P.S.: Я люблю тебя

POV Гермиона There’s nothing I wouldn’t do To have just one more chance To look into your eyes And see you looking back (c) Christina Aguilera Миллион бесконечных дней до того, как мне приснился этот безумный сон, я вытравливала из себя Северуса Снейпа. Когда в ночь убийства Дамблдора Гарри рассказал нам о случившемся на башне, мне показалось, что мое горло сдавило металлическим обручем. Мне стало больно дышать. Первым, конечно, пришло отрицание: Гарри просто ошибся. Чего-то не понял. Дамблдор упал сам, Северус здесь ни при чем… Да, профессор Снейп не был святым, но убить директора Хогвартса?! Моим первым желанием было бежать к нему. Услышать его версию случившегося, сказать, что я ему верю, что ни в чем его не виню… Мне хотелось защитить, уберечь, заслонить от ненависти. Сжать в своей руке его руку и никогда не отпускать. Но уже через минуту разум взял верх над нахлынувшими чувствами. Внутренний голос был категоричен: «Этот человек только что убил одного из самых могущественных волшебников нашего времени, Гермиона. Представь, что он сделает с тобой». К тому же, как я могла предать друзей? Мы покинули Хогвартс, и я была уверена, что покинули навсегда. Началось время наших скитаний. Мы постоянно с кем-то сражались, куда-то перемещались, что-то находили, но чаще теряли. Первое время мое сердце рвалось на части: человек, которого я имела несчастье полюбить, оказался вероломным предателем. И мне предстояло найти способ с этим жить. Но постепенно боль стихала. Ее притупили ночевки в палатках посреди леса, погони и побеги, ощущение постоянной опасности и беспросветный мрак, в который мы все погрузились. Сон, где я увидела Северуса мертвым, снова заставил мое сердце биться чаще. Я чувствовала, что всем нам грозит опасность, но боялась не только за друзей. Я боялась за врага. Это чувство разрушало меня, и мне не с кем было поделиться своими переживаниями. Гарри и Рон просто сочли бы меня сумасшедшей. Впрочем, возможно, так и было. «Как ты можешь? После всего, что он наделал?», — интересовался внутренний голос. У меня не было ответа. В доме брата Дамблдора я дрожала от волнения и страха. Я знала, что скоро увижу Северуса Снейпа, и эта мысль буквально парализовала мой разум. Пока мы шли по подземному коридору в Хогвартс, я спросила Невилла, как им новый директор. Я боялась, что голос предательски дрогнет и выдаст мои чувства. Еще больше меня пугал ответ. Что, если Невилл расскажет о страшных пытках и наказаниях? Что я почувствую тогда? Но Невилл просто сказал: «Его почти не видно». Значит, он не упивается победой, не наслаждается властью… Значит, он не счастлив..? В моей памяти навсегда запечатлелся момент, когда мы вошли в Большой зал, и я увидела лицо Северуса — еще более бледное и отстраненное, чем обычно. Мне показалось, что за время, которое мы не виделись, он постарел на тысячу лет. На долю секунды наши глаза встретились, и меня как будто поразило молнией. Я не знала, чего боялась больше: что профессор убьет Гарри или наоборот. Терять обоих было страшно. Когда Снейп исчез в окне, а ученики издали ликующий крик, я закрыла лицо руками. На этот раз все, кто был мне дорог, остались живы. Все, что происходило дальше, было как в тумане. Мы выбирались из полуразрушенного замка, отбиваясь от полчищ гигантских пауков и прочей нечисти. Я понимала, что нас могут убить в любую минуту. В Визжащей хижине было темно, сыро и подозрительно тихо. Мы как будто оказались в вакууме, куда не долетал грохот битвы за Хогвартс. Вдруг я услышала голос Северуса, он говорил с Волдемортом о бузинной палочке. Я почувствовала, что цепенею от ужаса. Мои мысли сменяли друг друга с пугающей быстротой. За одну из них я уцепилась, как за спасательный круг: «Нет, он не сделает ему ничего