3.
4 апреля 2022 г., 21:20
жить с кем-то для аято было… необычно. за три года с момента ухода родителей, после которого он, собственно, и съехал, не найдя в себе сил ежедневно находиться там, где все напоминало о родных людях, которых больше нет, он ни разу не находился с другими людьми на одной территории больше пары-тройки дней подряд. а с дня покупки этой квартиры и вовсе никого не успел пригласить — все повода не находилось. у сестры хоть и были ключи, та попусту не захаживала, зная, что аято ценит уединение в свое свободное время и оберегает от вторжений личное пространство.
а тут он делит жилище с кем-то уже почти неделю. тома ему не мешал, ни в коем случае. мальчишка слишком уж старался быть полезным: уборку взял на себя полностью, порой убеждал аято, что ужин может приготовить ничуть не хуже, чем им обычно доставляют, хлопот никаких не приносил, напротив был слишком уж тихим, и это скорее беспокоило хозяина квартиры. когда он попытался об этом поговорить, выяснилось, что подросток это не специально: он ведет себя так, как привык. «как его приучили» — недовольно додумал про себя камисато.
наблюдая за поведением томы, мужчина заметил, что тот, хоть и осторожничал, но становился менее задумчивым и молчаливым, а сам аято старался эту динамику положительно подкреплять похвалой и благодарностью за доверие. и хотя он не то, чтобы хорошо знал паренька (пусть и старался сблизиться, чтобы минимизировать чувство неловкости между ними), но ему казалось, что не будь мальчишка так глубоко травмирован родней и затравлен одноклассниками, явно был бы душой компании. у него была харизма и неплохо подвешенный язык, но, к сожалению, не было ни капли уверенности.
тома действительно много и усердно учился, и действительно сильно расстраивался, если не мог найти каких-то ответов на интересующие вопросы. аято, застав его недовольным на этой почве, предложил свою помощь, и тогда подросток для себя выяснил, что его вынужденный сожитель, помимо всех его положительных качеств, незаурядного ума человек, сведущий во многих вещах. и в тот же момент он впервые поймал себя на мысли, что аято с его бархатным голосом необыкновенно приятно просто слушать, вне зависимости от содержания беседы.
«и как вообще у него может не быть девушки?» — на такой мысли совершенно случайно ловит себя парнишка, когда провожает камисато на работу и наверное впервые не смотрит, а с интересом рассматривает его всего от небрежно завязанных волос до рисунков на открытых участках кожи. самому томе не нужно было куда-то идти — выходные, можно смело бездельничать дома, а вот аято мог пахать хоть без выходных вообще, совсем не ради денег, скорее из своего фанатизма.
мальчишка, оставшись один, понимает: у него нет ни единого плана, ни единой мысли о том, как провести время. если дома, то бишь, в небезопасной среде, он наслаждался каждой минутой одиночества, тождественной спокойствию, то здесь ему… невыносимо тоскливо одному. хотя это и хороший знак, если смотреть широко — он впервые тянется к кому-то вместо привычного избегания, но есть и момент, который лично тому беспокоит.
имея весьма ограниченный круг общения, вернее, не имея его вовсе, паренек всю свою социальность выплескивает на аято. это, конечно, способствует их сближению, однако пропорционально повышает риск надоесть. так что вместо активного взаимодействия тома зачастую просто сидит с камисато рядом верным песиком, пока тот, например, заканчивает дела по работе или смотрит что-то, не решаясь обмолвиться и словом, если мужчина сам не заведет диалог.
в новостной ленте не было ничего интересного, как и ожидалось, однако мальчишка по привычке, — от нечего делать, — сначала все же проверил соцсети. а потом зашел просмотреть смс. картина никак не менялась все это время: сообщения в диалоге с матерью так и остались непрочитанными. тома не рассчитывал, что та ринется его искать, но и не ожидал, что будет полностью его игнорировать. он, на самом деле, уже ничего от нее не хотел; лишь забрать некоторые вещи из дома и удостовериться в том, что она, по крайней мере, ничего с собой не сделала.
какая-то удивительная решимость накатывает на подростка в момент, когда он выходит за дверь квартиры, неожиданно ставшей ему приютом, и поднимается этажом выше. мать точно дома — она большая любительница поспать до обеда, если выдается возможность, поэтому тома настойчиво звонит в звонок до тех пор, пока она, вся всклокоченная и явно недавно проснувшаяся, не открывает дверь с самым недовольным выражением лица.
