История Алии

Вечерний ужин рекомендовал праздничный вид одежды. Это было и в буклетах, и в информационной программке на экранах визора. Алия знала все заранее, изучив море материалов и отзывов о круизе. Единственное, она побаивалась переборщить и привлечь лишнее внимание. Но и противиться элегантной притягательности, присланного модным Домом пару месяцев назад, платьица, она не могла. Плотной шелковой ткани, без рукавов, с широкими полосками бретелек, сдержанно низким вырезом лифа, подолом длиной до щиколоток, но с двумя одинаковыми разрезами по бокам до верхней трети бедра, оно стильным «карандашом» затянуло ее фигурку. Богатого кремового цвета, с золотым растительным рисунком, гармонировало с белизной ее волос, заколкой с жемчужинами и прозрачными, золотистыми босоножками на высоком каблуке. Алия так нравилась себе, что оглядывалась в каждое зеркало по пути к ресторану. Но переживала она зря. Дамы и тут позволили себе большее, чем в обыденные, деловые дни. Малая часть выбрала мундиры с регалиями, богатыми позументами и парадными погонами. Но остальные продолжили соревноваться в эффектности и вычурности нарядов. Алию всегда интересовало, зачем Модные Дома присылали ей такие яркие и откровенные платья, если Иксы вокруг всегда ходили в деловой одежде. Для чего? Кто бы это покупал, выйди она в таком наряде? Но вот тут становилось понятно, на отдыхе дамы преображались и старались перещеголять одна другую, привлечь максимум внимания, собрать побольше поклонниц. Может, если бы Алия посещала ночные клубы столицы, то и ответ на свой вопрос получила бы раньше. Но эта часть жизни Иксов ею игнорировалась, ведь слишком часто ей твердили, что ее обязанность быть там. Спокойно зайдя в ресторан и удостоившись самой крохотной толики вежливого внимания среди всех ярких птиц вокруг, она была проведена вышколенным стюардом к капитанскому столу. Все места там были уже заняты. Но она же не опоздала. Лара Джейт галантно поприветствовала ее, представила всех всем. - Старший помощник капитана лейтенант Жанетт Ли – роскошная, фигуристая красавица с богатой каштановой косой, потрясающе смотрящаяся в белом мундире. - Младший лейтенант Тари Ойри, - не менее шикарный образчик корабельного офицерства. - Госпожа Мэй Мер… - начала представление почетной пассажирки, выбравшей мягкий клубный костюм морской тематики. - Просто Мэй, - строго прервала ее женщина, на мгновение отрываясь от планшета, коротко обводя всех взглядом и возвращаясь в мелькающую картинку диаграмм и таблиц. - Госпожа Алия Энджи, - представила ту более для Мэй Мерридит, главы ядерной корпорации системы. Остальные уже знали ее, хоть и заочно, теперь аккуратно и ненавязчиво разглядывая. Лара жестко глазами показала подчиненным, чтобы направили внимание на Мэй, а сама занялась ухаживаниями за игреком. Она – капитан, и вины за то, что пользуется своим служебным положением, вот именно в этом случае, она совершенно не испытывала. Главе ядерной корпорации перевалило за 250, и ее давно уже больше возбуждали и завораживали финансовые диаграммы, движение денег на счетах, таблицы перепадов температур в реакторах, чем пестрота нарядов вокруг и шум разговоров. Человеческие проявления были так примитивны и изучены уже вдоль и поперек. Помощники капитана развлекали бы любую персону, что села за этот стол. На элитной клубной палубе всегда было пустынно. Вечерний ужин был прелюдией для поиска партнера на ночь. Чем ярче оперение и шум, тем больше дама жаждет усесться на чей-то член. И целый ворох прочих банальностей. Так что погрузиться в планшет было куда интереснее, хотя ее третья дочь и требовала, чтобы в этом круизе Мэй отвлеклась от работы. И капитан всегда уделяет все внимание самой почетной пассажирке. Вот с этим, в этот раз и произошла нестыковка. Может, за тридцать лет, что она не посещала круизы что-то изменилось? Понять капитана было не сложно, куда приятнее ухаживать за таким юным цветочком, чем за старой черепахой. Хотя Мэй, конечно же, выглядела на 35, в густо каштановых волосах не было и намека на седину, тело было гладким, упругим и налитым силой молодости. Богатство и биотехнологии творят чудеса. Но внутри-то себя не обманешь, все приелось, потускнело, не бередило и не трогало, как раньше. Ядерный синтез мог заворожить, а вот человеческие чувства уже навряд ли. Совсем не так, как у этой пышущей эмоциями юной крошки. Вот у той все было через край, разбрызгиваясь на окружающих, кто бы устоял? Счастье первого круиза, атмосфера праздника вокруг, великолепное меню, обходительность красавицы-капитана, игривые тосты под пузырящееся шампанское, соблазнительно сервированные блюда, внимание. Девчонка живо и непосредственно отзывалась на все, щедро делясь этим восторгом. «Ладно, всколыхнуло, отвлекло, этот юный фонтан размягчил панцирь реликта», - фыркнула про себя Мэй, закрыла планшет, отложив его, и благосклонно включилась в беседу с офицерами, поглядывая на развернувшийся сериал «Капитан и миленькая пассажирка». Она вспомнила, что сегодня уже встречала эту девчушку. Когда почти опоздав на посадку, под вой гудка, шла к своей каюте в клубной зоне, там же почти столкнулась с нею. Под охраной офицеров, надутую и чем-то расстроенную. Отвлекшись от трансляции совета директоров, Мэй еще тогда иронично подумала – ох, уж эта золотая молодежь, клубный люкс им плох, наверное, ручки на шкафах не того цвета. И вернулась к работе. Очевидно, крошка позвонила мамочке, и та сделала внушение капитану, может, это объясняет такое радушие и