Безмолвное прощание

Маки Такаяма бесцельно бродила по городу, совсем позабыв про темное время суток. Обычно она не выходила из дома в такое время, ведь крайне беспокоилась за свою безопасность. Однако в этот раз ей было совершенно не до этого. Когда-то она панически боялась темноты. Густая тьма казалось поглощала ее в пучину своей неизвестности. Маки старалась никогда не смотреть в темноту, ведь за ней может таиться нечто столь зловещее и неизведанное, что даже мысль об этом вгоняла ее в необъяснимую дрожь. Под покровом ночи всегда случается все самое страшное. Маки когда-то давно убедилась в этом раз и навсегда. Ее детские кошмары казались лишь галлюцинациями в силу чрезмерной впечатлительности и возраста. Но зло во тьме действительно существует. Однако, оно оказалось не таким, как она себе представляла. *** Это была поздняя осень. Маки за два прыжка выпархнула из автобуса и тут же сунула руки в карманы тонкого пальто. С заходом солнца становилось намного холоднее, чем днем. В последние пару дней она стабильно возвращалась домой поздним вечером. Детские предостережения отошли на задний план, ведь больше всего на данный момент ее пугало - это недоделанный проект. Она ловко проскальзывала сквозь людей, стараясь не наткнуться на лужи после проливного дождя. Она мечтала лишь о том, чтобы наконец снять тяжелые ботинки и очутиться дома, чтобы погрузиться в глубокий сон. Впереди оставалось пройти еще пару кварталов. Маки устало вздохнула и огляделась по сторонам. Ее взгляд тут же зацепился за проход между двумя кирпичными домами. Она и раньше умело срезала путь через переулки. Но вытворяла она подобное исключительно по утрам, не решаясь идти через эту тропу в темноте. Сейчас, ее желание поскорее оказаться дома пересилило чувство страха перед неизвестностью. Ведь в этот период своей жизни, она наконец ступила во взрослую жизнь. Со скандалом переезжая от матери в съемную квартиру, казалось для нее самым лучшим и взвешенным решением. Теперь она могла распоряжаться собственной жизнью без чьей-либо указки, что не могло не радовать. Разумеется, у нее прибавилось смелости, но это не спасало ее от импульсивных решений. Такаяма решительно завернула в темный переулок, даже не догадываясь о том, что события того дня останутся в ее памяти на следующие восемь лет. И вряд ли эти всплывающие картины когда-то покинут ее беспокойный разум. Постукивания каблуков об разбитый асфальт, откликаясь эхом о кирпичные стены. Складывалось впечатление, словно кругом ни единой души, хотя позади нее в паре метров кипела жизнь. Фонари освещали переулок тусклым желтым светом, что нагоняло жути еще сильнее. Воображение рисовало тени, а из-за стен мерещились лица и силуэты. Маки сильнее сжала ручку небольшой сумки, будто небольшая кожаная вещица сможет ее уберечь. Она шла быстрым шагом, ощущая непреодолимое желание пуститься в бег. Такаяма пару раз оборачивалась назад, но позади нее не было ни одной живой души. Навязчивое ощущение преследования никак не отпускало ее. Микроиглы впивались ей в спину, дышать становилось все тяжелее. Сапоги стали натирать так сильно, что передвигаться становилось невыносимо больно. Она успела уже десять раз пожалеть, о том, что по глупости «поверила в себя». Осталось пройти всего пару метров. До дома рукой подать, но чувство преследования усиливалось все сильнее. Все ее нутро билось в истерике, умоляя ее спрятаться или пуститься в бег. Вокруг нее все еще никого не было. Где-то вдалеке были слышны голоса людей, рев двигателей, серена проезжающей скорой помощи. Холодный воздух проникал в легкие, откликаясь болезненными вздохами. Наверняка к утру она проснется с режущей болью в горле. Если вообще проснется. Она завернула за угол. Чуть поодаль она увидела выход, ведущий