Гордон, очнись, ты конь!

— А почему нам не выдали две комнаты? — зевнул Калхаун, бросая сумку на пол, а свое тело на двуспальную кровать, и устремляя взгляд в потолок. — А, ну да, места мало, ресурсов мало, беженцы, бла-бла. Кажется, он совершенно забыл, что на нем нет одежды. Зато Гордон не забыл и совершенно пропустил мимо ушей все, о чем повстанец думал вслух после этого. — Эй! — изогнул шею Барни, чтобы встретиться взглядом с собеседником. — Хорош пялиться в пустоту, ляг и лежи, чего стоя спать? — А лошади разве не спят стоя? Он усмехнулся: — А ты попробуй, посмотрим, как тебе удобно будет. Гордон выяснять не стал и тоже занял место на скрипнувшей кровати. — Ты как? — повернулся он к собеседнику, ложась в ту же позу: на спину, прижимая ноги. — Живой пока. Если честно, я смог отдохнуть, не думаю, что мне так уж нужно спать или что-то в таком духе. Но если ты не хочешь, чтобы я уходил... — Не хочу. — Тогда я останусь, — с теплотой улыбнулся Барни, и Фримен, отвечая ему такой же улыбкой, в очередной раз удивился, как же все-таки эти существа похожи на людей. Вдалеке за дверью что-то грохнуло и покатилось, как пустая металлическая бочка, и Гордон почувствовал, как его собственные уши повернулись к источнику звука. Он мог прикинуть примерное расстояние и размер того, что упало. Барни тоже, наверное, так умел. Фримен вспомнил свое первое в жизни посещение зоопарка и то, как владелец лошади, катающей там людей за деньги, разрешил дать ей кусочек моркови и погладить ее по голове. Ее уши были покрыты мягким, как будто бархатным мехом. Ученый вздохнул, с сожалением понимая, что теперь физически не сможет оценить, каким является на ощупь тот или иной предмет. Ему всегда мешали толстые перчатки костюма, а теперь все его конечности как будто залили гипсом. На потолке над головой торчала криво подвешенная люстра, половина стеклянных «лепестков» на ней отсутствовала, торчали провода то ли оторванные, то ли еще не подсоединенные. Видимо, у них тут ночью не будет света. — Поверить не могу, — пробубнил под нос Барни и тихо рассмеялся. Гордон повернулся к нему. — Да просто... Серьезно? Он превратил нас в лошадей? В пони? В таких разноцветных и волшебных? С каждым словом разбирать, что он говорил, было все труднее: повстанец продолжал хихикать, накручивая сам себя. — И что, мы теперь победим местную мисс Брин, а он отправит нас еще куда-нибудь? Что дальше? Мир разумных лягушек? Попугаев? Может, божьих коровок? Хе-хе. Аха-ха... АХА-ХА-ХА-ХА! Калхаун трясся от смеха все сильнее, а когда до Гордона дошло, что нужно вмешаться, он уже почти не мог дышать. — Барни! Тот промямлил что-то, хватаясь за живот и продолжая трястись, в его глазах стояли слезы, он сел и продолжал смеяться, хрипя и с силой выжимая весь воздух из легких. — Божьи коро... ХПХА-А! Фримен тоже поднялся и слегка потряс его за плечи. Да, это было в некотором роде смешно, и Гордон мог бы и посмеяться тоже. Но не в этот раз. — Барни, успокойся! — Нет, ну ты глянь, какие качественные глюки. Хе... Кхе... — с закладывающим уши звуком он постучал передними копытами друг о друга. — Все по-настоящему, пожалуйста, хватит... — Горди, мой ты сладкий, ты думал, я никогда не видел глюков? Знаешь, однажды я по уши влюбился, а когда... хех... объект мне не ответил, я... я накурился травки, уговорил полторы бутылки рома в одно рыло и ловил... ХА-ХА!.. Я почти поймал летающего по комнате крошечного дракончика. Он прятался от меня под кроватью и... — Офицер Калхаун! — прохрипел Гордон, пытаясь говорить, а не шептать. — Отставить ржание! Барни уставился на него, чуть приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. — Т-так... точно, сэр. Есть, сэр, — отдал честь повстанец и опустил голову, тяжело