Мечта артиста эстрады

*** Ты должен быть лучшим. Ты победишь любой ценой. Слова, с детства крутившиеся в голове, как на старой пластинке, после каждого завершения, вновь включённые на повтор. Фразы, как и его движения, должны быть идеальны, отточенны, выученны на зубок, они должны оправдываться каждый день в тренировочном зале. Пластика, харизма, музыка - всё должно быть доведено до идеала, открывающего путь только к золотой медали. Возможно, так бы оно и было, в его арсенале хранилось только золото, если бы судьба не подкинула рояль в кусты, в виде такого же больного победой человека. – Сегодня серебро, - цедит в трубку Юнги. – Ты ведь знаешь почему так вышло, верно? На самом деле не знает, потому что выкладывает всего себя даже на простом прогоне в пол силы, что уж говорить о полноценных репетициях. Ежедневно стёртые ноги в кровь, синяки на плечах, ноющие мышцы и все безрезультатно. – Я недостаточно старался на этой неделе в зале, – он опускает взгляд вниз, будто стоит сейчас лицом к лицу своей матери, а не висит на проводе телефона. – Я рада, что ты это понимаешь. В ближайшее время ты воздержишься от прогулок со своим бесполезным другом, он на тебя плохо влияет. Юнги хотел было снова согласиться, но в ответ послышались гудки. Он действительно раздражён. Раздражён своей никчёмностью. Второй месяц подряд оказывается в пролёте, на его руках красуется лишь лауреат второй степени. Он должен стараться лучше, проводить больше времени в зале, доводя до идеала свой номер, но в последнее время у него не выходит, даже если очень старается. Еще эти угнетающие мысли, что на следующий день нужно будет идти в зал и повторять всё снова и снова и так на протяжении многих лет, уже минувших и ждущих в будущем. Мин точно знает причину своего состояния - Чон Хосок. Его главный соперник. Он бы соврал, если бы сказал, что Хосок ужасно танцует. Гибкость его тела знатно поражает, в том числе и самого Мина. В первую встречу он не мог глаз отвести от сцены, наблюдая за каждым его плавным движением. На тот момент в голове крутились только «идеален», не допуская даже малейшей мысли о ужасном сопернике. Чону он никогда не признается, что по сей день восхищается им во время танца, что не пропускает ни одного его выступления, наблюдая из зала, потому что нельзя. А почему нельзя он уже и сам не понимает. Родители всегда говорили, что никогда никому нельзя уступать, семья Мин должна быть только лучшей и только первой. «Любой ценой» выжжено в мозгу у обоих, да и они не особо сопротивляясь, следуют этому. Травмы и пакости друг от друга для них не в новинку уже давно. Никто не вспомнит, кто начал первый, это уже и не важно, главное здесь и сейчас. Сегодняшние соревнования прошли без происшествий, лишь потому, что знают повадки конкурента. Хосок воду теперь только из автомата покупает и в раздевалке, где второй, не оставляет, после выпитой порции слабительного. Юнги, в свою очередь костюм с собой даже на перекур берёт, налюбовавшись дизайнерской выходкой Чона. Было бы лучше, если такие пакости и были, однако с синяками на лице и разбитыми костяшками каждый выступал, но это можно быстро исправить макияжем, что не скажешь о сломанном пальце или руке, чем одновременно покрасовались оба на одном из соревнований. Однако, если спросить любого их них, для чего они это делают, никто не сможет дать нормальный ответ. Потому что так положено, наверно? Не сказать, что желают зла друг другу или испытывают радость, причиняя вред, возможно, даже наоборот, просто такова их судьба, получается. Мин нехотя шагает по проспекту, предчуствуя очередную встречу, потому что идет на общий ужин, ведь между их тренерами исключительно дружеские отношения. Они постоянно приводят им в пример друг друга, представляя сыном маминой подруги. – Долго ты, – машет Намджун из дальнего столика своему ученику. Юнги подсаживается ко всем молча, пытаясь даже не смотреть в сторону Чона, который так удобно расположил медаль около своей тарелки. Гнетущую атмосферу разряжают тренера, обсуждая все подряд, периодически посмеиваясь. Мин случайно взглядом Хосока одаривает и замечает, как тот дыру в нём прожигает, хищно улыбаясь, кажется, первого передразнивая, ведь обычно он так делает. – Мы с Джином решили ввести некоторые новшества, – прерывает идиллию Намджун, скрещивая пальцы и кладя на них подбородок. Оба юноши не ожидая ничего хорошего поворачивают на него головы, мысленно выпрашивая меньше взаимодействия. – Мы поймём ваше негодование, но перемирие между вами пойдет всем на руку. – Ваш дуэт будет грандиозным, – продолжает за ним Сокджин. У Юнги и Хосока челюсть отвисает, от произнесённых слов. Думают, им показалось, они же чай спокойно попить вдвоём не могут, а их партнёрами назначили