прямо к ее дому. Маки еще раз метнулась взглядом по переулку и зацепилась взглядом за пару грязных баков для переработки. В такую сырую погоду от них несло помоями даже с такого расстояния, а налипшая грязь и остатки мусора размазались по зеленым ящикам. В голову пришла сумашедшая идея, от которой невозможно было отмахнуться. Решения она умела принимать быстро, поэтому не теряя времени Маки юркнула в сторону баков и затаилась за ними, пытаясь угомонить громкие вздохи. Она присела, согнув ноги в коленях. Пальто окончательно было испорчено, соприкоснувшись с грязной кирпичной стеной и жидкостью, вытекающей из баков. Но ей уже было все равно. Прошло около двух минут, но Маки и не думала вылезать из своего укрытия. Она старательно игнорировала зловонный запах, разъедающий ее слизистую. Ноги затекли в одном положении, а ботинки предательски сжимали ее стопы. Если она все-таки выживет, то сразу же избавится от этих предателей. Натастающее чувство страха напоминало ей ожидание скримера в хоррорах. Никогда не знаешь, когда чудище внезапно выскочит из-за угла. И в реальной жизни это оказалось не исключением. Отчетливые шаги, медленно шаркали по влажному асфальту, они доносились из того места, откуда она шла. Все ближе и ближе. Казалось, обладатель подобного темпа ходьбы особо никуда не спешил в столь поздний час. Шаги напоминали скучающего деда, забредшего в парк. Но в такое время и в таком месте, это настораживало еще сильнее. Такаяма уставилась в щель между урнами, пытаясь разглядеть что же происходит. Человек, направлявшийся вперед, наконец показался в ее поле зрении. Из маленькой щели, еще и в полумраке было тяжело разглядеть хоть что-то, но ей все же это удалось. Это был мужчина. Лет тридцати-тридцати пяти. Для такой погоды он выглядел уж слишком странно: белая потертая рубашка, явно испачканная, разношенные штаны и грязные серые кроссовки. Волосы чересчур густые, вьющиеся. «Похоже, это бездомный» – нутро Маки тут же успокоилось и она тихо выдохнула с легким облегчением. Этот мужчина не выглядел опасным, а уж тем более угрожающим. Наверняка, он просто выпил и шагает подобным темпом. Мужчина, шедший в совершенно расслабленном состоянии, внезапно начинает подергиваться из стороны в сторону. Он словно запинается на каждом шаге, отдаляясь от нее все дальше и дальше. Сначала, ей показалось, что это обычный пьяница-бездомный, но что-то в его поведении было странным. Движения этого мужчины были беспорядочными, нервными. С каждым шагом, от беззаботного темпа ходьбы, он резко стал покачиваться так, словно его толкает дуновением ветра. Маки прищурилась, сильнее сжав тонкий ремешок сумки. Он отошел уже на приличное расстояние от нее, а она уже размышляла о том, как быстро прошмыгнет сквозь эти грязные баки с мусором и выскочит из переулка, как только этот ненормальный скроется из виду. Внезапно наступает тишина. Шарканье прекратилось. Такаяма с недоумением поднимает взгляд вверх и с ужасом понимает, что этот человек обернулся, глядя прямо в ее сторону. Они не встречались взглядами, но она смогла разглядеть это уставшее, измученное выражение лица и эти глаза, напоминающие пустые стеклянные прилавки. От него все еще не исходила опасность или угроза. Он просто замер, глядя в сторону ее укрытия. Маки покрылась липким потом. Она сжала челюсть настолько сильно, что десны уже начинали дрожать сами по себе. Такаяма насильно зажала рот рукой, все еще сохраняя полную тишину. Ей нельзя себя выдавать даже тихим дыханием. По-видимому, он ее не заметил, но в глубине души она понимала, что это неправда. Он знает, что она сидит в этой свалке из зловонного мусора и прижимается всем телом к запятнанной стене и смотрит прямо на него. Но мужчина так ничего и не предпринял. Он молча уставился в ее