IV. Борьба разума и сердца
2 апреля 2022 г., 23:58
Глава четвёртая
Виктория
«Борьба разума и сердца»
Проснувшись утром, я сразу подумала о том, что мне снился Люцифер Ботичелли. Даже с пробуждением, с новыми лучами солнца, с осознанием, этот мужчина снова в моей голове. Казалось бы, нет средства, чтобы истребить его из своих мыслей. Он поселился в моей голове как вирус в организме, который сложно и практически невозможно вылечить. Я даже не знаю, какой он, как себя может вести рядом со мной, но в моих снах он нежный и заботливый. Моё сердце будто от отчаяния создаёт нужный образ мужчины, которого не существует в моём мире, чтобы не терроризировать себя несмываемым образом Луки Кастильоне. По крайней мере, я смогла отдохнуть от ужасных снов с его участием, благодаря тому, что постоянно думала о Капо клана Ботичелли. Я ругала себя пол ночи, когда снова выстраивала в голове его образ и внедряла те качества, которые хочу видеть в мужчине своей мечты. А вдруг он вовсе не такой? Сама же себя разочарую. Но с другой стороны, что мне мешает питаться этой красивой и идеальной иллюзией? Я никогда не буду стоять рядом с Люцифером, а значит и никогда не познаю его истинную суть. Отчаянные времена, требуют отчаянных мер. Мне придётся повторить судьбу мамы и искать хоть какие-то способы видеть малейший свет в полном мраке. Им станет придуманный мною Люцифер Ботичелли. Я приняла душ и сразу же оделась в ванной комнате, высушив волосы. Я чувствую, что прихожу в норму и это меня слегка пугает, потому что я не вижу выхода и даже не пытаюсь бороться. Я начинаю принимать свою участь. Наверно, благоразумие выше всего того шаткого, что может только усугубить ситуацию. Видимо, я поняла, что от судьбы не уйдёшь, когда передвинула на календаре красный квадратик на сегодняшнюю дату. Единственный выход из этого кошмара — самоубийство. Но на такое я никогда не пойду. Я выбираю жизнь, даже если она тяжела. Я выбираю жизнь, даже если она хуже ада. Этот мир дал мне знать, что жизнь — это всегда борьба, а если ты убегаешь от нее, то ты слаб и немощен. А такой я быть не хочу. Я собрала передние пряди и закрепила их заколкой на затылке стоя перед зеркалом, когда дверь моей спальни открылась и вошла Элена, принося с собой порцию хорошего настроения для меня. — Я не хочу спрашивать как ты, поскольку и так все очевидно, но все же. Расскажи мне, что сегодня таится в твоей душе? Я пожала плечами, чувствуя внутри лишь пустоту. — Придётся жить так, как уже предписано, — только и ответила я. — Хочешь сказать, что смирилась с тем, что станешь женой этого… Луки? — Элена не скрывая своего презрения проговаривая его имя, будто выплюнула грязь с языка. — Приняла, но не смирилась. И я не стану прогибаться перед ним, выполняя все его прихоти. Если я приняла, то это не значит, что стала покорной. Элена расплылась в коварной улыбке и смахнула свои каштановые волосы с плеч за спину. Она подошла ко мне и обняла за плечи. — Сейчас я узнаю свою старшую сестру. Иначе ей Богу, думала, что заняла твоё место, пока опекала тебя все эти дни. Я усмехнулась. — Извини. Я сломалась. — Не извиняйся. Я даже представить не могу, что ты чувствуешь. — Давай спустимся на завтрак, пока папа не разозлился, — сменила я тему и подтолкнула Элену к выходу из спальни. Всем Богам буду молиться, только бы Элена не повторила моей судьбы. Лаура и отец как раз только садились за стол, когда мы с Эленой спустились к ним. Отец одобрительно посмотрел на нас, когда мы с сестрой не задержались и пришли вовремя. Вчера вечером приезжал наш лечащий врач. Она выписала мне витамины для поддержания аппетита, которые нужно употреблять перед каждым приёмом пищи. Что сделала и сейчас на глазах у отца, чтобы не было излишних вопросов с его стороны и обвинений, если вдруг он подумает, что я не принимаю рекомендаций врача. — Сегодня вечером мы едем в особняк к Кастильоне. Будет мероприятие, в котором ты официально станешь невестой Луки. Он оденет на твой палец кольцо, — объявил отец. Я чуть не подавилась. Пришлось с усилием сглотнуть принятую порцию пищи. — Как здорово, — отозвалась радостно Лаура. — Там будем только мы? — Нет. Приглашены ещё Ботичелли и Бруно. У них, кстати говоря, сын приехал по такому случаю. И остальные мелкие гости. Когда я услышала фамилию Ботичелли, по спине пробежал холодок и он распространился по всему телу, накрывая кожу мурашками. Сердце сильно забилось от осознания, что я сегодня увижу Люцифера, который ждал от меня ответного письма, но не получил его. Надеюсь, это станет для него знаком, что дальше заходить не стоит. Я надеялась не сталкиваться с ним ни взглядами, не дышать одним воздухом в одном и том же помещении ещё долго. Надеялась, что все уляжется и уже после мы никак не будем реагировать друг на друга. Останется лишь осадок, замурованный под тяжёлым фундаментом. За столом лишь Элена уловила мою