плохого. Они ведь заодно». — Нагайна, убей, — произносит Темный лорд, и я не сразу понимаю, о чем он говорит. Мы слышим звуки борьбы и протяжный стон. А потом все опять поглощает тишина. Я стою на пороге комнаты и вижу кровь, очень много крови. Змеи нигде не видно. Гарри опускается на колени перед профессором, безуспешно пытаясь зажать рану на его шее. По белой щеке Снейпа катятся слезы. Он что-то говорит Гарри, но я не могу разобрать слов. Сердце яростно колотится. Я хочу подойти ближе, но ноги меня не слушаются. Его голова безвольно склоняется набок. — Северус! — вырывается у меня из груди, и я стою, оглушенная собственным криком среди звенящей, пугающей тишины. Мир взрывается и исчезает. Я люблю тебя. POV Северус Я не помню других. Я уже не играю В эти полутона отраженного света. Я почти научился любить, не сгорая, Но ещё не умею любить безответно. Я смотрю на тебя, я цепляюсь по-птичьи За последнее солнце, согретое взглядом. Я могу описать твою жизнь постранично — С того места, где мы появляемся рядом. (с) Александр Шербина Я бы хотел, чтобы он выбрал не меня. Кого-нибудь другого. В ту ночь, на минуту замерев под лестницей перед Поттером, я малодушно молил богов, в которых никогда не верил, о беде, не о чуде. Я просил, чтобы Драко Малфой все-таки решился. Тогда я бы просто умер, а не стал предателем в глазах всей школы. Дамблдор падал с башни не один: мы падали вместе. Моя жизнь, как и его, была закончена. С одной лишь разницей: о нем будут горевать. Меня будут ненавидеть. В глазах всех студентов Хогвартса я был чудовищем, убившим их любимого директора. Но больше всего меня пугало то, что они, возможно, никогда не узнают правды. Она не узнает правды. Когда я понял, что Гермиона вместе со своими друзьями больше не вернется в Хогвартс, я почувствовал себя обкраденным. Эта война забрала то немногое, что у меня еще было. Днем я наводил новые порядки в школе и ужас на окружающих. Ночью подолгу лежал с открытыми глазами и мечтал об одном: хотя бы еще раз увидеть ее лицо. Я умолял ее появиться. И однажды она услышала. Когда мне доложили, что Гарри Поттер проник в Хогвартс, я испытал одновременно ужас и радость. Я знал, что тот, кого я поклялся защищать, подвергает себя серьезной опасности, которая теперь все ближе. А еще я знал, что она пришла с ним. На одно короткое мгновение, когда в Большом зале фигура Гермионы возникла за спиной Поттера, я почувствовал себя счастливым. Мое сердце снова билось: я смотрел на нее одну, но она, кажется, этого не замечала. Я видел ее прекрасное лицо, искаженное болью и ненавистью. Что я наделал? Как я мог сотворить такое? Терпеть это не было сил. Я должен был исчезнуть — навсегда. Когда Волдеморт вызвал меня к себе, я знал, зачем. Мое время пришло. Я играл эту партию слишком долго. И я проиграл. Наш поединок с Нагайной был коротким. Что-то во мне сломалось. Я больше не хотел бороться за жизнь. Наверное, знай я о том, что Гермиона все это время стоит за дверями, я бы сражался яростнее. Но я был уверен, что в хижине я один. А моя жизнь давно не стоила ломаного гроша. Тело превратилось в зияющую рану. Я стремительно терял связь с реальностью: мое сознание утекало вместе с кровью. Когда я увидел Поттера, то почувствовал облегчение. Все было не зря: мальчишка соберет мои воспоминания, и она узнает, что я никогда не желал ей зла. Пусть это будет не вся правда, но хотя бы так. Больно, слишком больно. Вот она, вся в слезах, стоит за спиной своего друга. Гермиона… Еще один вздох, прежде, чем я уступлю смерти. Еще один взгляд. Последнее, что я слышу — ее пронзительный, душераздирающий крик: она впервые называет меня по имени. Один-единственный раз. Как жаль, что больше никогда. Становится темно и холодно. Война, наконец, закончилась, моя девочка. Я люблю тебя.