Мой Крест или рожденная Учиха

— Кому-то очень повезло сегодня… Самари вздрогнула. Саюри Учиха по обыкновению тихо впорхнула в комнату в шлейфе бодрящего цитруса и амбры, и словно тень, выросла за спиной. Красивая, статная, со светлыми платиновыми волосами, собранными в высокий конский хвост, длинной косой челкой, и пронзительной голубизной больших глаз, она создавала удивительный контраст по сравнению с остальными женщинами клана. Учиха. Но не по крови. — По-моему, я перестаралась… — вздохнула Самари, в миллионный раз критично оглядывая свое отражение в зеркале. На ней было довольно простенькое платьице. Приталенный лиф с консервативно круглой горловиной и рукавами три четверти белее свежевыпавшего снега. Пышная, ниспадающая крупными складками юбка глубокого сливового оттенка, на сантиметра два выше коленей. Волосы чуть присборены на затылке шпильками, а остальная масса струилась по плечам. На щеках играл взволнованный румянец. Она выглядела свежей, хотя на лице практически отсутствовала косметика. Разве только ресницы были немного тронуты тушью. Она приглашена на День рождения Итачи! Это заставляло волноваться до трясучки. — А по-моему, — ладонь матери метнулась по предплечью и замерла на плече, в то время как она сама встала рядом, — все просто изумительно. — Хотелось бы верить, — неуверенно пробормотала Самари, посылая матери благодарную улыбку через зеркало. — Даже не сомневайся. Правда, я бы добавила кое-что … Если позволишь? — Что именно? Саюри лукаво приподняла уголки губ и устремилась к тумбочке. Там она открыла шкатулку и достала крошечные серьги-гвоздики в виде полумесяца. — Небольшой аксессуар… Саюри отдала серьги дочери и та, повернувшись к зеркалу, вдела их в мочки. — Совсем другое дело! Шисуи будет в восторге. Прозвучало имя и Самари едва не застонала в голос. Известие о том, что она идет на свидание с этим обворожительным повесой дома восприняли на «ура». Отец поздравил ее с отличным выбором. Мать чуть ли не визжала от восторга. Беспристрастным остался только Кагами. Он поступил мудрее всех — самоустранился, хотя и выразил свое отношение, закатив глаза. Что в его случае о многом свидетельствовало. Впрочем, родители всегда тепло относились к Шисуи. Поэтому ожидать от них чего-то иного было бы странно. Иное дело сам Шисуи. Его поведение откровенно смущало. Особенно все эти взгляды, прикосновения невзначай. Он вел какую-то непонятную игру, в которой ей, Итачи и Хаябусе была отведена определенная роль. В памяти всплыл инцидент в кафе и она лишь упрочилась в мыслях. — Ты же не возражаешь? — спросил он до смешного невинно и ее глаза импульсивно метнулись к Итачи. Тот сидел смирно, слившись со спинкой стула и на нее совершенно не смотрел. Трепетал над его головой тент. В легкой истерике бились о щеки пряди челки. А по лицу блуждали сумрачные тени. Он находился с ними, но будто бы и отсутствовал. Молчал. Текли напряженно минуты. Ей хотелось провалиться на месте и вместе с тем кричать, молить не обращать внимание на выходки Шисуи. Только в этом отсутствовал смысл. Они не пара. Даже не друзья… Поэтому она, сжав зубы, ограничилась стопорным кивком. Впрочем, Шисуи хватило и этого. Он растекся в белозубой улыбке. А ей на грани отчаяния хотелось банально разрыдаться… — Во сколько он обещал зайти? — ворвался в мысли вопрос. Самари с глубоким вздохом перенеслась в реальность, моргнула, пытаясь отделаться от хаоса в голове и на автомате ответила: — С минуту на минуту. А я еще не готова… А затем, под умиленным взглядом матери, кинулась к шкафу, достала высокие сандалии-гладиаторы на застежке сзади и принялась торопливо обуваться. Саюри же прошлась по комнате, скользя ладонью по предметам и мебели, и, наконец, тяжело опустилась на кровать. — А знаешь, дорогая, я рада, что в результате ты обратила внимание именно на Шисуи… — вздохнула она, взволновано потирая кисти. Самари интуитивно замедлилась, ощущая, что вот-вот взорвется бомба. — Он — неплохой парень. Пусть немного старше, но зато сильный, надежный, перспективный. В клане на хорошем счету и Совет ему доверяет. С ним ты будешь как за каменной стеной… Сказала, как посватала. Прячась раздражение за волосами, Самари