Мой Крест или рожденная Учиха

Шисуи поддел бровями и усмехнулся, взмахом салютуя одному из коллег в противоположном конце комнаты. Подобного с ним еще не случалось. То есть подружки от него никогда не сбегали. Он мог вести себя как отъявленный подонок, но ни одна из них никогда не уносилась прочь, будто оскорбили их невинность. И даже не жаловались. Впрочем, чего он ждал? Это же Самари — девушка редкого сорта. Таких днем с огнем не сыщешь нынче. Серьезная, скромная, хотя и с довольно незаурядным характером, пронизанным вполне узнаваемыми наследственными чертами. Доблесть Хаябусы. Отвага Кагами. А еще незыблемое постоянство. Но это, вообще, отдельная тема. В семействе Рийото-сана и Саюри-сан все такие. Однолюбы. Если уж раз, то навсегда. Под ребрами неприятно кольнуло. Он даже немного скрючился. Самари сказала, что пойдет искать Итачи. Должно быть уже нашла, коль их обоих нигде не видно. Настроение заметно подсело и в коридор Шисуи свернул бессознательно хмурясь. Юкико выставила его в дурном свете. Теперь Самари невесть что о нем подумает. Им непременно следует объясниться. Длинный, убегающий в темноту, коридор, вел в хозяйские покои. Шисуи притворил за собой седзи, отрезая суету и гвалт. Пристроил ладонь на косяк и потянул носом. Он на верном пути. Самари определенно прошла здесь. Ее изысканные духи: пряный букет из мускуса и терпкой амбры, отлично шлейфили и до сих пор витали в воздухе, хотя ее самой давно след простыл. Шисуи бросил взгляд по сторонам. Где может скрываться человек, решивший саботировать собственный праздник? Естественно, в собственной спальне. «Самари… Только без глупостей… Ты же умная девочка, верно?» Шисуи стрелой рванул по коридору. А самого крутило в вихре мыслей. Он практически физически ощутил осуждение Самари, когда Юкико неожиданно набросилась на него. И именно тогда осознал, что чрезвычайно дорожит ее мнением. Другие могут болтать о нем все что угодно. Но Самари… Шисуи озадаченно скинул скорость, переходя на шаг. Он никогда не задумывалась о своих отношениях с противоположным полом. Через его жизнь прошло множество девушек. Имена большинства давно стерлись из памяти. Красивые. Сексуальные. Раскрепощенный и на все готовые… Не одну из них ему не приходилось добиваться. Они сами слетались к нему, словно пчелы на мед. Самари была другой. Во всех смыслах. Разумеется, она тоже была хороша. Но по своему. Симпатичная, стройная, без вызывающей пошлости в манерах, поразительно искренняя и добрая. Казалось, она беззаветно любит всех и вся: от мерзкой таракашки, до последнего бомжа. Слушая рассказы Хаябусы о сестре, Шисуи нередко задавался вопросом, а сумел бы он полюбить такую парадоксальную девушку? Ограничить жизнь ею одной? Дышать ею? Отдавать, а не только брать взамен? Попытки уже были. Но то, каким образом они завершились, он предпочитал не вспоминать. Амали — последняя его пассия, а ныне — действующая подружка Хаябусы, была самым долгим и серьезным его увлечением. С ней они провели вместе три сумасшедших года. Каждый день лаялись как собаки, порой чуть не дрались. Однако примирение было особенно сладким. Пока им обоим это не надоело. Они разошлись мирно, по обоюдному разумению. Однако лишний раз старались не пересекаться, так как осадок остался и взаимных упреков было крайне сложно избежать. Именно после разрыва с Амали он многое переосмыслил, решил, что не создан для подобного рода отношений, что не нуждается в них и с головой окунулся в мимолетные романы. Однако слушая о Самари, наблюдая за ней, Шисуи проникся ее очаровательной естественностью, и ему вдруг захотелось вновь нырнуть в эти мутные воды… Окончательно стихли шаги. Взор уперся в потолок и он остановился. О том, что сердце Самари занято ему было известно давно. Хаябуса, да и Кагами неоднократно давали об этом понять. Но кем конкретно она увлечена до последнего оставалось загадкой. Братья об этом не распространялись. От вопросов либо ускользали, либо