внимание к ней. Кто упрекнет в редком и сладком упоении тщеславием? Капитан наслаждалась этой силой тайного знания. Подчиненные не в счет, но больше никто вокруг не догадывается, кто ее соседка. Лара специально сделала посадку за столом так, чтобы никого не оказалось близко к Алии, кроме нее. Забирая на себя все внимание, всю силу феромона, все очарование и обаяние Игрека. Такого приятного, будоражащего и многообещающего, с точной гарантией, чем все кончится, вечера, пожалуй, у нее пока и не было. Капитан шутила, флиртовала, втягивала в легкую беседу, подсказывала, рассказывала, расспрашивала, позволяла себе коротко и мягко коснуться руки пассажирки, склониться чуть ниже к ее шее, чем позволял этикет, бесстрашно втянуть ее возбуждающий запах. И даже с отчаянной бесстрашностью и дерзостью игнорировать озадаченные, порой негодующие взгляды великой Мэй Мерридит – одной из богатейших дам планеты, члена Совета, могущественнейшего Икса. Пусть Жанетт и Тари отдуваются, развлекают даму, соблазняют и веселят. Лара сейчас не могла уже оторваться от этого дикого, недоступного обычно, источника. И интересовало ее больше всего, почему же Алия так не похожа на своих типических «подружек». Уходя беседой и расспросами от того привычного потребительского отношения и запутываясь еще больше в ощущениях, которые так легко принять за влюбленность. Если не знать, кто перед тобой. Все страхи и неуверенность Алии постепенно растворялись. Все, казалось, позабыли или не знали про ее статус. От того, вскоре, позволяя ей ощутить себя равной, тем же Иксом, отличавшимся, может, только молодостью и неискушенностью. Но это было уже не обидно и не больно. Она могла представить себя, обычной гражданкой, первый раз в круизе, даже не подозревающей, что может оказаться за таким столом, с капитаном, с блистательными офицерами, с какой-то, наверное, очень важной, пассажиркой. Внимание гостей вокруг, если и прикипевало к ней, то именно с такими мыслями, может с легкой завистью – всем бы хотелось сидеть рядом с высшими офицерами, многие мечтали достичь права занимать место за этим столом. Алия порадовалась, как уместен оказался ее наряд, поймав одобрительный взгляд строгой соседки, Мэй-Как-то-там. Руки Игрека, привычно после многолетнего обучения, не путались в салфетках и приборах, демонстрируя естественность и знание этикета. Названия деликатесных блюд не пугали, позволяя очаровательно соглашаться на рекомендации мило ухаживающего за ней капитана. Первоначальная боязнь той, капля обиды за дневной разговор, стыд за некий невольный обман и причиненное беспокойство, теперь стирались, как досадное недоразумение. Лара никак не показывала недовольство или раздражение, а наоборот, развлекала, очаровывала, расспрашивала, делая общение легким и восхитительно приятным. Алия совершенно расслабилась, искренне отвечая, улыбаясь, пробуя блюда, отпивая шампанское, интересуясь всем вокруг, сладко возбуждаясь от касаний рук капитана, не стесняясь даже короткого мазка ее длинными пальцами по открытому разрезом платья бедру, под столом, ближе к концу ужина. Расспрашивания и комплименты офицеров привычным гулом и отработанными автоматическими ответами не мешали Мэй прислушиваться к разговору капитана с малышкой. Оу, ландшафтный дизайнер, садовник. Интересный выбор для «золотого ребенка». Отличное обрамление ее природной очаровательности и хрупкости. Цветочек для цветочков. Дочери Мэй выбирали опасные направления фундаментальных наук. Одна сидела высокого в горах в генной лаборатории, выводя каких-то кадавров, держа полицию и военных в постоянном напряжении. Вторая увлеклась бактериологическими разработками, прячась в лабиринте подземного «Улья». Разве что третьей пришлось продолжить дело матери, помогая ей в управлении корпорацией. Была ли та счастлива при этом? Мэй как-то не замечала. А вот малышка казалась совершенно гармонична в своем выборе. Капитан, наверное, по своей обязанности, и про ядерный синтез, и про техобслуживание сердечников реактора слушала бы с таким же вниманием и восхищением. Но тут, надо признаться, девушка рассказывала так увлеченно про растения, уход, краски, габитус, сочетаемость, визуальные приемы, что и сама Мэй поймала себя на том, что увлеклась. Какой талантливый малыш. У какой-же из ее знакомых подросло такое сокровище? Проще всего было заснять украдкой детку на планшет и сразу получить ответ из полицейского банка данных. Но Мэй решила поиграть и догадаться самой. Дочь же уговаривала найти себе развлечение и отвлечься от обыденности. Манеру малышки одеваться Мэй оценила. Очень стильно, сдержанно, изящно, аристократично. Хороший вкус. Сама магнат давно перешла на дорогие, но удобные вещи, предпочитая брючные костюмы мягких, уютных тканей. Но такую фигурку грех не задрапировать, как бесценную статуэтку. Тут не о чем кричать, эпатируя одеждой и драгоценностями, тут все чувствуется само. Безупречные манеры за столом. Современная молодежь, даже ее дочки, всегда так агрессивно бунтуют против этикета, смеются над подбором вилок, предпочитая демократичную простоту. Не понимая, что манеры за столом не менее соблазняют, чем оголенный пупок. Как часто они, «старые реликты» - члены Совета, попивая импортный орионский эль, самое дорогое и малодоступное пойло в системе, сокрушались и возмущались «этой невозможной молодежью», уж они-то были «совсем не такие». Но нет. Есть еще прекрасно воспитанные образцы, «мамочкина радость». Не стоит ругать всех огульно. Можно встретить и бриллиант. Знающий, зачем