Что-то будет (не) у нас

У Джейса был красивый дом — и он остался почти целым, пострадал только фонтан снаружи, часть сада завалило камнями. Розовая клумба превратилась в гекатомбу. Раздавленные и обезглавленные цветы пахли одуряюще-сладко, словно в глотку залили горячего меду. Еще у Джейса были высоковатые ступени, пришлось ему снова нести Виктора, и тот даже не пытался притвориться, что идет сам. Внутри однако же царила приятная прохлада и тишина. Полумрак отодвинул трагедию Пилтовера. Так местные жители прятались от всего, что им не нравилось — от Зауна в первую очередь. Ковры из Ноксуса приглушали шаги, хекс-энергия позволяет отрегулировать яркость ламп. Джейс сначала выкрутил до белизны, потом пробормотал — «Извини», и вернул полумрак с тихим блеском мрамора, приглушенными древесными тонами и мягкой свежестью ухоженного чистого дома. Спальня оказалась на втором этаже. Еще дюжина ступенек, с которыми Виктор даже не пытался бороться. В комнате пахло женскими духами. Виктор втянул аромат, а Джейс как будто смутился. Как будто Виктор претендовал на Мэл Медарду… или на самого Джейса. — Я в крови и грязи, — напомнил Виктор, потому что простыни, несмотря на запах, показались ему слишком чистыми. — Да и ладно, — Джейс попытался улыбнуться. У него дрожали губы, но к Виктору это отношения не имело. Он помог устроиться. — Тебе удобно? — Вполне. «Я мог бы умереть здесь», — предположил Виктор. Запах роз и духов, ложе любви, как говорят поэты. Почему-то вспомнилось изуродованное лицо Синджеда. Он бы посмеялся сейчас над глупым недо-учеником. Вот, погляди, к чему ты пришел: бесполезные кости, немного плоти и готовность умереть, хотя выжил там, где не сумели другие; те, кто были лучше тебя. — Я договорился с этим ублюдком! — вдруг закричал Джейс. Он стоял спиной к Виктору, широкие плечи дрогнули, словно бы в пароксизме рыданий. Или ярости. Или того и другого. — С этим одноглазым крысюком, чтоб ему… — Он мертв, я полагаю. Виктор не совсем понимал, о ком речь, но догадывался: что-то пошло не так в Зауне. Заун не настолько безумен, чтобы вот так повергать Пилтовер в руины. Теперь пощады не будет, и он, парень с Антресольного Уровня, ощущал беду ломкими больными костями, изможденными мышцами, блеклой и жидкой кровью. — Зауниты. Все они… Джейс осекся. — Извини. Виктор слишком устал, промолчал. Да и какая разница? — Нужно продолжать работать, — сказал он. Джейс обернулся и кивнул, потом подошел, сел на край кровати. Большая рука с этими ссадинами на костяшках, словно тот кому-то начистил морду самым что ни на есть зауновским способом, легла на одеяло. Под ним прятались искалеченные и сейчас особенно бесполезные ноги Виктора. — Мы продолжим, обещаю. — И я. Обещал Виктор самому себе, но проще было обращаться к Джейсу. Джейс превратил спальню в лабораторию. Виктор только рот открыл, когда тот в одиночку приволок огромный обеденный стол из темной древесины. Эта штука, должно быть, весила вдвое больше Виктора, а Джейсу доставляла неудобства не больше, чем грифельная доска. Книги, письменные принадлежности, приборы — от хрупких серебряных весов до спиртовки с мелкими шестеренками, которые запускали простой механизм регулировки температуры, принес позже. — Подумал, тебе здесь пока будет удобнее, — пояснил он, неловко и оттого кривовато улыбнулся. — Хекстек-ядро не принесу, уж извини. Виктор подумал о пепле и мертвых цветах, а вслух сказал: — Те образцы кристаллов еще остались? — Да, но они слишком стабильны. Ты же знаешь, их требуется подготовить. — Я могу с ними работать, — Виктор чувствовал себя не намного лучше, покалеченная рука слушалась через раз, поэтому он сначала сказал, а потом прикусил язык. «Мог», — так точнее. Аккуратность и точность. Безупречные расчеты. Проклятые пальцы, бесполезные, как куски торчащие из огородного пугала куски соломы. — Впрочем, ты прав, — Виктор отвернулся. — Займусь пока теорией. Что снаружи? Джейс закончил прикручивать спиртовку и сел рядом с ним на кровать. Ссадины на его лице уже заживали. «Как на собаке», — пришло в голову Виктору. Джейс действительно немного напоминал крупного пса, добродушного и виляющего хвостом. — Ну. Город восстановится. Ворота закрыты. Ядро пока в порядке. Выжившие из Совета… — тут он сбился и вздохнул. — Да их и