IX. Похищенная невеста со свадьбы.
11 октября 2022 г., 02:12
Примечания:
Работа продолжается)
Глава девятая.
Виктория Моретти.
«Похищенная невеста со свадьбы»
Проснуться и знать, что сегодня снова будут окружать неприятные события. Эти знания заранее готовят меня к худшему. Так или иначе я обязана была найти в себе силы играть свою роль невесты дальше, чтобы после получить вознаграждение — свободу. Но какая она будет эта свобода? Я всегда о ней мечтала, а теперь, когда она вот-вот станет реальностью, выберется из запретного для меня измерения, я не знаю, как она представит себя. Я редко выбиралась из своей золотой клетки, знала лишь о нескольких районах Неаполя, и на этом реальные знания о мире у меня заканчиваются. Для девушки, которой исполняется восемнадцать, эти знания очень скудны. Я знаю о большом мире лишь из книг. А когда читала книги, написанные путешественниками, в которых они описали свои впечатления от каждого увиденного места, я начинала завидовать этим людям. Их я олицетворяю с птицами — они взмахивают своими крыльями и, чувствуя полет, дышат свободой. Они знают, как она пахнет и живут с ней на «ты». Для меня свобода — это неизведанное, пугающее неизвестное. И я сегодня полностью осознав, что она выбрала и меня, не знаю, как начать с ней знакомство. Рядом со свободой стоит Люцифер и чувство страха, потерянности, внезапно меняются на то самое окрыление и счастье. Я вдруг поняла, что пока Люцифер со мной, мне ничего не страшно. Мои губы все еще помнили его вкус и ощущение мягкости. Жадный поглощающий характер. Дрожь всего тела и мурашки по коже. Пылающие щеки и трепет, который разжигал внутри меня пожар. По нервам бежал ток, когда Люцифер начал целовать меня со стремительно нарастающей страстью. Весь мир словно закружился вокруг меня. Раньше я даже подумать не могла о том, что познаю такие ощущения. Люцифер дарит мне не только свободу, но и огромный шквал эмоций и ощущений, которых я, как считала, познать не способна. В таких красках я Элене не смогла рассказать о своих чувствах, когда через несколько минут она появилась в моей спальне с полотенцем на голове после ухода Люцифера. Я лишь промямлила: «Мы поцеловались» мечтательным выражением лица. Элена раскрыла рот и уставилась на меня с шоком. Упреков и нравоучений не было. Послезавтра мы сбежим и нет больше смысла следовать правилам нашей семьи, которые скрывали столько прекрасного. Элена больше всего хочет познать на свободе ту волю, которую она долго сдерживала. Ей больше всего хочется узнать о том, как люди развлекаются без каких-либо правил. Мы разговорились ночью, обсуждая, как изменится наша жизнь и чем мы будем заниматься. Когда дошли до того, что нам всю жизнь придется прятаться от отца, подвергло нас в легкий ужас, поэтому мы решили лечь спать, чтобы такие мрачные мысли не расширились и не испортили наши впечатления. Пусть все идет своим чередом. Нам придется научится жить одним днем. От того, что мы уснули к утру, теперь я стояла перед Лаурой сонная и не способная воспринимать ее слова. Из-за чего эта строгая, сверлящая меня недовольным взглядом, выглядела устрашающе злобной. Она разбудила меня в девять утра, не желая отставать от расписания на сегодняшний день. — Безответственно было ложиться спать так поздно, — недовольно бурчала Лаура, осматривая нас с Эленой в моей спальне. — Теперь нам еще указывать будет, когда ложиться спать, — фыркнула Элена сидя на кресле и зевнула, прикрывая рот ладонью. Лаура цокнула языком и закатила глаза, раскрывая лист бумаги. С Эленой она вступать в дискуссии не любила и не хотела, наперед понимая, что провалиться. Поэтому последнее слово всегда оставалось за моей сестрой. — Сегодня завтрак с семьей, поход в маникюрный салон, шоппинг и… — Она убрала лист бумаги с улыбкой, сохраняя интригу перед последним требованием. — Девичник. — Фу. — Элена, можешь не участвовать. — Вот еще, оставлю я вам свою сестру на растерзание. — Он обязателен? — спросила я уже с самого утра не желая принимать в этом мероприятии участия. По правде говоря, нигде не хотела участвовать. — Ну конечно, дорогая моя. Глупый вопрос. — А в каком он стиле? — спросила Элена. — В самом простом. Боже, какой стиль может быть у девичника, — взмахнула руками Лаура. — Давай устроим в турецком. Мы с Викторией часто смотрели турецкие сериалы. Там девичники — закачаешься. Хамам, танцы. Я улыбнулась и посмотрела