отмахивались. Из чего он заключил, что им неприятна данная тема, либо они не одобряют выбор сестры. Именно тогда в сознание закрались первые догадки. Впрочем, подтверждения им нашлась совершенно неожиданно. Стоило увидеть, какими глазами Самари смотрит на Итачи и все стало на свои места. Вздох потряс грудную клетку. Шисуи раздосадовано передернул плечами и опустил взор. Паршиво. Для него дружба всегда была в приоритете. Из-за мимолетной увлеченности он не поставил бы ее на карту. Только проблема как раз в том, что ситуация то из разряда вон и увлечение его довольно стойкое и основательное. Он обнаружил это сравнительно недавно. Попытался не думать о Самари, выкинуть из головы, забыться с другими. Однако не сработало. Со всеми работала, а в случае с Самари все в пустую. Она постоянно фигурировала в его мыслях. А с недавних пор стала являться во снах. А ведь они даже не целовались… Потянув носом, Шисуи потер глаза. В том, что Самари была увлечена Итачи не было ничего удивительно. Парень он видный. Многие девчонки ведомства заглядывались на него. Но он никого не привечал. По крайней мере ему никогда не доводилось видеть его в женском обществе, исключая рабочие моменты. Вот и в ситуации с Самари очевидные признаки его симпатии отсутствовали. Насколько он успел заметить, они редко общались. Чаще от случая к случаю. Это свидетельствует лишь о том, что ее привязанность однобокая и Итачи не испытывает к ней ответных чувств. А значит у него все шансы… Взбодрившись, Шисуи продолжил путь и вскоре уперся в приоткрытые седзи. Приглушенные голоса лились из-за створок и он не удержался, заглянул в щель, хотя не в его привычках подглядывать за друзьями. Представшее перед глазами зрелище, взбаламутило все его существо. Мигом нашлись ответы, на мучавшие его вопросы и за какие-то считанные секунды он осознал то, что не мог уразуметь за промелькнувшые недели. Да. Он смог бы удовлетворится одной лишь Самари. Да. Он смог бы посвятить ей жизнь. Любить, беречь, сдувать пылинки… И нет. Он не уступит Итачи без боя даже, если их чувства взаимны. Топот шагов в коридоре и гул голосов порвали тишину в клочья. Итачи с глубоким вздохом вернулся в реальность, словно вынырнул из-под накрывшей с головой волны. Сердце грохотало. Ритм долго частил из-за прильнувшей к груди Самари. Из-за ее теплых ручек, примостившихся на спине. Пальчиков, цепляющихся за футболку. То расстояние, которое до сей поры держало их вдали друг от друга, пропало и они впервые оказались так близко. Действительно близко. И как выяснилось, он подспудно этого желал. Ладони, скользнувшие по шелковой россыпи ее мягких волос, вспыхнули, будто огня коснулись. Потребовалось немало выдержки, чтобы не одернуть их и невозмутимо укрепить на плечах. Как бы хорошо и комфортно ему не было рядом с ней сейчас, как бы не хотелось растянуть блаженство, обстоятельства выше и сильнее. Итачи с усилием отстранился. Между ними замаячили миллиметры воздушного пространства. Но субъективно, будто километры. Страсть как захотелось вернуться обратно, в тепло ее рук и обволакивающего облака сладковатых духов. Самари тоже испытала разочарование. Оно вздохом сорвалось с ее губ и сожалением заплескалось в глазах. Она инстинктивно приподняла подбородок, уронила ладонь с его талии. Та промчалась по бедру и тело тотчас откликнулось сладкой судорогой. Сердце трепыхнулось, пропустило ритм. Его снова потянуло к ней с неудержимой силой, так как ни к кому никогда не влекло. Сама собой склонилась голова. Слилось дыхание, вслед за чем упоительно соприкоснулись уста. Самари прильнула к его груди, обвила ручками талию и всхлипнула так сладко, так возбуждающе чувственно, что ему в буквальном смысле захотелось забаррикадировать дверь, чтобы не одна живая душа не просочилась в их личное пространство. Но, он лишь прошептал через поцелуй: — Самари… Идут… — и пересилив безудержное желание, окончательно отстранился. Во время. В тот