дыша. Потом вытер слезы со щек и взглянул на собеседника. Помотал головой. — Дерьмо... Прости. Тебе, наверное, очень больно. — Бывало и похуже, — снова перешел на шепот Фримен, аккуратно убирая упавшую на лоб Барни черную прядь. — Я... Видимо, мне все же нужен отдых. Стащив покрывало, Барни обнаружил два комплекта сине-серой одежды, подозрительно напоминающей форму гражданских из Сити-17. — И что, они считают это последним писком моды? — Они тут все это носят. — Справедливо. Боже, я так не хочу снова это надевать... Гордон не смог уснуть, за что был благодарен: факт манипуляции сознанием не навевал приятных образов. *** — Гордон? Барни? — послышался приглушенный женский голос. Кто-то стучал в дверь, и двое чуть не столкнулись около нее, желая открыть. В проеме они увидели пони зеленовато-голубого оттенка. Грива с белыми прядями по расцветке напоминала мятную зубную пасту. — Как же здорово, что вы приехали! Вы же помните меня? — Аликс, как тебя забыть? — усмехнулся Калхаун. — Это замечательно. Папа попросил меня помочь Гордону, правда, не сказал, с чем именно... А тебя, Барни, он звал к себе. Он в лаборатории, ты помнишь, как туда попасть? Калхаун и Фримен переглянулись. — Ага. Мне идти, да? — показал жестом повстанец. — Ну... — Бывай, — подмигнул пегас, уже убегая по коридору. — Удачи, док! Аликс усмехнулась. — Что ж. За мной. Они поднялись на этаж, коридор с высоким потолком вывел их к просторному залу, похожему на мастерскую автомеханика, заполненному тем, что Гордону сразу показалось хламом. — Ну, так что папа хотел от меня? Фримен прокашлялся, но в итоге не стал надрываться. — Я очень плохо помню... вообще все. — Что ты имеешь в виду? Ты же помнишь, как тебя зовут, ты помнишь папу, меня, доктора Кляйнера. Ученый кашлянул еще раз. — Я не помню, как можно манипулировать материей с помощью... Он указал на свой рог. — Эффекта? Но он у тебя с детства. Выглядело действительно глупо, и Гордон опустил взгляд, сделал пару шагов назад. Помотал головой. Зато теперь он знает, что это называется «эффект». — Ну-у, не волнуйся ты так. Не помнишь, значит, вспомнишь. Жаль, что Твайлайт сейчас занята, она бы сейчас мне очень помогла... Аликс вздохнула, сделала несколько шагов по помещению в одну сторону, в другую... — Ладно, — топнула по грязному мраморному полу, — справимся. Вообще ничего не помнишь? Может, умеешь пуляться плазменными шарами? Или, наоборот, охлаждать все вокруг? Ученый показал жест вроде «ну, такое». — Ага. Но самое основное — управление гравитацией. Помнишь? Фримен снова помотал головой. Вэнс прошлась по залу, осматривая свое ржавое имущество, громыхнула чем-то металлическим и через несколько мгновений подозвала Гордона к себе. Перед ним оказался ряд разнокалиберных ведер из-под краски, все были пустыми и лежали в беспорядке на полу. — Попробуй поднять и поставить самое большое, потом поменьше поместить в него, потом еще поменьше и так далее. Гордон взглянул на нее, нахмурившись. У него в вагоне тогда с тряпкой даже не получилось, а она тут в русские куклы с ведрами играть предлагает. — Давай, сосредоточься, говорят, это, на самом деле, легкое такое ощущение. Типа, не знаю, тепла или чего-то. Что за бред я несу? Твайлайт бы лучше тебе описала. Это не помогло. *** — Проходи, не стесняйся, и бегом за мной, — скомандовал Вэнс, указывая на другой выход из лаборатории. Помахав Кляйнеру, Барни проскакал за Илаем, и через пару минут они прибыли в нечто вроде ангара. Почти пустое помещение, отдающееся эхом на каждый звук, занимала только пара стоящих в углу аппаратов, накрытых брезентом. Калхаун не стал угадывать, что это. Из-под плохо освещенного потолка посреди ангара свисал длинный трос с ремнями на свободном конце. — Эм... — Это будет