сторону, словно ожидая подходящего момента чтобы что-то сделать. Прошла минута. А затем и две. Мужчина так и не сдвинулся с места. Что-то в нем было неестественное. Что-то не живое. Не человеческое. Такаяма больше не могла этого выносить. Еще немного, и ее накроет. Это пугающее давление, что оказывали на нее, словно вынуждали молча сдаться и подойти к нему. Однако, Маки не из тех, кто может смириться со своей участью. Она всю жизнь убегала и этот раз не был исключением. У нее не было ни плана, ни средств самообороны для таких случаев. Был только один единственный выход и он требует лишь одного - ни секунды промедления. Маки выскакивает со своего места, опрокидывая несколько баков перед собой и пускается в бег. Она не замедляется, и бежит так, словно от этого зависела ее жизнь. На долю секунды она оборачивается и понимает, что этот человек вовсе и не пытается ее преследовать. Он так и остался стоять на своем месте, сделав лишь один шаг в ее сторону. Он слегка наклонил голову в бок, словно в неудомении, но так ничего и не предпринял. Что-то в этом столкновении было не случайным, но крайне странным и неестественным. Почему он обернулся? Почему не стал нападать или преследовать? Вполне естественные вопросы, но ответов на них она никогда не получит. Ведь Такаяма наверняка столкнулась с чем-то, что похоже на человека. *** Спустя столько лет, она все еще помнит эту встречу с тем незнакомцем. Маки больше никогда не ходила по той тропе даже при свете дня. Она приобрела газовый баллончик, хоть никогда им и не воспользовалась. Ее небрежность и неосторожность слишком дорого ей обошлась. О той местности возле ее дома часто доносились слухи о наркоманах, что проворачивают там свои грязные дела. Но тот «человек», явно к ним не относился. Хотя, кто знает? Может быть, он им и являлся. Такаяма периодически размышляет об этом и строит догадки, но все оказывалось тщетно. На данный момент, она была бы рада, если бы в тот день она издала свой последний вздох. Она была бы рада, если на нее напали из-за угла и оборвали ее жизнь. Смерть забрала бы ее за собой, все ее проблемы перестали быть важными, а навязчивые мысли рассеялись бледным туманом.   Слезы давно высохли, оставив липкие дорожки на щеках, а покрасневшие веки уже слипались от усталости. Ей не хотелось возвращаться домой. В голове перестали наседать мысли и переживания. Удивительно, ведь голоса, напоминающие ей о тяжких грехах, наконец-то умолкли. Вот бы всегда ее разум был бы чист, как сейчас.  Но это временно и так скоротечно, что хочется вновь пустить горькие слезы.  Как бы она не хотела признавать, но ссора с матерью так и не отпустила ее полностью, хотя она бродила по городу пешком уже порядком больше часа. Ее беспочвенная грубость и агрессия в сторону бывшего возлюбленного только усугубляла ее моральное состояние.  Она винила себя во всем произошедшем, хотя здравый рассудок логически расставил все по пунктам. Ее бурная реакция и последующая агрессия были лишь результатом воздействия внешних факторов, обидных слов, накопившегося яда и невысказанного недовольства.  Очевидно, что не она начала этот конфликт, но и Ран далеко не свят. Он изменял, манипулировал, исчезал и вновь появлялся, когда заблагорассудится, а Маки в это время неумолимо ждала его.  «Ран заслуживает всего этого, но…» – ее длинный монолог из внутреннего оправдания внезапно утих.  Такое с Маки случалось крайне редко, а если и случалось, то последствия были ужасны и неотвратимы прежде всего для нее самой. Ведь помимо всех «жертв», от своих же действий старадала больше всего именно она.  Невыносимо признавать, что будучи жертвой эмоционального давления и психологического воздействия, ты и сам превращаешься в такого же агрессора.  