Гордон, очнись, ты конь!

— Это оно, я говорил! — пытался отдышаться Барни, слегка переминаясь на месте. — Что — оно? Мы в тупике! Не совсем: был еще один выход чуть дальше, но Гордон не сомневался, что тот летающий ублюдок уже направил отряд таких же как он, чтобы зажать их с той стороны. На дверях светилась надпись «ЗАКРЫТО», но на стене рядом располагалось небольшое устройство с цифровой клавиатурой и картридером. — Это вход в метро. Только бы его открыть... — Какое метро?! — Ну, поняшное, видимо. А в Сити-17 было вполне... селовесье... заброфенное метро, — вытащил Барни из своей сумки какое-то устройство. Гордон вспомнил и то, что у него была сумка, и то, что он говорил об «игрушке Аликс». А еще — пони с красным свечением рога. А что если Фримен сам мог бы так же? Пусть он и не знает, как нанести кому-то вред таким способом, но вдруг создаст иллюзию, что знает. Пока ни с одной стороны копытные не торопились наступать. Гордон попытался сосредоточиться. Надо подумать. Как может ощущаться какая-то сила внутри? Или она не ощущается, пока ее не применить? — Это какой-то пиззес... Устройство курлыкало и пищало сиреной, пока Барни пытался настроить его... зубами. Гордон потыкал в свой рог. — Ну давай... — рычал Калхаун, переступая с ноги на ногу. На секунду надпись на дверях исчезла. Послышался топот: с двух сторон, как и предполагал Фримен. Спрятаться было негде, да и смысл? Пернатые маски покачивались на мордах копытных. — Ни с места! У Гордона было оружие, он это знал, не просто в руках, в самой голове, оно из него росло, но он понятия не имел, как из него выстрелить! — Задержи их, сделай что-нибудь! Фримен вспомнил, как вортигонты разводил руки в стороны, потом опускали их, и снопы разрядов сыпались по полу вокруг. Как тело прошивала острая боль. Что-то во лбу загудело в ответ на это воспоминание. Копытные приближались, не особо торопясь. Гордон передвинулся ближе к Барни и, закрыв на секунду глаза, представил, как поднимается на задние ноги и резко опускается с веером разрядов на триста пятнадцать... нет, двести семьдесят градусов вокруг. Ученый открыл глаза. Что-то пискнуло позади, и теперь настала его очередь возмущаться боли, только Барни ухватил его не за гриву, а за ухо. Пони втащил его за дверь, которая с лязгом закрылась за ними, на удивление не качнувшись назад. Что-то снова пискнуло, вместо надписей загорелся бессмысленный набор символов. Пони в масках попытались заглянуть внутрь, а потом расступились, видимо, чтобы выбрать тех, кто будет ломать. Барни отпустил его ухо. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Фух... Это не задержит их надолго, побежали. Гордон обернулся, чтобы увидеть чернильный мрак. Как он предполагал спускаться на станцию, где нет света? — Не смотри на меня, как на второе пришествие. У тебя получился замечательный фонарик буквально пару секунд назад. — Я пытался их убить... — Гордон, ты, конечно, солнышко, но они не вампиры, их нельзя убить светом, — пояснил Калхаун, прежде чем по-гиеньи заржать, задыхаясь и хрипя. Ответ Гордона — единственное, довольно короткое слово — заглушил звук удара по металлической двери. — Врубай люстру и бежим, док! Ученый закрыл глаза. — Так, можно чуть поярче... Хорошо. Я сказал хорошо, хватит! Барни прикрывал глаза передней ногой и отворачивался от источника белого света, заливающего фойе станции, толстый слой пыли на постерах, полу, турникетах, аппаратах по продаже жетонов. Перепрыгнув закрытые турникеты, двое поспешили вниз по гулко стучащим в тишине (если не считать мерных звуков