Гордон, очнись, ты конь!

Щурясь на солнечный свет, двое вышли на платформу. Небольшая группа улыбающихся и болтающих пони в однообразных серо-синих накидках расступилась, среди радостных голосов можно было различить приветствия. — Я Твайлайт Спаркл. Следуйте за мной, пожалуйста. Поезд медленно начал сдавать задом. Видимо, ради них одних его каким-то образом направили на пассажирский терминал. Трое торопливым шагом двинулись сквозь почти пустое здание вокзала, разглядывая высокие окна, светильники в виде кристаллов. Информационные табло не горели, а в общем зале ожидания деревянные леса поддерживали закрытую брезентом дыру в крыше. — После того, как мы поменяли местоположение портала, Альянс больше не может нас найти, — качнула пони головой, не сбавляя темпа. — Слушайте, нас тут давно не было, может, расскажете, как тут дела? — догнал ее Барни. — А, да, разумеется. После вторжения комбайна империя отделилась от остальной Эквестрии. Теперь тут почти половина населения — беженцы, в том числе пони, лишившиеся знаков отличия. Мы пытаемся держать все под контролем, но пони все больше, а места все меньше. Доктор Вэнс расскажет подробнее. Отлично, это называется «знак отличия». И его можно еще как-то лишиться. Вокзальную площадь окружали высокие тонкие здания — некоторые со следами от артобстрелов, — разноцветные и увешанные украшениями из кристаллов и живых цветов. На пустой дороге стояло единственное... средство: нечто вроде фургона с ржавым днищем и парой вмятин. Пони резво двинулась к нему, со свечением рога открыла дверь и жестом предложила занять места. Гордон запрыгнул первым. — Шепард упоминал местного правителя... — уместившись в душном салоне на довольно жестком сиденье, начал Барни. Твайлайт усмехнулась, нажимая на «старт». Обернулась: — Здесь не царит демократия, сэр Калхаун, если вы об этом. Но и монархии тут тоже нет. Вы все поймете. — А вы можете просто объяснить? — огрызнулся упомянутый сэр. — Я полагала, вам будет интересно узнать, что случилось с Мезой, из уст ее бывших сотрудников. Видимо, Барни счел замечание справедливым, поскольку лишь взглянул на Гордона и пожал плечами. Твайлайт сказала что-то резкое сквозь зубы, когда фургон дернулся и заглох на первой передаче, но вскоре повела машину под сине-белым солнцем, выжигающим глаза даже через тонировку. Что-то было не так, и Гордон даже догадался, что именно. — Почему тут больше нет машин? — тронул ученый Барни за плечо. — Если они отрезаны от остальной страны, у них может банально не быть топлива, — шепотом ответил тот. Пони довольно резко набирала и сбавляла скорость, а на поворотах делала очень широкую дугу, как будто управляла грузовиком, а не крохотным фургоном на семь мест. — Доктор Фримен, у вас все хорошо? За все это время вы не сказали ни слова, — взглянула она в зеркало. Гордон указал конечностью на горло и помотал головой. — Поняла. Если мы можем вам как-то помочь, то... — Я сомневаюсь, что, если в свое время ему не помогли лучшие врачи, то могут помочь повстанцы, отрезанные от поставок всего необходимого, — заключил Барни, но все же оглянулся, ожидая реакции Фримена, которой послужил только еле слышный вздох. — Мне очень жаль. Точкой назначения служило стрельчатое здание, чем-то напоминающее дворец в Кантерлоте. — К сожалению, я вынуждена вас покинуть, но через пару часов снова буду в вашем распоряжении, — обернулась Твайлайт. Дверь сдвинулась уже, видимо, по нажатию кнопки. — Вперед, вас встретят, — улыбнулась пони и, когда двое уже двинулись ко входу, бросила вслед: — Удачи! Повстанец проводил двоих мимо зала, оказавшегося пустым и немного пыльным, без дорожек и лент, по колоннаде мимо засохшего и пожелтевшего сада к массивным деревянным дверям. За ними слышался шум какого-то строительного инструмента, в щели что-то светилось. Повстанцу, судя по напряженной позе и сосредоточенному выражению морды, открытие створки далось не без усилий, даже несмотря на то, что он был единорогом. Все помещение было занято с пола до арочного потолка, пестрели экспериментальные образцы, синяя бумага чертежей, индикаторы на приборах, все видимые горизонтальные поверхности были чем-то заставлены, ящики столов не закрывались от обилия лежащих в них инструментов, записей, материалов... — Барни! Гордон! Илай, скорее сюда! — раздался голос, и от этих звуков Фримен ощутил скручивающийся клубок тягучей боли где-то на уровне