самый простой и безопасный способ, — улыбнулся Илай. — Раз ты говорил, что вы не владеете Эффектом вообще. — Чем? — Магией, если тебе проще. Так Эффект и называли пару сотен лет назад. Но «магия» — термин, применимый к слишком широкому спектру иррациональных, оккультных практик, Эффект же — научно подтвержденное свойство. — Понял. Калхаун сглотнул, оглядывая трос и предполагая, что ему придется делать. Желудок сжимался от одной только мысли, что ему придется оторваться от земли. В высоту крыша уходила футов на сорок — сорок пять. Повстанец начал переминаться на месте и оглядываться в поисках выхода. И, увидев, что дверь, через которую они зашли, была чуть приоткрыта, начал медленно сдвигаться в ее сторону. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? — подошел на несколько шагов ученый. — Доктор Вэнс, я очень боюсь высоты, — продолжил отступать Калхаун. — Я помню, ты рассказывал, как в детстве... А, ну да... Не так важно, почему ты боишься, важно, что этот трос на разрыв выдерживает больше четырех тысяч фунтов. Ты будешь как на качелях, он не порвется, даже если ты очень постараешься. — Я... — Я буду тебя страховать. Сначала ты просто пробежишься, может, несколько раз подпрыгнешь и поймешь, что он тебя держит. Барни закрыл глаза. Качели не казались ему столь страшной перспективой, но они в любом случае предполагали что-то вроде полета. А оказаться даже на секунду без твердой опоры под ногами было равносильно падению в эту фиолетово-зеленую бездну, когда земля просто улетает куда-то вверх, и ты ничего, совсем ничего не можешь поделать, и... — Барни? — Я не могу. — Послушай, кем бы ни было то существо, оно дало тебе возможность летать. Шанс больше не бояться, взять все под контроль. Больше никаких падений, понимаешь? Больше никаких падений? Это что вообще за магия такая? А, ну да. — Доктор Вэнс, все равно это опасно. — Не более опасно, чем безответственное использование Эффекта, не находишь? При нарушении техники безопасности единороги нередко становятся жертвами собственного дара. При нарушении техники безопасности начался каскадный резонанс. — А Гордона Аликс будет учить работать с Эффектом? — Да. Твайлайт сейчас настраивает кристалл в нашем локомотиве, так что скоро вы оба сможете применить ваши способности на практике. У меня для вас есть небольшое задание. Барни вздохнул, снова глядя на трос. *** Для Аликс это «подними и поставь», для Гордона это слишком просто звучит. Сколько бы она ни повторяла, что это у него в крови, все его старания уходили впустую. Он как будто прикладывал усилия сродни физическим: сбивалось дыхание, перед глазами периодически мерцали разноцветные искры, а скачки своего кровяного давления он, кажется, смог бы опознать и без тонометра. Гордон резко вздохнул и сел на зад, где стоял, какой бы неудобной эта поза ни казалась. Да, он смог поднять одно ведро, самое маленькое, даже поставить его, правда, вверх дном, но это лучше, чем ничего, верно? — Гордон, ты в порядке? — Нет, — тихо огрызнулся он, почему-то осознавая, что его собеседница стала пятном. Привычным движением он смог это исправить. Аликс улыбнулась немного виновато. — Давай переключимся на что-нибудь другое. Может, я покидаю тебе мяч? Ученый помотал головой, но Вэнс была непреклонна. — Я думаю, тебе не понравится, если он будет прилетать в тебя, так что ты сделаешь все возможное, чтобы этого избежать. Справедливо? Фримену казалось, что по его лицу можно чуть ли не по словам прочесть: «ничего подобного». Но Аликс не стала вглядываться. — Хватит дуться, готовься. Не успел он встать — крупный и пестрый мяч неприятно ударил в плечо, затем по ребрам. Несмотря на то, что Аликс запускала его по довольно высокой параболе, ученый не успевал