Возвышение к прециозу

К вечеру меня зарегистрировали и подписали все бумаги, по которым меня не выпустят отсюда, пока никто не удочерит. Конечно же всё то время я стояла вместе с ними, проверяя документы на наличие обмана, перечитывая текст по несколько раз. Дети ушли сразу и ко мне быстро пристали мои ровесники. Они намного выше и грознее, с ними рядом я была овцой среди волков. Их взоры несли в себе насмешку и надменность. Уверена, если нянька уйдёт, эти дикари разгребут все мои вещи в один миг. Левая рука сжала лямку и без того маленького портфеля, а правая пыталась нащупать ножик, который по случайности остался в джинсовке. Улыбчивая женщина вышла проводить копов, я же ощутила резкое желание впиться в горло впередистоящих. – Кого я вижу? Мелисса Кречет прямо здесь, рад встрече, малышка, – губы расплылись в ужасную улыбку, уродливую и противную. – Я давно уже не Кречет и тебе это точно известно, Феликс, – медленно, но верно, мои шаги пугали громким стуком, знала, что он ненавидит шум, потому старалась действовать им на нервы. – Ах да, твой милый дедушка забрал несчастную с приюта дав фамилию отца, но где же он сейчас, а, Фостер? И кстати, детская боязнь прошла, можешь даже не стараться, – Кастелло облизнул пересохшие губы. Мой голос походил на рык. – Неужто забыл? – оставив его вопрос без ответа, я перешла в наступление. – Семья бросила тебя. Привезла сюда и выкинула недалеко отсюда. Это моя заслуга, что ты сейчас дышишь. Если бы не побег, валялся бы где-нибудь в канаве, присыпанный мокрым снегом. – Заткни свой грязный рот, шлюха, – наконец разозлился, сжимал кулаки с огромной силой. Маленькие дети закрывали уши руками, некоторые плакали. Они были напуганы, их можно понять. – Знай своё место, уёбок, – его гордый взгляд со все возможной ненавистью прошёлся по мне, остановившись на лице. – Видишь ли, когда пёс кусает своего хозяина, тот перестаёт обращать на него внимание, а животное понимает свои ошибки и ластится, лижет ноги, склоняет голову перед владельцем. Понимаешь, к чему я веду? – Больная идиотка, я не просил спасать меня. Лучше бы оставила меня там, добила бы и свалила нахер. Но нет, приволокла меня сюда, а сама свалила к родственничку. Лживая предательница, обещала, что будешь здесь со мной, но ушла, как только поманили конфеткой, – он кричал, но голос становился всё тише с каждым словом, похоже сорвал. – У меня не было выбора, тебе ли не знать? И прекращай орать и так уже младших напугал, пора успокоиться. Мне надоел этот конфликт и единственный вариант, пришедший мне в голову, ярко мигал красным табло. Кровь циркулировала по телу быстрее обычного, и злоба постепенно росла, превозмогая страх. Беги пока можешь, Лисса, иначе они загонят тебя в тупик и сожрут останки. На удивление, шестерки быстро расступились, пропуская меня, а мне только это и было нужно.

