Что-то будет (не) у нас

- Прошлый раз я спускался сюда без всяких подъемников. Это было когда… — Джейс осекся и прикусил язык. Виктор промолчал. Бойня на заводе «сияния», история, о которой Джейс рассказывал очень коротко, очень рублено, очень тяжело. Каждое слово весило тонну, будто все камни Верхнего Города над нижним. Виктор знал главное. Джейс убил мальчишку, который звал на помощь мутантов. «Мутации настигли бы его через несколько лет», — попытался только рационализировать Виктор. — «Нельзя работать на производстве «сияния» без полноценной защиты. Этот наркотик разрушает разум и тело, а затем превращает в чудовище. Я не буду говорить, что ты сделал добро мальчишке, и все же его участь могла оказаться много хуже». Виктор тогда не лукавил. Он знал таких парней. Он был почти таким — повезло, что выбрался и заметили в Академии. Или повезло, что был калекой едва не с рождения, а потому родители не отправили отрабатывать кусок хлеба на тот же завод? Одним словом: мальчишка дрался загнанным крысенком. Возвращаться-то ему — без работы, — некуда. — Я хорошо знаю Заун, — сказал Виктор. — Приходил к той канаве, возле которой играл в детстве. В ней до сих пор течет что-то вроде воды, хотя не советовал бы прикасаться к ней голыми руками. Разъест до костей. — Ты ходил сюда один? Виктор пожал плечами. — Я не слишком приметен. Калека на улицах Пилтовера притягивает взгляды, а в переулках Зауна — нет. Джейс покачал головой. На шее и скулах у него медленно разливался румянец, но механический лифт уже начал спуск. Свет вверху мигнул и стал блеклым, как рыбье брюхо. Замигал чаще, обозначая то ли нехватку энергии, то ли просто припадок. От грохота заложило уши, и Джейсу ничего не пришлось отвечать. Виктор полагал, что он первый, кто поблагодарил проклятый лифт за ржавый скрежет и пугающие стоны стального троса. На платформу обычно набивалось человек по двадцать, они переговаривались, перекрикивали стук и грохот, жевали орехи из бумажных пакетов, кто-то гремел стеклом бутылок. Виктор забивался в угол и на него не обращали внимания. Сейчас они ехали вдвоем: неурочный час, зауниты либо работают, либо — если привыкли зарабатывать не самым честным путем — прячутся. Пилтовер и вовсе не торопился вниз почем зря. Лифт послушно отсчитывал футы. Вокруг сжималась темнота. Временная иллюзия: словно входишь в саму Бездну. Потом привыкаешь. Джейс протянул Виктору респиратор, тот покачал головой. Не нужно. Больше не нужно. Выбранный сплав не испугается даже воздуха Зауна — берите глубже, самих Сточных Ям. Джейс нахмурился. Виктор коснулся груди. Джейс как будто отступил, а потом, поколебавшись, надел свой респиратор. Пластиковый полукруг скрыл половину лица: теперь каждый узнает в нем пилтоверца, если даже не догадаются сразу по слишком дорогой и хорошей одежде. Лифт ударился о дно с новой волной грохота. На ободранном полу подпрыгнул маленький камушек. — Возле шахты будет охрана, — сообщил Джейс. — Миротворцы там дежурят. Это просто мера безопасности. — Зауниты не станут взрывать цеха по первичной переработке руды или дрезины с углем, — фыркнул Виктор. Слишком возмущенно и не слишком уверенно. Лучше перестраховаться, он и сам это понимал. Взгляд скользнул по фигуре Джейса. Под тесновато сидящим в плечах сюртуком угадывались очертания кобуры. Не тот огромный молот, но наверняка один из пистолетов Кейтлин — или собственная разработка. Ну и что? Виктор и сам вмонтировал-таки в трость выдвижное лезвие, пускай и понимал: толку от него, как и от хозяина, в настоящей драке с заунскими наркоманами или просто отморозками немного. Двери открылись, пахнуло гнилью, кислотой, забродившей водой и сырым камнем, на котором веками нарастал мох. Разлагающийся мусор спорил с далекими пока еще сернистыми испарениями шахты. Респиратор здесь стоило бы все-таки надеть: даже если воздух не причинит вреда