сосредоточиться. — Стой на месте, док. Твоя задача — отражать его, а не уклоняться! *** Барни, как тяжелый коричнево-синий маятник, раскачивался на тросе, поджав ноги и отталкиваясь от пола в нижней точке. Это было в некотором роде даже приятно, потому что земля не терялась из поля зрения, а трос был достаточно длинным. — Попробуй по кругу. При следующем толчке Калхаун направил себя в сторону и, почему-то не ожидая этого, начал совершенно бесконтрольно вращаться, еще и съехав с плоскости. — Нет, не так. Остановись сейчас. Я чуть-чуть ослаблю трос, ты разбежишься по кругу хорошенько, оттолкнешься, и я подниму его снова. Дальше будешь держать скорость с помощью крыльев. Барни смог без больших усилий остановить это злосчастное вращение и по команде побежал по не слишком большому кругу. «Я как цирковая лошадка, только плюмажа на башке не хватает». На секунду прервалось дыхание из-за довольно резкого подъема троса, но Барни расправил сначала одно крыло, затем другое, глядя через плечо. — Будешь смотреть — ничего не выйдет! Это как велосипед: память исключительно мышечная! «И без вас, блин, знаю... Велосипед?!» Кажется, он проворонил момент, когда нужно было начинать уже махать крыльями, и закрутился снова, в этот раз предполагая, что описывает самые красивые мандалы. — Блядь... — прошептал он себе под нос, вновь пытаясь остановиться. — Все нормально? — Да, порядок. Я, кажется, все понял. *** Гордон никогда не думал, что Аликс окажется такой садисткой — она все равно нашла, чем его удивить. Видимо, ей стало скучно бросать мяч самой. — Это теннисная пушка. Я поставлю низкую скорость сначала, но ты должен стоять на месте. Я понимаю, что ты ничего хорошего сейчас обо мне не думаешь. — Давай прекратим. У меня ничего не получается, может, и не надо? — Не будь дураком, Эффект дает слишком большие преимущества, чтобы просто так от них отказываться. — А у вас есть более... обычное оружие? — Эффект — это не оружие, это гораздо больше, — нахмурилась Вэнс. — С таким настроем тебе проще спилить этот рог и забыть о нем как о страшном сне. Гордон даже попятился. Что значит «гораздо больше»? По его опыту, эта сила была отнюдь не творческим инструментом. Аликс опустила взгляд. — Извини, док. Мне так жаль, что у тебя не получается, я очень хочу помочь, но... Фримен махнул конечностью в жесте вроде «проехали». — Попробуй разозлиться. Если на тебя нападут, даже самый простой поток будет мощным, если ты немного ослабишь контроль. Первый же теннисный мячик угодил в нос, да так, что искры брызнули. Попытавшись оглядеться, ученый выяснил, что очков у него на морде уже нет, а следующий мячик вот-вот попадет в прежнее же место. — Не двигайся! «Да будь проклята эта шайтан-машина, — не оставлял попыток остановить летящие в него снаряды Гордон. — И я, за то, что согласился!» Сложнее всего было не сходить с места. Фримен начал вспоминать, почему большой теннис ему так в свое время не понравился. *** Барни погрузился в воспоминания о парке аттракционов, ускоряясь с каждым взмахом крыльев, чувствовал, что не такие уж они и слабые. Движения действительно пришли к нему как-то сами, как будто тело вспомнило то, что Калхаун давно забыл. Он смог затормозить и удерживать себя на месте в нескольких футах над землей. Но страховка все же была необходима: слушая указания Илая, Барни часто терялся и начинал падать, отчего сердце сразу улетало черт знает куда, а Зен представал перед глазами в самых ярких красках. — Как думаешь, сможешь без троса? Я подстрахую тебя. — Мне все равно страшно... — Я понимаю, правда. Но сейчас ты можешь все контролировать. Попробуй, может, это еще легче, чем ты думаешь. Вэнс медленно опустил трос и помог Барни выпутаться из страховки. — Давай, поднимайся футов