самый момент когда их контакт прервался в комнату, скандируя «С днем рождения» и «Итачи» хлынула толпа. Она окружила их, подкинула на гребень вверх, развела в стороны и понесла из спальни вон. Людской поток принес ее в гостиную, где за накрытым столом поджидали оставшиеся гости. Приглушенный свет щедро лился сверху, придавая атмосфере торжественности. Но ее в этой безумной сутолоке интересовало только одно. Итачи и то волшебное, что между ними приключилось. — Дорогу! — крикнул кто-то. Человеческое море расступилось и Самари вместе с ним повело в сторону. Парочка крепких синоби, вероятно из числа АНБУ, судя по татуировкам на предплечьях, внесли в зал огромный двухэтажный торт, усыпанный горящими свечами, и по образовавшемуся коридору пронесли его к столу. В тот момент, когда он очутился на положенном месте воцарилась завороженная тишина. Изредка комнату облетал беглый шепот. Взоры собравшихся сейчас более, чем когда-либо были прикованы к Итачи, угрюмо возвышающемуся перед кремовым чудом. Мерцание свечей бросало на его лицо блики и он казался по-особенному величественным и красивым. Но вот он поднял глаза, оторвавшись от пирамиды торта на столе, скользнул взором по притихшей толпе и ее сердце дало сбой. Он искал ее! Сомнений не было. Окрылённая этой внезапной догадкой и почти ликуя, Самари резво бросилась сквозь народ. Только усилия разбились об стену обстоятельств и она не смогла продраться дальше пары шагов. Не отчаявшись, но устав, она бессознательно отступила назад и переводя дух плюхнулась на стульчик возле стены. Накатили тревожные мысли. Эта людская стена, как рок их с Итачи судеб — не позволяет пробиться друг к другу на встречу. Братья, родители, сама ситуация… — Вот ты где! Право слово, это у тебя от Кагами? За тобой просто не угнаться! — вывел ее из ступора и зарождающейся меланхолии бодрый голос Шисуи. — Ох, сэмпай! — встрепенулась Самари, вскидывая голову. Парень возвышался над ней словно скала. На губах полуулыбка, в глазах искры. В общем, как всегда бодр и оптимистичен. Девушка втянула через ноздри воздух, рывком откинулась к стене. Прижав ладонь к сердцу, она запрокинула подбородок и посмотрела на него сквозь ресницы. — Вы до чертиков меня напугали. Шисуи расплылся в белозубой улыбке и сложился перед ней в шутовском поклоне. — Не имел намерений. Не велите казнить, госпожа… Чувствуя, как к щекам подступает предательский румянец, она нервно хихикнула и, подавшись к нему, потянула за рукав. — Сэмпай, прекратите! Вы привлекаете внимание! Он приподнял голову. Черные глаза зорко обдали ее глумливыми импульсами. — Значит, миловать? Самари поспешно закивала. — Или миловать? На этих словах она застыла. Он же, разразившись смехом, выдернул ее со стульчика и на мгновение притиснул к себе. Ладони инстинктивно упали на его гранитную грудь, в каркасе которой неистовствовало сердце. — Да ладно тебе! Когда ты делаешь такое лицо, становишься страшно милой и в голову лезут всякие глупости… О том, какого именно рода эти «глупости» можно было понять по взгляду, остановившемуся на ее губах. Жадному, пылкому, пугающе откровенному. Самари порывисто отпрянула и принялась торопливо поправлять одежду, с чувством, будто ей только что залезли под юбку. Сдавленно усмехнувшись, Шисуи протянул ей руку. — Пойдем. Отобьем себе местечко в первых рядах! — предложил он как ни в чем не бывало. — Не то останемся без торта… На грани паники, Самари испуганно вытаращилась на его ладонь, начиная сожалеть, что смалодушничала и не проявила твердость тогда. Пускай она пропустила бы именины Итачи, но зато не пришлось бы краснеть, ощущая себя как под микроскопом в эпицентре внимания сэмпая. Не дождавшись реакции, Шисуи схватил ее за руку, переплетя пальцы, и вскоре они были уже около Итачи. Тот оживился, увидев ее. Однако стоило взгляду упасть на их сцепленные ладони, лицо накрыла тень. — Наполните бокалы, друзья! — между тем воскликнул Шисуи. — Предлагаю тост…