железным мехам, обоняние оскорбит не единожды. Виктор отвык от этого, а еще от темноты со сполохами неестественного света реклам, ворованного неона, отравленного лилового. Как хекс-кристалл с кровью. Виктор даже огляделся, словно они спустились ниже Зауна; в саму Бездну, и где-то здесь бродил неупокоенный призрак Скай. — На самом деле, — вдруг признался Джейс. Виктор понял: он хотел сказать давно, но не решался. Как обычно. — У них какие-то сложности. Не думаю, что дело в наших чертежах, скорее люди чего-то не так делают. — Мы ведь испытывали их, — Виктор сглотнул. Они почти сразу же свернули от платформы, которая разветвлялась на десятки линий, на одну из самых затертых бесчисленными сапогами и подошвами. Тяжелыми грубыми подошвами. С обеих сторон нависали своды пещеры, кое-где посадили веселенькие и неприхотливые лишайники. Если свернуть отсюда направо, а потом налево, идти через две площади, полузаброшенный квартал с ржавыми домами-коробками, то можно выйти к дому Виктора. К тому, что когда-то было его домом, а потом и к речушке. Рука Джейса то и дело нашаривала кобуру, хотя вокруг людей было очень мало. Всего два или три прохожих попалось: сейчас все шахтеры на смене, кому еще шастать в том направлении? Редкие невнятные фигуры, заметив Джейса, спешили отойти подальше. Здесь никто особенно не любил пилтоверцев, но и недооценивали парня с джейсовыми габаритами только законченные наркоманы на «сиянии». — Испытывали. Ну, я и думаю, что у них на самом деле все в порядке. А если разболталось, подкрутим. — Да, — легко согласился Виктор. Он снова «повис» на Джейсе: так быстрее и меньше нагрузки на больную ногу. — Прямо на месте можем что-нибудь придумать. Скоро снова пришлось замолкнуть: по узким железным дорогам с отполированными постоянной работой до зеркального блеска рельсам катились одна за другой тележки с сырьем. Руду чуть дальше сортировали, потом ссыпали в доменные печи, выпаривали шлак, отделяли железо и обогащали его. Последние стадии — уже почти наверху, литейщики и сталевары были наполовину из пилтоверских. В Зауне такая работа считалась почетной, едва не пределом мечтания. Виктор ощутил слабый укол совести: может, он вообще не имеет больше права считаться местным, а потом ответил себе-Зауну: ты забрал мою ногу, мои живые легкие, и я все еще закован в проклятый корсет для хребта. Я заплатил свою цену. Шахта казалась цивилизованной. Ничего общего с литейными и кузнями на пилтоверских уровнях, где проверяли по сотне раз каждое крепление, устанавливали дополнительные источники света — всячески заботились о безопасности, но и не задворки. Прямо возле спуска построили завод первичной переработки — циркулировали тележки по монорельсам. Старик в слишком большой униформе и еще более огромной кепке переключал рычаги. Сам спуск вел сначала полого — просто продолжался путь в темноту. Навстречу Джейсу и Виктору выступили двое Миротворцев. Стальные сочленения костюмов поблескивали. Они отдали честь по-военному, а потом появилась прихрамывающая женщина, коренастая и массивная — одна из тех, кому можно дать тридцать и шестьдесят лет. Каска у нее, впрочем, блестела начищенной сталью. Защитный панцирь на груди был без единой вмятины. — Дора Тэббот, — она сняла косматую перчатку и протянула руку Джейсу. — Вы, это, сверху? Тут у нас, господин, проблемы… Тэббот явно замялась. Она не была хозяйкой шахты — Пилтовер владел ею вместе с камнями, деревянными подпорками, похожими на кривые костыли, со всем, что извлекали из древнего чрева. Пилтовер платил ей, но сама-то она родом из Зауна, и зауниты стучали здесь кирками, вгрызались отбойными молотками, а порой и подкладывали взрывчатку, чтобы расчистить неподатливый проход. — Мы готовы помочь, госпожа Тэббот, — Джейс пожал руку, почти такую же жестко-наждачную как защитная перчатка. — Тут такое дело, ребята нашли богатое место, там