Мой Крест или рожденная Учиха

Раздался волнующий голос и рыдания в момент оборвались вместе с ее обезумевшим от радости сердцем. Итачи — ее несбыточная мечта, с которой она встает и засыпает уже шестой год к ряду. Стоит совсем близко, буквально в нескольких шагах, только руку протяни… У Самари перехватило дух и она ощутила привычную робость. Вечно с ней так. Стоит ему появиться на горизонте и она становится сама не своя. До смешного глупо. Вот и снова началось. Пронзительно зазвенела посуда. Проклятый поднос заплясал в руках. Зажмурившись и кусая губы, Самари вцепилась в него, возвращая пошатнувшееся равновесие. Получилось. Все стихло. Их окружила звенящая тишина, нарушаемая жалобными всхлипами уткнувшегося ей в колени малыша. — Саске! — требовательно повторил Итачи. На сей раз голос его прозвучал еще ближе, будто над самым ее ухом и она порывисто оглянулась. Что-то был за миг! Их взгляды повстречались и Самари окончательно обомлела. Только у Итачи были такие глаза. Черные, бесконечно глубокие и будто пронизывающие насквозь. Обычно они смотрели с бесстрастной выразительностью. Но даже это заставляло ее кровь ускоряться в жилах. Не произнеся ни слова, Итачи традиционно кивнул в знак приветствия и опустился перед жавшимся к ней братишкой на корточки. Его тяжелая ладонь призывно опустилась на щупленькое плечико. — Ну, прости, Саске… — протянул он тоном преисполненным нежности. Саске обиженно дернулся всем своим тельцем. Рука синоби соскользнула и нечаянно чиркнула по бедру Самари. Снова звякнул поднос. Ее бросило в жар. Итачи же, словно ничего и не заметил. — Мы обязательно поиграем позже. — Нет, сейчас! — взвизгнул Саске, обратив к брату мокрое от слез лицо. — Прости. Я не могу сейчас, — покачал головой Итачи. — Ты плохой! — зашелся негодованием мальчонка, топнув ножкой. Слезы с новой силой заструились по его щекам. — Обманщик! Врун! — Глупенький братишка! — в призрачной улыбке дрогнули губы Итачи. Он сердечно пожурил кроху по голове. — Хватит дуться. У нас еще будет время. Посмотри-ка лучше на Самари-сан! Она, безусловно, очень сильная, но, по-моему, жутко устала. Из-за тебя ей приходиться держать этот очень тяжелый поднос. А вдруг он упадет?! Как думаешь, на кого? Саске сконфужено поднял глаза на маячившее над его головой дно и улыбка Итачи стала шире. — Тетя… — пискнул он. — Все хорошо… — изображая потуги, Самари усиленно хмурила брови. Дела налаживались. Саске больше не плакал. — Пока еще я его держу. Впрочем, Самари рано радовалась. Братья секунду смотрели друг другу в глаза. А затем Саске вновь захныкал. Боже мой?! Ей, наверное, вообще не стоит открывать рот. Всякий раз, когда это происходит, ребенок впадает в истерику. А может стоит попробовать сменить тактику? — Подожди раскисать! Мужчина ты или нет? — воскликнула девушка грозно. Сработало. Саске затих и отпрянул от нее. Тогда она опустилась на корточки и заглянула ему в лицо. — Так-то лучше. А теперь рассказывай, что тебя так сильно расстроило? Чем тебя обидел брат? Саске сжался и виновато покосился на Итачи. — Не бойся. Если что, я защищу тебя! — доверительно прошептала она, приставив ладонь ко рту. Саске моргнул. На его ресничках блестели слезинки. — Не веришь? Я очень сильная куноити. Правда, правда! Ты только скажи! Одно слово и ему несдобровать! Для пущей достоверности Самари угрожающе пробуравила Итачи взглядом, и тот, беззвучно усмехнувшись, поднялся, спрятав руки в карманах брюк. — Нии-сан обещал со мной поиграть, а теперь не хочет! — наконец, плаксиво пожаловался Саске. — Плохой! Он все еще куксился, но по крайней мере не выл белугой. Чем не прогресс? — Прекрати, Саске! Я же объяснял, почему не могу сделать этого?! — строго напомнил Итачи. Кроха надулся и затопал ножками. — Нии-сан, врун, врун, врун! — Тебе обидно, что брат не может поиграть с тобой… — подытожила Самари со вздохом. — Как я тебя понимаю. У меня тоже есть брат, вернее целых два. И они тоже со мной редко играли. А знаешь почему? — Почему? — буркнул Саске, хмуро теребя край футболки. — Потому что они занимаются очень важным делом. Они синоби… — Синоби? Как нии-сан? — недоверчиво переспросил мальчик, взмахнув