на сестру. Она явно издевалась над Лаурой. Та бросила на нее недовольный взгляд и вышла из моей спальни, кидая приказ быть готовыми через час. — Ты совсем ее не жалеешь. — Она сама провоцирует меня. Пойду приведу себя в порядок. Элена вышла из моей комнаты, оставляя меня одну. Я потянулась на носочках и слегка похлопала себя по щекам, пытаясь как-то взбодриться. Посмотрев на себя в зеркале, я увидела копну взлохмаченных волос, которые придется расчесывать минут пятнадцать, и черные круги под глазами от не высыпания. Этот кошмар необходимо начать исправлять прямо сейчас, чтобы отец не нашел во мне никакого изъяна и не отыгрался на мне с самого утра. Особенно он любил это делать, когда у него было плохое настроение и будто специально вылавливал меня, чтобы как следует освободиться от негатива. Как обычно бывало, он всегда начинал с того, что я такая же никудышная, как своя мать, , продолжал на том, что я не идеальна в поведении и заканчивал тем же, с чего начинал — я олицетворение своей матери, которая сильно обидела его и отравила жизнь. Меня передёрнуло всем телом от этих воспоминаний и я принялась заниматься утренними делами, дабы отвлечься. Я распахнула стеклянные двери своего балкона и впустила в комнату теплый ветер, который принес с собой различные запахи цветов из сада. Я прикрыла глаза, вдыхая в себя утренний воздух, и позволила этому прекрасному мгновению окружить меня и расслабить. Так я всегда начинала свое утро, чтобы набраться позитивной энергии и только природа мне даровало эту редкость, которой так мало в этом мрачном особняке. Я была готова раньше, чем через час, и спустилась вниз. В особняке такой праздничный бардак был только в день свадьбы отца и Лауры. Но даже тогда я не ощущала таких масштабов хаоса, как сейчас. Цветы и шары выглядели красиво. Но куча подарков, разбросанных по гостиной, напоминали утро Рождества. Это не впечатляло, поскольку склонности к этому прекрасному празднику еще нет. Прислуга начала относить все коробки в мою спальню и мне показалось, что они все туда не поместятся. Внизу еще никого не было, кроме прислуги. Они приводили в порядок этаж и накрывали на обеденный стол. Но через несколько секунд, пока я осматривала непривычное убранство особняка, до моего слуха дошли голоса из голубой гостиной. Дверь была чуть приоткрыта и я приблизилась к ней, коснувшись ручки двери, чтобы войти. Узнав голоса Карлы и Луки, желание войти в комнату отпало. Появилось запретное, не подходящее моему воспитанию — подслушать. — Не думала, что мой брат такой идиот, — прошипела Карла. — Я набрал. — Молись, чтобы журналисты не учуяли. Они сделают сенсацию из этого. Лука Кастильоне изменил своей молодой невесте в канун свадьбы. Только послушай! — Замолчи! Я вскинула брови. Небольшое удивление быстро исчезло и появился азарт. Я потянула на себя дверь и брат с сестрой повернули головы, испуганно смотря в мою сторону. Я сделала несколько шагов вглубь комнаты и остановилась, тяжело вздохнув. Лука выглядел довольно сильно озабоченным. По моему спокойному виду они поняли, что я весь разговор подслушала и нет смысла оправдываться. Было бы удачей подслушать этот разговор тогда, если бы церемония бракосочетания состоялась. Я бы смогла вывести из этой ситуации выгоду для себя. Изменять жене или невесте — это нарушение итальянских нравственных законов Капо, которым они должны следовать. Это касается и жен. По этой причине погибла моя мама, которую отец обвинил в измене, хотя это точно ложь. Хотя, многие мужчины этого закона не придерживаются, поскольку жена быстро надоедает. В моем мире нет понятия «жениться по любви», а есть лишь — «по выгоде и статусу». В моей нынешней ситуации я могу лишь хорошо сыграть свою роль обиженной и оскорбленной невесты. — Твое слово против моего, — выдала самодовольно Карла, скрестив руки на груди. — Я не пойду жаловаться отцу, — твердо объявила я. Карла вскинула брови от удивления. Лука словно прирос к полу и просто молча сверлил меня обеспокоенным взглядом. Впервые без самодовольства и уверенности. — Что же тогда будешь делать? — поинтересовалась она. — Ничего. — Я пожала плечами и устремила свой укоризненный взор на Луку. — Просто мой муж в брачную ночь пойдет к той же сеньорите, у которой был. И в последующие ночи тоже. После такого оскорбления ты не прикоснешься ко мне. Лука сжал челюсть, начиная вскипать от злобы. Карла