все эти вилочки и ножички, какие щипчики для чего, не поставленный в тупик тарелкой с морепродуктами, а ловко вскрывающий клешни и панцири. Засмотреться и истечь… слюной, усмехнулась Мэй. «Проект озеленения для воспитательного приюта» - долетели до нее новые слова девушки. О, благотворительность. И это было тоже очень очаровательно и похвально. Умная детка, понимает, как подчеркивать и упрочить статус семьи. Ох, и повезло какой-то мамочке или мамочкам. Во всем этом только чересчур навязчивое внимание капитана портило всю идиллию. Мэй цинично видела, что та твердо вознамерилась заполучить сегодня девчушку себе в постель. И вроде совершенно понятное и естественное желание, и малышка выглядела очарованной и согласной. Никаких приличий современных реалий это не нарушало. Но, если честно, вдруг стало завидно. «Старой черепахе захотелось сладенького?» – подколола себя Мэй, но уже не так иронично, а с некоей горечью. Лара же, к концу ужина, пригласила Алию пройтись в экскурсии по кораблю. Для почетных гостей такое устраивалось. Показывались и рубка, и камбуз, и машинное отделение, и служебные палубы, все тайны круизника. Мэй сначала стервозно хотела напомнить, что и она почетный пассажир, и видела все уже давно, 30 лет назад. Но сдержала себя, поездка только начиналась, и не понятно еще, кому в итоге достанется этот «вкусный приз». Так что она благосклонно позволила помощникам капитана увлечь себя на танцевальную палубу и там эгоистично, и сполна вкусить обязательность их внимания. Обниматься и танцевать с такими эффектными красотками, отбирая их время у толпы завидующих, полуобнаженных прочих пассажирок, было сладкой местью всем. Этот ритуал экскурсии позволял еще продлить их общение и близость без последнего, самого влекущего и возбуждающего, но разрушающего весь обман чувств, ритуала. Лара и желала его, и ради него же все затевалось, но эта малышка кроме дикого, плотского обещания, дарила сейчас настоящее тепло. То, чего бы хотелось получать от близкого, выбранного душой, а не телом, человека. Игрек, сама не ведая, сейчас скорее всего была очень жестока. Может, и милосерднее были ее подруги, что сразу давали понять различия, без иллюзий, без невыполнимых, нафантазированных той, что окажется рядом, мечтаний. Продажная, циничная стерва увлекла бы плоть, удовлетворила и осталась воспоминанием для дрочки. Эта же странная Игрек, трогала разум, трогала чувства, трогала душу. Не правильно. Но вырваться из этого дурмана Лара уже не могла. Оттого и продолжала, и длила этот предварительный танец. Обстоятельно и неторопливо показывая огромный корабельный камбуз, где создавались все поданные им шедевры, где повара уже начинали подготавливать завтрак, где огромные машины вымывали посуду и приборы, где в больших холодильных камерах ждала своего часа провизия на время всего круиза. Алия восхищенно наблюдала, как мелькают острейшие ножи в руках профи, шинкуя, нарезая, рубя. Как мигают датчики печей. Как разливается по помещению аромат свежеиспеченного хлеба и сладостей. Как уходят к ресторану ленты с сервированными закусками для ночного перекуса пассажиров. В рубке Лара перечислила все приборы, что осуществляли навигацию, порадовала Алию несколькими веселыми морскими историями и анекдотами, и дала подержаться за установленный для таких экскурсий, стилизованный штурвал. Несколько минут давая прочувствовать себя настоящим капитаном, а себе позволив еще теснее прижаться к спине малышки, накрыть ее ладони своими, вдохнуть пьянящий аромат волос. Силы кончались и все начинало походить на извращенную пытку над самой собой. Понимая, что тело все равно выиграет, но продолжая сопротивляться. Спасательная палуба, машинное отделение, нижние уровни с каютами и кают-компанией для экипажа, СПА-зона, развлекательные залы и бары, где вовсю уже веселился народ. Быстрее и быстрее. Задыхаясь уже сердцем, будто поднявшимся и бьющимся прямо в горле. Пока не вышли и не замерли вдвоем с пассажиркой в самом красивом месте корабля – закрытая от посторонних, служебная часть носа. Стальной поручень ограждения, позволял вцепиться в себя и наслаждаться покоряемой водной гладью перед собой, под собой, жмуриться от ветра в лицо, теплого, но сильного, развевающего волосы и полы одежды. Лара, подстраховывая, сжала между руками, держась за поручни, тоненькую фигурку Алии, пока та, восхищенная морской стихией, раскинула руки, впитывая соль и влажность. - Впечатляет, да? Мы покорили все это, - коротко шепнула ей на ухо Лара последнюю официальную фразу этой экскурсии. Заканчивая затянувшийся фарс. Склоняясь к загривку девушки, открытому взвившимися от ветра белоснежными волосами, целуя его жадно, жарко, зло, захватывая зубами и почти прокусывая. Тут же зализывая. Впитывая сладкую дрожь, едва различимый за буйством волн, стон. Игрек. Ее Игрек на эту ночь. И она не собирается сдерживаться и отказывать себе в чем-то, ведь и ей ни в чем не откажут. Лара, одной рукой продолжая прижимать девушку к поручню, второй скользнула по боку ее платья, добираясь до разреза высоко на бедре, дергая вверх узкий подол, задирая его и обнажая тонкую полоску кружевных трусиков. Такая неверная преграда, так просто рвущаяся от одного рывка, открывая все, до чего так хотелось добраться. Мощь бескрайней морской бездны пленяла, как и жар сильного и крепкого тела за спиной. Алия откинула голову на плечо капитана, прикрывая глаза от ветра. Оставаясь наедине со своим возбуждением, огнем разлившимся по венам от укуса, хриплого дыхания