нездоровую реакцию на его имя. Её волнующий взгляд заставил меня показать ей коротким кивком, что я в норме. Хотя я внутри себя переживала встречу с Люцифером и задыхалась от волнения уже сейчас. Радует одно, что я не останусь с ним наедине и не буду разговаривать. Все остальное переживу. Нас готовили к вечеру почти целый день. Особенно меня. Как я уже упоминала об этом себе, — я красивый подарок в безупречной обёртке. Это осознание горько оседает там в душе, которую никто не хочет понимать и видеть. Элена сидела на моей постели уже готовая, одетая в превосходное розовое бальное платье. Но то, с каким недовольством на лице она поправляла подолы, было ясно, что Элена не в восторге от своего одеяния. Она выглядела как девушка из восемнадцатого века, учитывая ещё её причёску — пышные каштановые кудри, собранные в огромный пучок. — Только Лауре взбредет в голову так вырядить меня, — бубнила она. — Как бы ей отомстить за все, что она для нас делает. — Понадобится напрячь мозги. Или вовсе мозговой штурм, — дала я на её риторический вопрос очевидный ответ, пока на моей голове сооружали причёску. Распущенные, прямые белые локоны легли на мои плечи, после того, как их выпрямили. После стилист стала собирать мои волосы в высокий и аккуратный конский хвост. Сама я была облачена в строгое чёрное платье с вырезом на ноге. На ногах были такие же строгие чёрные туфли на каблуке. Мой внешний вид — это напоминание для всех и для меня самой, что я уже не та мечтательная девочка. Я взрослая женщина, будущая жена Капо Кастильоне и обязана соответствовать своему статусу не только поведением, но и внешним видом. Я тяжело вздохнула. Каждый раз, как я думаю об этом, на моей груди оседает новая порция отчаяния от безысходности. Дверь моей спальни бесцеремонно распахнулась, что вырвало меня из моих раздумий, и на пороге возник отец в своём привычном строгом и суровом виде. Он сделал шаг вперёд и застыл на месте, засовывая руки, которые стали для меня ночным кошмаром, в передние карманы своих идеально выглаженных черных брюк. При свете солнца его классический костюм даже слегка сиял, настолько он был безупречным и без изъяна. — Элена, оставь нас, — потребовал он так, что моя сестра даже не смеет возразить. Она настороженно посмотрела на меня и молча встала, покидая спальню. Девушка, которая готовила меня к вечеру тоже вышла, хотя к ней даже не обратились, будто она пустое место. Я поднялась с пуфика и повернулась к отцу лицом. Моё тело автоматически напрягается при виде него и я даже не могу это контролировать. Отец приблизился ко мне тяжёлым медленными шагами и в каждом этом шаге я чувствовала угрозу и требование подчиняться. Он взял меня за предплечья. Я затаила дыхание. Каждое его прикосновение посылает меня в прошлые воспоминания, когда он нещадно мог избивать меня за незначительные непослушания. Несмотря на то, как я хотела под землю провалиться, чтобы спастись от присутствия папы, я все равно смотрела прямо в его глаза, с усилием сглотнув. Так надо, чтобы он хотя бы сейчас смотрел на меня с уважением. Отец не терпит, когда я склоняю голову даже перед ним. Я — дочь Моретти, а обладатели этой фамилии не склоняют голову никогда. — Как ты должна вести себя в вечер, который посвящён тебе и твоему будущему мужу? — твёрдым баритоном спросил он. Я прочистила горло. — Улыбаться, потому что моя жизнь такая, о которой могут только мечтать, — ровным голосом проговорила я свою заученную фразу, на что отец улыбнулся, но сжал меня сильнее в своих руках. — Без глупостей, Виктория. Не смей наслать тень на нашу семью. Сохраняй свои честь и достоинство. Держи голову высоко. Прячь свои эмоции внутри. Будь сдержанной. Ты — моя дочь. Отец наклонился и поцеловал меня в лоб. Я задержала дыхание и закрыла глаза. Редкий отцовский поступок — поцеловать свою дочь в лоб. Что-то забытое и холодное внутри меня начало теплеть и пробуждаться. И это что-то детская любовь к собственному отцу, которую я давно решила похоронить. И вот это маленькое приятное проявление папы в мою сторону стало достаточным, чтобы я ощутила давно забытые тёплые эмоции. Но стоило мне взглянуть на папу снова и увидеть его строгое лицо, холодное выражение голубых глаз, требующие от меня повиновения, все снова угасло во мне, будто ничего и не было. Брось свои фантазии, Виктория. Этот человек не изменится. И даже за каждым его проявление заботы и любви к нам стоит суровая власть. Вышли мы из дома уже ближе к вечеру, когда солнце садилось за горизонт, а небо было окрашено различными тёплыми цветами, плавно расплываясь по безграничному пространству, словно это мазки кистей. Стоял тёплый воздух, но нам все равно закинули в машину накидки на случай, если ночью, когда мы будем возвращаться, похолодает. Я подняла голову к небу, закрыв глаза и вдохнула в себя кислород, наполняя весь объем лёгких ароматом цветов, яблок и…последних