— надо же, — хмыкает женщина высокомерно, стоит ей понять, кто перед ней находится. — живучий, гаденыш. так и знала, что куда-нибудь прибьёшься. чего надо?
— мам, я… — слишком долго соображая из-за шквала нападок в свою сторону, сказать что-либо он не успевает, незнакомый мужской голос из глубины квартиры его перебивает.
— крошка, кто там? — тома вмиг морщится от отвращения. женщина замечает и не может оставить это без реакции.
— никто, дорогой. какой-то оборванец попрошайничает, я его сейчас выпровожу, не волнуйся, — брезгливо. эти слова отзываются в томе уничижительно, будто звонкая прилюдная пощечина. былая решимость мгновенно испаряется без следа, и он, прежде чем дверь перед ним категорично захлопнут, в привычной для общения с семьей манере, бросается уговаривать женщину сменить гнев на милость.
— пожалуйста, я ничего не хочу от тебя, дай только заберу оставшиеся тетради и одежду, там немного, я быстро! — для пущей убедительности руки в замок сцепляет умоляюще, и плевать, что унизительно — ниже падать некуда.
— так, паршивец, а ну-ка быстро ноги в руки и катись туда, откуда пришел. барахло твое давно на помойке, мне тут лишние напоминания о всех этих годах ада не нужны, — в коридоре становятся слышны шаги, и женщина озирается. понимая, что сейчас может попасться, она грубо толкает мальчишку в грудь и захлопывает дверь.
тома закашливается: с силой она переборщила, дыхание будто сперло, и ему нужно было какое-то время, чтобы прийти в себя. но как только это происходит, на него накатывает осознание жестокой реальности. он оказался настолько ничтожен и ненужен, что даже от напоминаний о нем избавились с легким сердцем. за столько лет можно было и привыкнуть, казалось бы, но огонек надежды долго не гас в изумрудных глазах мальчишки.
сейчас же его взгляд в миг стал абсолютно пустым. это было последней каплей.
***
зайдя в квартиру, аято сразу же заметил изменения в домашней атмосфере. первым тревожным звоночком было уже то, что тома, обычно встречающий его, сейчас не вышел поздороваться. камисато списал это на то, что мальчишка, быть может, решил вздремнуть, но все же спешно скинул с себя обувь и верхнюю одежду, чтобы удостовериться. к несчастью, его гипотеза не подтвердилась. войдя в гостиную, он обнаруживает тому на диване, сжавшегося крохотным комочком и подрагивавшего в тихом приступе плача. мужчина без лишних раздумий падает рядом с ним на колени — так, чтобы поймать мутный опущенный взгляд. — тома! тома, что с тобой? — но мальчишка даже не фокусируется на нем, наоборот, закрывает заплаканные глаза и продолжает упорно молчать, игнорируя мир вокруг. аято, однако, попыток не оставляет: — у тебя что-то болит? кто-то обидел? тебе плохо? как мне помочь? мальчик лишь крепче обнимает колени руками. он будто бы снова не здесь, будто старательно прячется глубоко в себе, как это было в их первую встречу. аято причинно-следственные связи устанавливает быстро и начинает догадываться. кровь закипает от гнева и злобы, но внешне он остаётся мягким и участливым, зная, что сейчас напугать мальчишку не составит труда, и это только усугубит ситуацию. камисато уже понял для себя, что тома прикосновений не жалует, но едва ли он знал способ выразить поддержку и сочувствие лучше, чем объятия. присев рядом, он осторожно приобнял подростка за плечи, притягивая к себе, в ответ на что тома тут же вяло запротестовал, слабыми, дрожащими руками пытаясь помочь себе выпутаться. но борьба его не продлилась долго, и, в конце концов, не найдя себе более сил, мальчик смирился и обмяк в чужих руках, позволяя камисато прижать себя крепче и утыкаясь в плечо мужчины своим лбом. — я не знаю, что произошло, но я это так не оставлю, тома. мне больно смотреть на тебя такого, — голос сквозил печалью, и ко всей гремучей смеси негативных чувств томы добавился стыд. в чем-то его родители, видимо, были правы — от него одни неприятности. он запятнал даже вполне спокойную и беззаботную жизнь аято, будучи ему абсолютно никем. какая наглость. — простите, — говорит он неуверенным шепотом, голос дрожит так, будто мальчишка вот-вот сорвётся вновь. — ну-ну, еще чего придумал, — аято гладит его по спине со всей нежностью и аккуратностью, стараясь прикосновениями передать тот посыл, для оформления которого ему не хватило слов. — я это сказал, не чтобы тебя пристыдить, а чтобы ты знал, что мне не все равно и я хочу помочь. я рядом, тома.***