дольше положенного завозилась с застежками. Не в ее привычках грубить родителям. Но эта вечная песня об идеальном суженном порой доводила до ручки. Как назло пальцы не слушались. А когда под потолок взлетели слова, и вовсе застыли в параличе: — Признаться, твоя детская увлеченность Итачи стала меня сильно беспокоить… Самари сглотнула и чуть подняв голову, посмотрела на мать. Опершись на вытянутые руки, та отклонилась назад. Длинные ноги скрещены. На лице одухотворенное выражение. Она действительно верит в то, что говорит. Неужто всерьез видит рядом с ней Шисуи? Невзирая на его репутацию? На толпы таскающихся за ним девиц? От неудобной позы заныла поясница и Самари вынужденно приклонила колено, создавая видимость, будто сражается с заевшим бегунком. Что же это за напасть такая? Почему вся ее семья так радикально настроена против Итачи и всего с ним связанного? Чем он хуже Шисуи? Вроде так же талантлив, ответственен и у всех на виду! Нет. Проблема не в нем. Как пить дать, не в нем. Самари медленно разогнулась. От переизбытка эмоций ее заметно покачивало. От вопросов взрывался мозг. Но их ей пока было не озвучить. Приходилось лишь догадываться и рассуждать. Видимых причин для этого не существовало. Публично обе стороны общались довольно душевно. Та же Микото-сан могла запросто обратиться к матери с просьбой или пригласить в гости. А Фугаку-сан вообще относился к отцу по свойски, как к другу. Из этого следует, что проблема и не в родителях Итачи. Тогда в ее? — Мам, мы с Шисуи даже не друзья. Просто он в отсутствии Хаябусы вызвался сопровождать меня на праздник. Все равно тоже туда собирался идти. Скептически выгнув брови, Саюри села. — Шисуи, конечно, рубаха-парень и ради друга в огонь и воду. Однако не похоже, чтобы им двигали исключительно дружеские чувства. — Заметила она со знанием дела. — На днях мы славно побеседовали с ним. Знаешь, он очень тепло о тебе отзывался. — Это совершенно ничего не значит! — отмахнулась Самари. Проверив удобство обувки, она пару раз перебрала ногами, и, понизив голос, для себя добавила: — Проныра! Знает, как подсесть на уши… — Что ты сказала? — переспросила мать и Самари в сердцах прикусила щеку. Язык без костей! Мама — уникум. У нее феноменальный слух. Она способна услышать как падает листок с ветки в соседском саду. — Ничего, мамочка, — сконфуженно потупилась она, оглядываясь на дверь. — Я подумаю над этим. Обещаю. Шисуи появился на пороге с неизменной пунктуальностью. В своей свеженькой, темно-синей рубахе- кимоно, перехваченной на поясе тонким поясом-веревкой и черных полуприлегающих брюках, он выглядел до невозможности холеным и хорошеньким. Агатовые глаза искрились в окружении смоляных ресниц. Влажные, не успевшие высохнуть после душа, волосы падали на лоб и затылок незатейливыми колечками. Он, определенно, пребывал на подъёме и сиял, как фонарь у них на крыльце. Саюри торопливо отворила дверь и он тут же отвесил ей учтивый поклон. А распрямившись, сказал тоном, которому невольно верилось: — Отлично выглядите, Саюри-сан! — Плутишка! — польщенно хохотнула женщина и на ее щеках проступили симпатичные ямочки. — Уверена, ты всем своим девочкам так говоришь! Она крепко стиснула юношу в объятиях и они вместе вошли в прихожую. — Ты крайне редко появляешься у нас в последнее время. В чем дело? Шисуи вздохнул, слегка приспустив ресницы. — Вы не представляете, сколько в последнее время работы… Передохнуть некогда, не то чтобы личной жизнью заняться. Саюри понимающе поддела подбородком воздух, прищурилась и легонько ткнула его кулачком в плечо. — Тебе ли жаловаться! Шисуи ухмыльнулся, собираясь ответить. Однако в этот момент на лестнице появилась Самари с небольшой перламутровой коробочкой в руках, по торцам которой хаотично свисали пружинки декоративной ленты и его внимание мигом переключилось на нее.  — Действительно… Сегодня мне точно не на что жаловаться. Между тем, Самари степенно сошла по ступеням, с досадой ощущая, как под завороженным взором синоби ее щеки планомерно покрываются румянцем. Последний шаг. Она поравнялась с матерью и изумленно ахнула. Ловким движением кисти Шисуи извлекает из-за спины ярко-алую розу. — Прости за банальность, но роза для розы… В растерянности девушка посмотрела на мать. Та ободряюще улыбнулась ей. И она на автомате обхватила пальцами стебелек, с которого предусмотрительно были удалены все шипы. — Право же, не стоило, сэмпай… — смущенно пролепетала Самари, поднося бутон к лицу и вдыхая пьянящий аромат. Шисуи в ответ растянул губы в улыбке, от которой по позвоночнику замельтешили мурашки. — Спасибо будет достаточно… — А я бы не спешил с благодарностями… — буркнул Кагами, ввалившись в прихожую с чашкой чая. Он сутки отсыпался после дежурства и буквально недавно только выполз из кровати. Поэтому и выглядел соответственно: отекший, лохматый, в одних лишь домашних брюках, болтающихся на узких бедрах и с обнаженным торсом. Одарив друга лукавым прищуром, Кагами шумно хлебнул из чашки и прислонился к стене. — Кажется, этот плут всерьез глаз на тебя положил, малышка… А мы то, знаем, чем это чревато… — Чем же? — с усмешкой полюбопытствовала Саюри. Этот разговор ее забавлял. — Тем, что кое-кто умеет добиваться желаемого… — поиграв бровями, выдал Кагами и тем подвиг Шисуи к действиям. Нисколечко не смущаясь присутствия Саюри, он подобрался к Самари и приобнял ее за плечи. — Разве это плохо, дружище? Девушка инстинктивно сжалась. От него веяло опасностью особого рода. Игнорировать подобную глупо. Но и всерьез не примешь… — Нет… — продолжил диалог Кагами. — Но Хаябуса тебе голову оторвет. Имей ввиду. А в доме капитана царило оживление. Беспрестанно скрипела калитка. Потоками прибывали гости. Их радушно встречали хозяева. В большинстве своем это соседи, бывшие одноклассники, коллеги. Скользили по садовым дорожкам тени, пугливо прячущиеся от льющегося из окон света. Дрожали, чуть покачиваясь, над крыльцом фонари. Лились в унисон голоса. Звенели бокалы. Самари заставляла себя неспешно идти по дорожке, в то время как чувство самосохранения отчаянно призывало включить ускорение и рвануть вперед без оглядки, лишь бы скрыться от приклеившегося к ней взгляда Шисуи. Он смотрел на нее навязчиво. Иногда откровенно. Иногда исподволь. Будто не мог наглядеться. — Не ожидала, что будет так многолюдно… — с дрожью выдохнула Самари, озираясь по сторонам. — Сэмпай всегда казался мне закрытым человеком. Я и предположить не могла, что он знается с таким неописуемым количеством народа… — Какое это имеет значение? — Шисуи пожимал плечами, взбежал на крыльцо и распахнул дверь. — День рождения — праздник, который должен запомниться на долго. Как минимум до следующего года. Самари поднялась на ступень и остановилась. — По мне так, в день рождения главное, чтобы близкие были рядом. Остальное — баловство. — Считаешь, это невозможно совместить? — прыснул Шисуи и приглашающе простер ладонь. Самари устремилась к дверям и тотчас отскочила в сторону. Пронесшаяся мимо стрелой габаритная брюнетка едва не втоптала ее в пол, а бешеный вопль «Шисуи» чуть не оглушил. Дальше — хуже. Не обращая внимания на людей вокруг, она сначала повисла у него на шее, а затем с такой страстью впилась в губы, будто задумала проглотить его в один присест. Ничего подобного Самари в жизни не видела. Разумеется, проявлением чувств ее не удивить. С братьями все-таки росла. Но это… Шисуи с силой отстранил девицу от себя. Но она вновь прилипла к нему, обняла, принялась трется носом о щеку. Как кошка в период течки. — Вечеринка без тебя — жуткая скукота… — мурлыкала красотка, откровенно выгибаясь и выпячивая пятую точку, еле прикрытую безбожно короткой юбченкой. Наблюдая за ними, Самари бессознательно пригладила подол платья и увела взор в сад, сгорая от стыда и унижения. Будто это она навязывается. Будто она бесплатный товар на полке… Смотреть на это нет желания. Пусть даже девчонка безумно хороша, а Шисуи и того лучше. Их поведение в купе возмутительно и оскорбительно для посторонних. — Пойду, поищу Итачи. — Бросила Самари и поспешила к дверям. — Самари-тян! — Шисуи практически отшвырнул брюнетку и подорвался следом. Однако к тому времени она уже мастерски растворилась в толпе. — В чем дело? Ты знаешь эту девчонку? — пропела Юкико. Нежные пальчики вкрадчиво заскользили по предплечью. Обычно это приятно и моментом заводило. Однако сегодня