцию, а пак прощается с жизнью. испугался так, словно волосы поседели, а сердце собиралось остановиться. Чимин ничего не понимает. Он пишет чонгуку, тэхену, всем! Он пишет каждому лично, но ничего в ответ.. нигде. Ничего. Нет. на главной площади города лежат трупы, их никто не трогает. Кто-то получил выстрел в живот, кто-то в грудь, голову, кто-то уде давно умер. Те, кто не могут даже сделать малое движение, им завидуют. Никто не решается подойти, ведь район оцеплен. Тут больше не пройти. «в этом цирке лишь два пути.» Восстания продолжаются. В разных местах, в разных отраслях, в разных слоях. люди уничтожают то, что принадлежит государству. Они мстят, пробиваются вперед. Да, у всего этого будут жертвы, множество, но сильнее только вера. Все хотят жить свободно, хотя бы так, как два года назад. «че ништяк?» Чимин не ходит места, мнется и теряется, листает ленту и выглядывает в окно, где.. возвращается мисс сонми с чонином. - ахахах, чимини! Доброе утро! Все хорошо? Вы в порядке? – та пропускает мальчишку в квартиру, где он живет, и обнимает чимина. Крепко и по родному. Как.. как юнги дней.. пять назад? Что? – а то там что-то такое происходит! Ужас! А где юни? Уже двенадцатый час все-таки.. – та немного хмурится. - да, все в порядке!! А вы что, новости не смотрели? Совсем? – в ответ Чимин получает рассказ про сломанную коробку и никому не нужный телефон. Его удивляет, что женщина не пользуется ничем из этого. – а, юнги? Спит, он очень устал вчера! И правда, такое разгребать на работе приходится.. – врет, нагло врет. Он врет о том, что парень спит в соседней комнате, хотя тот в розыске объявлен. - здравствуйте! Я хочу сказать спасибо каждому, кто как-либо противостоит власти! Я горжусь вами и тоже делаю все то, что могу! Вместе мы – сила, мы – власть. Власть – мы, а не тот, кто сидит у нее сейчас! Мы обязательно свергнем его вместе! Вместе построим свободную и равную Корею! Я люблю и дорожу вами, вы наше будущее! «юнги. Голос юнги и изображение, где он сидит за столом какого-то кабинета. Это и правда он..?» чонгук отстраняется от губ кима и шарахается, словно «настоящий» юнги застукать их собирался. - ебать, юнги!! – чон принимает сидячие положение и охает. Слушает так, словно это последний раз, последняя надежда. Каждому хочется верить в лучшее. В то, что всё закончится с лучшим исходом, что никто не будет терять своих детей на улицах, не будет бояться уходить гулять вечером. Никто. Все будут свободны и равны. А может, нет..? - юнги, эфир выключается! – кричит ему сехун, что уже тоже не попадает на обозрение людей. – извини, дольше взломку держать было никак.. сехун виновато губы поджимает и неуверенно смотрит на парня. - я обожаю тебя! Спасибо! – летит от мина в ответ, но тот поднимается и готовится сразу бежать еще куда-то. Он эту кашу заварил, он и расхлебает. На девятый день активистов вылавливают, отслеживают, также воруют, как детей, и вешают на всеобщем обозрении. Их лишают жизни, кого-то сливают, разносят самые грязные слухи, не дают жить. «не дайте им убить вас вашими же руками!» всё не так. Жизнь каждого поломалась. Каждого на улице обыскивают, задают ключевые вопросы, паспорт смотрят. Насколько знает чимин, альф отпускают после паспорта и вопроса поддерживают ли те восстание. Если ответ «нет», то свободен, омег чаще уводят по одним документам, с девушками ведут разговор. Гражданские войны такие..? Чимин о таком даже не думал, да и вообще думать не хочется. Абсолютно. Это может затянуться? Год? Он еле выдержал одиннадцать дней. Объяснять сыну, где второй отец невозможно. Что ему говорить? Юнги ушел за хлебом. Юнги и сам не раз появляется на протестах, на фотографиях, что скидывают, Пак замечает, что тот всегда не бывало красив. Всегда, блять, всегда! У мина теряется мысль про «быть начеку» и его хватают. Хватают сильно за руки, как две собаки и тащат к машине, смысла противиться нет, но он не сдается, бунтует до боли в легких, пока ко рту не подносят салфетку с… он не помнит, как и что, где, но чувствует холод. Мин лежит неа холодном полу где-то в отделении? Нет, его бы не держали в городе. Он где-то..далеко? какой сегодня день? Час? На мине нет куртки и худи, что он надевал на себя. Это он помнит. Сняли? Видимо. голова раскалывается, руки болят, а ноги ватные. он слышит громкий крик, словно там кого-то бьют? Убивают, скорее. дыхание становится всё чаще и чаще, небольшой приступ паники. Не хочется думать о том.. чимину не хочется думать о том, что юнги убили. Он не хочет думать, что среди тех, кто был на площади, может быть Юнги. Его крошечный и злой хён, что мило ворчит, когда что-то не так. Он не хочет и не будет. - отсосешь, качатель прав омег, а? – смеется солдат, посмотрев на беззащитного парня. Мин игнорирует грубые слова, просто молчит и смотрит в пол. Он теперь не знает, что происходит там, не знает ничего. «юнги в колонии, чи.» Одно сообщение от О, а сердце уходит в пятки. В любом случае, он жив. Худой и истощенный омега убирает очередную лопату снега не пойми где и почти валится на ноги. Ему тяжело и холодно. Одежда на нем почти летняя, пока охрана в теплых ватных куртках и шапках. Мин, наверное, заработал хроническую простуду, но всем похуй. А еще он бы душу отдал за стакан воды. Обычной питьевой воды. - быстрее, сукин сын! – кричит один из двух и заливается гадким звонким смехом, от которого выворачивает в два раза больше. Кажется, он теряет сознание. - в..