штурма) ступеням эскалатора. Даже не оглядевшись, Барни спрыгнул с края платформы. А если только одна станция не работает? Ну, если по улицам все еще ездят автомобили... — Тут невысоко, прыгай! — Мы не спрячемся от поезда! — Гордон, ты конь. Этот поезд дай бог делает двадцать пять миль, а ты можешь все тридцать пять! А зачем тогда метро, если бегом быстрее?.. — Хватит тормозить. Ты веришь мне или нет? Глупый вопрос. Но это вопрос не веры, а везения. Впрочем, ребята в масках бежали за ними явно не от большого желания сделать приятно. Да и прыгать было действительно не так уж высоко. Тоннель был примерно таким, каким Фримен его себе представлял. Как хорошо, что еще на Земле, когда он мог найти место для ночлега, он не видел снов, поскольку, он уверен, ему бы снилось что-то подобное: темное, с лужами грязной воды между рельсами, влажный, затхлый воздух, дергающиеся в резком свете тени. Но ему наверняка не снился бы зад коричневого пони и ритмично качающийся короткий хвост впереди. Хотя, в некоторой степени это успокаивало. Что вообще хотел доказать его наниматель, если именно Барни знает, куда бежать, вскрывает двери и даже разговаривает за него? А еще Гордон не заметил в его гриве седины. — Тут есть патрульные, силовые барьеры, метро... Как думаешь, а хедкрабы тут водятся? А ворты? — обернулся ненадолго Барни. Ученый только попытался пожать плечами. — О, а вот и наша остановочка! Поднявшись по служебной лестнице, двое оказались на краю платформы. — Если это больше Сити-17, чем что-либо другое, то через технические помещения мы сможем выйти к лаборатории Кляйнера. Интересно, как здесь выглядит Кляйнер. Барни открыл проход в помещения. Теперь предстояло блуждать в узких коридорах, чтобы выйти к машзалу эскалаторов. — Сюда. Чуть-чуть осталось. Пройдя длинный и довольно высокий тоннель, двое оказались у дверей, запертых на простой металлический засов. — Погоди, — махнул конечностью Барни. — Если нас там ждут не повстанцы, а гошники, что ты им предложишь? Ты же там вправду пытался типа... наколдовать что-то? Гордон кивнул. Отошел на десяток шагов обратно в тоннель и попытался повторить то, что не закончил в тот раз. После нескольких секунд у него получилось вернуться к тому же состоянию — он оттолкнулся, представил, как разлетаются искры. — Воу, док! — отпрянул Калхаун от белой вспышки и рассмеялся. — У меня аж шерсть дыбом встала. Фримен ухмыльнулся, но комментировать не стал. — Красиво. И, надеюсь, смертельно. После довольно продолжительной возни с заржавевшим засовом, двое слегка приоткрыли створку. В щель никого не было видно. Не было слышно и речи или звуков шагов, но привычное гудение какой-то техники наполняло и этот небольшой двор. — Раз никого нет, значит бежим быстрей всего, — прошептал Барни. — Приготовься, я открываю, ты выбегаешь и сразу направо. Через три... Сразу направо был уже знакомый спуск в другой переход. И ни души. — Мозгососа мне на макушку, тут даже промзона из белого камня с золотой черепицей. Что за детская сказочка? И маски эти карнавальные, и флажки, и... Ну нет, ну блядь... Двое подошли к месту, где, насколько Гордон мог помнить, был перепрограммированный автомат с газировкой. На его месте был плотно заколоченный досками проем. — Сука... неужели они их нашли? Барни сел задом прямо на бетон и вздохнул, буравя взглядом доски. — Ну да... На одной из досок действительно была сургучная печать с оттиском в виде пегаса-единорога и надписи типа «Именем Принцессы Какой-то Там Очень Великой и Милостивой — опечатано». — Может, их тут никогда и не