Маки останавливается посреди улицы и обращает свой взор на темное небо. Она ожидала увидеть хотя бы одну маленькую звезду, мерцающую вдалеке, но небо было абсолютно темным без единого намека на мерцание. Мимо проходили люди, с недоумением осматривающие странную женщину. Проезжающие мимо автомобили гудели, издавая скрежет шин и гул моторов. Даже ночное небо было абсолютно пустым, как и ее нутро.  *** Входная дверь заскрипела и приоткрылась от легкого толчка. Маки включила свет и еле как снимая обувь, переступила порог дома. Оказавшись в теплой квартире, она только осознала, как ее тело продрогло до костей. Она беспомощно обняла себя руками и первым же делом направилась в ванную комнату.  Обжигающие струи воды стекали по телу, согревая. Маки растирала себя мочалкой, словно пытаясь что-то смыть с себя. Кожа покраснела, а руки по-прежнему дрожали.  Она переоделась в чистую одежду, залезла под одеяло и попыталась хоть как-то уснуть. На часах перевалило за два часа ночи, но глаз было не сомкнуть. Ее взгляд метался по потолку, стенам и окну, за которым по-прежнему ярко мерцали огни. Пожирающие мысли так и не нагнали ее. К утру начнется новый день, а за ним и следующий, но уже не будет, как прежде. Маки еще сегодня утром мечтала вырваться из рутины, но не таким способом.  Это определенно то, чего бы она не хотела менять в своей жизни.  Все ведь могло быть… Громкий стук и последующий грохот обрушился на нее совершенно неожиданно.  Маки вздрогнула на месте и приподняла голову над кроватью. Ее глаза, полные изумления, уставились в темный дверной проем, ведущий из спальни в коридор. Она схватилась за одеяло, впиваясь в него пальцами.  И снова три громких стука. Такаяма аккуратно приподнялась на локтях, не отрывая взгляд от проема. Она свесила ноги с кровати и попыталась встать как можно тише. Маки специально не стала включать свет. Такие агрессивные стуки - далеко не случайность. Возможно, кто-то пытается напугать, вломиться или навредить ей. Тем более в такое время, адекватные люди не спешат долбиться в дверь.  Ее глаза, привыкшие к темноте, могли спокойно помочь ориентироваться в пространстве. Маки выглянула из коридора и не увидела ничего опасного. Она медленными шагами подходит к входной двери. Вновь послышались стуки, но уже менее агрессивные. Такаяма вновь вздрогнула на месте и остановилась, чуть не издав вскрик от неожиданности. Преодолевая страх, она продолжает подходить к двери все ближе и ближе, пока не доходит до нее вплотную.  Чутье не подводило ее, за дверью точно кто-то есть. Мурашки по телу задвигались быстрее, ладони ужасно вспотели, а в горле застрял ком из страха. Она приблизилась лицом к глазку и взглянула, кто же там по ту сторону двери.  Рот приоткрылся, а глаза расширились еще сильнее.  Это был тот, кого она не ожидала увидеть здесь ни при каких обстоятельствах.  Он никогда не приходил к ней и даже не мог знать ее адреса! Они никак не мог знать где она проживает. Сердце забилось сильнее, а в животе скрутился тугой узел из тревожности и недоверия.  И что делать теперь?  Открыть ему дверь? Заговорить?  Или молча ждать, пока он не уйдет?  Здесь что-то не так.  Маки тяжело дышит, стараясь унять собственную нервозность. Их отделяет всего лишь тонкая дверь, но даже сквозь эту преграду она ощущает его враждебную и пугающую ауру.  – Ран? – голос, пропитанный неуверенностью и легким негативом, заставил его отшатнуться от двери. Он выглядел, мягко говоря, неряшливо. Рукава пиджака замялись в изгибах локтей. Из брюк торчал край рубашки, который он не удосужился заправить. