Мой Крест или рожденная Учиха

Самари опрометью выскочила из кафетерия. Ее душила обида. Из глаз настойчиво просились слезы, за пеленой которых она практически ничего не видела. Брат впервые повысил на нее голос в присутствии посторонних. Только в чем она была виновата? В том, что вступилась за дорогого ей человека? Никогда! Никогда раньше нии-сан не смотрел на нее как на пустое место. Так, будто она совершила нечто непотребное или противозаконное. Будто она и не сестра ему вовсе, а какая-то дерзкая малолетка, по которой ремень плачет. В лицо ударил ночной бриз и куноити спиной прильнула к двери. Мысли в ее голове проносились со скоростью света. Причина явно не в ней. Она не сделала ничего предосудительного. Тогда чем сэмпай так разгневал брата, что досталось даже Шисуи? А ведь он всего-то пытался сгладить конфликт и померить их! Вечерняя прохлада постепенно разогнала эмоции и теперь ею владело замешательство. По чести, Самари впервые видела брата таким нервным и дерганым. Он взвился буквально на ровном месте. Подобные выходки больше по части Кагами. Он у них сгусток темперамента. Хаябуса же — сама уравновешенность и рассудительность. Чтобы он прилюдно вышел из себя должно было произойди нечто из ряда вон выходящее. Затаив дыхание, девушка прислушалась. Она ждала, что после ее показательного бегства Хаябуса раскается и незамедлительно броситься следом, как всегда поступал в случае размолвок между ними. Однако видно ситуация на сей раз была не та, чтобы он мог безболезненно пересилить себя и последовать за ней — своей маленькой, глупой сестрой, с которой сдувать пылинки, холить и сюсюкать — не просто каждодневный ритуал, а образ жизни. Самари удрученно вздохнула и поджала губы. Надоело жить под указку. Тюнинство должно было ослабить контроль. Мечты. Все осталось без изменений. А кто бы объяснил родным, что она давно уже выросла и не нуждается в круглосуточном надзоре и смене подгузников. Безусловно, ей было понятно их желание уберечь ее от опасностей внешнего мира. Но так не может продолжаться вечно. Детям свойственно вырастать. Настанет срок и они, расправив крылья, выпорхнут из гнезда на встречу своей судьбе. И лучше, если за спиной останется крепкий тыл, куда в случае падения или неудачи, можно вернуться зализывать раны, где всегда поймут и поддержат. В сердце скреблась грусть. Она немного отвлеклась. Но мысль довольно оперативно вернулась в прежнее русло. Самари не держала на брата зла. Подумаешь, вспылил? С кем не бывает?! Продолжая искать оправдания его поступку и зябко ежась, она автоматически огляделась по сторонам. «Где вы, семпай?» — вопрос в никуда. Разгоняя сгустившиеся сумерки горели фонари. Их яркие вспышки стремились вдоль по улице. Однако Итачи давным-давно и след простыл. Сердце снова сдавила тревога. — Выше нос, подруга! — скрипнула дверь. Самари потеряла равновесие и ее тут же подстраховали сильные руки. — Ого! Сегодня красотки прямо падают ко мне в объятия! — Сэмпай… — с дежурной улыбкой оглянулась Самари. — Вы снова меня спасли! — Снова? — лукаво перехватил ее взгляд Шисуи. Девушка изобразила недоумение. Только его было не провести. Самари с успехом окончила Академию и, разумеется, усвоила все азы лицедейства, которым там обучают. Однако он видел ее насквозь. Стычка с Хаябусой расстроила ее. — Вы поняли, о чем я… — от его пристального взгляда щеки девушки зардели и она смущенно отвела глаза. Сущий агнец! Пряча улыбку, Шисуи кивнул. Она потянула носом и он ловко поддел ее за подбородок. — Сказал же, не грусти! Не позволяя куноити опомниться, Шисуи подхватил ее под локоть, увлекая прочь от кафе.  — Я провожу тебя домой. Отказы не принимаются. Его стремительность застала Самари врасплох. Она и слова не успела возразить. Обернулась. — А как же нии-сан? — Он вел себя непростительно грубо. Пусть побудет один и поразмыслит над своим поведением! — сказано нарочито строго. Но его выдал тон. — Как-то это не хорошо… — Самари в сомнениях покосилась на руку, сплетенную с ее. Легко избавиться от этой хватки не удастся. Если Шисуи в настроении, он любую колкость с легкостью обратит в шутку. Попытка отстранится и хватка стала крепче. Что ж, физически ей с ним тоже не тягаться. Шисуи — парень упорный, к тому же, по сравнению с ней коротышкой, довольно