было, — задумался Гордон вслух, не желая верить увиденному. — Громче, Гордон, я не слышу. Ученый не стал повторять, только отмахнулся. Калхаун взглянул на него, сдвинув брови. Что-то не-лошадиное было в существе, которым он стал. Может, в глазах, может в не совсем пропорциональном теле, а может просто в том, что его морда, очевидно, могла выражать эмоции. Какого черта? Лошади так не умеют. Что если Фримен сейчас просто задыхается с лапах советника, что это лишь конвульсии умирающего мозга, короткая вспышка на ЭЭГ, продукт гипоксии и всплеска адреналина? — Гордон? Хотя Альянс преследует его и здесь, как будто ничего поинтереснее придумать не мог для своего последней фантазии перед вечной тьмой. Впрочем, это не так уж плохо. Ему хотя бы не больно. Да нет, реально, мог бы и получше. Зачем вообще сюда пихать Альянс? Ему не так уж много надо, просто солнце, просто отсутствие холода и страха, просто чтобы не нужно было убегать и сражаться. Ну чем был плох тот парк? Они бы чудесно погуляли. Барни и в таком виде очень даже... — Гордон, еб твою мать! Да чего ему надо? — Посмотри на меня. Вот так, хорошо. Кажется, Фримен тоже опустился на холодный пол. Калхаун сидел совсем рядом, держа его за плечо, можно было разглядеть каждую шерстинку на морде, пересчитать ресницы. Да, он определенно устроит его и в таком виде. — Что случилось? Гордон вздохнул и попытался потереть лицо руками, но только стукнул себя в лоб. Даже немного больно. — Все нормально, проехали. — Нет, не проехали. Ты на меня с полминуты вообще не реагировал. Если это я что-то сказал или сделал... — Ничего ты не сделал. Все окей. Барни помотал головой. — Как мне надоело, что ты молчишь, как рыба, блядь, об лед. Хоть бы слово сказал, я что, тебе в голову залезть должен? Фримен чуть отпрянул и покачал головой. — Но я же вижу, что что-то не так. Знаешь что? Иди на хуй со своими загадками, мне, думаешь, этих мало? — ткнул он в сторону проема. — Все, ноги в... ноги, попиздовали, гошники здесь все равно ничего не оставили, а до Мезы мы и пешком доберемся. Он поднялся и уже сделал несколько шагов по переходу, но обернулся на охуевающего собеседника: — Ты идти вообще можешь? *** — Не понял. Гордон плохо помнил, в какую сторону он бежал от лаборатории, и, видимо, Барни тоже. Двое блуждали по промзоне, стараясь идти как можно тише. — Нет, он должен быть здесь. Может, мы опять не там повернули?.. Они прошли по одиннадцати различным вариантам маршрута, но никак не могли выйти к каналам. — Так, вот этот дом, вот ЖД линия... Все-таки очень похоже. Да блядь, где же он?.. Барни искал знак в виде лямбды, но его нигде не было. Вообще ничего не было нарисовано ни на стенах, ни на контейнерах. — Барни... — Нашел? — аж подпрыгнул на месте он. — ...Зачем строить каналы в городе на скале? Пару секунд пони смотрел ему в глаза, как будто Гордон только что открыл ему, что Земля вообще-то не плоская и даже вращается вокруг Солнца, а не наоборот. — Блядь... — прошептал он одними губами. Гордон медленно кивнул, осматривая в десятый раз то место, в котором они оказались. — Ну что, — вздохнул коричневый поняш, — делай предположения, как мы можем свалить отсюда к ебени матери. Собеседник только пожал плечами. — Ты город лучше знаешь. — Проблема в том, что это, бля, город поней! А я жил в городе с людишками и мозгососами! Ладно. Я плохо знаю канализацию, а тут она наверняка еще хуже, раз тут и каналов нет. Есть один путь, который я более-менее помню, но вход туда далеко, считай, на другом конце города. Фримен вскинул бровь. Делать было нечего.