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а волосы растрепались. Все это было совсем не похоже на «Идеального Рана Хайтани», что наводило на тревожные мысли. – Маки… – голос Рана был хриплым и уставшим. Он склонил голову, словно боясь посмотреть ей глаза. Однако, перед ним была наглухо запертая дверь без единого намека на пару знакомых карих глаз. – Я… Просто…  Человек, которого можно было сравнить с опасным хищником, и сам на один миг в ее глазах превратился в беспомощную лань.  – Зачем ты пришел в такой час? – Маки идет по своему же сценарию в голове, стараясь не отвлекаться на его виноватый вид. – Ты время видел? –  Знаю, что сейчас не время и я не должен был приходить, но я хочу поговорить с тобой. – На самом деле Хайтани и сам не понимал, зачем же пришел к ней. Эта спонтанная мысль вынудила его тут же примчаться к ней, несмотря на позднее время суток. Что же его сподвигло? Скорее всего то, чего он никогда не озвучит даже в мыслях. – О чем нам говорить, Ран? – Маки держалась стойко, стараясь не вестись на жалкий вид незваного гостя.  – Пожалуйста, впусти меня. Я приехал ради тебя! Я ушел с работы, бросил все и приехал поговорить. Маки, милая, я все это время думал о тебе, о нас в конце концов!  Маки отошла от двери на полшага. «О каких нас он говорит?… – мысленно проносится фраза, которая заставляет ее вновь утопать в сомнениях. – Здесь что-то не так.» – Скажи мне правду, Ран… Хоть раз ответь честно. – Маки произносит это столь тихо, почти шепотом, но в ее голосе четко различалась безнадежность. – Что ты хочешь от меня?  – Я… – Ран замолчал, словно боясь сказать лишнего. Маки больше не так проста и доступна, как раньше. Она стала задавать больше вопросов и легко стала различать его ложь. – Я поссорился с Риндо. Ран чувствует ее усталость в голосе, ее обиду и недоверие к нему, но не может просто так уйти. Ведь Ран не мог оставаться в одиночестве в такие моменты. Ему нужен был кто-то.  Хоть кто-то, кто сможет хотя бы побыть с ним рядом физически.  И он чувствовал, что именно она сможет заполнить эту пустоту, что поедает его изнутри.  Хайтани яростно злился на нее. Разрушил все, что было вокруг него. Даже то, что казалось бы, разрушить было невозможно. Когда гнев наконец смог утихнуть, он перестал испытывать ненависть к Маки.  – Я понимаю, что после всего сказанного - он никогда меня не простит. Но даже если сможет, то ничего уже не будет, как прежде. Ты нужна мне сейчас, Маки… Я не могу оставаться один. Маки Такаяма, похоже впервые в жизни, смогла прочувствовать какого это, когда человек по-настоящему понимает тебя. Разумеется, ей не жаль его, но она может его понять. По крайней мере сейчас, видя его падение, Маки понимает какого переживать случившееся. Их отличает лишь то, что Маки успела это принять и перестать винить себя хотя бы сейчас. А Ран, похоже, переживает ссору, случившуюся пару часов назад.  Она невольно потянулась к ключу в замке и тут же открыла дверь. Ран, словно не ожидая от нее такого жеста, отошел в сторону. Он непонимающе смотрел на нее, ожидая чего угодно, даже упреков, но их не последовало. Маки отошла в сторону, приглашая войти.  Она закрыла за ним дверь, вновь запирая на замок. Такаяма включила свет и прошла по коридору прямиком на кухню.  Ран тихо плелся за ней, не говоря ни слова.  Они прошли на кухню, где Маки тут же усадила его за стол, поставила чайник на плиту и присела на стул напротив него.  Ран все еще молчал. Ему было неловко, словно он умолял впустить его. А Маки совершенно о таком не думала. Она понимала, что ему просто некуда было идти, раз он оказался у нее на пороге. Да и прогонять его у нее и в мыслях не было.  – То есть ты пришел только потому, что поругался с Риндо?  – Не только из-за этого. Ты странно повела себя сегодня днем, когда я позвонил.  