Гордон, очнись, ты конь!

...ЖИТЕЛЕЙ КАНТЕРЛОТА. В ГОРОДЕ ОБНАРУЖЕНЫ НАРУШИТЕЛИ, ЛЮБЫЕ СВЕДЕНИЯ ВОЗНАГРАЖДАЮТСЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫМИ КАРТОЧКАМИ. — Это, кажется, мы, — Калхаун посмотрел в небо, такое непривычно голубое, а сверху летает что-то. Предположительно, пони. РЫЖИЙ ПЕГАС И СЕРЫЙ ЕДИНОРОГ. МЕТКИ НЕИЗВЕСТНЫ. ПОВТОРЯЮ... Гордон кивнул. — Ну, после такого догадаться просто нереально, что это мы, — фыркнул упомянутый пегас, прыгая в очередной полупустой грузовой контейнер. Гордон не счел эту реплику достойной ответа. Только раздраженно вздохнул: кажется, Барни в прошлой жизни был горным козлом, почему иначе он выбрал именно этот маршрут? — У них, видимо, обнаружители не работают, — Калхаун поднял копыто вверх. — Интересно, если выйти на главную площадь и начать орать матерные частушки, нас заметят? — В тебе проснулся твой талант артиста? И заснул инстинкт самосохранения? — не надеялся Гордон, что собеседник услышит. — Ну а зачем держать талант при себе? У меня есть парочка таких на примете. Например… — Нет! — Эй, тише, иначе пташки нас обнаружат. «...Сказал пони, который не заткнется даже под дулом пистолета», — закатил глаза Фримен. Двое заметили патрульного. Пришлось прятаться. — А можно и я тебе задам бестактный вопрос, Барни? — улыбнулся Гордон, когда пони прошел мимо. — Э-э… да? — Почему ты не летаешь? — Это че, по твоему бестактный вопрос? Лучше бы ты спросил, почему у меня… Забей. Не летаю и все. — Крылья у тебя есть. А ты мне про талант. — Ты фонарик в роге включить не мог, а мне надо на этих двух перышках… — раскрыл он одно крыло, чтобы, видимо, продемонстрировать, — поднять себя. И мои титановые яйца. Хорошо, что Барни счел это железным аргументом, и не обернулся, иначе увидел бы, как Гордон, закусив губу, пытался не рассмеяться. А еще не искать глазами упомянутые предметы. Осталось еще несколько контейнеров. Выйдя с территории терминала, двое оказались в очередном узком переулке, упирающемся в шумную дорогу. Прямо на фасаде здания напротив на экране крутилась какая-то реклама. — Дорогие пони, — раздался мягкий женский голос после мелодичного предупредительного сигнала. Реклама сменилась мордой белоснежного единорога с короткой четырехцветной гривой. — В преддверие столь знаменательного дня обращаюсь к вам с предупреждением. Пожалуйста, будьте ответственны. Наши патрульные делают все, что в их силах, чтобы обеспечить порядок, но истинный порядок в Кантерлоте начинается... — В Кантерлоте? Этот город называется Кантерлот? Как Камелот, но только... Видимо, до него только сейчас доперло. — Да помолчи ты, господи. — ...Истинный щит — это наша вера. Не забывайте о наших покровителях и Вечном договоре. Слава Альянсу Вселенных. Ваша принцесса Селестия. Там наверняка было что-то важное. Единорог исчезла, ее место заняла очень знакомая грязно-желтая эмблема. — Она так не похожа на Брина, — нахмурился Барни. — Интересно, как Комбайн попал сюда. У Гордона не было ответа. — Ладно, идем, — вздохнул Калхаун. — Ты по этой стороне улицы, я по той. Ниже будет кольцо, я не помню, какой там съезд, но если увидишь дальше по дороге котельную, то тебе туда. Если нет, то вернемся сюда же. Я догоню тебя дальше, где не будет так много народу. По какой-то причине это было не так просто — не оборачиваться и не искать Барни среди прохожих на другой стороне улицы. Дорога шла под наклоном вниз, прямо по ходу в небо упирался дворец на фоне горного склона. Подсвеченный солнцем бело-золотой шпиль перед темной каменной стеной. По сторонам цвела небольшая аллея чего-то похожего на апельсиновые деревья. На улице было гораздо больше жителей, чем в Сити-17. Разноцветная шерсть хоть и не лоснилась, но и жаловаться там