***

Комната оказалась маленькой. Позже меня посетило осознание того, что это явно детская обитель. Стены нежных цветов со странными рисунками, явно сделанными малышами, а на полу маленькие пушистые коврики из искусственной шерсти. Ещё несколько секунд спустя из-под одеяла послышался кашель, а по телу пошла дрожь, уж очень сиплым был голос. – Эй, кто там под одеялом? – Никого нет, а вообще, ты ещё кто такая? Твой голос мне не знаком. Наконец вынырнула голова девочки лет тринадцати. – Ты не ответила, странная девка, – она громко хмыкнула. – Я думала, что вас уже обучают манерам, но как вижу ошиблась. – Какого черта взрослая забыла у нас? Или новенькая настолько тупая, что не понимает где оказалась? Это не твоя зона. Мне стало смешно, такая забавная мелочь попалась, уж слишком сильно напоминает Феликса. Характер такой же мерзкий. – Меня Мелисса зовут и вовсе не новенькая. Ещё до твоего рождения приходилось обитать тут, так что прекращай думать, что люди вокруг не чувствуют боли. Ах да, будь так добра, тихонько посиди, потому что я хочу отдохнуть после тяжёлого дня, о страданиях которого, ты не можешь думать в силу возраста. Веки сомкнулись, а счёт до десяти хоть немного успокаивал потрёпанный нервишки. Вот бы всё происходящие оказалась нелепой шуткой или лучше сном. Если придурок Кастелло будет заниматься этой херью, придётся ставить его на место, что означает неприязнь со стороны соратников этого идиота. То есть моё положение будет под вечной угрозой мести от его приспешников. Боюсь, что хуже быть не могло. – Эвелина, – девчонка что-то сказала, но из-за наваждения я не услышала её слова. – Что, прости? – мой взгляд застыл на её глазах. – Моё имя Эвелина, а фамилия Картер. – Красивое имя, – сказала я первое, что пришло в голову. – У тебя тоже не такое уж и плохое, – Картер фыркнула. – И как же ты оказалась среди неудачников? – через маленький диалог стало ясно как нужно с ней говорить. – На границе с Массачусетсом, откуда я родом, случилась авария и мой отец погиб, а поскольку мать бросила ещё в самом начале жизни, меня отправили сюда, – я перевела взгляд на её непроницаемое лицо. – Только не нужно говорить, что тебе жаль, вижу же, что это не так. – И не собиралась. Как по мне, история действительно грустная, но ни критичная. Ты жива по случайности, считай это везением или проклятьем, плевать. Факт в том, что ты дышишь. Это ли не чудо? – Чудо должно быть хорошим, да? Мне бы хотелось уйти вместе с отцом, а не доживать тут. Кстати о твоих громких заявлениях. Откуда знаешь Феликса и как смеешь прилюдно унижать его у всех на виду? – прищурившись, смотрит на меня Эвелина. – Он у вас главный? – Можно и так сказать. Сам многого добился, стал в разы умнее и сильнее благодаря собственной решительности, он заслужил авторитет. И мне Феликс тоже помогал, – её глаза загорелись, когда я упомянула Кастелло. – Ясно. У него есть должок, который придётся выплачивать пока я тут, а мальчишка слишком в себя поверил и не оглянулся назад, из-за чего сейчас в неудачном положении, – мысли были заняты проблемами. – Ещё раз сделаешь подобный выпад в его сторону, огребешь от меня и ребят. Не смей называть главу мальчишкой, – она гаркнула в мою сторону в попытке испугать. – Не хочу портить отношения со всеми за один день, но учти, я никому не подчиняюсь. Внимай это и прокручивай в голове каждый раз, когда вздумаешь, что можешь указывать мне, как и что говорить, – мой говор был спокойным, без нужной агрессии, но всё же. – Думаешь, пришла вся из себя крутая и все начнут тебе прислуживать? Ты просто зацикленная язва, которой сложно принять, что она стала мусором, как только переступила порог пристанища. – Ну да, тебе ведь лучше знать какая я тварь. Уверена, за наше скудное общение мои маски были сняты, – я обернулась на шум и поняла, что в комнату заходят младшие. Наверно, вернулась надзирательница, что означало распределение по комнатам и моё представление новому кругу лиц. Как только до меня донёсся голос учительницы, захотелось как никогда сбежать от всех, скрыться и просто побыть в одиночестве, скинув удушающие рамки. Послать нахуй нелепые стены, которыми заведомо окружил детский дом. Моя гордость была очень близка к разлому. Вся эта мелюзга такая жестокая и дерзкая, боюсь, что скоро не выдержу и вскрою вены, так ничего и не узнав про старика. Это только первый день, а ощущение, будто на каторге уже месяц. Сжав кулаки от тихой злобы, я приближалась к подвалу. Там, в крохотной темной комнатке размером 4x4, было окно. Очень маленькое, достаточно хлипкое, поэтому открыть его было не сложной задачей. Выудив с кармана зажигалку на пару с сигаретой, моим телом завладел азарт. По всей видимости, голова отключилась и решение взорвало абсолютно все планы времяпровождения в этом тошнотворном социуме. Со всей силы правой рукой я ударила в просвет, через несколько секунд пришло осознание. Точнее сказать, боль отрезвила и только потом уже пришло понимание того, какую херню я натворила. Ещё и огребать потом, но сейчас это неважно. Тем не менее, главной задачей было расслабиться. Затяжка получилась резкой, зато меня перестало трясти, спокойствие медленно заполняло естество. Жалела я только о том, что вся рука была в крови, соответственно моё "успокоительное" тоже. Совсем не удивительным стал сбор возле помещения самых чутких, тех кто, смею предположить, услышал треск разбитого стекла. Наставница точно была не в восторге, об этом кричал её взгляд, в нём читалось вопиющие недовольство. Верхняя одежда пропиталась кровью, её запах будоражил, но с этим одновременно и пугал. Женщина хлопнула ладонью по лицу, сурово смотрела на меня или, быть может, на тлеющий предмет в пораненной руке, думать об этом не хотелось. А с маленького окошка сквозило свободой. Ветер задувал, приятно окутывая легкими прикосновениями. Мой взгляд зацепился за старое дерево. Не скажу его точное название, но думаю что-то хвойное и приятно пахнущее. Какая прекрасная картина, но всё ломается с приходом чувства скованности. Ты в крепости, но выход за её пределы запрещён. Это жестоко. Видеть, не имея возможности коснуться без надзора посторонних людей. – Фостер, не думаю, что мне стоит заострять внимание на твоей выходке. Иди в уборную и убери это, – она указала на подтеки. – Возможно тебе тяжело, но учись жить в семье. Некоторые здесь бояться вида крови. Гувернантка указала на мальчика и девочку, внешне похожих друг на друга и прижимающихся к её длинной юбке, но я намеренно медленно курила, выдыхая дым на улицу. Горизонт был кроваво-красным, он насмехался над моим положением. Скоро тьма окутает этот город. Каких-то десять минут и всё измениться. Наконец-то сигарета дотлела, кратким движением я прижала окурок к оконной раме, и тот окончательно перестал гореть. – Приветствую, малышня, я Мелисса Фостер, и с этого момента у вас появилась огромная проблема, – с усмешкой пихнув плечом нескольких удивлённых зрителей, удалось протиснуться сквозь противную толпу ещё совсем глупых персон.