Теперь очередь Маки чувствовать себя неловко. Она смутно помнила, что именно наговорила ему в порыве ярости. Но его желание поговорить об этом звучит вполне логично. – Я тоже поссорилась сегодня с одним человеком. – Маки говорила туманно и скомкано, не желая раскрывать всех карт. – Я сожалею о том, что наговорила тебе лишнего. Мне очень жаль, я правда была не в себе в тот момент и ты попался под горячую руку.  – А с кем ты поссорилась? – полюбопытствовал Хайтани, внимательно оглядывая Маки.  Чайник внезапно запищал, прерывая их диалог. Маки поднялась с места, словно стараясь избежать диалога. Она не спеша заваривала чай, пока Ран пристально осматривал ее.  Такаяма поставила чашки на стол, опускаясь на стул напротив. Маки обхватила чашку обеими руками, стараясь согреть замерзшие пальцы. Казалось бы, кружка с чаем могла их согреть, но унять дрожь она никак бы не смогла.  – Маки? – Ран многозначительно глянул на нее, ожидая ответа, но Такаяма отвела взгляд и замялась. – Мы с мамой повздорили… – по ее выражению лица было видно, что ей тяжело об этом говорить.  – Вот как… – Ран поджал губы, пододвигая чашку поближе. – А что произошло?  – Знаешь, когда человек долгие годы ранит тебя, то в какой-то момент перестаешь верить, что он вообще способен измениться.  Она не стала объясняться или пытаться разъяснить туманную фразу, но в тот момент сказать что-то еще казалось лишним.  Ран замолчал, обдумывая ее слова. Он нервно ухмыльнулся, хотя вышло натянуто. – Все мы одинаковые… – его улыбка внезапно спала, словно ее и не было. – Одни нападают из раза в раз. А другие терпят, пока не взорвутся. В конечном итоге все рушится. – А у тебя что с Рином? – Маки резко перевела тему, ведь слова Рана по-своему отдавались болью для нее. – То же, что и у тебя. Вот только злодеем уже выступаю я. – Все настолько плохо? – Рин ушел, хлопнув дверью. Да, я погорячился, но не думаю, что это был весомый повод разрывать со мной все контакты. – Ран театрально закатил глаза, а от былого уныния не осталось и следа.  – Ты в этом уверен?  – Ну, возможно, я и перегнул. – он пожал плечами и отвел взгляд, словно пару минут назад не сожалел о содеянном.  – Перегнул… – Маки ухмыльнулась, – Ран, я знаю тебя достаточно хорошо. Твое «перегнул» всегда заканчивалось моими нервными срывами. И думаю, для Риндо - это не исключение. – Не драматизируй. – Ран прищурился, а от «несчастного страдальца» не осталось и следа. – В семьях все ссорятся. Это нормально. – Но как ты и говорил: «Кто-то нападает, а кто-то терпит, пока не взорвется»  – Ну, и? Хочешь сказать, что это полностью моя вина?  – А разве это не так? – А ты получается лучше меня? Считаешь себя правильной? А случайно не ты ни с хуя срываешься на людей и обвиняешь во всех грехах? Ты считаешь себя жертвой, но на самом деле ты такая же как и я. Тебе просто нравится, когда все вокруг тебя - плохие, а ты у нас единственная Святая.  Ран не ведал, что творит, произнося столь обидные речи. Но Маки сама нарывалась на подобное. Эту черту он в ней и ненавидел больше всего. У Такаямы было столь ярое желание осуждения и поучения. Она совершенно не умела успокаивать. Ведь всякий раз, стоило им завести разговор о проблемах, мелких ссорах и недомолвках, то все заканчивалось ее размышлениям о том, кто прав и кто виноват. И виноватым всегда оказывался лишь он. Маки хоть и не догадывается об этом, но он также знает ее, и даже больше, чем она сама. Триггера здесь было не избежать. – Заткнись! – Маки вскочила со своего места, ударив кулаком по столу. – Ты в моем доме! Не смей со мной так разговаривать! Ран даже не дернулся. В его глазах читалась насмешка и откровенное наслаждение происходящим.  – Видишь? – Ран чуть не рассмеялся, глядя на ее разъяренное выражение лица. – Ты ни чуть не лучше меня, дорогая.  – Я хотя бы не пытаюсь скрыть это наглыми ухмылками. И я никогда не утверждала, что я «правильная». А ты только и делаешь, что переводишь стрелки.  –  Ты, в отличие от меня, не умеешь держать лицо. Поэтому вечно выглядишь слабой.  – О нет, Ран. Слабый здесь только ты.  – Ну давай, удиви меня! Скажи, какой я ублюдок и аморал! Об этом я уже наслышан. – Нет, Ран. Ты не ублюдок. Ты трус. – Ого, а это уже что-то новенькое! – Ты заявился в мой дом, умолял впустить и строил из себя страдающую сучку! А теперь сидишь здесь передо мной и откровенно пиздишь?  – Давай успокоимся. – внезапно насмешливый голос Рана сменился, вынуждая ее умерить пыл. – Что же ты так завелась?  Маки пошатнулась и медленно опустилась на свое место. Она почувствовала себя такой глупой и неоправданно вспыльчивой. На самом деле, внутреннее чутье уже дало ей понять, что ничего хорошего от Рана не стоит ожидать.  По началу ей действительно было его жаль, но стоило ей проявить к нему столь мягкие эмоции, как от былого «страдальца» не осталось и следа. Хайтани первым направил на нее пистолет, а когда она попыталась дать отпор, он тут же сделал из нее агрессивную истеричку.  Но она знала… Она знала, что сорвалась на него не просто так, что тогда, что сейчас.  Такаяма еще раз убедилась, что Риндо не просто так повел себя подобным образом. Ран с легкостью может вывести на эмоции, разозлить и заставить страдать, а потом обвинить в проявленных эмоциях. Горечь поражения заставила ее насупиться и вновь молча опустить взгляд. Ран знал куда надавить. А в ее случае - это было проще простого. Ведь нет ничего проще, чем вызвать липкий, навязчивый и отвратительный стыд. А Ран в свою очередь почувствовал себя победителем, как никогда. Он жестоко осадил ее, перед этим обвинив в своих же пороках. А что еще ему оставалась? Маки принялась судить его, а он никогда не станет молчать на подобные слова.  Никто и никогда не посмеет унижать его.  – Зачем ты пришел сюда? Ты знал, что я не собиралась жалеть тебя, но все равно явился! – Нам обоим это было нужно.  – С чего ты это взял?  – Я же уже говорил: «Ты такая же, как и я» – он ухмыльнулся, подкрепляя свои слова ее вспыльчивой реакции. Ран успел позабыть какого это. – Может быть ты и прав… – Маки внезапно опустила глаза в пол, вцепившись рукой в край стола. Ее вновь охватило чувство стыда. Она сорвалась, перешла на крик и вновь дала случится тому, чего боялась до дрожи. Ран был прав. Они похожи. Может быть, по этой же причине они и были в отношениях когда-то. Но спустя столько лет, она смогла себя убедить, что полностью изменилась. Однако, все это оказалось самообманом и очередным побегом от собственного «Я». Ран все еще довольно ухмылялся, мягко касаясь пальцами чашки. Ему определенно доставляло удовольствие смесь этих эмоций, что читались на ее лице. Признаться честно, он за все эти пять лет не встречал таких, как она. Таких живых, эмоциональных женщин. Он успел соскучиться по этому удовольствию, что она приносила ему всякий раз после их многочисленных ссор. Сегодня он получил желаемое, хоть и не рассчитывал на это. – Значит, ты все таки признаешь тот факт, что мы с тобой идентичны? Похвально. Признание - это первый шаг. Ран встал со своего места и обогнул стол, приблизившись к ней. Маки проследила взглядом за его действиями, но не успела среагировать, когда он приблизился к ней уж слишком близко. – Я и забыл, какая ты красивая, когда злишься. – Ран аккуратным движением дотронулся тыльной стороной ладони до ее щеки. Она тут же отдернула его руку, разозлившись еще сильнее. Маки напоминала ему кошку. К ней тяжело подобраться, а протянутую руку она и вовсе может расцарапать в мясо. Однако, даже к такой, как она, вполне возможно найти подход. – Ты что творишь? Давно по лицу не получал? – Все та же злюка, что и раньше… Маки привстала, чуть не опрокинув стул под ней. – Чего ты добиваешься? Опять затеял какую-то игру? – А ты