воды..- хрипит тот, но чувствует то, что руки прицеплены к решетке. Может быть, его просто застрелят? Пожалуйста? - отсоси потом проси. – снова напротив этот противный. Юнги не знает их имен, но этот – с черными волосами и зелеными глазами, короткими ресницами и неприятной родинкой на носу, а второй- Хороший. Он давал мину нормальную еду и воду. Правда совсем немного, потому что «больше не могу» говорил и протягивал меньше половины стакана. К них тоже есть какая-то норма? В любом случае, когда хороший дал ему воды, ги заплакал. Мин ничего не отвечает тому, а потом понимают что они одни, лишь вдвоем, из-за чего выдает сдавленное «м-м», типа « не-а». - чё ты как овощ? - солдат злиться и снимает автомат с предохранителя, подходя к парню. Слышится тихое «стреле..яй». юнги даже не поднимает головы или взгляда на него. – рот, сука, открыл! и у него нет выбора. Ствол автомата упирается прямо в бедро. Если он выстрелит, то будет больно, будет пожизненная травма, но не смерть. Ги чувствует по себе гадкий, липкий и скользкий взгляд. Он проходит по лицу, задерживается на губах. Мин старался отвлечься на что-то, прикрыв глаза, и у него неплохо получилось. Горло начало болеть с самого начала, сначала совсем немного, а потом словно ножом, только под конец он понимает, что чужая «лапа» сжимает горло. Больно и мерзко, не хочется дальше существовать. Теперь губы и лицо Мина в эякуляте противного. Сомкнуть бы губы, но.. отвратительно. Мужчина отцепляет чужие руки и уходит, конечности валяься на пол так, а он все сидит. - хэй, что он сделал ? – хороший залетает в камеру, которую тот даже не закрыл. И как таких земля носит? – сильно противно, да? парень достает маленькую упаковку салфеток из кармана и спрашивает это действительно сожалея, переживая что-ли? – сейчас все будет, тише ~ - парень осторожно вытирает чужое лицо от спермы, он старается не сделать больно. – ты что-то глотал? – он спрашивает, но чувствует, что ответа не получит. – высунь язык хотя бы немного, ага? – юнги делает то, что просят. Что-то и правда осталось на языке. Взяв новую салфетку, парень аккуратно стирает и то, что там. Глаза омеги слезятся, дыхание дергается. Собравшись с силами, он поднимает руки от пола и закидывает на плечи парня, еле как их сцепляя. - ты, наверное, теперь дико хочешь пить? Пошли – тот проговаривает не так для себя, как для заключенного, чтобы тому было спокойнее. Альфа усадит Ги на диван, где обычно его «место» с противным. Парень поворачивается к небольшому шкафу и достает пол бутылки воды, наливая для юнги в стакан. - держи, попей..- тот протягивает ему кружку, но когда мин тянется, его руки дрожат так, что стакан он не удержит. Точно! Ему холодно! Он снимает с вешалки армейскую куртку и накидывает на чужие плечи, оставив стакан на столе. Юнги все также дрожит, но уже порядка меньше, да и вообще сам кружку берет и пьет, но совсем немного. Горло словно разъедается от воды. Через время они сговариваются, юнги приходит в себя, согревается и расспрашивает что-то, что делает и солдат. Они пьют травяной чай и тот делится с мином оставшимся печеньем. - какие перспективы у армии? Что там, в городе? – интересуется мин, сжевав половину печеньки. Ему важно это, ему нужно это. -а, там? Всё хуево, если быть честным. Бюджет утекает фиг знает куда, а народу немного поднажать и всё, нет этой свиньи. Мы вот, только тебя и поймали из самых таких. – тот ненадолго замолкает, юнги делает выводы, а Ким( такая фамилия у парня была) просто дает отдыха. – мне жаль вас, вы такого совсем не заслужили! Вы чертовски сильные! Особенно ты, правда! Уверен, Хван и четверти твоей судьбы тут не пережил. – теперь мин знает обоих, но это ему ничего не даст. - спасибо, мы за это и боремся..столько лет..- грустно вздыхает омега. – и всё зря.. Юнги в этот вечер еще будет много плакать. В слезах расскажет про чимина и чонина, как домой хочет, и ким тоже многое расскажет, обещая связаться с паком. - юнги.. – шепчет чимин, сидя напротив мина. – боже, мой золото, ты жив чимин не сдерживает слезы радости, улыбается изо всей силы, В эти все дни не хватало именно юнги для радости, пока же сам юнги ничего, полный ноль эмоций. но он расскажет чимину всё, что сочтет нужным. Он расскажет, что нельзя сдаваться, еще немного и всё будет! Юнги уверит чимина в важности одной бумаги, уверит, что нужно втираться в доверие, но всё будет! Обязательно.. напомнит, что на вопросы «за или против?» всегда твердое «против». "нужно рассматривать все варианты, даже если их возможность равна 0,0001%" Только юнги.. не рассмотрит вариант, который включит то, что чимин и правда станет против. - ты осознаешь важность документа в твоих руках? - мин смотрит на него ошеломленно, напугано! Где его чимин? - да, я хочу истребить всех вас! Никчемный мусор! – кричит чимин с центра коридора, что наверняка слышит его, их, сын. – никому нахуй не нужны! юнги теряется. Юнги спасет солдат Ким, а вот остальных кто…? Чонин несильно дергает отца за рукав, боясь сильно потревожить, но в то же время и хочет. «ммм, мой милый сына? Что такое, чудо? Что случилось?» «пап, я омега.» Бьет в грудь, а глаза сверкают красным.