нет почти. Мэл говорит, что нужно решать что-то прямо сейчас, иначе Заун выберется из-под земли, и мы ничего не сумеем поделать. Эти двое, Вай и Кейтлин, вызвались помочь. Кейтлин взяла на себя руководство Миротворцами. Вай ей помогает, она внизу все крысиные тропы знает. — Мы не можем отказаться от Зауна, — сказал Виктор. Он оправдался перед собой: я говорю не как заунит, а как человек, который хочет найти баланс. — Оцепление не выход, война города с самим собой — тоже. Сейчас ресурсы нужны на восстановление. Хекстек мог бы помочь, у меня есть несколько теорий по поводу использования энергии… — То, что мы с тобой хотели? Усиленная броня и инструменты. Я испытал молот, — зачем-то добавил Джейс. — Не знаю, как там насчет шахт, но дробить черепа им просто замечательно. Очередная улыбка получилась не просто фальшивой, а жутковатой. Виктор протянул свою относительно здоровую руку, прикоснулся к плечу Джейса. Крепкие мышцы и выносливое тело — еще не все, быть может. Хотя очень многое. — Я верю, что ты поступал верно. — А Мэл считает, что я форменный болван, поскольку надеялся поладить с химбаронами и заключить с ними сделку. Хорошо, она не распространяется об этом, и, не считая тебя, осталась единственным свидетелем. «Мэл права». Вслух же Виктор проговорил: — Пускай все так и остается. Попробуем сначала. Прогресс, процветание, как мы того хотели. Я так понимаю, сейчас нет Совета, и… — Мэл и ее мать. Медарда-старшая из Ноксуса, но сейчас она высказала намерение помочь. Я не доверяю Ноксусу, сам понимаешь, они сожрут нас и не подавятся. Зато еще есть Кирамманы. С ними несколько известных фамилий. Всегда найдутся желающие. Только без меня, — Джейс провел пальцем по шее. — Сыт по горло этим всем. — Нет, — Виктор продолжил гладить его плечо. Это успокаивало: живое тепло. Стабильность. Ощущение неизменной надежной силы. — Уходить тебе сейчас нельзя. Как только мне станет немного лучше, я присоединюсь. Изобретения были нужны прежде, а сейчас они — лекарство для больного. От нас зависит, сможет ли Пилтовер выжить. Звучало просто, как слова. Виктор смотрел перед собой — темная древесина, тяжелый и громоздкий стол. Вместо золоченых фарфоровых тарелок на нем теперь потрепанные книги, журналы с записями, горка грифелей. Стеклянные колбы и реторты, та самая спиртовка. Этого пока ему хватит, нужно все продумать. «Не уничтожать хекс-ядро». Синджед в голове Виктора засмеялся: «Кто бы сомневался. Ты не откажешься без такого чудесного образца». Вслед за этим воображаемым голосом пронзительно заверещала его гигантская саламандра с торчащими из лилового брюха трубками, со штырями в лапах и горле. — Виктор? Тебе нехорошо? Джейс вскинулся и шумно задышал. — Все нормально. Если получится добыть какую-нибудь палку, чтобы я мог вставать, совсем хорошо. Насчет руки Виктор подумает как-нибудь потом, заставит ее работать. Простейшие движения — для начала. Он умирает, но последний день не сегодня, так что Пилтовер вполне может рассчитывать на него. — Джейс, ты меня понял? Не тратьте ресурсы на месть Зауну. Это сделал один человек, а не весь Нижний город. — Да, я так и скажу, вот только… Запнулся. Конечно, кто-нибудь может повлиять и высказать свое крайне ценное мнение, и Джейс забудет об этом разговоре. Да и вообще, будут ли его слушать, даже если не знают о сделке с «крысюком»? Виктор даже представил возможные доводы: дурную траву рвут с корнем, например. Или — пора избавиться от этих паразитов. Хорошо еще, если вспомнят: Заун — не только наркотик-сияние, не только убийцы и банды, в первую очередь — рабочие. Кому-то надо чистить улицы и выгребные ямы. Даже израненный и кровоточащий Пилтовер вряд ли возьмется за столь мерзкую работу. — Приоритеты, Джейс. Совет не всегда умел их проставлять. Взять того же Хеймердингера. Он так и не поверил, что с хекстеком возможен прогресс, не так ли? Джейс вздохнул. Он ведь заставил своего бывшего наставника уйти. Тогда идея казалась хорошей и правильной, предположил Виктор. Джейсу многое кажется правильным, а потом он ошибается, но Хеймердингер, наверняка, жив. В отличие от Скай. «Я не ошибусь второй раз». Верно, поэтому нужно время и ресурсы. К хекстеку Виктор вернется позже, только бы в очередной раз выиграть у болезни и смерти хотя бы немного времени.