над загривком, резких касаний рук Икса. Отзываясь так же безумно на яростное желание той. Сладкие спазмы предвкушения уже захватили и сводили низ живота, она чувствовала влагу, намочившую белье, пока оно не было сорвано в один миг. Благодарный громкий стон сорвался на втолкнувшиеся тут же в лоно пальцы. Задвигавшиеся резко, быстро, недоверчиво, что у них будет достаточно времени. Алия переступила ногами, раздвигая их шире, чтобы капитан могла входить глубже, удобнее, так как захочет, открывая себя бесстыже и откровенно. Исчезнувшая преграда белья тут же захватила пальцы Лары в плен скользкой влажности, затягивая в потерянную для большинства глубину. Противиться этому не было никаких сил, оттого это было так естественно. Сразу тремя пальцами в стискивающий нежными стеночками жар. Так глубоко, как только получится. Сменяя первую робкую нежность и неуверенность, удивление и неверие, на жесткую резкость толчков. Быстрее и быстрее, стремясь войти глубже, но понимая недостаток длины пальцев. Скользя по промежности и нащупав тугость сжатой звездочки ануса, вторгаясь и туда толщиной большого. Замирая, этой скобкой заполнив обе пульсирующие дырки Игрека. Безумие. Как же ей хочется всего. Быть везде. Брать все. Заполнить собой. Захватить всю эту хрупкость, все крики, все судороги удовольствия, всю эксклюзивность этого тела. Алия, от накала двойного вторжения, вспыхнула в сладости первого оргазма, стискивая пальцы везде, туго, парализующе, желая удержать, остановить на остроту мгновений. Но Лара резко выдернула их, расстегнула застежку форменных брюк и, выпустив тяжеловесную мощь здоровенного члена, одним жестким толчком загнала его в растянутую, спазмирующую дырку. Шум моря глушил все крики, ветер освежал пылающие лица, уединенность гарантировалась закрытостью зоны. Никто им не помешает. А утолив первый голод, капитан утащит этот горячий и ненасытный приз к себе в каюту, забрав на всю ночь, не отпуская до утра. Мэй вяло болтала в руке стакан с тонизирующей настойкой и витаминами. Приходит время, когда утренние пробуждения уже не несут той радости и предвкушений. Ничего нового, все, как всегда. Только работа вечна и бодрит. Планшет привычно крутил ленту новостей, безжалостно отодвинув тарелку накрытого тут для нее, в закрытой зоне отдыха клубной палубы, завтрака. Легла она рано, домучила танцами помощниц капитана и тут же ушла. Встала поздно. На общий завтрак опоздала, так что заказала все сюда. Но, видно, зря. Есть не хотелось. Но и умирать тоже. Пожалуй, еще пять сотен лет она терпеть такую скуку готова. Оттого и мешала этот лечебный коктейль, разглядывая пустоту зоны, моря, неба. Но тут рутину очередного утра нарушило яркое пятно. Вторая жилица клубной зоны, хрупкий, сияющий цветочек, с милым именем Алия, вышла к шезлонгам, восхищенно окинула взглядом, не впечатливший Мэй пейзаж, вежливо кивнула ей и подошла поздороваться. Кружевное, вязанное, модное в этом сезоне бикини, длинная, струящаяся белоснежная с лазоревым рисунком юбка-парео, свежая кожа, нежно тронутая легким загаром. Конфетка, а не девчушка. - Вы тоже проспали завтрак? – с непринужденной завистливостью молодости, окинула накрытый перед женщиной стол. Та хорошо устроилась. Алия не знала, может ли заказать себе так же, входит ли это в стоимость уже или потом выставят гигантский счет. Мэй улыбнулась, разглядывая ее, со своей долей зависти. Вот ведь правильно в анекдоте говорится – молодость всю ночь пьет, танцует, трахается, а выглядит будто всю ночь спала, а Она всю ночь спала, а, может и не выглядит, но ощущает себя будто пила, танцевала, блудила, а еще мешки с болванками чугуна грузила. Благосклонно кивнула на приветствие и заботливо пригласила за стол: - Ну, так присоединяйся, мне слишком много. По правде говоря, еще ничего не было тронуто, даже чашка с кофе. Обрушившаяся волна счастья девушки была согревающе бесценна. Ну, как можно так радоваться, таким обыденностям? Алия опустилась на соседнее плетеное кресло и ловко принялась сооружать утренний сэндвич. Мэй опять завороженно застыла, прикипев взглядом к этим ловким, тонким пальчикам, с перламутрово-белоснежными ухоженными ноготочками, изящно и красиво подхватившим булочку, идеальным разрезом хлебного ножика разделив ее надвое, намазав мягким сыром. Очистившим и нарезавшим ровными полосками авокадо, уложив сверху. Набросив пару ломтиков нежно розовой рыбы. Присыпав сверху смесью специй из мельнички. Мэй и сама не заметила, как голодно сглотнула, а Алия улыбнулась и протянула бутерброд ей. Себе принимаясь так же играючи мастерить второй. Только положив сэндвич себе на тарелку, отрезав кусок и поднося к губам на вилке, Мэй осознала всю удивительность происходящего. Девчонка управляла ей, всесильной Мерридит, а она с дурацкой, расцветшей улыбкой велась, разрушая свою привычную унылость и усталость. Но именно сейчас это не бесило. Мэй покорно доела сэндвич и подтолкнула Алии единственную чашку с черным кофе. Та невозмутимо попробовала, капризно наморщилась и принялась добавлять сливки, карамельный сироп, кубик тростникового сахара. Размешав все, оценивающе отпила, облизнулась и толкнула чашку обратно Мэй. - Горько же, вот так вкуснее, - легкомысленно бросила и продолжила болтать. О том, что тут потрясающий СПА, там сауна со стеклами с видом на море, теплые каменные скамьи, янтарные панели и солевые лампы, бассейн с пузырьками, несколько видов чаев и массаж круглыми камешками. Она туда записалась. Вот сейчас пойдет. Потом в программе несколько