рослый и крепкий. Он только с виду казался повесой и балагуром. На самом деле в предусмотрительности ему не откажешь. Он умел добиваться поставленных целей и в этом деле порой не гнушался самых радикальных мер. Взять, например, происшествие с Итачи и Хаябусой. Спланировано все было безукоризненно и если бы срослось… — Брось! Хаябуса — большой мальчик. Выпьет пару рюмочек и отправится в теплую постельку Амали… Уж она-то его сумеет утешить… Кто-кто, а Шисуи не считался с ее возрастом. От его откровенности у нее уши сворачивались в трубочку. А щеки пылали так, что она наверняка была похожа на свеклу. — Раз вы так считаете… — потупилась Самари, радуясь, что тусклый полусвет надежно скрывает признаки ее неловкости. — Уж я-то твоего братишку хорошо знаю! — рассмеялся Шисуи. Ей показалось, будто он плотнее прижался к ней. — Вы, верно, устали, семпай? — Да не сказал бы. А что? — Я тут подумала, что вам неплохо бы пойти домой и отдохнуть. — Надеешься меня спровадить? — изумленно воскликнул Шисуи. Самари стало стыдно за излишнюю напористость. — Вовсе нет. Просто здесь не далеко. Я вполне могу дойти самостоятельно! — торопливо возразила она. Он стрельнул в нее взглядом, разом отбившим всякое желание спорить и сказал: — Смерти моей хочешь? — Ну, что вы, семпай… — испуганно залепетала Самари. — Тогда не кипишуй! — скинув маску напускной серьёзности, Шисуи засеял своей обычной лучезарностью и легонько щелкнул ее по носу. — Хаябуса мне голову оторвет, если я брошу его крошку малышку в темень посреди улицы. Да мне и самому приятно… Давно взошла над городом луна. Желтая и круглая, словно блюдце, она гоняла по дорожкам тени, плутавшие в отблесках фонарей. Яркие крошечные звёздочки, мерцавшие, будто призрачные маячки из далеких галактик, окружая ее, исчезали вдали, там, где с севера надвигались армады грозовых облаков. Порывистый ветер крепчал от часа к часу, стонал в проводах, наскоками срывая листву с пышных крон деревьев аллеи, полнил тревожными шорохами дремлющие улицы, окутывал их сладковатым ароматом отцветающего жасмина. Рывком оттолкнувшись от козырька крыши, Итачи взлетел на острый шпиль флигеля и устремил зоркий взгляд вслед удаляющейся парочке. «Скоро…» Откликаясь на мысль в его голове, ладонь метнулась за спину и нырнула в карман набедренной сумочки. Кунай. Этот обыденный сюрикен в его руках порой бывал страшнее самых мудрёных ниндзюцу и гендзюцу. Тягостный вздох исторгся из его груди. «Совсем скоро все будет кончено…» — Еще раз извините и всего хорошего, — кинул напоследок Хаябуса, по привычке приставив ладонь к протектору банданы и покинул здание. Хозяин кафе — этот не в меру упитанный весельчак — жил по соседству, довольно близко знался с его родителями и за счет этого частенько давал им хорошую скидку. Еда в заведении была отличная, фрукты всегда свежими, а сервис — на уровне. Поэтому они с друзьями часто захаживали сюда. После душного помещения ночная прохлада пробирала до дрожи. То, что нужно, чтобы унять адскую пульсацию в висках и остудить чувство вины. Он грубо обошелся с сестрой и теперь сожалел об этом, понуро бредя вниз по аллее. Не выдержал. Не сдержался. Позволил возмущению прорваться наружу… Чертова усталость. Миссия вымотала его. Надо было сразу идти домой и на боковую. Тогда бы не было этой встречи с Итачи. Не было бы скандала и он не обидел бы Самари и на горизонте дамокловым мечом не замаячила перспектива неприятного диалога с отцом. Впрочем, нет смысла пенять на произошедшее. Им с отцом давненько следовало сесть за стол переговоров. Шисуи, Шисуи… Временами он бывал непозволительно наивен. Они сотню лет знали друг друга. Неужели действительно полагал, что он не раскусит его намерений? Пригласил Итачи, да еще и Самари втянул, чтоб уж наверняка… Светлыми помыслами здесь и не пахло. Шисуи — слишком синоби, и еще более Учиха, чтобы опуститься до подобной банальщины. Сомнений не оставалось, он действовал в угоду собственных убеждений или… Под чью-то указку… Дурные предчувствия терзали душу и все думы Хаябусы сейчас стремились к Самари. Природа щедро одарила его маленькую сестренку. Она выросла не только настоящей красавицей, но и умницей. За чтобы она не бралась — все у нее клеилось. Чем бы не занималось — получалось чинно и ладно. Жаль