капель свободы. В машине, сидя на заднем сидении вместе с Эленой, я массировала свой безымянный палец, который скоро ощутит на себе тяжесть кольца. Я задыхалась не только от отчаяния, но и волнения. Хорошо, что отец с Лаурой едут в отдельной машине впереди нас и он не видит моего бледного и поникшего лица. Элена накрыла мои холодные руки своей тёплой и сжала их. — Я рядом, сестренка, — прошептала она. Я вытащила одну свою руку и накрыла её руку в ответ. Дальше мы ехали в тишине, смотря на пейзажи улицы за пределами особняка, которые мы видим так редко. Мы с Эленой не рисковали говорить о своём при людях отца. Ведь даже этот водитель с застывшим камнем суровым лицом мог донести папе обо всем, о чем мы бы говорили. Они докладывают папе обо всем. Наверно, даже о том, сколько мух пролетело мимо нашего особняка в течении дня. Когда мы доехали до места назначения, моё сердце остановилось. Я проклинала время, которое летит слишком быстро и не щадит меня. Отец подал мне руку, после того, как помог выйти Элене. Я неосознанно сжала его, настолько сильно мною овладел непонятный страх. Несмотря на дрожащие колени, бурю негативных эмоций, высасывающие все мои силы, в груди, я держала на лице маску сдержанности. А внутри огромного особняка Кастильоне мне ещё нужно будет натянуть лёгкую улыбку. Какое унижение для своих собственных чувств. Что бы случилось, если бы я сейчас позволила огню внутри вспыхнуть и позволить там всему взорваться? Я жажду этого, чтобы пробудить чувство собственного достоинства и прекратить всем указывать, что мне делать и как проживать свою жизнь. Но это продлится не долго. Отец после моего представления убьёт меня так же беспощадно, как и маму. Вот и ответ на мой вопрос. Стоит ли это того? Когда я посмотрела на сдержанную Элену, подумала, что нет. Не стоит. Я переживу все это. Обязана. Нас провожали в зал для гостей. Особняк Кастильоне ещё огромнее. Они помешаны на роскоши. Не удивительно, что отец делает из меня куклу без изъянов, когда я должна предстать перед Лукой. Мне даже оголенные участки кожи намазали лосьоном с ароматом жасмина, который сиял на свете. Безумие. У входа в зал нас встретили хозяева. Лука стоял с огромным букетом свежих пионов, рассматривая меня всю голодными глазами. Он просто раздевал меня ими. Вёл бы он себя проще рядом со мной, мне бы было легче и я бы не задыхалась от тяжести его серых глаз. — А вот и наши будущие родственники, — весело проговорил Мартино. Лука сделал ко мне шаг и вручил цветы. Я с лёгкой улыбкой приняла их и тут же ощутила тяжесть роскошного букета, серебристая обёртка которого зашуршала в моих руках. Удивительно, почему не розы. Ведь они такие величественные. — Я подумал, что именно нежные белые пионы олицетворяют тебя, Виктория, — с мягкостью проговорил Лука и поцеловал тыльную сторону моей ладони. — Благодарю. Мой голос не дрогнул и звучал так, как надо. Лука довольно улыбнулся и вернулся на свое место. — Добро пожаловать, — отозвался Мартино и двери зала стали медленно открываться. Лука встал рядом со мной, передавая цветы служащему, который проводил нас и приказал отнести их в машину. Он подставил свою руку, согнутой в локте. Я сглотнула и робко обвила её. Лука жадно схватил мою руку своей другой и сжал её, прижимая меня к себе. Я сейчас умру от осознания, что весь вечер мне приходится быть рядом с ним. Мы вошли первыми, а за нами остальные домочадцы. Зал с гостями встречал нас не громкими аплодисментами, будто мы в каком-то театре и сейчас начнётся то самое представление: моё притворство и демонстрация фальшивого счастья. Но конечно же, все со стороны видели другое. Счастливая молодая пара впереди. Даже их наряды гармонировали: чёрный костюм, сидящий на Луке как вторая кожа и строгое чёрное платье на мне. Пара просто дополняла друг друга этим. Позади такие же счастливые родственники, радующиеся за своих детей. Мое сердце орёт от чувства несправедливости. Это видят все, кроме… Мои глаза впились в Люцифера Ботичелли и мое сердце замедлило свой ход. Дыхание сбилось. Мне достаточно было заметить его каменное недовольное выражение лица, чтобы снова опустить глаза и смотреть в пол. Это невыносимо. Как дожить до конца этого собрания. Главные и крупные кланы собрались за одним круглым столиком. Ещё лучше. Я сейчас будто нахожусь в эпицентре огня и горю, но не могу издать крика от мучительной боли. К нам подошли официанты с подносами, на которых находилась различного рода выпивка. Лука взял для себя коньяк. — Сеньорита? — обратился ко мне официант. — Она не пьёт, — вставил свое слово Лука и мужчина уже хотел отойти, но я задержала его своей репликой: — От чего же? — с улыбкой начала я и вытянула руку к подносу. — Пью шампанское. Я поднесла бокал к лицу и коснулась губами с матовым оттенком бордового краёв, сделав небольшой глоток. Все это время я смотрела уверенно прямо на Луку, который