грудины. Гордон даже повернулся к Барни, желая понять, не показалось ли, но тот взглянул на него с такой же смесью удивления и облегчения, с улыбкой. Рыжеватого оттенка пони без крыльев и рогов в белоснежном халате махал конечностью с другого конца помещения. Двое аккуратно протиснулись по узкому проходу. — Доктор Кляйнер, мы так рады вас видеть. Гордон активно закивал словам Барни. — И я счастлив приветствовать вас... снова, — улыбался ученый, поправляя очки и оглядывая собеседников с головы до ног. — Друзья, я знаю, Кантерлот встретил вас не самым подобающим образом, но теперь вам ничто не угрожает. — Вы дома, ребята! Сердце Гордона ощутимо изменило ритм, двое обернулись к источнику звука — стоящему в проеме единорогу с протезом вместо правой задней ноги. Несмотря на серо-синий цвет шерсти, не узнать его было, пожалуй, нельзя. И Фримен ожидал услышать от Барни хоть какой-то комментарий, но его не последовало. На морде последнего сменялись радость, удивление, даже полное непонимание. Они ведь своими глазами видели... Вэнс приблизился на несколько шагов. — Я знаю, вы устали с дороги, так что марш за мной, щебетание Иззи немного подождет, а я вам все тут покажу. — Ради всего святого, пожалуйста, покажите нам сначала столовую, — наконец пришел в себя Калхаун. *** Илай усадил двоих за стол. — Вортигонты очень хотят вас увидеть. И еду тоже они принесут. В лаборатории бардак, так что они немного опоздают. И вдруг улыбка полностью исчезла с лица Вэнса. Ученый оглянулся по сторонам, как будто не хотел, чтобы кто-то их увидел. — Все хорошо? — облокотился Барни на стол, чтобы приблизиться. — Можете не притворяться, я знаю, что вы не настоящие. — Э-э... — Барни и Гордон погибли в Зене пятнадцать лет назад. Картинка слегка поплыла перед глазами, Фримену пришлось приложить усилия, чтобы сфокусироваться на собеседнике. И снова легкая тошнота, но в этот раз она хотя бы была его собственная. Барни с силой сглотнул, так, что это было хорошо слышно. Он слегка прищурился, взгляд забегал по столу и предметам вокруг, но ничего не ответил, видимо, пытаясь придумать хоть какую-то причину. Но врать было просто опасно: Илай, в отличие от них, знал, какую хитрую форму принял местный апокалипсис. Калхаун направил все усилия на попытки соединить ложь и правду в наименее шаткий тандем, но Гордон понимал, что с каждой секундой знаменатель в расчете вероятности успеха скачками приближался к космическим величинам. Ученый сделал несколько шагов на месте, думая, каким путем будет проще всего отсюда сбежать: по коридорам или через открытое окно. Дверь в коридор закрыта и открывается внутрь, а времени на ее открытие критически мало. Даже если воспользоваться гипотетическим появлением вортигонтов, придется продираться сквозь них, а это чревато электрическими пенделями и черт знает чем еще. Однако в открытое окно можно выпрыгнуть, если забраться на стол, а с него — на подоконник. Оно выходит на колоннаду, а, преодолев низкое ограждение, легко попасть в сад. Фримен теперь знал начало пути отступления и был в некотором роде застрахован от последствий своих действий. — И, конечно, вы очень на них похожи, — продолжал Илай, — но, так как это просто неоспоримый факт... — Никто не хотел вас обманывать, — стукнул Фримен копытом по столу. — Возможно, мы и не признали бы это без давления, но это не значит, что мы не хотим помочь. — Во-первых, убери ноги со стола, это неприлично, — нахмурился Вэнс и, дождавшись, пока Гордон выполнит команду, продолжил: — Во-вторых, дай мне договорить. Так вот. Оправдывайтесь провалами в памяти, криокапсулами в разрушенной Мезе, чем угодно, но сделайте все, чтобы Сопротивление поверило, что вы — охранник и ассистент из сектора С. — Стойте-стойте, — махнул конечностью Барни, обрадованный столь внезапным намеком на приятный исход. — То есть, зная все это, вы... Почему? — Я знаю, что вы из соседнего мира, что вы каким-то образом попали сюда, потому что иного объяснения быть не может. И, имея представление о соседних мирах в виду большого опыта, я делаю вывод, что у вас там тоже произошла катастрофа с участием комбайна. Гордон с силой выдохнул, даже опустил голову, тряхнул из стороны в сторону. Убегать больше не хотелось. Барни усмехнулся: — Вы правы, но мы многое смогли сделать, например отрезать Альянс от нашего родного мира, сравнять с землей цитадель и убить Брина. — Брина? — Администратора