тонко посмеялась. — Справедливо. Ты оказывается с характером. Я развернулась и покинула комнату. За мной послышались тяжелые шаги Луки, который вскоре нагнал меня в холле и, схватив за локоть, грубо развернул к себе лицом. В его руках я как тряпичная кукла — слишком маленькая и легкая. — Что ты себе позволяешь? — процедил он у моего лица. — Ты сейчас не имеешь права что-либо говорить мне, Лука, — спокойно ответила я. — Ты виновен и полностью подорвал мое доверие. Лука сильнее сжал мою руку, что я зажмурилась от боли. Он встряхнул меня и притянул к себе за эту же руку, которую грубо удерживал в своих тисках. Там точно останутся синяки. Я не смела смотреть на него с мольбой из-за боли. Лука получал от меня презренный взгляд. — А теперь послушай меня, моя умная супруга. Не ты ли начала выводить меня из себя? Ты не захотела следовать условиям, которые были выгодны для тебя. Для нас! Теперь будет по моему, моя красавица. Ты получишь мужа-тирана после свадьбы. Сама виновата. — Не возлагай всю вину на меня. Это ты хотел меня изнасиловать и омрачил себя перед моими глазами. — Сделаю это в брачную ночь. Силой тебя брать еще приятнее, — оскалился он и потянулся к моим губам. Моя реакция не оставила себя долго ждать и я ударила Луку свободной рукой по щеке смачным шлепком ладони. Он еще сильнее разозлился и схватил меня за грудки. Послышался треск платья в рукавах. — Ты совсем озверел?! А ну отпусти ее! — послышался недовольный голос Карлоса и в следующую секунду он прикрывал меня собой от Луки. — После свадьбы у тебя не будет защитников, любовь моя. — Ошибаешься, — встрял Карлос. — Ты когда вернешься на свое место, лондонская заноза? — разозлился Лука. — Уже никогда, — усмехнулся Карлос. — Ты действуешь мне на нервы. — Знаю. Лука бросил на меня недовольный взгляд, а я ответила ему презренным, поглаживая свою руку, за которую он меня грубо держал. После Лука покинул холл, уходя вглубь дома. Я смогла выдохнуть и расслабиться. — Ты в порядке? — поинтересовался Карлос, поворачиваясь ко мне лицом. Он аккуратно, почти невесомым прикосновением взял меня за плечи и начал внимательно рассматривать. — Да, спасибо, — улыбнулась я. — Никогда не видел, чтобы так злились из-за того, что невеста непокорна, — послышался голос Стефано со стороны и я повернула голову. Братья Ботичелли выдавали разные эмоции: Стефано улыбался, а Люцифер сжимал кулаки и выглядел крайне озлобленным. Как давно они здесь стоят? — Где он? — В холле появилась потрясенная и злая Элена с пучком на голове и расческой. Стефано стал еще веселее при виде моей сестры. — Ой, Святая Мария. Ты этим орудием пришла убивать Луку? — Карлос заразительно рассмеялся. Элена с недоверием посмотрела на расческу в своей руке, затем снова подняла глаза. — Я и расческой могу его пырнуть как ножом, — самодовольно проговорила Элена. — Мне Аннет сказала, что между тобой и Лукой завязалась бытовуха. — Да, немного, — выдохнула я. — Хотелось бы сделать это, — заговорил Карлос. — Пырнуть его ножом? — Дать по морде. Но твоя идея мне тоже нравится, — поддержал Карлос. — Элена, — посмеялась я, когда осмотрела внешний вид своей сестры. — Понимаю твое желание спасти меня, но посмотри, в чем ты выбежала. Элена осмотрела себя. — А чем вам не нравится розовая кофточка со штанишками и облачками на них? — Это самое милое, что я когда-либо видел в своей жизни, — проговорил Стефано, осматривая мою сестру с веселыми глазами. — Наслаждайся, младший Ботичелли. Потому что этого больше не повторится, — с улыбкой проговорила Элена. — Уверен, что увижу больше, — сощурив глаза, ответил Стефано. Элена одарила его недовольным гневным взглядом, а Стефано на это лишь подмигнул ей. Мне кажется, только он способен терпеть характер моей сестры, но его смелость даже меня удивила и немного насторожило высказывание. — Свидетелем какого разговора я стал, — с наигранным удивлением проговорил Карлос. Разговор действительно странный, и если бы его услышал мой отец, то он точно бы выместил свою злость на Элене. Она обещана другому, и он бы не потерпел такого поведения. Но глядя на свою сестру, я вижу, как ей совершенно наплевать на угрозы и желания нашего отца. Иногда мне хочется быть похожей на неё характером хотя бы на какую-то долю. Элена беззаботнее меня, а я все свои осознанные года только и делаю, что тренирую покорность, только бы избежать излишней катастрофы, которую вызывает