представлений на общей палубе, веселые соревнования, обед, шоу коктейлей, катание в аквапарке, и она хочет на все успеть. Мэй глотнула сладкий кофе с ноткой карамели и ванили, вспоминая, когда же в последний раз изменяла обыденной горечи. Кивнула, отпуская бойкую малышку к ее многочисленным делам, задумчиво провожая взглядом белоснежный силуэт. А ведь она даже не спросила, не поиронизировала про капитана. Опять попав в плен этой брызжущей юности и не желая портить себе настроение. Ночь у детки, видно, удалась. А свое отношение к этому Мэй еще не готова была сформировать. Достаточно, что за день вышколенная барменша подала ей три чашки кофе с карамелью, сливками и сахаром. К ужину Мэй собиралась раздражающе для себя долго. Вот что за ненужное франтовство, иронизировала, одевая бархатный, глубоко-синего оттенка брючный костюм, подчеркивающий чистоту, гладкость и молодость ее кожи, голубизну глаз, богатство шоколадного цвета волос, длину стройных ног. Повязывая вокруг ворота белой, мягкой рубашки, щегольской шейный платок, заколов его крупной брошью с топазами. Нанеся несколько капель духов с феромонами на открытую кожу шеи. Зачернив специальным аппаратом густоту бровей и ресниц, мазнув по губам блеском. Для чего? Для кого? Зачем? Но придирчиво окинула себя взглядом в зеркале. Дама была шикарна. А вот между капитаном и крошкой явно что-то произошло, усевшись за стол, приняв все комплименты, хищно и мстительно почуяла Мэй. Алия была так же обаятельно прекрасна, выгуливая новый, не менее элегантный наряд – коктейльное, чуть ниже колена, золотистое платьице с отделкой жемчужными подвесками, в милом ретро-стиле, эдакая струящаяся маечка с тонкими бретелями и босоножки из узких ремешков на невысокой шпильке. Болтала, улыбалась, рассказывала о прошедшем на корабле дне, делилась планами на завтра – первый заход в порт небольшого островного региона, будто и не замечая странной молчаливости соседки. А вот капитан, хоть и продолжала сидеть рядом, выглядела отстраненно, не склонялась так фривольно, как вчера, даже напряжение некое ощущалось. Болезненное. Если принять радость детки не за гордую маску, то, похоже, капитан ее разочаровала, и теперь пожинает горькие плоды отвергнутости. Мэй победоносно усмехнулась. Вчера же предчувствовала, что ей достанется шанс. Опыт всегда поборет молодость и напор. Что ж, соперница позорно проиграла, и Мэй, царственно пропуская старания помощниц капитана продолжить вчерашний флирт, включилась в беседу с Алией. Оставьте свои дежурные потуги, девочки в форме, дайте поболтать пассажиркам. - Сегодня в винном салоне живая музыка, составите мне компанию, Алия? - под десерт поинтересовалась галантно Мэй. Капитан бросила на нее странный взгляд, явно хотела что-то сказать, но в итоге промолчала, равнодушно возвращаясь к тарелке. Смирись, неудачница, иронично протянула про себя Мэй, получая согласие девчушки и впервые мягко сжимая ее тонкую ладошку, поднося к губам, благодаря за благосклонность. Лара же страдала. Закон и мораль не давали второго шанса. Игреки всеобщее достояние. Нельзя удержать, присвоить себе самолично, как бы ни хотелось, даже если ты капитан своего корабля и тут высшая власть и сила. Нарушить? Как же это сладко искушало. Алия, возможно, и против не будет. Но слишком много свидетелей. Готова ли она спустить всю карьеру, пожертвовать всем, ради еще одной ночи? Но смотреть, как вдруг заинтересовалась девушкой холодная, отстраненная, вчера абсолютно безучастная член Совета, было тоже совершенно нестерпимо. Сказать той, кто эта очаровательная пассажирка? И самой посадить на ее член? Продолжить тайную игру? - Алия, сегодня вечером мы проходить будем между близкими скалами, из рубки откроется потрясающий вид, - не выдержала Лара и зеркально подхватила руку девушки, тоже поднося к губам. Мэй была готова расхохотаться. Ай, да капитан, борется же, смело так и абсолютно обреченно. - Уверена, что у капитана должно быть достаточно неотложных дел на корабле, чтобы второй вечер подряд тратить на дежурную галантность, - строго и с нажимом произнесла Мэй, веско вонзив взгляд в глаза Лары. Ты с кем решила побороться, девчонка? Алия смущенно отдернула обе руки, складывая приборы на тарелку. Весь конфликт и все статусные игры ей были понятны, но очень пугали. Иксы не должны ссориться за Игреков. Развлекаться вместе, да. Но не соперничать. Это было НЕ правильно. - Мэй, мы уже можем пойти? – мягко улыбнулась женщине, отвлекая ее от капитана. - Я в этот салон еще не заходила. Где он находится? - Конечно, Алия, - дама поднялась, протянула руку девушке, и они покинули ресторан. В винном баре был установлен старинный инструмент, без всякой электроники и новомодных усовершенствований. Только чисто настроенный звук. Только классический репертуар. Только самые дорогие и лучшие вина для гостей. Так что народу тут было мало. Камерные посиделки для настоящих, богатых ценителей. Мэй понимала, что молодежь вряд ли оценит это место и программу. Но и ломать себя, отправляясь на очередной разгульный танцпол, она не желала. Хотелось отдохнуть в приятной компании, под мелодичную музыку со смыслом, а не оглушающий «тыц-тыц». Продегустировать коллекционного вина. А детка – может и не оценит сейчас, но вспомнит через много лет. Юность нужно образовывать. Заняв место за столом из настоящего красного дерева, на классических мягких креслах, Мэй выбрала по карте бутылку превосходного вина, хорошего года. Вскоре метрдотель принесла два больших бокала, специальных, именно для