Мезы. — Администратором была ныне покойная ее высочество Каденция. Не важно, у вас это был кто-то другой. Важно, что если все, что ты говоришь, — правда, то вы можете нам помочь. Молчите о вашем настоящем происхождении, повторите здесь то, что вы сделали в своем мире, и я найду способ отправить вас назад. — Все так легко? — сощурился Барни. Илай усмехнулся. — Скажите, до этого момента вам было легко? — Ни в коем случае. — Дальше будет еще хуже. Но отражения имеют максимально схожие личный опыт и черты характера, так что я могу доверять вам. Скажите, вы знаете мое отражение? Ну, то есть, моего двойника в вашем мире? Двое переглянулись. — Да, — медленно кивнул Калхаун. — Значит, и вы можете доверять мне. — Как никому другому, доктор Вэнс. Илай улыбнулся и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но... — Отражения этого Фримена и этого Калхауна. Эссенция предсказала их появление, — раздалось сразу два голоса. Барни и Гордон чуть ли не подпрыгнули на месте и повернулись к источнику звука. От проема к троим двигалось два непрямоходящих существа без шерсти, ушных раковин и хвостов, с мослатыми и кривыми конечностями. Ног было в избытке, как и красных глаз, расположенных точно так же, как у вортов на Земле. У одного из них в когтистой конечности был зажат поднос с парой тарелок. От них даже пар поднимался. — Почему они четвероногие? — шепотом обратился Барни к Гордону. — Ну, то есть... раз, два... семиногие? И говорят хором? Фримен уже хотел сказать что-то вроде: «Я по вортигонтам в принципе ни в зуб ногой, а ты мне тут...» — но существа продолжили свою привычно-шепелявую речь. — Эти тела принесли пищу. — Мы очень рады, — пробормотал Барни, глядя на тарелки. Илай тихо хохотнул, но сдержался, закусив губу. — В Эссенции отразилось падение цитадели. Их голоса соединялись в идеальный унисон, как будто говорило одно существо с двумя глотками. — Так точно, да, этот Фримен постарался, он большой молодец, — указал на ученого Барни, введя его в некоторое замешательство. — А теперь, пожалуйста, сжальтесь: мы не ели скоро сутки. Вортигонты одновременно, но не синхронно заморгали, и существо, держащее поднос, поставило его на стол со словами: — Этот Калхаун прав, извинение. Говорило только одно. — Ребята, вы же тренировались! — рассмеялся Илай. — Вы тренировали их, чтобы они говорили одновременно?! — Конечно! То есть, это не я, это была идея Аликс и Твайлайт, но... — Этот Илай Вэнс, извинение, — собрались существа, но было уже поздно. Барни рассмеялся, а с ним и Гордон. Они оказались в знакомой дурке, то есть, Мезе, теперь это было наконец ясно. Закончив синхронную речь похвалами и обещаниями помощи, вортигонты удалились, шагая в ногу. Перед двоими остался поднос с чем-то вроде бульона или очень разбавленного супа. Чашки были достаточно большими, чтобы их можно было ухватить двумя конечностями и не выронить в первые доли секунды. — Слушайте, раз речь зашла об отражениях... Расскажите о Моссман, — сделал Барни несколько глотков оказавшегося горячим пресного бульона и постарался сделать вид, что его в этой еде все устраивает. — Джудит выглядела хорошим сотрудником, но ее уличили в промышленном шпионаже еще до первого резонанса. — Первого? Их было несколько? — У вас был только один? Пару секунд двое смотрели друг другу в глаза с выражением полного непонимания. — У нас был только один резонанс, — ответил за повстанца Гордон, отставляя свою уже пустую тарелку обратно на поднос. — Но после него была война, в которой у нас не было шанса победить. — Сколько она длилась? — Семь часов, — вместе произнесли Барни и Гордон. — Мы перетягиваем с ними одеяло вот уже пятнадцать лет, и конца и края этому не видно. Неужели вы просто сдались? — По сравнению с ними мы как пещерные... — замахал конечностями Калхаун. — Короче, их технологии оказались круче. И они владеют какой-то своей магией, что ли, а мы — нет. — Магии не существует, — парировал Илай. — Это лишь манипуляция различными видами энергии с помощью... — протянул он конечность к рогу Гордона, — ...