гнев отца, если не выполняют то, что он требует. Со стороны бы сказали, что я боюсь своего собственного отца. Да, я боюсь его, но не страх движет мною и заставляет подчиняться прихотям отца. Просто я боюсь, что мой сумасшедший отец выкинет нечто подобное, что меня расстроит сильнее моего изувеченного тела после побоев. Я сильно страшусь за жизнь Элены. Это синдром спасателя, от которого мне не вылечиться. Я поняла, что обязана делать все, чтобы наша жизнь не казалась ещё большим кошмаром, когда видела, насколько отец недоволен непокорностью мамы. Из-за страшных картин, которых Элена практически не видела, и чему рада, я просто вынуждена была стать примерной и послушной дочерью. Играть свою роль и представлять себя на сцене. Так или иначе я старалась, но сильно утомилась, поэтому просто не могу выполнить последнюю прихоть отца и стать женой Луки. Я смотрю на Люцифера и чувствую, как моё сердце тянется к нему как огромный неуправляемый магнит. И я не хочу сопротивляться. Я верю ему и отдаю свою жизнь в его руки. Завтра он решит, умру я, сказав «да» у алтаря, или смогу переродиться, когда окажусь в руках Люцифера и избавлюсь от кандалов, за цепь которых дёргают Лука и мой отец.***
Громкий смех, вызванный женщинами, которые отмечают последнюю ночь моей так называемой свободы и невинности, заглушает уши. Лаура настаивала на этом девичнике, а в этом доме у меня нет права голоса, чтобы перевесить согласие большинства на этом глупом сборище. Элена сидела рядом со мной и скромно попивала свой сок из стакана через пластмассовую трубочку, которую она практически сгрызла от нервоза. Мы сидели от всех подальше, на диване, когда остальные расположились на полу вокруг фруктов и выпивки. Я вытянула свои ноги на полу, которые ныли после долгих прогулок по магазинам. После того, как мы вернулись в особняк, Лаура вышвырнула мои старые, по ее словам, детские вещи в мусорные пакеты, оставив лишь подарки Луки, и развесила новые. Деньги на ветер, поскольку эту одежду я все равно никогда не надену. Я уйду из этого особняка в своем свадебном платье налегке. — Будто этот праздник для них, — пробурчала Элена, вытягивая зубами кончик трубочки. — А почему будто? Так оно и есть. — Не важно. Мне все равно. — У тебя стальное терпение, сестра. Мне бы это качество. Я улыбнулась. Мы обе желаем переманить друг у друга какие-то качества, чтобы стать полноценными и идеальными. Поэтому мы неотрывны, поскольку дополняем друг друга. — Со всеми этими приготовлениями мы так и не поговорили о том инциденте внизу с утра. Что этот Лука снова от тебя хотел? Я вздохнула и заерзала на месте, поднимая ноги на диван. — Я случайно подслушала разговор Карлы и Луки. Её братец изменил мне недавно, — прошептала я, чтобы не смогли услышать другие. Элена даже не удивилась. Она хмыкнула и пожала плечами. — Если бы не план братьев Ботичелли, если бы не наше стремление сбежать, то ты бы стала оскорбленной женой Кастильоне. Я ничего не ответила. Всего лишь кивнула поджав губы. Нет смысла обсуждать тему, у которой итог один, но из-за которого мы с Эленой всегда спорим: наш отец все равно найдёт способ отдать меня Луке. Элена желает найти изъяны в обожаемом зяте отца и поскорее выдать их ему, а я не вижу в этом смысла. Эти дни перед свадьбой выматывают меня и последний кажется мне самым тяжёлым. Каждая минута добавляет груз на мои плечи. Осознание того, что завтра на церемонии произойдёт немыслимое, меня сейчас даже не пугает. Я настолько устала, что мне даже говорить сложно. Я не испытываю ничего. Сплошная пустота. — Девочки. Мы с Эленой одновременно подняли головы, когда услышали голос Кьяры. Она стала облегчением для моей головы, поскольку своим появлением Кьяра отогнала все пугающие сердце мысли о завтрашнем дне. Она с улыбкой села посредине нас и мы с сестрой чуть отодвинулись, чтобы ей было удобно расположиться. Кьяра обняла нас за плечи и заботливо прижала к себе, будто мы её дети. — Вы ещё такие малышки, а на вас взвалилась такая непереносимая тяжесть судьбы, — с тяжёлым вздохом проговорила она. В нежном голосе просачивается печаль. — Нам не повезло с отцом так, как тебе, — проговорила Элена. — Была бы моя воля, я бы удочерила вас. Мы с Эленой посмеялись. Кьяра повернулась ко мне лицом и теперь держала за плечи только меня. Она смотрела прямо в мои глаза с решимостью. — Не теряй своего самоуважения, Виктория. Завтра тебе