без их ведома. – Это будет бракованный дуэт, он не обречён на успех, – повышает голос Мин, упуская несколько слов в начале. – Запомните этот момент, ведь это первый и последний раз, когда наши мнения сходятся, – медленно и спокойно произносит второй. Джин и Джун ожидали подобной реакции, сильно не удивлены их поведением. Знают, в итоге выбора у них особо не будет. – Отказываюсь, – коротко и ясно выражается Юнги. Он направляется к выходу, когда вслед слышит о том, что вопрос остаётся открытым. Лишь фыркает на это, уже предвкушая, как вместе будет высмеивать эту идею с родителями. Однако, не высмеивает. – Это не такая уж и плохая идея, – сетует отец Юнги, когда тот возвращается домой. – Сам посуди, работать вы будете вместе, из чего следует успешно законченная карьера Хосока, – мило улыбаясь ошарашенному Юнги, произносит его мать. – Несмышлёныш. Как нельзя кстати, может случиться несчастный случай, – снова поясняет мама, – поставив ему точку на сцене. – А ты, бедный и несчастный, вынужден выступать один, забирая все золотые медали. Юнги только открывает и закрывает рот, пытаясь привести свои шестерёнки в действие. – Но это же не честная борьба, - не выдерживает он. – А какая разница, когда победа у тебя в кармане, – отец остаётся непоколебим, – А победителей, как ты знаешь, не судят. Мин поднимается к себе в комнату, задумываясь на тем, как стыдно будет говорить о согласии с партнёрством. Но все его думы не оправдываются, когда по приходе в привычный зал видит Хосока в спортивной одежде. Никто не видит смысла спрашивать о чем-то, тут понятно без слов, поэтому в тишине начинают разминку. За что оба тренера благодарны им, начиная ставить хореографию. – Да почему я младший, я же на год его старше, – возмущается Мин новой постановкой. – Потому что ростом не вышел, – смеётся партнёр. – У нас разница в четыре сантиметра! Сокджин закатывает глаза на очередную перепалку. Начиналось всё со спора кто слева выходить будет, теперь кто роль младшего играет, а это они еще не слышали о поддержках. За новую хореографию отвечали Намджун и Сокджин, к удивлению юношей, потому что обычно они нанимают хореографа. На свою голову решили взять серьёзную постановку о взаимоотношении двух братьев в военное время, рано лишившихся детства. Которые видят опору в родном человеке. Отчаявшиеся, но живущие друг другом проходят через множество трудностей, достигая цели, но не совсем такой, какую они себе ставили. В конце братья погибают расстрелянными, но приносят в мир чистое небо над головой, что и было их целью, но без упоминания смерти. – Может нам стоило номер клоунов поставить? – уже кричит Намджун, – Вам дали серьёзную постановку, а вы спорите какая разница у вас в росте. Тренера, огорчённые детским поведением учеников, выходят из зала, оставляя юношей подумать над поведением. – Это всё из-за тебя! – шёпотом кричит Хосок и с силой отдавливает второму ногу, отчего тот взвывает. – Конечно, из-за меня! – в ответ толкает Хосока на маты и придавливает сверху еще одним, на который ложится. – Я же задохнусь! – уже кричит Чон, пытаясь сбросить тело с себя. – Мне же лучше будет, – злорадствует Мин в ответ на его попытки выползти, но после нескольких брыканий чувствует, как Хосок снизу замолкает. – Ты что кони двинул? – Эй! – Юнги пытается до него докричаться, получая в ответ тишину. Мин пугается не на шутку и быстро слезает с Хосока, чтобы проверить его пульс. Но как только он с широкими глазами приподнимает мат, его хватают под коленями, потом вместе с ним встают, закидывая на плечо. – Гадёныш! – Не бунтуй, иначе в окно выкину. Говорит Хосок и достаёт телефон, чтобы сделать фотографию с таким прекрасным видом. – Я сейчас кричать начну! – Юнги бьёт его по спине, на что Чон включает камеру телефона, случайно замечая из экрана тренеров. У входа. С открытыми ртами. Юнги чувствует, как застыл партнёр и тоже поворачивает голову на вход, в котором Намджун спокойно выходит из зала и также спокойно возвращается со шваброй. *** – Как прошла тренировка? – Замечательно. – говорит Юнги и трёт синяк на руке. *** Хорошо танцевать - одно, выйти на пьедестал одному - другое. Что Хосоку, что Юнги нужно постараться устранить соперника, как выразились родители «любым способом». Обе семьи план об устранении даже составили, что не говорить о парнях. Те хоть и дерзят, но на здоровье покушаться не торопятся, пока что выбирая плыть по течению. Танец был бы уже закончен, если юноши не показали бы свой непрофессионализм, постоянно переговариваясь. Хорошо и на том, что дальше слов дело не доходило. Однако, им тоже можно отдать должное, не каждый сможет вытерпеть человека под боком, которого всей душой не любил. На дворе март и очередная репетиция в зале двух