этой линейки вин, чтобы раскрыть их вкус и аромат, наполнить кислородом и соблюсти оптимальную температуру. И само вино. Благоговейно открыв, дав обоим пассажиркам осмотреть и понюхать пробку, налив на дно каждой по глотку, для оценки. Мэй прикрыв глаза отпила, пробуя букет. Ароматно, превосходно, впечатляет. Глянула на соседку, Алия сосредоточенно катала вино на языке, потом глотнула. - Богатый вкус, - кивнула метрдотелю, и тихо, извиняясь, прошептала Мэй: - Тяжелое вино, я люблю с легким «телом» и танинов поменьше. Я не гурман. Мэй облизнула губы. Невероятно, в каком заведении ты училась, детка? Свой бокал позволила наполнить, ей-то такой вкус очень нравился, а Алии протянула карту, пусть выберет себе сама. Та пошепталась с метрдотелем и вскоре обзавелась своей бутылкой и полным бокалом. - Попробуешь? – мягко подтолкнула его Мэй, ожидая ее комментариев. Ну, да, такая нежная, бархатистая легкость куда больше сочеталась с юностью. Ненавязчивый фруктовый флер и едва заметная сладость. Магнат благосклонно кивнула, оценивая выбор. - Ну, и как тебе здесь? - когда была выпита первая бутылка, а детка еще не запросилась в бар попроще, слушая тапершу с очень хорошим подбором пьес, поинтересовалась Мэй. Алия подняла на нее сияющие глаза: - Это же Гри, уже третья его пьеса, - восхищенно протянула, убивая Мэй наповал знаниями о таком старинном композиторе. - Я его уже так давно не слышала. Спасибо, спасибо, что пригласили сюда. Я думала его нигде и не играют больше, только записи. Это было уже более, чем хорошо. Так что начинаешь подозревать какой-то подвох. Или догадываться, что вот это четвертая госпожа Мерридит. С тремя предыдущими женами Мэй рассталась во взаимном удовлетворении от выполненных в браке целей, без скандалов и обвинений, когда каждая исчерпала все свои ожидания. Цинично и прагматично. Кому деньги, кому влияние, кому очаровательные дочки. Но может это было просто оттого, что все они с ней были одного поля ягода. Такие же прожженые и самоуверенные хищницы? Может, ей нужен был вот такой юный, восторженный цветочек? Неиспорченный еще годами опыта? Так светло и сияюще взирающий на мир вокруг и танцующие вальс пары на маленьком, расчищенном кусочке посреди салона. Тапер перешла к более легкой музыке, хотя так же далекой от современных танцевальных ритмов. Две милые пары, по оценке Мэй, лет за сто каждой, умело и привычно скользили по блестящему паркету, приобнимая друг друга. Они бы с Алией смотрелись очень красиво, подумала Мэй, скорее не надеясь на успех, но спрашивая: - Хочешь потанцевать? Я немного умею. Алия завороженно кивнула: - Я тоже, немного. Как оказалось, приврали обе. Мэй прекрасно вела, закручивая их в стремительный и легкий полет. А Алия следовала за самым неуловимыми ее, едва намеченными па, будто чувствуя, будто танцуя с нею уже много лет. Они кружились и кружились, ловко обходя других, пьянея в этом воздушном единении, сливаясь все ближе и ближе. Пока музыкант не устала, программа не кончилась, и бармен не переключила звук на динамики. Тоже нежные и романтические баллады, но уже в записи. Мэй поцеловала руку Алии, отводя ее на их место, к опустевшим бокалам, разливая вновь. - Ты полна невероятных сюрпризов, - не отпуская уже ее ладошку и поглаживая тонкие пальцы, проговорила Мэй. Девчушка смущенно потупилась, напрягшись на мгновение, но тут же податливо расслабляясь, не отбирая руки. - Не могу не спросить, - продолжила Мэй, поднося ее пальцы к губам, - капитан тебя чем-то обидела? Ведь вчера у вас так все было романтично – осталось недосказанным, но понятым. - Нет, что ты. Она потрясающая. Но, вот так. Дело во мне, - легко ответила девушка, подтверждая ранние домыслы Мэй. Детка, балованная поклонением, капитан слишком проста для нее. Но законы флирта требовали игры: - Хорошо, а то бы мне с ней конкурировать было невозможно. - Почему? – искренне удивилась Алия, бальзамом поливая сердце Мэй, не понимая, видимо, какой шанс дает той. - Лара Джейт молода, - самокритично и опять пытаясь спрятаться за иронию, бросила Мэй. Алия окинула внимательным взглядом женщину. О, за его выражение магнат готова была тут же зацеловать ее, прямо на этих креслах. В нем не было того самодовольства юных, выбирающих только ровесников, а всех остальных считающих старыми развалинами. Если, конечно, не в курсе размеров твоего счета. Но между пассажирками клубной палубы последнее можно было исключить, один круг. - У каждого свои недостатки, - подхватив эту ироничность пошутила Алия, и еще раз пробегаясь взглядом по Мэй, задумчиво продолжила, - я бы тебе больше 35 не дала. Ты прекрасно выглядишь. Ну, да, про себя хмыкнула Мэй, оценивая юмор, мой недостаток двести двадцать лишних лет, к оцененному. - А у тебя какие недостатки? - переходя поцелуями от пальцев к нежному запястью, продолжила флирт. - Нууу, у меня один, но огромный и неисправимый. Хотя все считают его достоинством, кроме меня, - честно ответила Алия, покрываясь мурашками удовольствия от этих касаний. - Ого, уже в нетерпении с ним познакомиться, - шаловливо протянула Мэй, не помышляя, о чем же девушка, и считая это какой-то милой мелочью, которым в таком возрасте придают вселенское значение. Легкая кривизна носа, милая оттопыренность ушек, родинка где-то на теле, еще куча совершенно невинных и очаровательных особенностей, что печалят юных и неискушенных. Образ новой супруги уже выписывался в соблазнительной определенности. Оставался лишь один аспект, погубивший, наверное, тоже целый ряд мечтаний