придётся стать женой уважаемого, но жестокого Капо, которому не предоставит труда сломать такое хрупкое создание, как ты. Позади неё послышался протестующий звук, издаваемый моей сестрой. — Не особо мотивирующие слова, Кьяра, не находишь? — А ты сначала дослушай, прежде чем перебивать, малышка, — с упреком в голосе ответила ей Кьяра и снова направила на меня наполненные отвагой и решимостью глаза. Она смотрит как мама. Порой я находила в ней её черты характера и тогда мне хотелось очень крепко обнять Кьяру. Этот порыв засел в моей груди даже сейчас. Я ощутила, как Кьяра сильнее сжала мои плечи, что её пальцы уже впились в мою кожу. — Но ты никогда не смей опускать головы. Не становись его рабой, прояви жёсткость и характер. Если он думает, что получил покорную, то этот козёл ошибается, — она подмигнула мне, заставив улыбнуться. — У тебя всегда будет поддержка в моем лице. Если тебе некуда будет бежать, звони мне и я прилечу с любого конца мира. — Спасибо. Я обняла её и крепко прижала к себе, зажмурившись. После Элены Кьяра для меня второй близкий человек, которым я особенно дорожу. Даже отец мне не столь важен, как эта девушка. Своей поддержкой она очень многое делает для меня. Например, усиливает сталью мой внутренний хрупкий мир. — Теперь ты. — Кьяра повернулась лицом к Элене. — Тебе тоже скоро придётся выйти замуж, но не с такими почестями, как Виктории. Элена расширила глаза и выставила руки, заставляя Кьяру умолкнуть. — Мне не нужно наставлений, — выпалила сестра. Кьяра улыбнулась и погладила Элену по голове. — Вы всегда отличались. Две сестры, но такие разные. Самое главное, что поддерживаете друг друга. Вас не расстраивает, что вам скоро придётся расстаться? Пока Кьяра поочерёдно рассматривала нас, мы с Эленой обменялись настораживающими взглядами. — Пока не можем осознать этого кошмара. Слишком много событий, — быстро нашла нужные слова Элена, чтобы Кьяра не задавала вопросов. Она всегда была шустрее меня даже во вранье. Пока я буду перебирать в голове различные варианты, Элена уже наврет в три короба. Её язык как помело и в определённые моменты это качество ей помогает, но в остальные делает только хуже. Кьяра поочерёдно обняла нас и оставила одних, понимая, что нам сейчас это необходимо. — Ты будешь по кому-нибудь скучать? — спросила я Элену, наблюдая за тем, как женщины веселятся и громко хохочут. — Если только по Кьяре и её маме. Остальные для меня пустое место, — незамедлительно ответила она. — Эту змею Карлу вовсе бы забыла. Мы обе направили на неё свои взгляды. Она была самой пьяной из всех и вела себя неподобающе, что её вовсе не волновало. Карла почувствовала на себе наши взгляды и язвительно улыбнулась, посылая воздушный поцелуй. Элену передернуло всем телом. — Помнишь, что она говорила про себя и Люцифера? Я оцепенела. В голове со скоростью света образовались слова Карлы на помолвке и отразились эхом в ушах. Я схватилась за стакан воды на столике и жадно отпила жидкость, таким образом отгоняя приступ тошноты. — Почему ты решила об этом вспомнить? — сдавленно спросила я. — Не могу никому доверять. Ты веришь Люциферу беспрекословно. — Элена повернула ко мне голову и я ответила на её взгляд. — Я не хочу этого. Не хочу, чтобы ты превращалась во влюблённую дурочку. Сестра, — она схватила меня за руку и сжала её, — сохраняй бдительность, молю. Её умоляющий взгляд выбил весь воздух из моих лёгких, и я начала прерывисто дышать. Мне нечего было ответить на настороженное переживание сестры, поэтому просто слабо кивнула. Элене этого, конечно, недостаточно. Поджав губы, она вздохнула и ей пришлось направить свой взор на гостей. Нам просто больше не на что смотреть в этой комнате, даже если зрелище не нравится. Я же просто уставилась в пол и провалилась в свои мысли. Как я могу не доверять Люциферу? Это невозможно. Что-то вроде сбоя в матрице. Или ошибки природы. Мне стоит посмотреть в его затягивающие в омут карие глаза, как я выпадаю напрочь из реальности и превращаюсь в куклу-марионетку. Я не могу и не умею бороться с его чарами, которые так легко действуют на меня, будто они мой личный яд. Впервые понимаю, что отрава может быть такой приятной, которую хочется испивать вечно. Возможно, это моя ошибка, но пока я верю Люциферу, моя жизнь не будет мне казаться адом. Все, что он говорит, делает меня счастливой и моя ужасная жизнь начинает казаться сказкой. Если