парней, которые, между прочим, не выходили оттуда с прошлого вечера. Ноги болят, тело ноет, но из зала всё еще доносится мелодия, под которую они танцуют, кажется, сотый раз. Оба, вроде как, не любят друг друга, но оба хотят победы. Месяц существования их дуэта всё же пошёл на пользу, на уступки приходилось идти каждому. Для понимания партнёра в движении, Намджун даёт задание юношам. И они выполняют. Придумывают связку, постоянно пребывая в касании друг друга, в чём состояла задача. А чтобы не халтурили, им сообщили о вхождении связки в номер. Вот только в этом все уже сомневаются. Потому что... – Ты мне ногу отдавил своей волыной! – А ты меня отдавил своей жопой! Сокджин тихонечко хнычет в плечо Намджуну и просит для успокоения выпить с ним кофе, а лучше чашечку валерьяночки. – У меня правая нога рабочая, я не буду падать влево. – А у меня левая нога рабочая, мне нужно, чтобы ты падал влево, – сцепленый локтями с Юнги, отвечает Хосок. – У меня тогда нога не поднимется, оболтус. – Я тебя сейчас сам туда кину и всё поднимется! Падай! – Сначала танцевать научись, а потом уже командуй. – Мне танцевать научится? Это ты налажал три раза на одном и том же моменте, – Чон расцепляет локти, тыча пальцем в старшего. – А ты будто без ошибок оттанцевал. – Я их хотя бы исправляю, а от тебя толку как от червячка, – Хосок демонстративно пальцем тварь ползучую показывает. – Вообще-то они для почвы полезны. – То есть ты соглашаешься с тем, что ты червяк? – Сам такой, – Мин сжимает руки в кулаки. – Нет уж, это ты согласился с тем, что ты червяк. – Я сейчас тебя тресну. – Ты то? Подрасти сначала, а потом уже замахивайся. – Вот падла, – кричит Юнги и замахивается рукой слишком сильно. Хосок уворачивается, а Мин летит мимо, хватаясь за его локоть. Скользит рукой, сцепляясь ладонями и чтобы не упасть и опозориться, делает перекат на спине, сменяя положение ног. – Так и было задумано, – говорит Юнги понимаясь, – Оставим это. Хосок спорить не стал, лишь глазками пару раз похлопал. Наконец собираются с силами оба и без ссор движения обговаривают, потом на деле проверяют. Правда, грязно пока что смотрится, но цель не в этом была, отрепетировать еще успеют, а сейчас взаимодействие важно. К концу даже в раж вошли, занимательно стало друг друга на пробу ставить, телом партнёра управлять. В одиночниках танцуют безупречно, а в команде давно не работали, тем более с опытным соперником, вот и интересно чувствовать соприкосновение чужого тела, опыта набираться. – Я могу попробовать... Хосок с непониманием смотрит. – Я могу управлять твоим телом... Как игра в пластилин? Получив согласие его телом руководит, а второй, как игрушка на шарнирах, гнётся. Юнги гибкости поражается, но вслух не произносит, только руки с ногами переставляет. Позже его самого за руку хватают, давая понять, что очередь Хосока ведать. Он и не сопротивляется, под чужим контролем двигается. Уже давно стемнело, а двое всё в зале торчат, пробуют. Старшие по званию их не отвлекают, из стороны наблюдают, страшно становится слово им вставить, чтобы связь не испортить. Терпеливо дожидаются окончания их порыва. Так и импровизируют, пока телефон у одного не звонит, отвлекая. Юноши глазами встречаются и по сторонам расходятся. Один за телефоном, другой в раздевалку. Юнги сумку из шкафчика достаёт и взгляд на мешочек падает, его в руки поднимает, крутит по сторонам, разглядывает. Задумывается стоит ли, но родителей ослушаться не может, ведь те жизнь и кров ему дали. На лавочку садится и рассматривать продолжает. В голове мыслей ураган проносится, грустно даже становится. Ведь сегодня так хорошо работали. Чон его даже спасти от падения на поддержке успел, а ведь мог просто посмотреть, как тот упадёт, что и делал раньше. Мин ожидал, что над ним только поиздеваются, когда больно станет. Вот только его за талию схватили и на ноги аккуратно поставили. На что Юнги не то смущённо, не то удивлённо «спасибо» прошептал. Потом снова семья вспоминаются, как живёт он под крышей над головой, да с едой в холодильнике. Родители с детства утверждают, что ничего в этой жизни просто так не делается, а Юнги это и с первого раза запомнил. По сей день по их правилам живёт, вот только Хосок не его семья, не может он такой опасности подвергать человека. Раньше, считать можно, шалости были, но на этот раз не посмеёшься, потому что родители мешочек с ботулотоксином Юнги дали, чтобы с тропы Чонов убрать. К рюкзаку соперника подходит, что тот закрыть забыл и смотрит внимательно. Обдумывает. Рука к бутылке с водой тянется, вот только замирает на пол пути... Не может... Не сделает... Маминго Пропущенный вызов. Маминго Как у Юнги здоровье? Хосок губу закусывает, вспоминая наставления родителей и сегодняшнее занятие.