густыми ресницами. — Именно. Только твой брат не простой синоби. Он особенный — самый, самый сильный в Конохе! — восторженно проговорила Самари с тем редким воодушевлением, которое трудно поддавалось контролю, когда речь заходила об Итачи. Эти слова шли от сердца и не таили в себе ни капли лукавства. Не то что бы Самари считала всех остальных ниндзя в клане на порядок хуже. Ведь среди них были и ее братья. Просто Итачи для нее во всех смыслах представлялся идеалом. От пристального взгляда синоби стало нестерпимо душно. Но как приятно! Впервые Итачи смотрел на нее не вскользь, как на соседку или случайную знакомую. — По секрету, — шепнула Самари, отводя челку с лица мальчонки. — Твоему братику доверяет сам Хокаге. Об этом мечтает каждый ниндзя. Ему приходится много трудиться, поэтому ему иногда не хватает времени на забавы. — Но он обещал! — насупился Саске. — Понимаю. Но давай пожалеем его немножко, а? Если хочешь, я могу иногда играть с тобой вместо него? — А ты не обманешь, тетя? — недоверчиво пролепетал малыш. — Я похожа на врушку? — прикинулась обиженной Самари. Саске энергично затрусил головой. — Нет… — Ну, тогда по рукам? — она протянула ему ладошку и маленькие пальчики тут же схватились за нее. –Как только станет скучно — я к твоим услугам! Наконец пухленькое личико Саске посветлело, а глазки засияли. Он торжествующе глянул на брата и скорчил рожицу. Самари от души рассмеялась. Но стоило ей перехватить взгляд Итачи и этот смех замер у нее на губах. Все же он божественно прекрасен. Даже простенький тренировочный костюм, состоящих из свободных трикотажных треников и футболки с высокой горловиной глубокого графитного оттенка, не способен был унять его стать. Итачи не отличался особо высоким ростом. Но и низеньким не был. Зато атлетичность и мужественность прослеживались в каждом сантиметре его тренированного тела. Самари могла часами всматриваться в это смуглое, безмятежное лицо, пропадая в бездне отчужденных черных глаз, имевших над ней необъяснимую власть. Пожелай он и она без колебаний исполнила бы любую его прихоть. Сама того не осознавая, Самари была фатально зависима от Итачи. Она стремилась к нему, тянулась всеми фибрами души, не задумываясь, почему ее так влечет к этому молчаливому, аутичному человеку, отгородившемуся от внешнего мира непробиваемой стеной. Но неизбежно замирала в шаге от мечты. Всегда предельно собран и серьезен. Всегда на взводе. Она практически ничего не знала о нем настоящем. Лишь скупые факты, которые почерпнула из наблюдений, скрупулезно собирая их по кусочкам. Итачи превосходно владел собой, своими эмоциями, которые порой так усердно берег, будто задался целью подавить в себе их все. Самари понятия не имела, с чем это связано и какие события в прошлом сделали его таким, но находила в том особое очарование. Он нравился ей не смотря ни на что со всеми своими достоинствами и недостатками, невзирая на кривотолки и перешептывания, просто потому что это был ОН — Итачи Учиха. И глядя сейчас в его большие, выразительные глаза, ютившиеся под четким разлетом темных бровей, она млела, ощущая себя мотыльком, летящим на пламя, которое вот-вот опалит ей крылья. Ну и пусть. Ей давно уже все-равно. Она готова была принять мученическую смерть за возможность созерцать этот гордый профиль, буквально вобравший в себя все лучшее от предков: прямой классически очерченный нос, чьи крылья размерено трепыхались при дыхании, выступающие скулы, по которым до самозабвения хотелось водить пальчиком, мягкую выпуклость тонких губ, плавно перетекавших в упрямый бугорок решительного подбородка, длинные, до середины спины, волосы, цвета вороного крыла, перехваченные на затылке ярко-алой резинкой… Время для них остановилось. Глаза в глаза, они словно зачарованные, замерли в пространстве, утратив счет минутам, в тот миг едва ли догадываясь, что их ждет впереди. — О, Итачи! Ты вернулся! Когда? — Микото с доверху груженным подносом вплыла в помещение, развеяв очарование момента. — Пару часов назад… — ответил Итачи, как показалось Самари, нехотя отводя глаза. — Выглядишь помятым… — заметила Микото, улыбнувшись ей. — Возможно. Я немножко