и золото, и вроде даже эти синие штуки, — она замялась, потому что хекс-кристаллы наверняка считались опасными. — Только они же жуть какие ненадежные, чуть плюнь рядом — взрываются. — Вы хотите, чтобы мы обеспечивали дополнительную защиту? Виктор продолжал рассматривать шахту. Он сюда не приходил раньше: калека не имел ценности, его бы не взяли на работу. А потом ушел наверх. Место казалось спокойным и почти мирным. Только грохот тележек и их содержимых нарушал тишину. Рабочие спустились гораздо дальше, до вечера вряд ли выйдут. Старик мерно дергал рычаг, напоминая автоматон. Виктору пришло в голову, что с задачей действительно лучше справилась бы автоматика, и что это не понравилось бы тому, кто проработал здесь не один десяток лет. Старик затягивался вонючей самокруткой и пускал сизые кольца дыма. Джейс и Тэббот отошли чуть дальше. Виктор позволил себе проковылять к человеку, что изо дня в день мерно поднимал и опускал рычаг, а мимо шли одинаковые тележки с черной, чуть блестящей рудой. Дальше их проглотят доменные печи, дальше мертвый камень оживет, но старик просто нажимает рычаг. — Прошу прощения… — Ась? Старик выпустил в Виктора дым. — Что тута у вас стряслось? — Виктор постарался вернуть себе заунский выговор. Он не был уверен, что идея сработает. — Ты хто такой? Одет по-ихнему, верхотурный, что ли? — Не, папаша. Я с ним вот, — Виктор проковылял ближе. — Какой я тебе папаша, щенок! Джерри Оук, вот кто я! Сорок пять лет уж тут горбачусь, всю спину поломал… хоть и без костыля хожу, а ты вон, молодой совсем, сопли не обсохли, а уже ковыляешь, как колченогая курица! Виктора немного передернуло. Он успел позабыть подобную заунскую вежливость. Пилтовер делал вид, что не замечает его увечья. Поначалу его это удивляло, а с Хеймердингером считал своего рода сделкой: я делаю вид, что вы не один из нелюдей, а вы — что я нормальный человек. Ладно, ничего страшного старый Джерри Оук не сказал. — Дык что у вас стряслось-то? — повторил Виктор настойчивей. — Ну как чего, чего. Парни там нарвались на газ какой. Вот я помню, тоже мы как-то нашли, зеленый такой, так я с Томом и Одноглазым Билли еще решили — ну иво, долбить… Виктор вздохнул. Воспоминания о молодости могли затянуться надолго. Впрочем, он сложил пальцы на навершии костыля, слушал внимательно, пытаясь вычленить из бесконечных «вот это, значиться», и «ну и я ему потом грю» суть. Ядовитые испарения. Они были здесь и сорок лет назад, а теперь шахтеры нашли хорошее место — богатая руда, включая хекс-кристаллы. Но произошло уже пять или шесть несчастных случаев. Смертельный только один. Не просто газ, костюмы защищали от отравы. Что-то с магической основой. Джерри Оук назвал это «колдунские выхлопы». Что-то, что сначала сковывало разум шахтеров, и они даже не успевали надеть респираторы (потому что все работали без них), а потом погружало в сон, подобный смерти. «Как болванки валялись», — уточнял Оук. Всего одна смерть, еще трое в коме. Они лишь начали новый ход, и уж точно от него не отстанут, ведь отыскали драгоценные хекс-кристаллы. Вопрос времени. Виктор заметил стоящего рядом Миротворца. Приказ есть приказ, они не вмешивались. — Спасибо, мистер Оук, — поблагодарил Виктор, когда старик закончил рассказывать и перешел к тому, чем увлекаются все старики на свете: жалобам на современную молодежь и сетованию о добрых прежних временах. Виктор вернулся к Джейсу и Тэббот. В респираторе лицо первого было нечитаемым, зато Тэббот спохватилась. — А это ваш помощник? — Коллега, — буркнул Джейс. — Виктор, что ты думаешь о ситуации? Виктор пожал плечами. Он взял Джейса под руку, снова перенося вес на него — тот едва ли почувствует, а ноющим суставам легче. — Нужна механическая система, которая реагировала бы быстрее, чем люди, — ответил он. Тэббот непонимающе моргнула. У нее были светлые глаза чуть навыкате, отчего