Неудачная тусовка

Казутора вдруг ощутил чужую холодную руку на своем паху. Еще одна рука сжала его бок, а над ухом раздалось горячее, пахнущее дымом, дыхание. От удивления рот Казуторы немного приоткрылся, юноша замер на месте, не в силах шевельнуться. Сердце замерло в груди щемящей тревогой, Казу не понимал, что нужно делать. Тем временем чужая ладонь обхватила член Торы и до боли сжала его. Незнакомец начал двигать рукой вверх-вниз, царапать второй рукой бок юноши, а язык выводил незамысловатые узоры на ухе Казуторы. Он стоял совсем близко к выходу, и, на счастье Торы, вскоре автобус прибыл на остановку. Юноша успел среагировать, оттолкнуть незнакомца и пулей вылететь из автобуса, врезавшись в какую-то бабушку. Он вышел на остановку раньше, но это было не столь важно сейчас. Он бежал без остановки минут пять, и, остановившись у светофора, оглянулся. Вокруг никого не было, тот незнакомец вряд ли успел его догнать, даже если и вышел вслед за ним. Более того, никакой погони за Казуторой не было. Юноша решил отдышаться и идти дальше в умеренном темпе. Он внезапно ощутил сильное напряжение в мышцах, которое никак не хотело уходить даже спустя время. Дыхание тоже не восстанавливалось: было сложно дышать, воздуха не хватало еще очень долго, хотя временами Казутора бегал гораздо больше и в себя приходил быстрее. В ушах болью отдавались частые удары сердца, а в животе словно вновь и вновь поворачивали нож; кожу покрыли мурашки, тело охватила дрожь. Казуторе было очень страшно. Так страшно было только после попытки убийства Баджи, некоторых моментов в психушке, и когда отец избивал мать. Голова яростно отрицала то, что сейчас произошло; разум твердил, что тут нет ничего такого, что ему показалось, что этого не могло, не должно было произойти. Тора постоянно оглядывался, искал глазами того, кто пристал к нему. Он не видел извращенца, но юноше почему-то казалось, что он точно узнает его. Он виделся ему в каждом прохожем. Уверенность в том, что незнакомец не успел догнать Тору пропала без следа. Казутору трясло, он не понимал, что происходит. Он не понимал, по той ли улице идет, пусть он и ходил по ней десятки сотен раз, не понимал, сколько времени прошло. Все его мысли украл этот случай, хоть Казу и пытался перестать думать о домогательстве. Хотелось убедить себя, что это было вовсе не приставание, что это была чистейшая случайность. “Может, тому человеку еще и неудобно теперь!” – убеждал себя Тора. Юноша не понимал, насколько абсурдно это звучало, ему хотелось лишь вновь ощутить себя в безопасности, поверить в то, что этого не было. Он думал, что пропустил целый урок и уже опаздывает на второй, юноше казалось, что он идет целую вечность. А в итоге он вовсе не опоздал на урок, пускай и пришел за пару секунд до звонка. ...после неудачной попытки убийства Баджи Тору посадили в психушку. В суде решили, что это принесёт больше пользы, чем тюремный срок. Поэтому юношу приговорили к двум годам лечения, хотя сам он считал, что следовало дать больше. Передачки и письма ему приносили в основном друзья, мама передавала какие-то вкусняшки гораздо реже, а отец про него и вовсе забыл. Но больше всех о нем заботился Баджи. Баджи, перед которым Тора чувствовал огромную вину, которого уважал и на которого чуть ли не молился, которого считал своим лучшим другом. Или не просто другом... Он до сих пор мало понимал, что чувствует на самом деле. Одно он знал точно – он виноват перед всеми, он ужасный человек и он просто обязан быть несчастным. Казутора считал, что элементарно не заслужил счастья, его заслужили другие, действительно хорошие люди: Майки, который простил ему убийство родного брата, предательство и попытку убийства лучшего друга, Баджи, который был рядом не смотря ни на что, Мичи, который всегда помогал ему и переживал за Тору. Они достойны, но не Казу. И вот, сейчас они общались, словно ни в чем не бывало – ходили