Мечта артиста эстрады

Мин дома в плед пушистый кутается, на кровать забирается и в размышления погружается. Что дальше делать думает и котика плюшевого своего к себе прижимает. Печально отчего-то становится, он не очень себе хочет признаваться, но и скрывать смысла не видит - Хосок импонирует ему, очень даже. Видит он, как тот с другими общается. Всегда улыбкой лучезарной всем улыбается, кроме него. Никогда лишних границ не нарушает, мнение собеседника учитывает, кроме него. Юнги думает, что сам виноват, сам добился такого отношения, но и изменить его не может, они - соперники, им нельзя дружить. Только надеется, что Хосок в обратную ему пакости строить будет, нельзя же безнаказанным ходить, иначе еще противное себя чувствовать будет. Может, эгоистично получается, но кому его судить. Носом в котика утыкается и глаза закрывает, ночь в раздевалке вспоминает. Он обрадовался, когда понял, что Хосок отомстить ему решил, Юнги же заслужил. Но считает, что месть слабовата, Мин ему отраву чуть не подсыпал, а тот лишь на ночь в комнате закрыл. «Лучше бы сонную артерию перерезал» - в голове у Мина пролетает и слёзы по щекам ползут, в игрушке растворяются. Устал он от безысходности, к тому же сегодня, после прихода, снова разговор с родителями был. Вот только не о том, где Юнги всю ночь мотался, их его жизнь не интересует, им достижения интересны. Юнги всё до последнего рассказал, утаивая о решении выкинуть яд. На рассказ родители кулаки посжимали и унижать его принялись. Быть того не может, что их сын и не способен просто водичку подмешать. Слова отвратительные в его адрес летят, но Юнги не удивляется, он их практически наизусть все выучил. Тем более заслужил, не страшно. Не бьют и хорошо, всё остальное перетерпеть можно. Родные ему шанс исправиться дают, снова ботулотоксин в руки вручают, когда только покупать успевают? Домашним арестом угрожают и неважно, что Юнги уже девятнадцать. Деньги он не в свои руки получает, вот сбежать и ослушаться не может. Его доходами родители распоряжаются, потому что воспитали достойно, а это его им благодарность, хотя Юнги и не сам так решил. Времена идут, а у него всё также нет выбора. Когда его на танцы отдавали он радовался долго, ведь там новые знакомства, да и двигаться под музыку нравится, но долго это не продлилось. Позже нагружать сильно стали. Мальчик на боли в ногах жаловался, по ночам уснуть не мог. На жалобы ему только быстрое «терпи, ты же Мин» бросили и дальше в зале до вечера оставляли, пока из него все соки не выжмут. Тренеров они как перчатки меняли, потому что многие отказывались растущий организм чрезмерно нагружать, а родителям мало было. Никто не может род Минов на второе место ставить, Юнги должен на голову выше сверстников быть, а для этого практиковаться без перерывов нужно. На очередных занятиях атмосфера знатно меняется, вроде бы радоваться тренера должны, да не выходит. Раньше грызлись по поводу и без, а сейчас тишина кромешная, ни словечка никто не вымолвит. На танцах это, конечно, не отражается, всё также взаимодействуют, но без лишних слов или даже взглядов в глаза обыкновенных. Джун с Джином никогда бы не подумали, что когда-то сами захотят снова ссоры их послушать. Понимают, что случилось что-то, но вопросами не донимают. Пытаются обстановку разрядить шутками, но в их сторону даже не смотрят, движения повторяют. Юнги, по традиции, Хосоку на ногу наступает и все поворачиваются, реакции ждут, которой не следует. Чон без эмоций пробовать движения продолжает, а Юнги губу закусывает и в другую сторону танцевать поворачивается. Не здесь он ментально всё же, в зале движения смакует, а мыслями далеко. В голове баночка токсина крутится-вертится, покоя не даёт. Не хочет он вытворять такое, а надо. Знает, что партнёр не такой глупый и так просто не поддаётся, так что действует по советам родителей. Ребят из другой группы подговаривает, за плату отдельную, на что бедные студенты соглашаются и когда Хосок воду из автомата купит и с Юнги останется, тогда химию подбросят. Ребята ловкими оказываются, действуют быстро и по делу. Хосок после перерыва небольшого в зал возвращается с водой, на подоконник ставит, за Юнги прослеживая, чтобы далеко находился, и к нему же идёт. В то время как остальные за считанные секунды порошочек высыпают и крышечкой закручивают, из зала ретируясь, как ни в чём не бывало. После особо потного прогона отдышаться у подоконника останавливаются, где водичка покоится. Тренера к ним ненадолго подходят, наставления дают. А когда уходят, Хосок окно открывает и голову высовывает, ветерком мартовским наслаждается. Воду свою открывает и горлышко к губам подносит. Юнги следит за ним неотрывно, тело невольно напрягает. Радостно должно быть, поручение родителей выполнил и соперника скоро с тропы уберёт, да только совсем этого наслаждения не испытывает. Кроссовок с ноги своей снимает и прямо в бутылку целится. Точно по ней попадает, из руки Хосока ее выбивает. Вода падает, по полу растекается, а Чон недоуменно ее разглядывает. Потом на Юнги голову поворачивает и по глазам всё читает, хоть тот и взгляд прячет. Хосок улыбается искренне, пластик с пола поднимает и за тряпкой идёт. По пути Юнги по голове треплет, волосы взъерошивая. Мин краснеет, как старшеклассница, всё-таки радость от поручения испытывает, если не родители, Хорс бы до него по своему желанию в жизни бы не дотронулся. Настроение вмиг поднимается и танцевать во всю силу хочется, чтобы уровню Хосока соответствовать. Теперь не всё потерянным ему кажется. Мысли о запретной дружбе вновь всплывают. Думает, здорово будет в Париж вместе слетать, круассаны на завтраки есть, он тогда джем абрикосовый ему подсунет и смеяться от выражения лица Чона начнёт, потому что вкус этот не переносит. Видел, как в перерыве на конкурсе от такого морщился. Потом, может быть, в знак примирения баночку спрайта подарит. Приятное хочется Хосоку сделать, внимания хоть немного его получить. Юнги мысленно отмечает, что воду надо компенсировать. И компенсирует. Покупает, вновь в раздевалку бежит к Хорсу, у сумки спортивной его останавливается и уже подсунуть бутыль хочет, когда... – Опять? У Юнги дежавю, кажется. Снова вздрагивает и к второму поворачивается. – Я воду новую купил! Хочешь, сам глотну? – выкрикивает Юнги, прежде чем Хосок успевает открыть рот. Хосок смеётся и головой мотает, воду из рук забирает. – Верю. Юнги на душе легче от простого слова становится, к своим вещам плетётся с улыбкой на губах. О варианте дружбу предложить думает, но спрашивать всё же стесняется. Не здесь и не сейчас. Только по пятам за Хосоком идёт, когда он из кампании выходит. Сам Мин точно и не знает зачем, просто интересно вот так наблюдать, как тот в наушниках песенку под нос напевает и пританцовывая домой плетётся. Мимо кофейни останавливается и туда заходит. Юнги себя ругает, но за ним следом идёт. За два столика от него садится, американо с сахарозаменителем заказывая. К Хосоку вскоре парень, примерно их возраста, подсаживается. Друг, по всей видимости. И Юнги удостоверяется в своих мыслях о Хосоке. Он такой же лучезарный, как Мин и думал. Рассказ друга своего с улыбкой слушает, иногда встревая, но не перебивая. А когда очередь до него доходит, жестикулирует активно и выразительно изъясняется. Юнги об американо своём забыл, на одного соперника с открытым ртом смотрит. Подойти посидеть с ним хочет, но держится. Наверно очень круто друга иметь, который и в трудную минуту поддержит, и просто вечером за фильмом с тобой посидит. Юнги не понять. В кофе свой взгляд устремляет, отражение своё находит. Улыбнуться пытается, но выходит не очень, как он бы сказал. Так его недопитым и оставляет, на улицу выдвигаясь. По проспекту шагает не быстро, замечая каждого прохожего. Ходит один он так часто, родителям про друга несуществующего рассказывая, будто с ним время проводит. Иногда, когда слишком интересные компании людей видит - камеру незаметно достаёт и фотографирует, по вечерам галерею просматривая и думая, что когда-нибудь он тоже так с другом время проводить будет. Очередной раз в мысли свои погружается и сейчас с уверенностью сказать может, что Хосоком он не просто как танцором восхищается, кажется, это зашло куда более глубоко. Глаза свои закрывает, поддавшись звукам музыки в наушниках и дуновению прохладного вечернего ветерка. Фонари уже включили всюду. Красиво город сейчас выглядит, «эстетично» - Мин бы прокомментировал. А он любит эстетику, она ему жить помогает, мотивирует. Посмотрит ролики в интернете эстетичные и в зал на крыльях летит, там ее искать. Например, Хосока увидеть. Навстречу два друга идут, а может парня, не ему знать такое нужно. Тот, что потемнее, кроссовок завязать садится, когда второй пинает под зад его. Мин смех свой еле сдерживает и к телефону тянется, запечатлить их хочет. Блокировку снимает и мысль в голову у него закрадывается о том, что он же Хосоку написать может. В первые дни дуэта их номерами обменяться заставили, чтобы при репетициях в других местах не потеряться. Например, как завтра. Попросили приехать их на отборочный тур. Далеко ехать придётся, но не они место выбирали. Юнги на скамейку садится, с силами собирается. На дисплее номер Хосока висит заманчиво и он всё же решается. Главное начать, а дальше уже само пойдёт.

