Возвышение к прециозу

Крепко держась на ногах, пытаясь перебороть себя, я шла за толпой людей, облачённых во всё чёрное. Прежде не задумываясь, что такое смерть. Намного тяжелее осознать и принять тот факт, что она беспощадна на столько, что даже серийным убийцам не подвластна такая изощрённость. Оборачиваться назад не приходилось, ведь через огромную, по меркам комплекции почти что двухметровую фигуру Николаса, шедшего прямо за мной на протяжении всей церемонии, сложно было хоть как-то задеть мою тушку. Но даже плотно прижимая, он никак не мог спасти от кучки взглядов, пропитанных злобой, с которой они все непременно убивали меня, расчленяя останки где-то в закоулках своего разума. Это справедливо, моя душа и так наполовину съедена мной же, я готова без проблем отдать на распятие то, что от неё осталось, но боюсь, что слишком сложно будет найти хоть крупицу. Слева от меня Кейтлин, тут по делу, но рвалась она в это пугающее место ради моей персоны. Её брат был главным в этом деле. Его компетенция – это управление по борьбе с запрещёнными веществами. До одури Джейкоб старался найти виновного, только вот, по правде, работал дилер чисто, чересчур для нас всех. Ладонь на плече вернула меня в реальность. Шестнадцатая роза моя. Подхожу к мокрой от ливня земле, с трудом ощущая собственный вес на ногах. Сквозь вопли скорбевших тут, я была по праву самой последней тварью. Нежно положив цветок, мимолетно касаюсь детской ладони, ужаснувшись от холода, слишком отпечатавшегося в голове. Отхожу на несколько шагов, врезаясь в грудь позади стоящего. Ненавижу. До хруста костей проклинаю тот день, тех людей, себя. Терпеть не могу слабость в любом её проявлении, невозможность плакать тогда, когда от тебя этого ждут, ненавижу в двойне. Не могу так, рыдать, пока на тебя устремлены десятки взглядов, носители которых борются с желанием пихнуть меня в яму, с силой захлопывая гроб. Притягиваю чёрную вуаль ещё ближе к лицу, чтобы скрыть раны на шее, саднящие до боли в руках. Прикладывая к ней ладонь, пытаюсь испытать тепло. Его нет, просто испарилось, не желая возвращаться.

***

Тремя днями ранее Мне стало в разы проще переступать через себя, намного легче от поддержки, которую мне оказывает почти что каждый час Лина, отправляя бессмысленные эсемески, или вовсе кидает стикеры со смешными названиями. Наверное, в этом Маршал слишком хороша. Сегодня тринадцатое октября, а на моём лице улыбка от дня, на который выпала дата. Пятница тринадцатое именуемая «днём неприятностей», точнее шансом лицезреть Джейсона Вухриза собственной персоной. История небезызвестного маньяка берет своё начало с самого рождения мальчика, имеющего необычайную болезнь. Гидроцефалия — заболевание, характеризующееся избыточным скоплением жидкости в системе главного мозга. Мать ребёнка отдаёт сына в лагерь, дабы присматривать за ним из-за её работы повара в одну из смен. Джейсон чувствует себя белой вороной среди простых ребят, называющих его никчемным и издевающихся за просто так. Тринадцатое июня Вухриз не выдерживает унижений, уходит, виня в невзгодах себя. Джейсон решает незаметно проплыть длинную речку, после чего тонет, не доплыв буквально несколько десятков метров. Его мать, Памела, была потрясена потерей сына и во всём винила вожатых, поскольку в тот день она работала и не успела приглядеть за сыном. С этого момента, женщина начала сходить с ума и слышать голос любимого сына, приказывающего ей убивать. Памела жестоко убивает вожатых, отомстив за смерть сына. Через четыре года, чтобы лагерь не открыли, она устроила на нескольких территориях пожар и отравила всю питьевую воду. Таким образом, до следующего открытия мисс жила в своём лагерном домике. Когда новый состав попытался открыть лагерь, с добром придя к женщине, они были жестоко убиты, все, кроме вожатой Сайлин, успевшей сбежать. Позже выжившая приезжает вновь, с явным намерением лишить жизни повариху. Ей удаётся осуществить задуманное, после чего Сайлин прячет тело в хижине, где его находит Джейсон. Спустя два месяца необычный парень, как выясняется вовсе не утонувший и живший всё это время в лесу, выслеживает Сайлин, которая недавно смирилась с произошедшим с ней, и убивает девушку прямо в её доме. Перед смертью жертвы, находит у себя в холодильнике отрубленную голову Памелы Вурхиз. Среди следующих жертв Джейсона насчитывается более семисот человек. Парадокс в том, что по сути его дела, из-за притеснения ещё маленького Джейсона, он и стал убийцей. До сих пор