прищурив глаза наблюдал за мной. Послышался смех. — С характером невестка, — проговорил Мартино. — Через чур, — твёрдо ответил Лука и повернул голову к гостям. Я вздохнула и поставила бокал на столик. Я не позволю ему управлять собой даже при гостях. Все равно найду безобидные варианты, чтобы ответить ему и только между нами с ним мы будем понимать истинную суть: мою неприязнь и неповиновение. Я подняла глаза и снова прицелилась ими на Люцифера. Тот поддерживал беседу с моим отцом и всеми силами старался не смотреть на меня. И я благодарна ему за это. Но вот его братец и не пытался скрывать своего интереса моей сестрой и не упускал момента смерить её своим хищным взглядом. Элена намекала ему своими глазами, выражающие лёгкий сдержанный гнев, прекратить это. Но Стефано не уступал. Надеюсь, эти переглядки не замечает никто. Около десяти минут все мужчины непринуждённо беседовали. Я уже начинала засыпать на ходу из-за тихой классической музыки в зале. Бессонные ночи с кошмарами дают о себе знать. Внезапно я ощутила на своей талии крепкую руку, которая сжала меня в свои тиски. Я вздрогнула. — Если тебе скучно, мы можем уединиться, — слегка наклонившись проговорил Лука в мое ухо с каким-то нежным голосом удовольствия. Я резко повернула голову и встретилась с его серыми глазами. Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, поэтому я смогла почувствовать лёгкий запах элитного коньяка. Глаза Луки бегали по моему лицу и задерживались на губах. — Обойдусь, — зашипела я и снова отвернулась. Теперь мои глаза обратили свой взор на Люцифера. Я всегда натыкаюсь именно на него. Тот тоже смотрел на меня и точно видел то, что случилось между нами с Лукой. Со стороны это выглядело, будто мы хотели поцеловаться. Выражение лица Люцифера было суровым, а глаза горели с такой злостью, что я забыла как дышать. Я вздохнула и опустила глаза. Рука Луки все ещё была на моей талии. Он медленно двигал ею, слегка поглаживая меня. Лука так и пытался облапать меня всю, а я даже вырваться не могу. — Семья Бруно подъедет позже. Они будут к ужину, — дал знать Мартино. — Они встречали сына из аэропорта. Но откладывать официальную часть мы не станем. Мартино кивнул Луке. — Виктория, душа моя, — с нежностью проговорил он, поворачиваясь ко мне, и взял мою руку в свою. От его так называемого мягкого отношения на публику даже тошно. Лука подвёл меня к центру зала, помогая подняться по ступенькам. Таковы традиции среди кланов — все делается прилюдно. Все должны обо всем знать. Пока я собиралась с мыслями, стараясь не смотреть на всех присутствующих, и принять свое предназначение, Лука достал роскошную черную коробочку, обтянутую бархатом. А когда он открыл её, падая на одно колено, я увидела кольцо, которое стоит целого состояния. Огромный бриллиант в форме сердца точно займёт пол моего пальца. Теперь я буду ощущать тяжесть на пальце в прямом смысле. Лука, склонившийся передо мной на одно колено, широко улыбался и держал мою правую руку в своей. Сейчас он сделает ещё один шаг, чтобы сделать меня его собственностью. — Виктория, прими это кольцо в знак моей любви и верности к тебе. Пусть он станет символом сегодняшнего дня, когда ты согласилась стать моей женой. Будто у меня был выбор. — Я стану тебе сегодня верным женихом, а в день нашей свадьбы, после сказанной клятвы, стану для тебя верным мужем. Он окольцевал мой палец и поцеловал тыльную сторону моей ладони. Кольцо действительно тяжелое и мне даже немного велико. То, как аплодировал зал, я слышала уже будто из-под воды. Я думала о том, что сегодня меня клеймили кольцом, а в день свадьбы уже обручальное кольцо заменит мне ошейник с цепью и Лука будет делать со мной все, что вздумается. Глаза защипали, но я продолжала носить маску, пряча все внутри себя. Он поднялся и обхватил своими ладонями мою голову. Лука наклонился и поцеловал меня в лоб. Заботливо и слишком нежно, что несвойственно ему. Но все это игра на публику. Когда мы вернулись к родным, все начали нас поздравлять. Лаура крепко обняла меня и поцеловала в щеку. — Поздравляю, дорогая моя, — радостно проговорила она с широкой улыбкой. — П-поздравляю, сестренка, — хрипло сказала Элена, потому что заставили, и обняла меня. — На самом деле, хочется его задушить, — прошептала она уже только мне в ухо. Я сжала её в своих объятиях. После подошёл отец и поцеловал меня в лоб холодными губами. В ледяных глазах лишь плещется радость за то, как удачно он выдаёт меня замуж, имея выгоду лишь для себя. Крепко обнял меня и Мартино в своих жестоких руках, целуя в щеку. — Теперь у меня появилась и вторая дочь. — Думаю, мы поладим ещё лучше, чем есть, — проговорила Карла, допивая свое шампанское из бокала. Я увидела, как Люцифер и Лука пожали друг другу руки. То, как они смотрят друг на друга, можно смело предположить, что между этими мужчинами холодная война. Присутствие какого-то