вздремнул. — Кажется, кое-кто опять мешал брату спать? — переключившись, строго зыркнула на младшенького женщина. Тот и ухом не повел. — Не брани его, мам. Саске просто заскучал… — вступился за братишку Итачи. Микото вскинула брови. — Отец знает? — спросила она. — Мы уже говорили… — Боже! — устав сидеть на корточках, Самари встала и женщина спохватилась. — Девочка моя! Итачи помоги ей скорей! — Мне совсем не тяжело… — смущенно залепетала Самари. Но Итачи уже схватился за поднос, при том так, что их пальцы соприкоснулись. — Саске, смотри-ка, что у меня есть? — поманила к столу сына Микото. Мальчик, позабыв обо всем на свете, кинулся за матерью. Итачи же тихо шепнул: — Спасибо, Самари… Та знаковая встреча под крышей дома капитана Фугаку стала во многом определяющей для их отношений и навсегда впечаталась Самари в память, став той заветной страницей в темном царстве отчаяния, мыслями к которой она обращалась в дни особенно тягостные и безнадежные, когда черная, гнетущая тоска охватывала ее, заслоняя собой все то светлое, что было у нее в жизни. Впрочем, в ту пору она еще прибывала в слепом неведении относительно будущего, уготованного ей судьбой, и потому была счастлива, наивно полагая, что ужаснее неразделенной любви и разбитого сердца нет ничего на свете. «Он коснулся моей руки!» — ликовала она. От восторга хотелось петь и плясать всю обратную дорогу даже невзирая на то, что Итачи довольно скоро откланялся, сославшись на дела. Промелькнула неделя. С тех пор они с Итачи больше не пересекались и это весьма огорчало Самари. В поисках встречи и средства успокоения для своего томящегося от любви сердечка, она иногда по пути на работу или обратно сворачивала к дому капитана в надежде на вездесущий «авось». Однако ей хронически не везло. Ближе к выходным через общих знакомых она узнала, что в тот самый день Итачи отбыл на миссию. Стало легче. Но именно тогда ее начали одолевать нехорошие предчувствия. Тому способствовала и домашняя обстановка. После возвращение из гостей отец превратился в мрачную тучу. Самари все чаще ловила на себе его задумчивый взор. Попытки расспросить его ни к чему не привели. От вопросов он отмахивался, либо отвечал туманно и уклончиво, а порой и вовсе отшучивался, журил ее как маленькую и рассуждал об чрезмерной мнительности и разыгравшемся воображении. Будто это способно было ее обмануть? Вечерело. Первые отблески заката окрасили небо в пурпурные тона. Завершив ежедневный обход, Самари возвращалась домой. Она медленно брела по тротуару, изредка обмениваясь приветствиями с проходящими мимо знакомыми. Однако на границе с городской чертой, там, где начиналась так называемая «Зона Отчуждения» и до самых ворот отрывистой полосой простиралась унылая пустошь, девушка сбавила шаг, заприметив знакомые силуэты. — Да, ладно тебе упрямится, Хаябуса! Пойдем, посидим где-нибудь, развеемся. — Это ты у нас холостяк, дружище. А я и без того месяцами пропадаю на заданиях. Амали меня прибьет, если, не успев, объявится в городе, я сразу отправлюсь в кабак! Ты готов потом меня по косточкам собирать, Шисуи? — Брось, я, конечно, понимаю, у Амали тяжелый характер, но мы все сделаем по-тихому. Никаких эксцессов, обещаю! Хаябуса! Самари возбужденно стартовала с места. Неужели нии-сан вернулся? — Хаябуса! — крикнула она на бегу. Юноша едва успел обернуться, как она повисла у него на шее. — Омото-сан! — воскликнул он, словно пушинку закружив ее в воздухе. — Я так соскучилась! — опьянев от объятий, выдохнула Самари, когда ступни вновь коснулись земли. — Ты когда вернулся? Почему не сообщил? — Не кипятись. Мы только из департамента. Отчитались и вот теперь по домам! — с улыбкой воскликнул Хаябуса и притянул ее к груди. — Ты будто осунулась немного. Много работы? В объятиях брата было тепло и уютно. И хотя она уже была большой девочкой, как в детстве любила порой понежиться у него на груди. — Хватает. Но это даже хорошо. Некогда скучать. Всегда при деле… — Все с тобой ясно. Трудоголик! — Хаябуса потрепал ее по волосам и слегка отодвинувшись, кивнул в сторону друга. — Не забыла еще Шисуи? — Разумеется, нет! Добрый вечер, семпай. — Глазам своим не верю… — озадаченно