считаете, что это его вина? Ошибаетесь, проблема в социуме, который слишком жесток к тем, кто хоть как-то отличается яркостью от обычной серости. Мягко ступая по ровному кафельному полу больницы, я ощущала привычное покалывание на уровне сердца. Не без притворства, женщина сунула мне жетон, привычно забирая один доллар с открытой ладони. Она взяла за два раза, завтра я приду снова и буду ходить пока процесс не сдвинется с мертвой точки. Обменивая кусок пластика на коробочку с бахилами, присаживаюсь, дабы достать защитные чехлы. Вчера мне удалось уломать Николаса на трату денег и хоть он отказался присутствовать при примерке шмотья, его карточка помогла мне закупиться на месяц. Кейт сказала пользоваться уклончивостью Сандерса по максимуму, ведь скоро он вновь станет заносчивым старикашкой. Почему-то именно так она отзывалась о нём. Спортивные штаны подчёркивали преимущества и выгодно скрывали недостатки фигуры, не облегали что было, пожалуй, самым главным. Проходя мимо молоденьких медсестёр, невольно представляла себя на их месте. Примереть на себе роль взрослого человека с благими целями и будущим, которое в моей голове выделялось лишь смутным пятном на и без того расплывчатом грядущем. Адвокатом я быть не могла, как минимум из принципа, а как максимум от судимости Джона. Толкнув дверцу палаты, зашла в закрытое шторами помещение. Феликс уже был тут, по-хозяйски скрывая Эви от света, но на этот счёт я имела абсолютно другое мнение. В интернете вычитала, что дневной свет помогает больному человеку и гардины стоит закрывать лишь в ночное время. Набрав воду в приятную вазу черного цвета, аккуратно поставила в неё букет из белых гортензий. Сев на меловый, по своему виду лёгкий стул, я смотрела на бездвижное лицо Эвелины. Она не дышала самостоятельно, об этом говорил аппарат, стоявший совсем близко к больничной койке. Картер бледная, но рука у неё тёплая, ведь, рассказывая про очередной день, пальцами я нежно держала её ладонь. Во мне теплилась капля надежды, каждый раз, когда глаза закрывались. Но вновь открывая их, всё было, как и прежде, не менялось совсем ничего. Её ресницы не подрагивали, а рот не двигался в попытке произнести слово или малейшее подобие звука. Только спустя несколько часов из телефона вылетела судорожная вибрация, оповещая о звонке. Сказав Николасу своё местоположение, на что тот привычно вздохнул и упомянул, что скоро будет, сбросил вызов. Глаза направлены прямо в окно, где больные могут гулять со своими близкими, а те, у кого их нет, с милосердными медсёстрами. Когда-то я пойду туда за руку с Эви, скольких бы сил мне не требовалось, буду вымаливать прощение, но в конце концов она простит. Забудем всё прошлое и шагнём в настоящие без всяких обид. В комнату бесцеремонно ворвалось скопище во главе с Клинтоном. Как только его взгляд коснулся букета, бережно проставленного мной в вазу, он озверел. Громкий звук разбивающегося сосуда с водой заставил тело неосознанно встрепенуться. – Почему эта сука здесь? – волосы опущены вниз, привычного вихря на них не было. С одной стороны, вопрос брошен в никуда, но на самом деле там, куда падал взор Тони стоял Феликс. Он не испытывал стыда, я в этом уверена, решил посмотреть ради интереса, не более. – Она ни в чём не виновата, тебе же и так это прекрасно известно? – Кастелло вошёл в комнату звонкой походкой. – Пора перестать отрицать вину беря во внимание кого ни попадя, – последние слова задели и обозначили чувства тех, кого я когда-либо задела, стало тоскливо. – Мразь, – моё внимание привлекли его руки, непроизвольно сжавшиеся в кулаки. – Всегда такой самоуверенный, а на деле жалкий лицемер, считающий себя намного выше, в разы лучше всех остальных, – лёгкий смешок вырвался с его рта. – Но по сути уёбищный смазливый мальчишка без родительской опеки, – руки взметнулись ввысь, а он продолжил, уже глядя в мои глаза, будто опутывая меня в змеиное кольцо, прямо как под гипнозом. – Ты, – слюна стала быстрым ядом, проникающим в моё сознание. – такая же, как и мы, нечего упираться. Малолетняя сошка и жизнь твоя сущее помыкательство, если не сейчас, то позже. Слабых не любят, просто пользуются ими, надавливая на больное, а потом используют как рабочую силу, вот твоё никчемное будущее, – сколько же желчи, я бы предпочла исчезнуть раз и навсегда, только бы не видеть, как человек становиться неконтролируемым животным. – Браво! – раскатистые хлопки окончательно разрезали мой мир на "до" и "после". – Вы поступили по праву героически, всем