поразительно раздражает. — Разумеется. Раз с ней пришел! — продолжая сканировать толпу, грубо отрезал он. Юкико хмыкнула, обогнула его с боку и заслонила собой обзор. — Лгунишка… — скривила она ярко-алые губки. — Не в жизнь не поверю, что этот синий чулок в твоем вкусе. Шисуи медленно перевел на нее искрящийся негодованием взгляд. — Почем тебе знать? — Мы столько месяцев вместе, как мне не знать? — Смирись уже наконец. Между нами все кончено давно и бесповоротно! — тихо, но увещевательно процедил Шисуи и решительно удалился. Шокирующее происшествие оставило в душе неприятный осадок, однако совсем скоро Самари обо всем забыла, сосредоточившись на поисках Итачи. Дом был полон гостей. Блуждая меж разношерстной толпы и систематически откликаясь на приветствия, Самари безуспешно искала глазами знакомый силуэт. Но Итачи будто сквозь землю провалился. Кого бы она не спрашивала, все разводили руками. Никто его не видел. Никто ничего о нем не знал. Словно это и не его праздник. Словно он решил пропустить собственное день рождения. В итоге почти пав духом, Самари забрела в конец дома. Праздное гудение долетало сюда отголосками, что позволяло привести мысли в порядок. Она смерила шаг, остановилась. Впереди призывно маячили седзи. С мыслью, что, возможно, это уборная, Самари торопливо прошмыгнула внутрь. Запорки отсутствовали. Но ее это не смутило. Она тщательно притворила двери и вздохнула, только затем сообразив, что находится в кромешной тьме. Стало немножко жутко. Она и сама не поняла почему и инстинктивно принялась шарить по стене. — Бежишь от суеты? — свет вспыхнул одновременно с прозвучавшим голосом. Она рефлекторно отвернулась, зажмурилась. А когда глаза привыкли, увидела Итачи. Подобрав под себя ноги, он сидел на футоне около окна. На низеньком столике была развернута карта, валялись свитки, чадила потушенная свеча. Даже в такой день он продолжал трудиться? — Вас сложно найти, сэмпай. Я сбилась с ног… По губам редкой ласточкой скользнула улыбка и у нее перехватило дыхание. — Вся эта шумиха не по мне, — признался он, опуская свои невероятные ресницы и поднимаясь. — Шисуи перестарался с количеством приглашенных. -Предпочитаете праздновать в узком кругу? — предположила Самари. — Или не праздновать вовсе… — дополнил Итачи и замолчал, остановив на ней пространный взгляд. Прозвучало, словно намек. Самари вобрала в легкие воздух, посмотрела на разложенные на столе свитки. — Кажется, я помешала вам. Простите. Если хотите… Он не позволил ей закончить, оборвал в решающий момент. — Я рад тебе… И хорошо, что сделал это. Иначе ее сердце бы разорвалось на тысячу осколков. — Правда? — она подняла сметенные глаза и он со все той же неуловимой улыбкой кивнул. Тогда Самари одобрено шагнула к нему на встречу и протянула коробочку. — С днем рождения, сэмпай. Итачи с заминкой принял подарок. — Что в ней? — спросил он. — Откройте и увидите… — сохраняя интригу, воскликнула она. А у самой сердце так и ухало в груди от волнения. Что Итачи и сделал. Неторопливо избавившись от обертки, он снял крышку и замер. На пурпурной бархатной подушке скрученное тугой улиткой лежало незамысловато колье ручной работы: золотая цепочка с редкими вкраплениями светло-кофейных бусин. Для семьи Самари оно имело огромную ценность. — Это амулет из «сокровищницы» Ига, — пояснила девушка. — Он достался мне от матери, а ей в свое время от бабушки. Говорят, этот амулет обладает уникальной способностью делать своего хозяина неуязвимым для врагов. Мне бы хотелось, чтобы вы носили его, семпай. И тогда с вами никогда не случится ничего дурного. Мой прадед, Нимикура Ига был тот еще сорвиголова. Но носил амулет, не снимая, и прожил до ста лет. Итачи бережно извлек колье из коробочки и пропустил бусины через пальцы. Они красиво переливались в свете искусственного освещения. Он выглядел завороженным и Самари, поддавшись безотчетному порыву, вдруг шагнула ближе, приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Итачи вскинул лицо. В глазах застыло отрезвляющее недоумение. Она тут же рванулась назад. Не успела. И слава Будде. В следующий миг руки синоби обвились вокруг талии, а губы с трепетной чувственностью накрыли уста….