хочешь, чтобы это было «игрой»? – Они впервые за долгое время оказались так близко друг к другу. Маки была напряжена так сильно, что и злость отошла в сторону. Ей все еще не был понятен Ран, а уж тем более его нелогичное поведение. То он провоцирует ссору, то обвиняет, а теперь пытается флиртовать. Ран внезапно берет ее руку в свою, переплетая их пальцы. А Маки словно прошибло током от такого действия с его стороны. Она ошарашено смотрела на их переплетенные пальцы, не зная стоит ли отстраниться или отдаться этим ощущениям тепла от него. – Я могу быть жесток в словах, могу поиграть с тобой, а могу и вновь исчезнуть из твоей жизни, если ты того пожелаешь. Но это действительно то, чего ты хочешь? Не думаю, что скучал лишь я один. «Скучал…» Такаяма вздрогнула. Неужели он и вправду… Это казалось сном. Долгим и приятным сном. Ран ни разу не говорил ей подобных слов. А по нему никто бы и не сказал, что он «скучал» по ней. – Милая, только скажи и я останусь с тобой навсегда. – так сладко и столь заманчиво, что Маки вот-вот перекосит от нахлынувших эмоций. Неужели, это правда наяву? Неужели, все что, он ей говорит прямо сейчас - на самом деле происходит с ней? – Ты врешь. Такого быть не может. Это неправда! Ты однажды обещал, что «останешься навсегда», но ты ушел! И не просто ушел, ты изменил мне. – Такаяма не подбирала слов. Находясь в столь сильном замешательстве, она не имела представления как держать себя в руках и как реагировать. Ей хотелось утонуть в его объятиях, но в то же время полезть с кулаками и криками за причиненную боль. – Я совершил ошибку. – Ран в свою очередь был совершенно спокоен, как и всегда. Он с упоением рассматривал вихрь всех эмоций, промелькнувших в ее глазах. Ему хотелось увидеть больше. Ощутить как можно больше. – Я был лишь неопытным и глупым юнцом. Сейчас, я готов быть рядом с тобой. С тех пор, как мы расстались, я не заводил серьезных отношений. – Мне нужны действия, Ран. Я больше не могу верить лишь словам. Ран в мгновение ока приблизился к ее лицу. Их носы почти соприкоснулись. Маки ожидала все, что угодно, но только не этого. Он накрывает ее губы своими. Они сливаются в нежном поцелуе, похожем на яркую вспышку фейерверков на фоне непроглядной темноты. Ран перемещает обе руки на ее щеки. Маки отвечает ему на поцелуй, прекращая слушать здравый рассудок. Этот жест оказался для нее достаточным, перечеркнув все ее надуманные требования. Она все это время мечтала о том, как он падет к ней на колени и станет молить о прощении, как растечется в слезах перед ней. Как оказалось, это были лишь глупые фантазии. Даже простого физического контакта ей оказалось достаточным. В столь уязвимый момент для себя, она поддалась сладкими обещаниями о «вечности». При этом, каждый раз клялалась самой себе, что больше не поверит никому. После всего пережитого, она больше не могла столь слепо растворяться в людях и верить в искренние чувства. Ее сломали. И сломали так, что она и вправду не поверит никому, кроме него. Ран Хайтани был прекрасно осведомлен в ее уязвимости. Он сделал окончательные выводы в тот момент, когда она распахнула дверь перед ним. До этого у него еще оставались небольшие зерна сомнений, но это перечеркнуло все оставшиеся догадки. Маки все еще принадлежала ему, хотя он давным-давно отпустил повадок. Она и не пыталась уйти вслед за ним. Такаяма словно ждала его все это время, хотя за столько лет научилась скрывать это. Ран чувствовал каждой клеточкой своего тела, как же она изголодалась по прикосновениям и нежности. А ему не составит труда отдать ей то, чего она так жаждет. Но в обмен он заберет все то, что когда-то оставил в ее душе. Конец ли это? Кто знает… В тот момент, она думала лишь о том, что наконец-то почувствовала себя счастливой.