прошло немало времени, прежде чем состояние томы удалось стабилизировать. успело стемнеть. каждый из них был эмоционально вымотан, но если у мальчика совсем не осталось сил на переживания, аято доканывала неосведомлённость. тома все еще отказывался говорить. и мужчина не позволит себе его принуждать. в полной тишине он помогает мальчику застелить диван — дрожащие руки все еще слабо его слушаются. через полчаса камисато находит его уже спящим и тушит свет, ретируясь в свою комнату, чтобы хождениями не мешать томе спать. в белокурой голове роятся мысли, и пусть на некоторое время у него получается отвлечь себя на чтение какой-то там статьи о каких-то там исследованиях, уже скоро в его голову возвращается более актуальная проблема. во что только ввязался тома в его отсутствие? и где гарантии, что завтра, пока аято будет на работе, он не ввяжется во что похуже? почему на и без того несчастного мальчишку продолжают валиться проблемы? как его защитить? аято не замечает, как время переваливает за полночь, да и отнюдь его это не беспокоит. будто не ему завтра необходимо быть бодрым и свежим на утреннем сеансе. внезапно мужчина обращается в слух и подмечает тихие, неуверенные шаги в сторону его комнаты, которые останавливаются, по ощущениям, прямо у двери. однако мальчик, видимо, стесняется войти. — заходи, тома. я не сплю, — и мальчик тут же открывает дверь. камисато садится на кровати и включает ночник. даже в тусклом свете он замечает, что тома выглядит то ли испуганно, то ли встревоженно. незамедлительно следует объяснение: — мне… страшно. дышать тяжело, — говорит он обрывками. только на это хватает кислорода от частых поверхностных вдохов. мужчина подрывается с места, не стесняясь явного дефицита одежды на теле — не до этого сейчас, и помогает пошатывающемуся томе расположиться на собственной постели, усаживает, подкладывая под спину подушки, и сам садится напротив. по кондиции мальчишки видно, что еще немного — и он отключится, но, к счастью для томы, камисато с подобным в жизни сталкивался и имел четкое представление, как ему помочь. — тома, послушай, сосредоточься на моем голосе, ладно? медленно и глубоко вдыхай, пока я считаю, а на обратный счет также медленно выдыхай. ничего сложного, не так ли? давай: один, два, три… — вот он, тот редкий случай, когда камисато не нашел в себе сил скрыть тот животный страх, что читался и во взгляде, и в подрагивающем голосе, и в резко вспотевших ладонях, сжимающих чужие крепче необходимого. и хотя он действовал рационально, сознание его сосредоточилось вокруг одной-единственной мысли: если что-то случится, он себе не простит. однако, кажется, томе становилось легче: благодаря помощи аято он взял над собой контроль и постепенно успокаивал дыхание. придя в более-менее удобоваримое состояние он, тем не менее, так и не вымолвил ни слова, лишь виновато смотря на растерянного аято. неловкая пауза продлилась недолго. захваченный эмоциями мужчина притянул мальчишку к себе, прижал так крепко и надежно, будто отпускать больше не собирался. на его удивление, вместо того, чтобы предпринять попытку освободиться, тома лишь немного повозился, чтоб в чужих руках принять положение поудобнее. такова была его безмолвная благодарность. аято не успел собраться с мыслями до того, как тома в его объятиях окончательно обмяк: очевидно, уснул, и будить его было бы кощунством. камисато медленно опускается на подушки, деликатно придерживая спящего мальчишку. укрыв их обоих одеялом и уткнувшись носом в светлую макушку, он напрочь забывает о работе, клиентах и необходимости ставить будильники.
Примечания:
всегда рада комментариям! как вам глава? надеюсь, оправдываю ваши ожидания?