на десять и лети прямо. Приземляйся, когда захочешь, главное, хоть немного побудь в воздухе. Ангар был длинный — Калхаун не боялся куда-то врезаться. Он отошел, немного постоял на месте, собираясь с мыслями, и с сильным взмахом подпрыгнул. Привыкнув к тяге троса, он понял, что теряет равновесие, сильно кренится вперед. Барни зажмурился, не желая смотреть на неумолимо приближающийся бетонный пол. Какая-то сила подхватила все его тело. Открыв глаза, повстанец выяснил, что висит в воздухе в нескольких дюймах от земли, а его шерсть светится знакомым свечением. — Попался! — рассмеялся Илай, помогая ему встать на ноги. — Спасибо. Я уж подумал, что я все... — Да не за что. Не замирай ни в коем случае. Планировать будешь на большой высоте, а пока учись держаться. — Понял. Следующий прыжок был лучше, оказалось, что держаться и отталкиваться нужно ровно, а чем меньше повстанец смотрит вниз, тем лучше для нервов. Не прошло и часа, и он научился поворачивать и даже резко разворачиваться, пусть такой прием и был довольно неприятным из-за перегрузок. Но он все никак не мог поверить, что действительно летит под потолком ангара, что мельчайшее движение крыла меняет курс, как ему хочется. — Барни, ты молодец! Калхаун рассмеялся и приготовился садиться, аккуратно снижаясь по спирали. Это было не падение, а настоящий полет, где был полный контроль, и на минуту страх даже отпустил его. Мигнул свет, где-то во дворце раздался глухой удар, отразившийся эхом под потолком ангара, заскрежетала обшивка, посыпалась пыль. И Барни снова чуть не ушел в штопор, но в последний момент расправил крылья так сильно, как только мог. Он подвернул ногу, но не упал. Хромая и удивляясь собственным способностям, побежал за Илаем в сторону дворца. Послышался знакомый визг сирены. *** Так нельзя, почему она сама не задумывается? Дыхание уже обжигало глотку, а мутные коричневые пятна и одно сине-зеленое сливались воедино перед глазами. Сердце стучало в ушах, и эти идиотские мячики уже порядком остопиздели. Он закрыл суперпортал дважды, он убил Нихиланта своими руками, он столько раз избежал смерти в этом мире и в другом, только ради того, чтобы теперь переживать это унижение? «Но ведь ты за эти двадцать лет никак не развивался...» Гордон как будто схватил летящий мячик, и он остался висеть в воздухе. — Молодец! Давай еще! Следующий вылетевший снаряд повис рядом с предыдущим. Ученый медленно повернул голову в сторону Аликс, взглянул туда, где должны быть ее глаза. — Док?.. Он мог даже не смотреть на эти блядские мячики, хватал и останавливал их один за другим. Все предметы в помещении теперь были ему подвластны, он мог нащупать что угодно и сделать что угодно. Гора мусора. Гора ржавого хлама, который Аликс решила в него побросать просто шутки ради. Фримен резко поднялся на задние ноги, вдыхая, собираясь с силами, со вспышкой и грохотом сминая все, что было перед ним. И, когда он уже стоял на всех четырех, в паре ярдов в тусклом зеленом сиянии висел маленький стальной куб весом в пару метрических тонн. А где-то там еще были его очки... Ну вот, они даже не пострадали, замечательно. Несколько мгновений понаблюдав за вращением блестящего куба, Гордон медленно опустил его на пол. Взглянул на Аликс. Она обрела дар речи не сразу. — Док, во имя Селестии... — сделала она несколько шагов к нему. — Хватит. Я больше этим заниматься не буду. — Послушай, не уходи. У тебя же получилось, это так здорово... Что-то хрустнуло, как корка льда. От куба по мрамору расползалась неровная сетка трещин. Вот черт. Нельзя допустить, чтобы внизу кто-то был: сейчас Гордон точно не сможет поднять его во второй раз. Пони переглянулись и наперегонки помчались вниз, по пути Аликс нажала тревожную кнопку на стене.