женщина напоминала большую неуклюжую рыбу. Хотя, Виктор не сомневался, считать ее неуклюжей — крупная ошибка. — Ну дык… вы это. Сварганите? — Тэббот спохватилась и перешла на пилтоверский. — Я хочу сказать, сумеете что-нибудь… разработать? Виктор кивнул. — До конца смены еще несколько часов, как я понимаю. Вы можете позвать людей раньше, чтобы мы могли поработать с костюмами? Он покосился на Джейса: ты готов? — Да, пожалуй. Только вы уж оплатите ребятам за полный день, — в тон бригадира — или кем она здесь официально значилась, — пробрались заискивающие нотки. Это тоже был Заун, одна из его граней. — Конечно, — поторопился пообещать. Виктор выждал короткую паузу: — У вас есть машинерия, надеюсь? Тэббот охотно ткнула толстым пальцем куда-то вправо. Чуть поодаль и наискось стоял большой и просторный на вид сарай. Он был сложен из старых листов железа, побитых ржавчиной и залитых пятнами многослойных граффити. Но, по опыту представлял Виктор, содержимое этой неприглядной оболочки способно оказаться куда более впечатляющим, чем на первый взгляд. Не судите по первому впечатлению. Он надеялся, что имеет право сказать то же самое и о самом себе. В сарае стояли каркасы. На самом большом распяли фрагмент машины по переработке руды — похожая на отрубленную руку конструкцию с куском вырванного мяса мехов. Мехи были похожи на вырванное легкое. Виктор моргнул, разглядывая кусок механического чудовища. Еще три каркаса пустовали. На длинном жестяном столе валялась шапка. В углу молчала печь, но кто-то заботливо положил грязный мешок с углем, мол, надо будет — раскочегаришь. Инструменты частично развесили на крючках, частично прислонили к стенам. Виктор попытался поднять отбойный молоток и сдался после первого же усилия. Эта штука, вероятно, была тяжелее него. — Что ж, — он первым нарушил молчание, Джейс озирался с выражением лица: а мы что тут должны делать? Клепать улучшения для шахтерских костюмов на коленке? Отбойными молотками в качестве основного инструмента? — Надеюсь, ты прихватил стабилизированные хекс-кристаллы. — Вообще да, но… Джейс замялся. — Наверное, лучше взять их наверх и там поработать. Виктор покачал головой: — Нет времени. Шахта работает круглосуточно, люди меняются посменно, а техника — нет. Джейс решительно подошел к столу. Он коснулся пальцем, провел — на пальце остался слой черной пыли. Не обычной, какая возникает от грязи в доме, а особой, жирной и въедающейся и в кожу, и в горло. — Может, все-таки наденешь респиратор? — спросил Джейс с явным беспокойством в голосе. Виктор не удержался и засмеялся. — Мне это следовало делать двадцать лет назад, а может, даже не мне, а моим родителям. Сейчас — нет смысла. Он поднял нечто, считавшееся тряпкой. Оно было серо-белым и валялось рядом с отбойным молотком. Виктор протер стол, убедился, что лишь размазывает грязь. — Ладно, никто не сказал, что чертежи должны быть на идеально-белой бумаге. Главное, чтобы оставались читаемыми, правда? — Виктор признал капитуляцию. Джейс явно ухмыльнулся под своим респиратором, вываливая содержимое тубуса. Виктор достал свои перья, карандаши, циркули и транспортиры, которые носил с собой почти всегда с детства. Ладно, в детстве у него не было циркулей и транспортиров, только карандаш и обрывки бумаги, и иногда железо, из которого делал игрушечные кораблики. — У меня здесь старый чертеж, этого костюма, а теперь посмотрим, что мы можем сделать, — заявил Джейс. Виктор кашлянул. Это был не тот кашель, который его мучил годами. Скорее попытка начать не очень приятный разговор. — Я тут спросил у старика, Джейс. Дело в том, что они нашли источник магии, а она влияет на человеческий разум. Поэтому нам придется сделать костюмы такими, чтобы они оказались сильнее разума. Ну вот, это звучало не так уж плохо, да? В голове Виктора складывалось лучше, конечно. Джейс остановился с занесенным