он скажет мне, что земля плоская, я все равно поверю ему. Что это? Сторона безумной и одержимой любви? По всей видимости. Брошусь ли я как Анна Каренина под поезд, если не смогу быть с любимым? Ответ неопределённый. Мне кажется, я начала понимать эту героиню. И меня это пугает. Мы с Эленой ушли раньше всех остальных. Я ждала, когда Лаура попросит меня уйти в спальню, чтобы отдаться сну, поскольку мое личное решение уйти нанесет оскорбление гостям. Иначе, по ее словам, недосып завтра не будет красить моё лицо. Знала бы она, насколько мне плевать на то, как я буду выглядеть, то ужаснулась. Элена скрылась в своей спальне раньше меня. Я же сначала посетила пустую кухню и опустошила пол кувшина свежевыжатого сока. Горло постоянно невыносимо сушит, а все потому, что действующие нервы обезвоживают мой организм. Поднимаясь по лестнице, я смотрела под ноги, скользя ладонью по перилам. Когда же достигла верхнего этажа и приблизилась к двери своей спальни, меня с какой-то одержимой жадностью обхватили наглые руки и грубо прижал к стене. Я зажмурилась и выдохнула, когда моя спина соприкоснулась с холодной стеной. На шее почувствовала горячее свирепое дыхание, а затем влажные губы. От их соприкосновения с моей кожей я вздрогнула всем телом. В нос ударил запах элитного спиртного, но его так много, что я скривила лицо в омерзении. — Моя прекрасная невеста… — выдохнул Лука в мою шею. Я пыталась оттолкнуть его от себя, но его реакция не убита алкоголем, поэтому Лука резко навалился на меня всем своим телом и помешвл моему плану. Я сжала его плечи, продолжая надавливать. — Лука, что ты творишь?! — шикнула я, продолжая жмуриться от вспыхнувшего презрения на этого мужчину. — Прекрати. Ты мне омерзителен. Его грубая рука обхватила мой подбородок и через секунду он резко повернул моё лицо так, что я теперь видела его горящие безумием глаза. Они всегда меня пугали и, поэтому теперь я дрожу всем телом. Я слишком слаба по сравнению с ним и это осознание сильно бьёт по страху, пробуждая его. Так установлена человеческая природа — что сильнее нас, того мы боимся, но благодаря упорству, что есть не у многих, мы продолжаем сопротивляться. — Омерзителен? — процедил он у самых моих губ. Я уже стояла на носочках, зажмуриваясь от того, насколько сильно Лука сжимает мое лицо. — Тебе жить со мной всю жизнь. С завтрашнего дня ты моя полностью, до последнего волоска на твоей голове. Я научу тебя, как преклоняться мне и обожать. Лука жадно втянул в себя мой запах и порычал. Одержимый маньяк. — Зубы сводит от того, как сильно я тебя желаю, la mia donna. — Ты не прикоснешься ко мне, — кое-как проговорила я. — Если только к моему трупу. Лука издевательски усмехнулся. — Я привяжу тебя к кровати и буду держать до тех пор, пока не научишься себя вести. До завтра у алтаря, любовь моя. Лука выпустил меня из своей мертвенной хватки и стал спускаться по лестнице вниз. Я быстро юркнула в свою комнату, захлопнув за собой дверь, и на всякий случай закрыла её на замок. Прижалась к ней спиной и начала дрожащей рукой поглаживать себя по шее, пытаясь выровнять судорожное дыхание. Боже, если бы Люцифер не выстроил план по моему похищению, я бы точно покончила с собой, но в руки этого тирана себя не отдала. Это выше моего терпения и достоинства. Моя мама смогла жить рядом с моим садистом отцом, пока он её не убил и не знаю, как назвать её — самоубийцей или редким случаем терпения. После того, как я смогла немного успокоиться, легла на свою постель и укрылась одеялом до самого подбородка, приняв беззащитную позу эмбриона. Смотря на свое окно, за которым простилалось ночное, усыпанное мириадами звёзд небо, думала о завтрашнем дне. Смогла бы я его дождаться и дойти до алтаря, если бы не знание, что кошмара не случится и я не сменю кандалы на другие, более тяжёлые? Или же прямо в эту ночь повесилась, так и не дождавшись своего совершеннолетия от отчаяния и безысходности? Всегда думала, что я сильнее, но стоило столкнуться с ужасными последствиями судьбы, как дала слабину и уже практически каждый час своей жизни думаю о смерти, как о спасении. Она стала для меня рычагом в параллельный мир, где моя сказка жизни, о которой мечтала с детства, все же станет явью и я пойму, каково это быть счастливой. Просто верю в потусторонний мир, где страдания заканчиваются. Когда жизнь настолько ненавистна, иного выхода нет. Я уснула с грустными мыслями. В очередной раз.***