презрения друг к другу. Надеюсь, между ними все будет хорошо, когда Лука станет Капо. — Ладно. Молодые девушки могут уединиться за отдельным столиком и поболтать о своём, — встряла Карла и взяла меня под руку вместе с Эленой, уводя к другому столику. Лаура обязана стоять рядом с отцом, как его жена. Поверить не могу, что и мне нужно будет терпеть это и постоянно быть рядом с Лукой как верная собачка. Официант подошёл к нам с полным подносом и Карла взяла себе ещё одну порцию шампанского. Я опустила глаза и стала крутить массивное кольцо на пальце, до сих пор не веря тому, что я окольцована. — Шикарное кольцо, — заметила Карла и дернула мою правую руку на себя, чтобы рассмотреть кольцо ближе. — Лука сам выбирал. У него замечательный вкус. — Мне не интересно, — ответила я и выдернула руку из её хватки. — Все ещё не свыклась с мыслью, что станешь его женой? Очнись, — посмеялась она. — Сегодня прошла твоя помолвка. Карла сделала большой глоток из бокала, словно пьёт сок. Кажется, она достаточно выпила, чтобы её разум помутнел, а язык развязался. — Виктории никто не дает привыкнуть к новым обстоятельствам, — встряла грозная Элена. — Все думают лишь о себе. Стадо зазнавшихся с манией величия. — Ну, таковы мужчины нашего мира. Властные. И сильнее женщин. Элена фыркнула. — Да куда там. — Взять к примеру Люцифера Ботичелли. — Карла направила на мужчину свои глаза. Я насторожилась. — Сильный, надёжный, крепкий, опасный, властный, — она промычала и закатила глаза. — Сексуальный. От него так и пахнет профессиональным сексом. Я вздохнула. Меня наполняли неизвестные чувства, которых я ещё никогда не испытывала до этого момента. Смесь раздражения с ревностью. — Все бы отдала, чтобы этот мужчина трахал меня каждую ночь, — посмеялась она и снова сделала глоток из своего бокала. Элена захлебнулась соком, который взяла недавно с подноса. Она вытаращила свои глаза на Карлу, после с непониманием посмотрела на меня. — Мечтай, — с каким-то сарказмом ответила Элена, будто проверяла Карлу на правдивость. Будто она хотела выведать от неё больше на эту тему. — Мечтать? Не-е-е, — протянула Карла. — Я уже попробовала и ощутила его огромный член в себе. Будет ещё много ночей. Он будет моим. Я пошатнулась и схватилась за края столика, часто моргая. Эта информация вызвала во мне массу эмоций. Во-первых омерзение. Я посмотрела на Элену. Та вскинула свои брови и тут же их опустила, выпивая сок. А её глаза так и говорили: «Я так и думала, что он не простой тип». — У вас отношения? — лишившись кислорода, спросила я. — Ага, — посмеялась она. — Сексуальные. — Карла осмотрела нас с Эленой. — Ну трахает он меня. Вы же знайте, что это такое? Просто секс. Я подавила рвотные позывы. Почему-то в эту секунду я посмотрела на него. Не знаю, как это назвать, но в сердце пустили иглу и влили содержимое непонятной смеси из отчаяния, ревности, боли и печали. Когда он спал с ней? После того как написал мне трогательное письмо, берущее за душу или до? Понимаю, я ему никто и он не принадлежит мне. Я не могу чувствовать подобного, но чувствую и ничего с этим поделать не в состоянии. Он запал в мою душу и сердце быстро, отравляя собой. Я говорила себе, что разочаруюсь. Я разочаровалась. Слова на бумаге, вычерченные им, развеялись из моей головы. Он не особенный. Мои построенные иллюзии и фантазии разрушились слишком быстро. Я даже не успела насладиться ими. Люцифер такой же, как и все. Женщина нужна им только для получения удовольствия и разрядки. — Но мой братец тоже не промах, — ткнула она в мой бок локтем. — Я тут недавно общалась с девушкой, с которой он игрался месяца два назад. Она плакалась и проклинала тебя, Виктория, — посмеялась она. Боже, она когда-нибудь замолчит? Элена положила свою голову на ладонь, облокотившись в стол. По ее виду тоже ясно, что ей надоела эта беседа. Будто о другом Карла больше не умеет разговаривать. — Она в отчаянии, что Лука женится. Думала, что все ещё можно было вернуть. Но, мне кажется, она зависима больше от его члена. Она говорила мне, что Лука зверь в постели. Поздравляю, Виктория, — она хлопнула меня по плечу и опустошила свой бокал. — Достаточно, — сдавленно попросила я, сжимая края стола. — Ну чего ты? Ты же должна знать, что тебя ждёт. — А мы можем говорить не о сексе? Довольно скучная тема, — встряла Элена нахмурившись. — Что? Элена, ты ещё не доросла, — отмахнулась Карла. — Смотрю ты подросла, что даёшь всем себя трахать, — фыркнула Элена. Я с удивлением посмотрела на неё. Сестра закатила глаза и опустошила свой бокал. — Ну мне повезло, что я родилась не в вашей семье. Праведницы, думающие, что близость между мужчиной и женщиной без обязательств это грязь. Вам просто мозги прополоскали и засунули удобную информацию, чтобы управлять вами. Секс — это же самое приятное, что есть во Вселенной. Одно сплошное удовольствие. Я надавила на свою переносицу. Это