раскрыть природный потенциал полностью мешали обстоятельства. Родители. Своей гипертрофированной опекой они рубили на корню все ее стремление к саморазвитию. Хотя и сама Самари лишь с недавних пор стала выказывать к этому позывы. И почти сразу добилась успеха. Подумать только, теперь она тюнин. Хаябуса невольно улыбнулся. Не спроста вокруг ее имени развернулся такой ажиотаж. Ведь люди не слепые в конце то концов. Учителя, экзаменаторы и те, кто контактировал с ней по долгу службы, бесспорно, видели в ней то, что пытались зарыть в землю родители. Вот и Совет закопошился. Община переживала сложные времена, в связи с чем каждая боевая единица была на вес золота… Лишь благодаря связям отцу еще удавалось держать их загребущие руки подальше от сестры. Впрочем, и это вопрос времени. Скоро им всем предстоит взяться за оружие. Не избежать этого и Самари. Впереди замаячил поворот. Зябко нахохлившись, Хаябуса спрятал руки в карманы, вжал шею в плечи и ускорил шаг. Если бы не отец и данное ему однажды обещание, он давно рассказал бы Самари правду. Это, разумеется, не означает, что тревоги родителей были ему чужды. В сестре он души не чаял и по мере возможности старался оберегать ее и заботиться о ней. Но в данном вопросе придерживался иной точки зрения. Самари — Учиха и коль ступила на путь ниндзя — обязана соответствовать. Как говориться: «С волками жить — по волчьи выть» Да и сестренка не так уж хрупка. В ней определенно есть стержень. Надо только позволить ей его нащупать. А для этого необходима свобода. Жаль, отец не понимает. Не стоило отдавать дочь в Академию, если опасаешься за ее жизнь. Наверняка он пошел на этот шаг не спроста. Дружба с капитаном, общественное мнение… Иными словами, люди не поняли бы, если бы отец спрятал дочь в застенках клуба «кройки и шитья». Ведь не думал же он, что настанут времена, когда для защиты своих интересов придется подняться всей общине. От горечи рвало душу. Хаябуса сердцем болел за клан. Годами синоби клана исправно служили на благо Отчизны, блюли порядок и оберегали покой обывателей от посягательств из вне. Но так и не дождались благодарности. Вместо этого их буквально изолировали от общественной и политической жизни селения, забетонировали в застенках полицейского департамента, как иных преступников сажают под замок, а затем навсегда вычеркивают из перечня достойных. Однако это далеко не все. Терпение сородичей лопнуло, когда вступило в силу решение Совета выселить Учиха за городскую черту. Мотивировалось оно, разумеется, целями светлыми и благородными. Якобы так синоби клана будет проще следить за безопасностью границ. Пустые отговорки. Все они понимали, что за этим кроется. С глаз долой — из сердца вон… Таким образом, ситуация достигла своего апогея и на внеплановом совещании клана было принято судьбоносное — переворот. С тех пор и начались их блуждания по мукам. Подобно остальным членам своей семьи, отец поддержал инициативу Совета. В данном смысле в его преданности клану сомневается не приходилось. Но на фоне безумной любви к дочери он подчас лишался способности здраво мыслить. Погруженный в тягостные раздумья, Хаябуса брел по темным тротуарам, горбясь под порывами ветра. Внезапно он встал как вкопанный. Липкий холодок предвестием надвигающейся опасности прошелся по позвоночнику. Резкий поворот. Катана блеснула в свете фонарей и в тот же миг свистящий звук прорезал воздух. Выверенное движение кистью. Пронзительный лязг. Кунай повстречался с лезвием меча и срикошетил во мрак. Хаябуса отпрянул. — Это было предупреждение, сэмпай… — отчеканил знакомый голос. Из мрака материализовался силуэт. — Итачи? — Не стоит больше уклоняться от разговора. — Разве мы уже не все обсудили? — напряженно сжимая рукоять обоими руками, прищурился Хаябуса. Он не спускал с противника глаз, не понаслышке зная, на что тот способен. Частично скрытое в тени лицо Итачи — застывшая маска. Глаза статичны. Как привычно! — Как видите — не все… — Неужто хочешь извиниться за свое поведение? — угрюмо хмыкнул Хаябуса. Под ложечкой предупреждающе сосет. Он знает о чем сейчас пойдет речь. У них одна тема. «Черт!» — внезапно осеняет его. Он отпустил сестру с Шисуи. А вдруг они заодно? Итачи делает шаг и входит в свет фонарей. В его руке горит кунай. — Самари…