над бело-желтым полем раскатанной бумаги пером. — Сильнее разума? — Да. Человек… несовершенен, Джейс. Мы сформировались тысячи лет назад, некоторые господа из Академии считают, будто произошли от разных иных животных видов. Я, к слову, говорю не только о людях как расе, но и о большинстве разумных вастайа. Нашими предками были обезьяны, грызуны, — Виктор позволил себе слабую улыбку, представив возмущенных йордлов. Впрочем, Хеймердингер, наверняка, не стал бы спорить. Наука превыше гордости и так далее. — Дальше уже будут разные религиозные вопросы, по поводу какие боги и кого создавали, зачем и почему, но в такие дебри заглядывать не намерен, не о том речь. — Я не понимаю… Джейс понимал. Респиратор спрятал его рот, нос до середины переносицы, но Виктору вполне хватало взгляда. «Никто не говорил, что будет легко». Виктор продолжил, радуясь, что механические легкие перекачивают воздух без пауз, он мог бы говорить, не прерываясь. Просто это выглядело и звучало бы странно, однажды уже кто-то заметил — «вы держитесь иначе, Виктор». Кейтлин, да. Это была именно она, кто же еще, кроме шерифа. — Животное берет верх в трудной ситуации. Беги или прячься. Ныряй в узкую расщелину, чтобы тебя не схватил хищник. Испарениям с магическими выбросами, а именно они стали источником проблемы здесь, вообще не можем противостоять. Виктор должен был поговорить с Джейсом раньше. Гораздо раньше, не здесь и сейчас, когда снаружи их ждет Тэббот, когда скоро придут все эти работяги и станут спрашивать — ну как, «верхотурные», чего вы тут сделали? — Ты хочешь сказать… Джейс соображал быстро. Виктор бы с ним не мог работать, если бы тот тупил или тормозил. Виктор не умел работать с тем, кого считал ниже себя: его недаром считали холодным, высокомерным и нелюдимым. Джейс оказался одним из немногих, кто был достоин. «Еще Скай. Не забывай о ней». Виктор молчал, позволяя Джейсу не понять — о нет, понял тот давным-давно, — осознать, рационализировать. Превратить в слова. Признать, что он их произносит. — …машины должны думать за людей? «Минута двадцать четыре секунды», — отметил Виктор. И кивнул. Джейс сжал карандаш. Он был деревянным и сломался с веселым быстрым «крак». Скол грифеля блеснул серым. Джейс разглядывал бумагу, чертеж, тубус, обломки. Респиратор превращал дыхание в глухой сдавленный звук, похожий на перекачивание горячего воздуха в доменных печах. — Так нельзя. Виктор пожал плечами. — Старика зовут Джерри Оук. Он говорил о том, о чем не стала Тэббот, потому что Тэббот боится тебя, как старая крольчиха — хозяйского пса. — Виктор, мы не можем… Они замолкли оба, одинаково уперлись ладонями в стол — друг напротив друга. Джейс нависал над невысоким Виктором, но тот никогда не опасался и задиристых крупных парней-соседей, а близость Джейса, даже такая, даже сейчас, вызывала желание схватить его за шиворот, прижать к стене, а потом заставить чуть сползти вниз, чтобы Виктору было удобно поцеловать. И он это ощущал. На лбу выступила испарина, лицо покраснело. Жар накрыл обоих, и хотя пауза продлилась всего несколько секунд, пришлось выдыхать и вытирать лоб. — Это неправильно, — пробурчал Джейс. — Надо как-нибудь, чтобы ну, человек мог отключить эту функцию. И чтобы она была ограничена, уровень допуска и приоритетности — ниже, чем прямые команды. Виктор собирался начать заново: нет. О том и речь. Он даже протянул руку сжать пальцы Джейса, чтобы слова звучали мягче под аккуратный ласковый жест. Прикоснуться не успел. С грохотом хлопнула дверь, повиснув на старых проржавелых петлях. Дора Тэббот ворвалась тяжеловесным вихрем: — Беда, — она всхлипнула на последней гласной. — Обвал. Почти все успели вернуться, кроме шестерых. Их поймала… — секунду она колебалась тем самым опасением перед «верхотурными», а потом наплевала на разницу Зауна и Пилтовера. — Хохочущая Бездна. Сами они не выберутся.