невыносимо слушать из пьяных уст. — Лука мой брат и рассуждает так же. Так что, тебе многому нужно научиться, Виктория. — Разберусь без твоей помощи, — натянуто улыбнулась я. Карла сжала мою руку на столе и посмотрела прямо в глаза. — Смотри, Виктория. Предупрежу. Мой брат не терпит неповиновения и предательства. Посмотришь на другого — убьёт, — улыбнулась она как ни в чем не бывало и снова подозвала официанта. Я погладила свою шею, чувствуя, что задыхаюсь без свежего воздуха. — Я выйду на балкон, подышу, — предупредила я Элену и резко развернулась, врезавшись в девушку, которая собирала пустые грязные бокалы и посуду. Все содержимое с её подноса упало на кафель и с противным звоном разбилось. — Прошу прощения! — воскликнула в испуге девушка и тут же упала на пол, собирая осколки. — Нет, это вы меня извините. Я не видела, куда иду. Все уже смотрели на наш столик и анализировали произошедшее. — Ты извиняешься перед прислугой? — звонко рассмеялась Карла. Я медленно перевела на неё глаза. — А она не человек? К тому же я виновата. — Она — отребье, которое прислуживает таким как мы, чтобы прокормить себя. Отвратительная низшая. Я сглотнула, подавляя просыпающуюся ярость, чтобы не выплеснуть её перед всеми на бестактную Карлу. — Кто и отвратителен среди всех присутствующих, так это лишь ты, Карла. Общаться с тобой у меня больше нет ни малейшего желания, — выплюнула я и как хотела, направилась на балкон. — Твоя невеста слишком правильная, Лука. Не повезло тебе, — последнее, что я услышала из уст Карлы, до того, как оказаться на свежем воздухе. Долго одна я не оставалась. Ко мне присоединился Лука, нарушая моё уединение и покой. Хотя, я вскипала от гнева и ярости из-за Карлы. — Что на тебя нашло? — Будешь отчитывать? — почти выкрикнула я, резко повернувшись к нему лицом. Лука усмехнулся и приблизился ко мне. — В гневе ты будешь страшна, — заметил он. — Мне даже нравится твой характер, милая Виктория. — Но не нравится, когда я показываю его тебе. — Какому же мужчине понравится, когда его женщина не повинуется ему. Виктория, — выдохнул он и положил свою руку на мою талию. Я бы отбросила её, но глаза Луки излучали серьёзность, как и все его лицо. — Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня и готов ради этого быть демократичным. Когда ты станешь моей женой, я превращу твою жизнь в сказку. Ты ни в чем не будешь нуждаться. И я буду дарить тебе лишь ласку, — на грани шёпота проговорил он последнее предложение, поглаживая мою щеку костяшками пальцев. — В замен лишь попрошу подчинения. Просто делать то, о чем я прошу и я буду стоять перед тобой хоть на коленях, называть своей королевой. Потому что ты достойна этого звания. Ты прекрасна и я жажду, чтобы такое прелестное создание хотя бы не смотрела на меня с ненавистью. Я насторожилась. Слишком сложно поверить его подобным признаниям. — Я хочу познать не только твою внешнюю умопомрачительную красоту, но и твою прекрасную душу. — В чем подвох? Хочешь пустить пыль в мою голову такими речами? — Хочу лишь идиллию между нами. Знаю, ты не любишь меня. Но я хочу, чтобы полюбила. Чтобы научился и я. Подумай о такой жизни хорошенько. Будь покладистой. Чтобы я не трахал тебя каждую ночь, а любил. Лука погладил мою шею и оголенное плечо с ключицей. — Совершенна, — прошептал он и сглотнул. — Пойдём. Гости ждут. Он сделал так, чтобы я взяла его под руку и повел обратно в зал. Я в замешательстве. Потерялась в ролях, в этих лицах. Кто играет, кто лжёт, а кто прав. У кого какие намерения на счёт меня. Я уже ничего не понимаю и не знаю, кому верить. Следующая часть вечера — это ужин за большим столом только для сплоченных кланов. Остальных гостей проводили. Как раз приехали и Бруно. Паола и Кьяра, их дочь, поздравили меня с таким лицом, будто не знали, стоит меня поздравлять или нет. Но этикет среди всех требует первого варианта. — Я приехала только чтобы поддержать тебя, малышка, — проговорила Кьяра в мое ухо, когда обнимала. — Спасибо. Мы с Эленой часто общались с Кьярой, пока она в двадцать один не вышла замуж за обычного бизнесмена и не родила дочку. Семья полностью поглотила её и она образовала свой мир, почти отделившись от этого мрачного. Карлос тоже поприветствовал меня, но не поздравил. Этот парень уж слишком справедливый. Я улыбнулась тому, какой он упрямый, каким и был всегда. Я рада, что эта семья присоединилась к нам. Хоть небольшой просвет в этой тёмной кучке. Все сели за большой квадратный стол. Мне, конечно же, пришлось сидеть рядом с Лукой во главе стола. Боковым зрением ловила на себе взгляды Люцифера, но старалась на смотреть на него вовсе. Взгляд глаза в глаза причиняет мне боль. — Помнится мне, Элене шестнадцать? — спросил Мартино. Моя сестра застыла, когда услышала свое имя. Сразу ясно, обсуждение её личности в таком кругу будет не с самой лучшей стороны. — Уже через два месяца