капитана. Но вот с ним, с несколько шокированным удивлением, поняла Мэй, у нее проблем не будет. Многомесячная уже «недвижимость», знакомым томлением и потягиванием сигнализировала, что осечка исключена. На эту малышку у нее встанет, а если она продолжит тянуть, то совершенно по-ребячески именно тут, в этом консервативном салоне. - Ко мне или к тебе? – чуть охрипнув от этой давно позабытой внезапности, поинтересовалась Мэй. Нравы и в ее молодость уже были легки и бесстыдны. Откровенный вопрос, откровенный ответ. Все самое важное было уже сказано. Приличия соблюдены. Склонности разбужены. Оставалось понять, насколько все взаимно. Алии интереснее было бы взглянуть на еще один люкс. Такой же он, как у нее, или больше, красивее, шикарнее. Отличается ли наполнение бара, ванны, цветочные декорации. - К тебе, - ответила вроде и утвердительно, но с легкой ноткой вопроса-просьбы. Давая еще возможность женщине передумать. - Точно, ко мне, у меня есть коробка потрясающих конфет, - обрадовалась Мэй. В ее возрасте удобнее было бы принимать гостей на своей территории, а не бегать в номера к юным девчушкам. Известно, где что лежит, а вдруг понадобится, все понятно и комфортно. Может, и спрашивала она больше тестируя, не веря еще в найденную совместимость или деликатность. Детка порадовала и тут, будто понимая ее так глубоко, что становилось щемяще сладко. Заказав в номер пару бутылок легкого вина, Мэй предложила руку Алии, и они, заговорщицки переглядываясь, направились в свой клубный рай. Определенно, это общение снимало с плеч магната не меньше ста лет, а то и все сто пятьдесят. Охрана детки, старательно дистанцируясь, но проводила их до коридора, оставаясь маячить в обозримости, будто имели приказ быть на дистанции крика. Какая похвальная бдительность. Мэй малышку вот уж совсем обижать не собиралась. Скорее нежить, лелеять, выласкивать, противопоставив весь свой опыт порывистости и грубой страстности молодости. Уж воспоминания о капитане она точно сотрет в этой хорошенькой головке. Алия с интересом осматривала каюту. Почти такую же как у нее размером, но отличную дизайном. Другие цвета, больше консерватизма и шика, тяжелых тканей, драпировок, сдержанности отделок, рисунков, украшений. Через несколько минут принесли заказанное вино, бокалы, фрукты, и, наконец, они остались одни. Интересно, детке бы понравилось на ее океанской вилле? Мэй наблюдала как сосредоточенно девчушка рассматривает комнаты, с таким искренним вниманием, будто мало видела подобного. Умение радоваться любому отличию, что может быть завораживающе? Познавать. Изучать. Тянуться к новому. Исчезает это незаметно, ты и не чувствуешь, что что-то потерял, пока не станет поздно. Но вот как пленяет, когда выясняется, что кое-что можно вернуть, оно не исчезло, просто заснуло на время. Мэй ощущала, что навык прежней легкости восстанавливается, но так медленно. Растягивая мгновения и, возможно, беспокоя детку. Может, та любит стремительный штурм, но магнат видела ее сейчас совсем другой. Не хотелось разрушать эту гармонию понимания, хотелось естественности. Вот так. Когда Алия оглядев все, опустилась на диван к Мэй, повернулась к ней, внимательно рассматривая губы, приоткрыв свои, лишившиеся привнесенного косметикой блеска, но манившие натуральной свежестью и влагой. Без давления, мягко, магнат потянулась к ним, накрывая своими. Пробуя без грубости и голодного неистовства. Какие же нежные. Забыто давно, что рот может быть таким невинно сладким и мягким. Хотя девчушка совсем не была невинностью. Но это было так не важно. Только пьянящая новизна ощущений сейчас. Губы, язык, острая кромка зубок, гладкость неба, выдох-стон, сводящий с ума своей открытостью. Откровенно и честно. Не обманывая, ради каких-то целей. Наслаждаясь вместе с нею, принимая ее, желая. Какое же сокровище! Манящее, зовущее, обещающее и ждущее большего. Мэй уже было мало только губ, щек, лба, подбородка, шеи. Хотелось стащить это платье, облизать нежную, чистую, пахнущую пряно и соблазнительно кожу. Везде, не пропустив ни клочка. Между ними же не может быть никаких стеснений и глупых смущений? Они, может, созданы друг для друга! Древний женский атавизм – верить в созданную самой иллюзию. Еще хватает сил у Мэй для иронии: вырос у бабы хуй, а это не ушло. Цинизм «брать», не победил трогательность надежды. Алия поерзала бедрами, помогая Мэй стянуть с себя платье, оставаясь только в тоненьких трусиках и не снятых босоножках. Откидывая голову назад, подставляя шею и ключицы под новые поцелуи и ласки. Мэй соскользнула на нежную упругость аппетитно пышной груди, играя языком с напрягшимися бусинками сосков. Ладонь заскользила ниже, по подтянутому животу, к манящей белизне белья. Подсознательно, наверное, она уже давно поняла и догадалась обо всем. При таком богатстве и статусе, конечно, Игреки встречались ей часто. Пробованные за жизнь не раз, и не десяток. Чем старше становилась Мэй, тем меньше их любила. Самоуверенные, напыщенные, капризные, не допускающие даже мысли об отказе, верящие в полную власть своего ферромона, безжалостные хищницы. На любой вечеринке они окружали ее и других членов Совета, как высший объект охоты. Навязчивый наркотик, требующий реакции. Мэй ненавидела, когда ее принуждают к чему-то. А Игреки были природным афродизиаком, подчинявшим все окружающие тела. Магнат даже одно время требовала от своей лаборатории создать защиту от этой напасти. Фильтры в нос, с подавителем. Но, ферромон-то добирался до нервной системы не только через