Я стою перед зеркалом в пол и смотрю на себя. Снова и снова обвожу себя равнодушным взглядом, а затем смотрю на дату в календаре — десятое августа. Дата обведена красным жирным кругом и перечеркнуто красным крестом. Так я отметила дату своей кончины — агрессивно и с чувством безысходности. Сейчас, смотря на свой шедевр, в голове всплывает осознание, что появился шанс на спасение. Этот шанс как второе дыхание. Мне хочется подойти к календарю, висящий на стене, и дорисовать цветы на кресте, как символ новой жизни. Но стилист, который продолжает крутиться вокруг меня, поправляя каждую небольшую складку на платье, не позволяет мне этого сделать. Дверь распахнулась и я слегка вздрогнула. Я стала дерганной и пугаюсь любого звука. С трудом повернув голову к двери, я увидела сияющую в улыбке Лауру. Тяжелая корона на голове, осыпанная многочисленными камнями — большими и маленькими — сильно мешает моим движениям. Она сковала не только мою голову, но и все тело. Накладные ресницы и много макияжа с непривычки делают мои веки тяжёлыми, что даже моргать — это труд. На шее дорогостоящее ожерелье для меня как ошейник. Про пышное платье говорить даже нечего. На мне словно все из стали. Мне плохо от такого веса. Лаура хлопнула в ладони, когда рассмотрела меня всю и приблизилась. — Ты была бы ещё красивее, не будь этой унылой маски на лице. Я ещё немного задержала на ней свой равнодушный взгляд, затем снова посмотрела на себя в зеркале. Это не я. — На похоронах не радуются. Лаура усмехнулась и посмотрела на свои наручные часы. — Думаю, ты так не захочешь сказать, когда через пару минут сюда выйдет твой отец. Я снова повернула к ней голову, но на этот раз посмотрела на её округлый живот. За месяц он вырос. Элена говорила, что у этого мальчика будем мы и огородим его от дурного влияния отца и матери, но если мы покидаем этот особняк, значит у него не останется шанса узнать, что такое доброта и великодушие. От этого осознания грусти во мне добавилось больше. Лаура обняла свой живот и моя бровь еле заметно дернулась вверх. Я только сейчас поняла, что она всегда так делает, когда на её живот смотрят. Словно защищает от чужих глаз. Может она все же сможет стать хорошей матерью-защитницей благодаря материнским инстинктам? Это надежда вдруг ощутимо вспыхнуло в моей груди. — Святая Мария… — Со стороны вдруг послышался грубый голос и я резко подняла глаза. Ко мне приближался отец. — Дочка, какая ты у меня красивая. Уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. Отец сейчас смотрит на меня с восхищением и долей нежности, что во мне просыпаются обманчивые чувства, будто попроси я его отменить церемонию и он это сделает. Это иллюзия и не больше. Временное мгновение, вызванное моментом, который по душе моему отцу и несёт для него выгоду. Он даже не заметил моего уныния на лице, полностью погруженный в желание поскорее стать с Кастильоне родственниками и скрепить союз. Даже Лаура заметила мое отчаяние и желание умереть. — Пора, — с энтузиазмом сказала Лаура, снова взглянув на свои часы. Она закрыла моё лицо небольшой частью фаты, смахнув её с короны. Отец выставил свою руку, согнутой в локте. Стилист снова куда-то исчез, стоило войти папе, словно его и не было. Я сделала шаг к нему навстречу и своей дрожащей рукой обняла его предплечье. Мне и так тяжело дышать, а от отца всегда исходил тяжёлый и удушающий древесный запах одеколона. Лаура быстро исчезла, чтобы занять место гостей. Чтобы удержаться на ногах, мне пришлось провалиться в свои собственные мысли и не думать о том, что может произойти через пару мгновений. Меня нервирует весь тот хаос, что творится в моей голове. Мысли кидают меня из стороны в сторону, а я не могу хотя бы за что-то ухватиться. Поэтому начала думать о Люцифере. Он как успокаивающий меня эликсир — немного добавить его в мысли, как он быстро распространится по организму и отгонит все, что меня терзает и волнует. Останется лишь сладостное чувство чего-то прекрасного и душещипательного. Я медленно шагаю к алтарю, платье вместе с фатой тянутся за мной шлейфом, а я думаю не о своей свадьбе, а о нашем с Люцифером первом поцелуе — трепетном, страстном, нежном на грани безумия. О поцелуе, который всегда, даже при воспоминании, будет усиливать моё сердцебиение. Мои колени дрожат не потому, что отец ведёт меня к алтарю, а потому, что я утопаю