причиндалов. — Очень по-научному. — Я не биолог. Но на столь коротких крыльях ты летать не смог бы никогда, если бы внутри твоего мозга не было специального отдела, позволяющего изменять пространство-время. Это, между прочим, школа, седьмой класс, анатомия. Ну и физика немного. — Доктор Вэнс, я же уже говорил, мы этим не владеем. Люди так не умеют. — Кто? И как это — не умеют? Вы там все земные пони, что ли? — Мы вообще не пони. Мы люди. — Что это такое? — Расскажите в трех словах о теории эволюции, — предложил Гордон. Илай смерил его таким взглядом, как будто разговаривал с существом, не знающим, как сложить два и два. — Земля образовалась более четырех с половиной миллиардов лет назад... — Чуть вперед, после вымирания динозавров. Только не надо говорить, что тут не было динозавров. — Наш дальний предок — млекопитающее из семейства гиракотериев, первое за всю историю животное, обладающее этим свойством. Тем, что вы назвали «магией». И его потомки — эквусы — стали первыми, создавшим цивилизацию, благодаря самосознанию и появлению речи. Судя по останкам, они все были аликорнами. — Кем? — И с рогами, и с крыльями. Но, видимо, они со своими первобытными и нестабильными мозгами допрыгались и вызвали у себя мутации, которые теперь не дают аликорнам родиться просто так. — Представьте ту же ситуацию, но с обезьянами. Наш мир населяют лысые потомки обезьян без магии и без крыльев, но имеющие речь и самосознание, — решил Барни ускорить процесс. Вэнс некоторое время вглядывался в собеседника. Фримен видел его настолько озадаченным только один раз: когда Айзек показал ему расчеты для постройки вечного двигателя первого рода, разумеется, в виде шутки на день дурака. Интересно, случалось ли это здесь? — Как вы стали пони? — Этот вопрос напрямую относится к причине резонанса у нас дома. Всю эту кашу заварило одно могущественное и настолько же е... безумное существо. И мы не знаем, что это. — Могучее и безумное существо... А что оно умеет? — Управлять временем, появляться из воздуха, перемещаться между мирами и творить... бесчинства с неочевидными намерениями, — попытался Гордон загнуть пальцы. — Еще принимать форму асимметричного рогатого... чего-то. — Значит, он сильнее, чем думала Селестия. Или у него есть отражение. Или и то, и другое. Если... Вэнс приложил конечность ко лбу и со вздохом закрыл глаза на несколько мгновений. — В общем, если это он вызвал второй резонанс, мы все должны действовать как можно скорее. Нужно освободить Эпплвиль и Кантерлот, а дальше посмотрим. Я лично в этом сомневаюсь. — Почему? — Потому что он никак себя не проявлял. — Лично я видел кошмары с его участием. И Барни тоже, — кивнул Гордон. — А кто их не видел бы на вашем месте? — Они были очень реальные и снились одновременно. — Это означает только факт манипуляции сознанием, но кто это делает — иной вопрос. Наши миры имеют существенные отличия, и я бы не ставил на принца Хаоса, хотя... теперь списывать его со счетов было бы опасно. — Ваше высочество! — в очередной раз распахнулась дверь, заставив всех вздрогнуть. Голос был знакомый. — Моя дорогая Твайлайт. Если ты считаешь, что в тебе упорства больше, чем во мне, — одумайся... Но пони продолжала, как будто не слышала: — Угадайте, на какой базе видели охотников? Целых трех! — Нет, — закатил глаза Вэнс. — Пожалуйста. — В номере есть цифра один... — И четыре. — Вы не угадали. Семь. Его морда преобразилась от выражения вселенской скуки до счастливой улыбки за долю секунды. — Великолепно! Ловушка сработала? — Так точно, — чуть ли не пропела Спаркл. — А зачем вам охотники? — переводил Калхаун взгляд с одного единорога на другого. — Поймаем синтета — попытаемся сделать своего. Или просто побольше разузнаем о них, — переминалась она на месте от плохо скрываемого восторга. Барни и Гордон обменялись очень красноречивыми взглядами. — Так, ребята, отдыхайте, — слегка притопнул Илай, — располагайтесь в соседнем крыле, через пару часов пришлю за вами кого-нибудь. Гордон, лови ключ. Ему в лоб действительно полетел ключ с биркой, но поймать его не получилось, так что пришлось поднимать звякающую железку с пола зубами. — Прости, я забыл. Ну ничего, я придумаю что-нибудь. — А что случилось? — нахмурилась Твайлайт. — Потом. Сначала мы сообщим чудесную новость Аликс и Иззи. И если ты еще раз назовешь меня высочеством, то я все-таки запрещу тебе прикасаться к гравипушке. — Но, доктор Вэнс... Вскоре двое остались одни во всей столовой. Барни тяжело вздохнул и уронил голову лбом на стол с нечленораздельным, но явно страдальческим звуком. — Я хочу отдохнуть, пойдем, пожалуйста, — тряхнул ключом Фримен, совершая безуспешную попытку разглядеть номер на бирке. — Два, тире... Да не трясись, замри... Ладно, там найдем. Поскакали.