Мин

Привет. Завтра же к пяти на *** подъехать нужно?

Хосоки Привет. Да. Или не пойдёт. Юнги вздыхает. А чего он ожидал? Что Хосок после всего общаться с ним захочет? Может и ожидал, хотя знал, что такого не будет. Но помечтать никто не запретит. На этой мысли останавливается и домой бежит, чтобы перед сном спектакль в голове разыграть, где они лучшие друзья и где вражда их семей им не помеха. Главное не перестараться, чтобы реальность с мечтами не путать. – Юнги. – звучит грозно из гостиной, когда он домой только вернулся. Все последние действия проанализировать по пути к зову пытается. Что делал и когда. Кроме разлитого по полу мышьяка ничего не вспоминается, а вот и причина. – Мне тут птичка нашептала, – его отец руки в замок складывает перед собой, – что ты на занятиях осунулся, что вид у тебя депрессивный. Юнги оправдаться пытается тем, что его состояние на номере не отражается. Не отрицая того, что ему действительно тяжело. – Если бы на танце не отражалось, я бы слова и не сказал, – Господин Мин с кресла насиженного встаёт, – ты же знаешь что тебе за такое будет? Под кивок головой Мин старший линейку берёт и к сыну возвращается. Не глупый, знает, что перед воспитательным процессом поинтересоваться о видах костюмов стоит. От него, собственно, наказание и зависело. Линейку подготовил после того, как о рубашках народных услышал. «Не скакалкой и ладно» - Юнги закатывает рукава. А вот то, что не футболку счастливую завтра наденет уже грустно как-то.