семнадцать, — ответила Лаура с улыбкой, погладив Элену по плечу, как свою дочь. Та еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Не думал на счёт её замужества, Леонард? — продолжал говорить Мартино. — Был бы у тебя ещё один сын, уже обручили бы, — со смехом ответил отец. Элена вздохнула и сжала челюсть. Она вся побледнела. Я так не хотела, чтобы эта тема её трогала. Что за люди! — Увы. Но есть ещё много хороших мужчин. Чем тебе Карлос не жених? Тот поднял перед собой руки. — Элена прекрасная девушка. Но я не посмею взять её в жены силой. Я и Элена ему тепло улыбнулись. — Разве кто-то берет силой? — встрял Лука с лёгкой улыбкой. — А разве Викторию ты не взял силой? Воспользовался тем, что у неё нет права выбора. Знаешь какую поговорку я слышал во Франции? «Мужчина тот, кто добивается». Но на французском это звучит чуть иначе. Люцифер кашлянул в свой кулак, но это выглядело так, будто он сдерживает свой смех. Его прямолинейный брат же даже не скрывал своей наглой улыбки. Я поджала губы, сдерживая улыбку. Элена с изумлением смотрела на Карлоса, как и его сестра. Однако его родители насторожились, а остальные мужчины вместе с Лаурой и Карлой нацепили недовольные лица. Лука сжал челюсть и просто испепелял Карлоса гневным взглядом. — Кхм…ну что за пассивная агрессия, — встрял Мартино. — Всем давно понятно, что Карлос выбился из нашего круга и совершенно забыл, что у нас другие поговорки. Стефано Ботичелли вот был бы не плохой партией, как считаешь, Леонардо? — Достаточно, — ответил тот, опережая папу. — Прекратите бросать девушку из рук в руки. Между прочим, твой промах, Леонардо. Тебе нравится слушать это, когда твоя дочь белеет от неприязни? Кажется, Элена впервые посмотрела на Стефано с изумлением со дня встречи. В ее глазах так и искрился блеск уважения к младшему Ботичелли. А папа сжал челюсть и было видно, что он наполнился яростью. — Я сам буду решать, как поступать со своими дочерями, — сурово ответил он, что лёд в сердце пробрался. — А ты не думал о том, что у них есть своя жизнь? — поддержал брата Люцифер. Мы с Эленой переглянулись и заметили друг у друга в глазах лёгкий ужас. Ужин медленно превращается в стол переговоров, за которым враги не могут договориться. — Я дал им эту жизнь, и я распоряжаюсь ими. — Это психическая болезнь — хотеть контролировать все и даже чужие жизни, — непринуждённо ответил Люцифер и поднялся со стула. — Прошу извинить, у нас деловая встреча, — низким тембром передал он и зашагал к выходу. Стефано последовал за ним. — Бойкие эти братья Ботичелли, — удивился Донато Бруно и усмехнулся. Паола осторожно ткнула в его бок локтем и тоже усмехнулась. — Наглые, — буркнул Лука и бросил вилку на тарелку, откидываясь на мягкую спинку стула. — Лаура, все хорошо? — спросила я, когда заметила, как она зажмурилась и положила руку на живот. Папа тут же обратил на неё внимание. В его глазах паника. — Дорогая, что такое? — Сейчас отпустит, — сдавленно ответила она. Но она вскрикнула. Отец поднялся со стула и осторожно поднял её на руки. Все повыскакивали со своих мест с волнением на лицах. — Лука, отвези моих дочерей до дома, — оставил он приказ, на что Лука кивнул. Мартино отправился за отцом, чтобы помочь на крайний случай. — Надеюсь, ничего серьёзного, — сочувственно проговорила Паола, положив руку на грудь. — Вечер на этом окончен, — отозвался Лука. — Вас проводят. Девочки, я отвезу вас. Мы вышли в холл особняка. Лука попросил нас подождать, пока он пригонит машину на территорию. — Иногда мне хочется прислушаться к высшим силам. Будто сама Богородица видит Лауру насквозь и не собирается отдавать в руки такой матери ребёнка. Хотя малыш ни в чем не виноват, — высказалась Элена. — Но в то же время она уже беременна, — задумчиво сказала я. — Да уж. Что за жизнь. Мне жаль нашего ещё не родившегося брата. Только представь, кого из него сделает отец. — У него будем мы. Те, кого воспитала добрая женщина с материнским теплом, — улыбнулась я и Элена расслабилась после моих слов. — Сеньорита. К нам подошёл дворецкий, который обращался ко мне. — Да? — Дон Лука попросил вас забрать вещи из вашей машины. Я кивнула и попросила Элену подождать, пока я быстро пойду за вещами. Дворецкий сопровождал меня к нашей машине, которая стояла чуть дальше от входа в особняк. Когда я открыла дверь заднего сидения, зажегся приглушенный свет на потолке и осветил сидящего в салоне человека. — Что ты здесь делаешь? — ужаснулась я. Тот самый вежливый дворецкий затолкал меня в машину и закрыл за мной дверь. Я с расширенными от непонимания и страха глазами озиралась по сторонам, пока не задержала глаза на Люцифере, который непринуждённо сидел рядом со мной и даже не переживал о том, что нас могут поймать. — Что ты задумал? Зачем я здесь? Выпусти. У меня будут проблемы, — вырвалась из меня внутренняя грызущая паника. — Не вопи. Мы всего лишь быстро