него, а через всю кожу. Проект провалился. Подогревая еще больше ее неприязнь. С годами она уже цинично и привычно останавливала объект на подходе, разворачивала к другим соискательницам страсти, и шлепком придавала ускорение. Вызывая досадливое удивление – совсем зажралась великая Мерридит. И вот она, такая прожженная стерва, попалась на крючок, как малолетняя, полная гормонов девчонка. Того, кто устроил эту ловушку ей, следовало наказать или выписать огромную премию. Вот тут она еще не решила. Во всяком случае разбуженные желание и член, вместе с тягучей нежностью и благосклонностью, никуда не пропали. Язык продолжал свое путешествие по яду этой кожи, слизывая его, без отвращения и страха. Эта малышка профессионально и умело взяла ее в полон. Императрица всех Игреков. Такая искренняя и открытая, величайшая актриса и притворщица, наверное. Мэй подхватила ее на руки и отнесла на кровать, избавляя от последней, прячущей истину, полоски, снимая босоножки и обцеловывая тонкие щиколотки и каждый крохотный пальчик на ухоженных ножках. Истовость животных рефлексов и инстинктов так и не приходила, туманя разум только сладким желанием, сильным, крепким, но нежным. Покрывая раз за разом извивающееся под ней, подставляющее себя во всех выбираемых ею позах, страстное тело, Мэй так и не нашла в себе той раздражающей злости, принужденного к случке самца, как прежде. Малышка оставалась все той же милой, очаровательной деткой, а не порочной и грязной игрушкой. Наваждение какое-то! Мэй кончила в очередной раз, откинулась на спину, рядом с хрипло переводящей дыхание, девчонкой, положив руку на лобок той, чувствовать резкость спазмов оргазма. Плечо задел игрековский браслет, как она не замечала его, считая обычным украшением. Огонек ровно горел зеленью. И Мэй хотелось бы еще криков, стонов, слез детки. Ее извивающегося тела. Завораживающего зрелища растягиваемых дырок. Но уже в другом ракурсе. А может, хотелось уже проверить себя? Именно с этим Игреком. Примет ли она кого-то еще рядом? Что за странные планы начали роиться в ее голове? Мэй огладила Алию, многообещающе и собственнически, встала, не накинув даже халата, выглянула в коридор и позвала офицеров охраны Игрека. Бедные девчонки. Как же им, наверное, было тяжело все это время. Знать, кто их подопечная. Наблюдать, скорее всего, за ее флиртом и развлечениями. Ощущать на себе призыв ферромона и игнорировать его. Чем уж запугала их так капитан? Благотворительность. Мэй не хуже Алии, с ее проектом для приюта, знала, как сладостно это ощущение. Чувствовать себя благодетелем. Предлагать так сильно желаемое и жаждуемое. И чем дороже дар, тем острее удовольствие. Здесь магнат получила все это сполна. Наблюдая, как восхищенно и благодарно облизнули ее взглядами офицеры, как по-армейски быстро сбросили с себя одежду, как жадно и жарко набросились на нежданный подарок. Теперь-то капитан не сможет их наказать. Разве они могли отказать вип-пассажирке, самой великой Мерридит. Мэй же уселась в кресло, подхватив неразлучный планшет. Коротко сделав снимок лица Алии. Для программы распознавания совершенно не важно, какое там выражение. На вкус Мэй оно было самое честное и искреннее. Затуманенные похотью глаза, распухшие нацелованные губы, приоткрытый в стонах рот. Магнат отправила его в базу поиска, очень быстро получая все ответы. Детка не соврала ни разу. Ни про работу, ни про интересы. Она была такой. Чем больше строк вываливалось на экран, тем кристальнее понимала все Мэй. Лучшая выпускница приюта. Незаметный Игрек, ничего не просящий у Комитета. Скромная и усердная работница оранжереи, заметьте, вполне успешно функционирующей, и получившей несколько грантов на выведение новых сортов растений. Благодаря, конечно же, работе их штатного дизайнера. И в круиз этот она попала сама, ни единой записи в делах Комитета не обнаружилось. Там просто не знали. Странная особь. А может идеальная? Мэй никогда не интересовалась программой курса обучения Игреков, а тут глянула. Так и есть – столовый этикет, энология (винная наука), дизайн, музыка, танцы, искусство костюма. Почему же при такой великолепной подготовке все превращаются обычно в циничных, клубных или вечериночных давалок? Может, потому что нет индивидуального подхода? Мэй подняла глаза от планшета, отложила его, разглядывая беспутство на кровати. Это было куда красивее происходящего на экранах порно или в люксах общественных вечеринок. Там дикая, животная похоть, обезличенность, голый инстинкт. А тут возбуждающая феерия переплетающихся тел, выбранных могучих и сильных, вокруг хрупко-грациозно нежного. Может и истина в том, что это был ее выбор, Мэй. Она захотела, она разрешила, она в любой момент может прекратить. Или? Магнат подошла к кровати. Офицеры самозабвенно драли девушку в обе дырки сразу, здоровенными членами растягивая побагровевшие края почти до невозможности. Вскрики Алии, шумное дыхание и стоны девиц, хлюпанье секрета, переполнявшего и лоно, и анус игрека. Тут не могло не встать. Мэй огладила мощную, бугрящуюся мышцами спину офицера перед собой, коварно улыбнулась, и втолкнула член в ее зад. Та дернулась, что-то потрясенно рыкнула, но сладкое тело под ней было так опьяняюще, что небольшое неудобство можно было и потерпеть, при такой-то награде. Девица еще жестче задвигалась в дырке игрушки, сжимая член Мэй спазмами собственного удовольствия. А ведь вот еще один интересный аспект единоличного владения Игреком: власть над ценным ресурсом, дарит власть над жаждущими его.