было нечего, на взгляд не смыслящего в коневодстве Фримена. Какой-то прохожий странно взглянул на него. Гордон постарался сделать вид, что ничего не заметил. Все же его не отпускало ощущение, что на него смотрят вообще все. Пусть он и не слишком выделялся, на него все так же была ориентировка, причем по какому-то совершенно идиотскому набору статей. Однополые отношения, пф. Пусть кто-нибудь только попробует спросить Калхауна, не гей ли он. Уже были прецеденты. На другой стороне как раз виднелась черная грива, но почему-то по следам Барни шел патрульный. Ему вообще нельзя туда смотреть. Но он идет прямо за ним, что ему надо? Сколько еще этих четвероногих выбежит из закоулков, стоит ему сделать неверный шаг? Но Гордон ничего не мог поделать. «Да что ж ты пялишься на меня?!» — уже был готов выпалить он, встретившись взглядом со встречной пони. Она наверняка не пялилась, плевать она хотела. Патрульный догонял Барни. У Гордона как будто зачесались задние ноги, так ему хотелось побежать вперед, предупредить, чтобы бежал. Нет, это глупо. Калхаун с улыбкой повернулся к поравнявшемуся с ним патрульному, сказал что-то. Не смотреть. Интересно, если поджечь апельсиновое дерево, как быстро оно сгорит? Двое с той стороны остановились. Отсюда казалось, что Барни просто ведет светскую беседу. Патрульный указал на сумку, и пегас уже потянулся, чтобы показать ее содержимое, но... Гудок, визг тормозов. «Самоубийца!» Кажется, выбежав на дорогу, Барни стал причиной ДТП: с грохотом столкнулись две машины. Взвыла сирена. ВНИМАНИЮ ЖИТЕЛЕЙ. ОБНАРУЖЕНЫ НАРУШИТЕЛИ В СЕКТОРЕ... — За мной, быстро! — почти пролетел мимо Барни, направляясь в переулок. Сзади послышался топот. Как Калхаун выбирал, куда бежать — одному богу известно. Мелькали узкие ответвления, кое-где их уже ждали патрульные. В этот раз Барни не пытался идти на таран, выбирал другой путь: за каждым единорогом в засаде стояла еще пара таких же. Но вот они преградили путь — три четвероногих — а в соседнем переулке по левую руку — еще один. Барни затормозил, увидев преграду, но в этот раз Фримен выбежал вперед. Вспышка, в стороны полетели перья. — Замечательно, Гордон! — рассмеялся он, снова ускоряясь, чтобы обогнать. Не увидев впереди дворца, ученый понял: их гнали к краю. Узкая и извилистая улочка, взбирающаяся по скале, становилась все уже и извилистей, черепичные крыши как будто смыкались над головами, вверху мелькали тени, а топот слышался уже со всех сторон, отражаясь от беленых стен. — Куда мы бежим? — В правильном направлении. Это я точно помню. Он перестал сомневаться. Под крики и сигналы о нарушителях двое оказались у бетонной стены. На ее ребро вела лестница, и Барни, запрыгнув первым, огляделся и выругался. — Нет-нет... Сзади догоняли как минимум трое, а по стене с обеих сторон к ним направлялись еще несколько пони. Земля как будто обрывалась вертикально вниз, открывая взору в голубоватой дымке леса и реки в огромной долине. Чье-то крыло отбросило тень. — Вы пройдете с нами, — приблизился запыхавшийся единорог. Помятые и обожженные перья посыпались с маски. Все-таки, это ни черта не смертельно. — Нихуя. Сейчас Горди придумает что-нибудь, вы все тут соснете. Гордон понял, что не сможет ничего придумать. Их слишком много, они слишком близко, он заденет Барни или не сможет ударить всех разом. Секунду висела тишина. Пока Фримен не повернулся к своему спутнику и, прошептав «прости», не пошел на таран. — Блядь, я же не умею!.. Гордон не смотрел. Не мог. Но заметил, что пегасы даже не дернулись за ним: видимо, он действительно... не умел. На мгновение ученого как будто окатило волной ледяной воды, заставляя шерсть встать дыбом. — Ну что, Горди, идешь сам или мы поможем? — вынуждая сдать