поговорим. Во-первых, я хочу узнать, почему ты так и не ответила на моё письмо. А во-вторых, почему к концу вечера ты смотрела на меня как на врага народа или вообще не смотрела. — Узнала подробности из твоей личной жизни и отпало все желание связываться с тобой, — выплюнула я и вцепилась в дверь, намереваясь выйти. Но Люцифер схватил мои запястья и вынудил снова смотреть на него. — Какие ещё подробности? — нахмурился он. — Спроси у своей подружки. Если ты считал, что я стану твоей очередной игрушкой, то ты ошибался. Не на ту напал. Тебе хватает женщин, зачем тебе я, тем более без пяти минут жена Луки. — Что ты несёшь? Какая игрушка? Какая подружка? — искренне не понимал он и я уже подумала, что Карла врала на пьяную голову, а я сейчас попросту опозорюсь. — Карла. Она рассказала мне, что вы…близки. Зачем тебе я? Лучше оставь все как есть в таком случае. Найдёшь другую. — Письмо не донесло до тебя, что я к тебе чувствую на самом деле? — твёрдым баритоном спросил он, сжимая мои руки. — Виктория, что бы не было у меня с той девушкой, это было в прошлом. Сейчас в моих мыслях лишь ты. Ты даже не представляешь, как я целый день ждал хоть какого-то ответа от тебя. Он закрыл глаза и выдохнул, отпуская мои руки. — Я понятия не имею, что со мной происходит. Ты заняла всю голову, душу, моё гребаное сердце. Я толком не слышал твоего голоса, и сейчас, разговаривая с тобой на не самые лучшие темы, я все равно наслаждаюсь. Я с ума схожу. И ещё ты целый вечер с этим Лукой! — процедил он через зубы последнее предложение и надавил на свою переносицу. Я растерялась. Что говорить? Я точно выброшенная на сушу рыба, умирающая без воды. Но смотря на Люцифера, я медленно сосредоточивалась, а слова, просящиеся из сердца, стали выстраиваться в логическую цепочку в голове. — Я не знаю, что между нами, — тихо начала я. — Мое тяготение к тебе началось с первой встречи и меня это пугает. Тяготение есть между нами, да, но…обстоятельства против. Я должна принадлежать другому… — Не должна! — рявкнул он и посмотрел на меня грозно, что я вздрогнула. — Ты ничего не должна, если это против твоей воли, Виктория. Позволь мне бороться за твою свободу. Я хочу и буду воевать за тебя. Если я этого не сделаю, то скорее умру от отчаяния и тоски по тебе. От осознания, что тебя касается другой. Виктория… — Он коснулся костяшками пальцев моей скулы и мое дыхание остановилось. Я закрыла глаза от наслаждения, приносимое этими прикосновениями. Они необычны для меня. Не такие, как у Луки. Прикосновения Люцифера иные. Они как тёплые лучи солнца в морозную стужу. Они как какое-то спасение, когда отчаялся и хочешь умереть. Эти прикосновения оживляют каждую клеточку моего тела. Пробуждают каждую сторону души. Разве я могу отказаться от прикосновений, которые делают меня живой, и принять чужие, которые замуровывают меня в лёд? Не знаю, как это работает. Это же не внушение. Это мои желания. Его пальцы оказались на моих губах. Я открыла глаза и увидела наполненные тоской карие напротив, которые смотрят в мои не отрываясь. Он смотрит в мои глаза в отличии от Луки. Рядом с Люцифером у меня нет никаких заблуждений, подозрений. Я просто верю. И мне спокойно. Время рядом с ним останавливается. Но в окно машины постучали, дав понять, что время все-таки идёт дальше и оно против нас. — Тебе пора, — севшим голосом сказал Люцифер и сжал мою правую руку в своей. Когда он почувствовал огромное кольцо на моем пальце, сморщил лицо в неприязни. — Настанет день и я брошу его в кислоту. Люцифер передал мне наши с Эленой вещи и букет, который он бы желал выкинуть судя по выражению его лица. — Иди. Иди, пока я отпускаю тебя. — Что ты задумал? — Тебе необязательно знать о том, как я буду завоёвывать тебя, — улыбнулся он. — Больше не игнорируй меня. Вижу — я не безразличен тебе. Поэтому, я не отступлю от своего. Виктория, сейчас иди. Я в последний раз посмотрела на него, сдерживая свои порывы обнять его и утешить в своих объятиях. Не хочу, чтобы ему было плохо из-за меня. Но я не могу поступать так безрассудно в секунды, когда я всего лишь поговорила с ним, оставшись наедине впервые. И при этом чувствовала себя в безопасности. Я вышла из машины с тяжёлым сердцем, чувствуя на себе его сопровождающий взгляд. Когда вернулась, наткнулась на Луку и Элену. Он только зашёл и спрашивал у неё, где я. — Я тут, — опередила я Элену, чтобы она не сказала, что я пошла за вещами по его просьбе. Ведь на самом деле Лука ни о чем не просил. — Где ты была? — Ходила за вещами и заодно цветы забрала. Кто знает, когда мне их передали бы. Я не хотела, чтобы они быстро завяли. Элена не догоняла. Ей я позже все расскажу. Своими словами я задобрила Луку. Он сопроводил нас до своей машины и мы поехали домой. Сердце почему-то ликовало, хотя в моей жизни происходит одна неразбериха, а сама я потерялась в куче проблем. Люцифер будто ослепил меня.