скопом вваливаясь сюда и осуждая Лиссу, но что насчёт вас самих? Собственноручно втянули, теперь кидаете в её сторону проклятья, хотя, как раз-таки, она единственная, кто пытался помочь делом, а не словом. Приведите аргументы, если я ошибаюсь, – под влиянием страха речи не было даже у самых смелых. – К слову, – Николас в упор смотрел на Тони. – Чем чаще будешь оправдывать себя, тем глубже яму выроешь, – его рука уже давно была на плече оппонента, в силу роста, мой опекун казался грознее. – Ах да, чуть не забыл, – эта улыбка, чёрт, теперь мы точно будем в дерьмище. – Пора платить за непослушание. В следующий миг, занеся руку в бок, он совершил задуманное, исполнив один из множества приёмов бокса – хуев хук. Не успев среагировать, парнишка валялся на полу, поскольку удар пришёлся в нос, кровь хлынула слишком быстро и в огромном количестве. Юшка уже подтекала, но на удивление, Ник решил проявить сторону воспитанного в аристократических условиях парня и признаться честно, такой расклад меня более чем устраивал. Приподняв мою тушу на руки, ему оставалось только поставить меня на землю, но тихий шёпот изменил дальнейшие планы. – Давай сбежим, – я непонимающе уставилась в его глаза, в который раз подметив, насколько разного цвета они могут быть при разном освещении. Лёгкий кивок и мы бежим по всей больнице, умело избегая персонал и выполняя самые дурацкие повороты. Моя рука уже давным-давно в его ладони. Азарт циркулирует по всему телу, а нехватка воздуха приятно покалывает. Мне хорошо, приятно находиться с этим импульсивным человеком, ведь он слишком непонятный, другой. Напоминает головоломку, я знаю, что только в начале пути, сопоставляю первые несколько пазлов, но уже хочу его понять, собрав целую картину. Задумавшись, не с первого раза слышу, что ко мне обращаются. – Что, прости? – я не вижу злобы, наверно этому стоит радоваться. – Говорю, бахилы сними, – не успеваю сориентироваться, как бледные руки с длинными пальцами срывают злополучные "защитки". Погодите, что это? Я испытываю стыд? От чего моё лицо горит, будто охваченное пламенем? Что за херь? Мы идём к машине. Как только дверь за мной закрывается, автомобиль трогается с места, а внутри происходит амбивалентность высшей степени. С одной стороны весов переживания о тех, кто остался, боязнь в предъявлении виновности и побег, ведь только сейчас до меня дошло, каким образом могут оценить ретировавшихся с места происшествия. С другой, мне было до дрожи в коленях весело бежать, я бы никогда не решилась сделать это сама, но Николас совсем не такой. Он вытащил меня из кокона, порвал его без возможности вернуться. Во мне таилось счастье от сделанного, если бы была ещё одна возможность прокрутить всё, что случилось назад, Тони бы пал от моей руки, запачкав палату кровью. – Всё ведь в порядке? – я кивнула. Мне не хватило смелости ответить, уверена мой голос бы дрогнул. – Не хотел тебя напугать, но этот сученок перегнул палку. Мне нужно заехать в одно место, сможешь тихонько посидеть здесь? – легкое движение головы и, остановившись возле дешёвой заправки, на которой не было ни души, Ник вышел на улицу. Я же сделала вывод в соответствии с первыми предположениями, что мы тут с целью заправки. Достаю проводные наушники и старый телефон. Ещё в тот день по счастливой случайности они не выпали из глубоких карманов толстовки. Заряда осталось мало, но для нескольких композиций вполне достаточно. Прикрыв глаза, я слушала музыку, наверное, даже уснула на несколько мгновений, только вот телефон беспардонно сел, прерывая поток приятных душе звуков. Поднапрягло и солнце, ярко светившее в семь вечера. Решение сходить в уборную посетило мой разум слишком быстро и мне пришлось довольствоваться легкими утешениями в плане неумышленного нарушения своего слова. Заправка пустовала, мужчина в синем комбинезоне безучастно осмотрел меня, не обратив внимания. Зайдя в помещение с призывающей вывеской буквы "W", не составило труда найти свободную кабинку. Уже рассматривая своё отражение в зеркале, я подумала о шепоте, который не было возможности расслышать. Вышла с ярым желанием покинуть магазинчик, но любопытство нежно развернуло в противоположную сторону, напоследок толкнув. Голосов больше не было, зато я столкнулась с Ником, правда было кое-что странное. Во время столкновения, дабы не упасть, он схватился за мои плечи. На ткани прекрасно выделялся след от смерти, она дыхнула в мою спину, проходя куда-то дальше. Туда, где растекается красная лужа.