гулять, болтали на уроках, созванивались, ходили друг к другу в гости. Это было самым прекрасным временем в его жизни. Тора сидел за одной партой с Баджи, который сегодня как раз таки опоздал. Учитель тоже опаздывал, поэтому в классе стоял дикий шум. — Здорово, Банановый, — задорно произнёс Майки, садясь на свое место перед Торой. — Здорово, Импульсивный. – улыбнулся Казу. Банановый и Импульсивный – такие были у них клички. – Вы что, с Дракеном посрались? — Да не, он не придет сегодня, — ответил Сано. — А чего так? — Ты думаешь, он передо мной отчитываться стал? – вскинул бровь Манджиро. – Так, ладно, нахуй нашу дыдлу. Юки! – заорал Манджиро на весь класс. С другого конца кабинета к нему подошла невысокая девушка с черными волосами и недовольным лицом. — Привет. Чего надо? – задала она вопрос. — Сегодня Дракена не будет, сядь со мной, а? — Нас препод все равно рассадит! – стала упираться девушка. — Да не рассадит! А рассадит – так отсядешь! – отрезал Майки. — Майки, ну блин, он опять орать начнет! — Так, все, пиздуй по мне! — Я не… Она не успела договорить, потому что ее запястье перехватил Майки, кинув Казуторе: — Принеси сюда ее вещи! Так она и пересела. Вскоре пришел Баджи, они начали болтать и шутить, и Тора окончательно смог убедить себя в том, что ему тогда просто показалось. *** — Слушай, мне к Чифую зайти надо, — так что встретимся на следующем уроке, хорошо? – проинформировал Баджи друга. — Да, конечно, иди. – ответил Тора. Чифую побаивался Казуторы, да и понятно было, из-за чего. Так что они не были друзьями, да и общались не очень тесно. Казуторе надо было зайти в уборную. И, стоя в кабинке, Казутора заметил у себя на боку синие отметины. Только он забыл о произошедшем, как эта грязь снова напомнила о себе. У него очень чувствительная кожа, и любой удар обязательно отпечатается на нем синяком, который будет сходить целую неделю. “Не показалось” – промелькнуло у него тогда в голове. Затылок запульсировал тупой болью – так было всегда во время сильного стресса. Выходя из кабинки, он увидел перед собой высокого парня. Это был Ханма из Вальхаллы. Он глядел на Казутору хитрым, похотливым взглядом. Тору передернуло, когда ладонь Шуджи легла на его стройное плечо. — Ка-азу, — протянул вальхалловец, - Каким же соблазнительным ты стал... — Блять! – шипел Тора, — Что ты несешь?! Убери руки! — Ты отрастил эти прекрасные локоны! Блять, как же они возбуждают меня... — он намотал на палец светлую прядь юноши и, приблизившись, втянул в себя ее аромат. Он перегородил Казуторе выход, и тот отчаянно пытался отодвинуть Ханму с дороги. — Да ёб твою мать, отойти! – прикрикнул он. — Никуда я не уйду! От такого красавчика-то... о, не смотри на меня так! Твой растерянный взгляд меня заводит! Глядишь, не сдержусь – и трахну! – рассмеялся он. — Следи за языком! – закричал Ханемия. — А может, и правда – трахнуть тебя? А? Казу уже ничего не отвечал, он все толкал и толкал этого придурка. Не очень-то хотелось начинать драку здесь, в школе – во-первых, друзья Торы были далеко и вряд ли бы успели прийти раньше приятелей Ханмы. Во-вторых, у них обоих нарисовались бы проблемы с администрацией. В третьих, Ханма был значительно выше и сильнее Торы. — У тебя очень красивые глаза, и ресницы твои такие длинные... да ты взгляни на себя – ты ж вылитая девка! Правильные черты лица, огромные, выразительные глаза, губы, что так и хочется поцеловать...эта возбуждающая родинка... — Ханма, прошу в последний раз! Уйди! — Но больше всего меня возбуждает твое телосложение. Такое нежное, хрупкое, сладкое, можно сказать. Мне бы хотелось покрыть твою шею засосами, и ты себе не представляешь, как! Казу начинал терять над собой контроль. — Я бы искусал твои длинные, худые ноги! А соски...я уверен, они прекрасны! — Торе наконец удалось прорваться к выходу. — Это был я. Казутора резко обернулся. — Да, Тора. Тогда, утром, в автобусе– это был я.