скользнул по ней взглядом Шисуи. — Я сразу и не признал тебя! Неужели это наша малютка Самари — верный хвостик старины Хаябусы? Как выросла и расцвела?! Самари смущенно потупилась. Шисуи не скрывал восхищения и ей стало немного не по себе. — Та самая, семпай. Та самая. — Надо же как много я пропустил. Пару лет отсутствия, а дом изменился до неузнаваемости. — Что поделать? — с напускной важностью заметил Хаябуса. — Время не стоит на месте, мой друг! Пока ты продолжаешь витать в облаках в перерывах между заданиями, жизнь мчится со скоростью экспресса. — Можно подумать, я один такой! — прыснул Шисуи. — Некоторые тоже не спешат оформлять отношения. — У некоторых хотя бы есть личная жизнь! — не стушевался Хаябуса. — А вообще, всему свое время! — Вот именно! — лицо Шисуи озарила ослепительная улыбка, а темные глаза хитро уставились на Самари. — Никогда не знаешь за каким поворотом встретишь ту самую единственную, с которой захочешь провести остаток своих дней! Взгляд Шисуи не оставлял сомнений в сакральном смысле его слов и Самари почувствовала как к ее щекам подступает предательский румянец. Шисуи и Хаябуса дружили со школьной скамьи, вместе учились, вместе проходили стажировку, они даже в АНБУ вступили практически одновременно. В общем, слыли закадычными друзьями. Двадцатитрехлетний Шисуи был вхож к ним в дом. Родители обожали его. Отец уважал. А мать и вовсе любила словно родного. Еще бы! Трудно было не проникнуться симпатией к этому легкому в общении, улыбчивому парню. Казалось он не умел грустить и какие бы удары не выпадали на его долю, встречал их с неизменным оптимизмом. Эти качества в купе с нетривиальными способностями позволили ему в кратчайшие сроки взобраться по карьерной лестнице, оставив всех конкурентов далеко в хвосте. Соперничать с ним мог, пожалуй, только Итачи. Но это отдельная история. Самари давно не видела Шисуи. В последнее время обязанностей у него прибавилось и он крайне редко появлялся у них. Впрочем, он почти не изменился, разве только, повзрослел немного. Его открытое симпатичное лицо с выразительными темными, как у большинства Учиха, глазами и приподнятыми бровями все также лучилось жизнерадостностью и дружелюбием. Не изменилась и прическа. Густые иссиня-чёрные волосы привычно топорщились перьями на макушке и поверх протектора повязки. — Слушайте, у меня идея! — оживился Шисуи, хватая друга за плечо. — О, нет! — встрепенулся Хаябуса, по опыту зная, чем обычно чреват подобный энтузиазм. — Даже слышать не хочу, что ты там придумал. — Не нуди, Хаябуса! Право! Порой ты как старый пердун! — закатил глаза Шисуи. А потом, вспомнив, что с ними девушка, поспешил добавить: — Прости, Самари. Твой братишка — зануда и брюзга! Я еще и слова не сказал, а он уже возмущается! Сначала выслушал бы что ли! — Мне и слушать ничего не надо. Я знаю, что ты задумал… — невозмутимо пожал плечами Хаябуса. — А вот мне любопытно! — хохотнула Самари. Живот сводило от смеха. Их вечные бодания доходили до абсурда. Но наблюдать за ними всегда было весело. — Вот это другой разговор! — щелкнув пальцами перед носом Хаябусы, Шисуи наградил ее обворожительной улыбкой. — Хоть один нормальный человек в семье! -Эй, ты, на что это намекаешь? — с наигранным возмущением ощетинился Хаябуса. — Просто пытаюсь вытащить тебя в кафе! — с обезоруживающим простодушием отвечал Шисуи. — Кстати, Самари, давай с нами. Посидим, поболтаем, а заодно отметим наше возвращение. Я угощаю. — Подло! — прищурился Хаябуса повыше задирая подбородок. — Вербуешь мою сестру в обход меня? — Какие времена, такие и средства! — с лукавой ухмылкой отозвался Шисуи и подмигнул Самари. — Ну как? — Звучит заманчиво! — откликнулась куноити. Ей нравились друзья брата. Особенно Шисуи. — Я «за»! — Предательница! — фыркнул Хаябуса, отстраняясь. — Ты в меньшинстве. Капитулируй… Они дружно посмеялись, а затем Шисуи заискивающе поинтересовался:  — Один нюанс. Надеюсь, никто не будет против, если к нам присоединиться еще кое-кто? Он тоже недавно вернулся с миссии, и ему бы тоже не помешало отвлечься, пока не двинулся от напряга. — Я его знаю? — невольно насторожился Хаябуса. На ум приходило только одно имя….