Наушники

Бустер постоянно ломает свои наушники. Кажется, у него уже миллиард способов это сделать. Кидает, бросает, садится на них, ложится. Вадя считает, что с этим надо что-то делать. Эвелон обходит за один вечер несколько магазинов, чтобы купить столько наушников, что в руках не помещается. — Да ебаный нахуй рот! — кричит Слава и снова же, занеся над головой наушники, разбивает их о край стола. Сильно так, со стуком. — На! Кажется, это его коронный выход. — На! — повторяет его вскрик Козаков, и быстро втюхивает своему парню пару новеньких наушников. На Леонтьеве лица нет. Сначала он молчит. Затем, вылупив глаза на протянутую руку Козакова, сглатывает и удивлённо спрашивает: — Я тебя настолько заебал, что ты теперь ими запасаться решил? Самостоятельно?! Эвелон делает брови домиком, насмешливо вертя покупку в руках. Это как-то смешно даже — кажется, Бустер его боится. 192 вообще редко выходит на улицу и вовсе не покупает в магазинах вещей, или продукты. Всегда доставка! Поэтому всё это как-то очень странно. — Я разве не могу своему молодому человеку облегчить жизнь? — специально-писклявым и насмешливым голосом тянет Вадя а после, разворачивая наушники, надевает Славе на шею, будто на подобии душительной верёвки. — Давай, испробуй их. И кстати, прекрати на всю звук врубать. — Эвелон касается пальцами чужого уха, а затем, повинуясь внезапному порыву, склоняется ниже, и притрагивается до него губами. Его рваное дыхание сейчас настолько горячее, что у Бустера дыхалку сносит. Настолько дрожь пробивает. — Вадь? — М? — немного заторможенно мычит тот, и обнимает Леонтьева крепче. Когда они последний раз стояли вот так, вместе? — Чем ты занимаешься? У меня скоро стрим, как бы… — Оу… — в его голосе столько разочарования, что Славе становится стыдно. Он только и занимается, что стримит либо дома, либо с популярными людьми. Надо и любимому человеку внимание уделять, не так ли? Парень заводит за чужую голову ладонь, и притягивает Козакова к себе, заставляя прижаться ближе. От него пахнет вкусным мыльным гелем и пенкой, видимо, недавно был в душе. Да, такой запах очень характерен 192. Родной, уютный… — Ну, тебе нравятся наушники? — чуть приглушенно спрашивает Вадя, вслед за этим приближаясь к чужой щеке, и проходится по ней губами. И что им ещё нужно? — Мне нравишься ты. На это «признание» Эвелон лишь усмехается, а затем, ещё разок чмокнув Славу куда-то в нос, или губы — садится рядом. — Давай, врубай комп. Вместе постримим. Давно уже не было совместок. Кажется, даже от его короткого взгляда сквозь линзы дорогих очков Бустер уже чувствует счастье. Да, давно они так не сидели, всё занятые чем-то другим, но не друг другом. Ну ничего, они нагонят. Наушники действительно оказываются… Хуйня, короче. Опять наебали. — Я столько бабла за это слил. — раздражённо цедит Козаков сквозь зубы. Вот же суки. — Целых 500 рублей? — с улыбкой спрашивает Слава, утыкаясь в чужое, тёплое плечо. — Да. — отрывочно кивает 192. А потом понимает, с чем согласился, и возмущённо вскидывается. — Нет! Они реально дорогие все! Леонтьева душит смех, и он, тихо хихикая, обнимает своего парня крепче. Пиздабол.