задом в парапет, приблизился единорог. Если бы у Гордона были руки, он бы изобразил это двумя простыми жестами. — Тебе конец. *** Итак, он был в канализации, в широком, мокром коллекторе. Барни стоял чуть ли не по пятки в серо-зеленой жиже, наблюдая, как мимо по поверхности проплывают ошметки разноцветного мусора. Из решетки над головой под углом падал солнечный свет, снаружи что-то равномерно шумело, спуская пыль колоннами до самой воды. Могло бы показаться, что он под дорогой, но ведь... Но он действительно был под какой-то дорогой. Как он здесь оказался? Последнее, что помнит — Гордон толкает его через парапет и он падает, калейдоскопом крутятся небо и земля. Неужели полетел? Барни осмотрел себя, не заметил ранений. Проверил сумку — устройство на месте. — Ладно, — прошептал он в голубое небо между прутьев решетки. Найти выход, а потом — Гордона. Предъявить ему за всю ту грязь, которую он тут нацеплял. Калхаун сделал пару шагов, это было не так уж и трудно. — Что эти твари могли с ним сделать? Да я им крылья с рогами поотрываю и сожрать заставлю, если они хоть пальцем... А, у них же нет пальцев как таковых... Короче, если они хоть слегка его тронули, им пизда. Вот так вот. Он и сам не заметил, что уже бежал, поднимая шлейф воды. Порой его собственная речь производила на него самое успокаивающее действие. *** — Патрульный! — бросился Барни к идущему в одиночестве жеребцу окраса похожего на его собственный. Ничего не подозревающий пони обернулся. — Гражданин? Что-то не так? — Я видел нарушителя! Прямо там, рядом с мусорным баком. За мной! Как же здорово, что патрульные почти не проходят никакой подготовки. Они не полицейские, такие же наивные граждане. — Где вы видели?.. — Мне жаль. Пони не ожидал столь сильного удара — его отбросило к стене. Развернувшись, Барни увидел кровь. — Блядь... Он не хотел его убивать, только вырубить. Но он никак не мог и проверить, жив он или нет — подумал о худшем. «Первый день в городе и сразу...» Тормозить не было времени: во-первых, кровь — субстанция довольно жидкая, а во-вторых где-то наверняка ошиваются его товарищи. Зато теперь был шанс прикрыть метку и крылья теми шмотками, которые он носил. Только бы их снять для начала... Зубами сложно расстегивать даже молнии, не то что пуговицы. На пестром костюме появились пятна крови вперемешку с грязью. — Мне очень жаль, правда... На бедре несчастного красовалась эмблема Альянса. Барни думал, что одеваться сложно, но затащить безвольное, довольно тяжелое тело в мусорный бак оказалось гораздо сложнее. Барни не нашел на нем комбайновского передатчика, через который ИИ давал им команды. Хотя, возможно, здесь просто нет ИИ. Поправив маску на морде, Барни вышел из переулка. Эта улица не казалась ему знакомой. Взглянув на блестящую крышу дворца, патрульный на грани галопа двинулся к краю. Прохожие расступались и смотрели на него с недоверием и страхом. Эти взгляды он узнает где угодно. «Омерзительно». Комбайн просто не мог пройти мимо столь красивого мира. Барни без труда взобрался на стену. Он знал, что Гордон ни за что не сдался бы без сопротивления. На стене должны быть следы, может, капли крови. Патрульный побежал вдоль, стараясь заметить хоть что-то. А что если прошло больше времени, чем он думает? Да нет, солнце примерно так же высоко. А что если целые сутки? Ну не мог же он простоять на одном месте так долго и не устать. Бред какой-то. Стена. Серый бетон. Трещина. Неаккуратный стык. Птичий помет. Камушек выделяется. Рядом переулок. Нет, не то: чисто совсем. Еще один. Вот, точно, следы как будто от огня. И перья еще разноцветные, тоже обожженные. Что дальше? Барни как будто увидел перед глазами карту Сити-17. Либо ему повезет, либо все как всегда.