Без костей👁👄👁

Вчера было лучше)))

Нагло врёт в сообщении и в раздевалку направляется. Та же история у Чона. Семьи что-то не поделили, а вещество запретное у Хосока в сумке, своей очереди ждёт. Долго думал стоит ли, даже сначала и планировал подсыпать куда-нибудь, да конец занятия переубедил. Юнги ему даже приятным человеком показался. Дверь в раздевалку открывает и на пороге замирает. – Ну ты и мразь, – скрипит сквозь зубы Хосок, оперевшись плечом в дверной проём.  Юнги вздрагивает. – Думал избавишься так легко? Мин и говорить что не знает, ни правду сказать не может, ни оправдаться. Обидно только становится, потому что решил выкинуть химию, не портить человеку жизнь, да только от сумки отойти не успел. – Я то, дурак, подумал перемирие, а ты как крыса, значит, – Хосок крутит ключи от шкафчика на пальце, медленно к нему навстречу направляясь. – Погоди, ты не... – Не правильно понял, я угадал? – Да, я... – Харош, чел. Будет по-твоему, – Хосок к лицу Юнги своё подставляет и усмехается, – война, так война. Чон толкает его от своей сумки и воду оттуда в мусорку около лавки бросает. За ручки берет и к выходу идет не оборачиваясь. – Знаешь, я ведь тоже тебя с небес спустить решил, – Хосок остановился, – но ты был таким дружелюбным сегодня, теперь понятно почему. – Крыса. – дополняет он и выходит. Оставшийся в раздевалке злится, отраву на пол кидает и знак неприличный ей показывает. На лавку садится и за голову хватается, теперь Хосок его точно просто так не оставит. Запретная дружба между парнями ему теперь точно не светит, только из сна и продолжит подобное наблюдать. И будто в подтверждение щелчок двери слышит, но внимание не обращает, лишь переодеваться начинает. Хосок в тот момент времени не терял, у Намджуна из их раздевалки ключ успел стащить. Он хотел закинуть слова родителей в долгий ящик, попробовать общение наладить. Но видимо второй так не считал, так что теперь Чон принимает его белый платочек на дуэль и уверенно мстить ему идёт. До завтрашнего дня может подумает над своим поведением в раздевалке. Хорс ключ в замочную скважину вставляет и успешно дверь закрывает. Гаденько улыбается и ключик на место возвращает. Уж если совсем дурно станет, то всегда есть телефон, вот только не учитывает того, что после двенадцати интернет не работает. А вспоминает это, когда на утро Сокджин сообщение присылает, с вопросом о том, не в курсе ли он куда Юнги после тренировки пошёл, о том, что потеряли его все. Стремглав из дома вылетает, до кампании летит. В выходные это место не часто людьми кишит, раздевалку никто не трогал, как парнишку в ней. Ключ снова тащит и дверь открывает. Юнги на лавочке спящим замечает, тот под голову рюкзак свой положил и олимпийкой накрылся, от холода. Ручки к себе прижал, думается, потрогаешь, а те ледяные. Ножки скрестил и тоже к себе поджимает, сейчас тепло от солнышка, но ночью, видимо, температура ниже гораздо была. Хосок к нему неуверенно подходит, чтобы за плечо разбудить, но тот от шума глаза разлипает и нос морщит. Меж ними только неловкое молчание проскальзывает, смотрят в глаза друг другу, пока Юнги не встаёт и без единого слова на выход идет, пафосно кофту на плечо закинув, игнорируя дикое желание этим же плечом Хосока толкнуть. – Может тебя... – Пошёл нахуй. – Мин разговаривать не намерен. Поэтому быстро роняет два слова и также без остановки по лестнице вниз спускается.