в сильных чувствах к Люциферу Ботичелли. Я в океане любви, где мне никто не подкинет спасательного круга, даже если она причинит мне боль. Тогда я все равно буду продолжать тонуть, но так и не достигну дна. Я доверилась Люциферу. Доверила свое сердце и душу и, если его любовь окажется фальшивый, какой-то игрой, то мне будет нестерпимо больно. Смогу ли я пережить эту боль — пока не знаю. Я доверилась ему и хочу склоняться к надежде, что Люцифер сохранит меня и моё сердце. Я всегда сохраняю страх в сердце, какая бы ситуация меня не настигла, пусть даже счастливая. Словно всегда остерегаюсь чего-то, понимая, что счастья не может быть без боли. Даже Люцифер попал под мою паранойю. Мой бзик вызван травмами из детства, поскольку многого насмотрелась, чтобы моя неустановленная психика разрушилась. Я поднимаю глаза и вижу голубое ясное небо. Наш сад, где много стульев и море лиц, смотрящих на меня, которые сливаются. Вижу алтарь в центре, Лука и падре. Он ждёт в предвкушении и Элена точно думает о том, как бы намекнуть ему, чтобы он вытер слюни. Мне дурно. Стоило увидеть эту картину, как все прекрасные, отвлекающие меня мысли улетучились. Достигнув переднего ряда, я наконец увидела знакомые утешающие меня лица — с одной стороны Элена, а с другой — Братья Ботичелли. Люциферу не нравится то, как я выгляжу. Он еле сдерживает презрение в себе и не демонстрирует на лице. Я смотрю на него и желаю найти намёк, что все идёт по плану, дабы облегчить свое сердце, которое атакует напряжение. И вот долгожданный знак — он еле заметно кивнул перед тем, как пропал с поля моего зрения. Я судорожно выдохнула, неосознанно вцепившись в руку отца. На моё удивление он своей второй рукой похлопал мою, как бы подбадривая. Когда мы достигли алтаря, отец передал мою руку Луке, который тут же жадно схватился за неё, заставив меня вздрогнуть. — Береги моё сокровище, — высказался отец. — Буду хранить как зеницу ока. Лука потянул меня на себя и я преодолела две ступени, поднимаясь на алтарь, который окружён шелковой белой тканью, слегка колыхающаяся летним ветром. Лука держал меня за холодные руки, когда падре начал читать свои слова. Мои глаза были опущены и я продолжала изредка поглядывать на сестру, которая нервно дергала свое платье на бёдрах. Она тоже волнуется. Её так называемый будущий муж тоже где-то здесь и его оказалось не так сложно найти взглядом, стоило мне посмотреть на Стефано. Если бы он умел испепелять взглядом, то от мужчины, жадно рассматривающий Элену, остался только уголь. — С Днём рождения, любовь моя, — хрипло прошептал Лука. — Избавь меня от этого, — пробормотала я в ответ, не поднимая глаз. — Еще немного, — с наслаждением в голосе добавил он. Дыхание перехватило от леденящего сковывающего ужаса. Я в панике бросила взгляд на Люцифера, когда услышала обращение падре к Луке, а тот повторял все, что он ему говорит. Ещё пару фраз и падре спросит о согласии. Лука скажет «да» и очередь дойдёт до меня. Времени остаётся мало, а Люцифер спокоен. Он смотрит на свои наручные часы, затем поднимает голову и смотрит на меня с лукавой улыбкой. Лука не успевает сказать «да», как гремит выстрел, а после уши заглушают звуки автоматов. Лука прячет меня за собой и достаёт свой пистолет из пояса. За его спиной мне ничего не видно, но я слышу крики и звуки паники. Моё сердце колотится словно бешеное. Я неосознанно хватаюсь за плечи Луки, который начинает стрелять. Люцифер уверял меня не паниковать, когда начнётся хаос, но это слишком тяжело. Тем более я не ожидала такого. Люцифер не стал вдаваться в подробности видимо для того, чтобы все выглядело реалистично и я умирала от страха на глазах у всех. У него получилось — я готова грохнуться в обморок от того, как сильно мои нервы ударились друг о друга. Платье вдруг стало непосильной ношей и начало давить в груди, будто уменьшилось в размерах прямо на мне. Я закричала, когда позади мои плечи обхватили какие-то крепкие чужие руки в чёрных перчатках. После я ничего не вижу. Корона падает с моей головы вместе с фатой на пол и вместо неё оказывается мешок. Позже я не ощущаю земли. Меня несут в неизвестном направлении двое, сгребая в охапку. Нет, они не причинят мне вреда, ведь работают на Люцифера. Я больше всего переживаю за сестру — смогли ли они найти её во всей той вакханалии, что создали в саду и смогли ли забрать. Пожалуйста, пусть все будет хорошо
