Мой Крест или рожденная Учиха

Неожиданная рокировка поразила Самари. Она оторвала голову от плеча Итачи и заглянула в его таинственные, подернутые поволокой глаза. В окружающем полумраке они казались бездонными чёрными дырами, в которые ее засасывало словно в турбину. Она с готовностью летела в их необъятную пропасть, теряя способность думать о чем-то ином, отвлеченном. Он. Только он. И ничего более. Совершенно внезапно сбило дыхание. Будто кто-то сдавил прессом грудь. Самари сипло вобрала в легкие промозглый, влажный воздух, отгоняя надоедливое воронье осаждавших сознание мыслей. Все позади. Итачи с ней. Смотрит так, как никогда не смотрел. Обнимает тёплыми руками. Хотя… Предаться иллюзиям — плёвое дело. Как водится: дурак обманываться рад? Она же не из тех. Сэмпай, безусловно, прав. Ей есть о чем подумать. Особенно в свете текущих событий. А что, если родные действительно не одобрят ее выбора? Или того хуже, станут чинить препятствие? Настроение стремительно пошло на убыль. Будто в ответ на процессы в ее сознании, взор семпая обрёл проникновенность, которую прежде она не ощущала. По телу прокатилась дрожь. Ластясь, она облагоденствовала спину, коснулась рук и кончиков пальцев, ударила по сухожилиям икроножки тревожной слабостью. Самари закачало от неопределённости, от обилия баламутящих разом вопросов, среди которых особняком держался: «Как быть?» Искать ответы в бездонной темноте его глаз? Бессмысленно. Итачи здесь ей не помощник. Она должна сама решить, расставить приоритеты. Пускай это дико сложно, почти нереально. Ведь она любит родителей, обожает братьев, фактически не представляет жизни без них, без, их подчас, душной и неуемной заботы. Однако и Итачи очень важен для неё. Замкнутый круг. Ветер ударил в спину мощным порывом, запутался в складках юбки. Самари плотнее прильнула к груди Итачи, ища укрытия в его надежных объятиях. От самой себя. От обстоятельств и предстоящих мытарств. С трепетом ощущая скольжение сильных ладоней по спине, она по-детски уткнулась в его напряженное плечо лбом. Он тоже волновался. Значит происходящее между ними — не плод ее разыгравшегося воображения. — Я свой выбор сделала давным давно, сэмпай… — на выдохе, не шибко уверенно, призналась Самари. Правда и ложь в одном флаконе. Она любила, мечтала, грезила об Итачи. Но, если откровенно, никогда не верила в возможность отношений между ними. Ведь он никогда не смотрел на неё так как сегодня. Не стремился к контактам, вёл себя подчас надменно, и даже безразлично. Все изменилось в одночасье. Почему? Он разглядел в ней то, чего раньше не замечал? Или его к этому что-то подбило? Самари сглотнула горький ком, подступивший к горлу ком. И спросила себя о том, о чем и помыслить боялась. Даже если так, что это изменит? Чуть отклонившись, она заглянула в любимые глаза и ответила: — Семья —есть семья. Я не могу не считаться с их мнением. Но в подобных вопросах я не позволю им решать за себя. Это моя жизнь. Я вправе самостоятельно определять какой она будет и с кем я ее проведу. Действительно. Родители навсегда останутся ее родителями, а братья братьями. Что бы не случилось, куда бы не забросила ее судьба. Но она давно уже не ребёнок и однажды выпорхнет из гнезда, чтобы создать собственный очаг. Так почему бы не с Итачи? Он не абы кто с улицы. У него достойная репутация, уважаемая семья… — Твердо уверена? — уточнил Итачи, слегка наклонив голову на бок. — Не передумаешь? Самари кивнула, сражаясь с копошащимся в сознании беспокойством, которое наравне с влечением охватывало ее в его присутствии. Разжала онемевшие пальцы, скользнула ими вверх-вниз по натужной спине, с каким-то диким восторгом упиваясь мурашками дрожи, метнувшимися по своей собственной. Она стремилась к нему всем существом! Тут не до сомнений. Повисло вяжущее молчание. Итачи укрыл под пухом густых ресниц глаза, сжал губы и, кажется, ушёл в себя. К счастью, ненадолго. — Хочу быть уверен, что ты правильно меня понимаешь, Самари-тян. Я обычный человек, со своими заморочками и слабостями, и мало чем отличаюсь от того же Шисуи, например. Самари усмехнулась. Сравнение показалось ей нелепым. Она бы с легкостью перечислила тысячу отличий, изъяви он желание. Самари робко переместила ладошки на его покачивающуюся грудь и облизнула губы. Ее неодолимо тянуло вновь прижаться к ней щекой. — По-моему, у вас с Шисуи крайне мало общего. Вы будто из параллельных реальностей. — Кое-что все же есть, — возразил серьёзно Итачи.- И весьма существенное. — Что же это? — Мы оба из плоти и крови, одного пола, ориентации. Потому и потребности наши сходны и недалёко отстоят друг от друга. Самари нахмурилась. Что имел в виду? Прозвучало довольно двусмысленно. Она настороженно вгляделась в отяжелевшую муть его глаз, чувствуя усилившееся давление пальцев на пояснице. Исходящий от них жар проникал под ткань платья, воровато отбирал контроль, слабостью бил по коленям. Итачи откровенно смотрел на ее губы. И тут до неё дошло… Ее бросило в нестерпимый жар. Подскочило к горлу сердце. Она суетно заморгала, благодарная окутывавшей их темноте, скрывавшей отчаянные признаки смущения. — По мне, вы не о том волнуетесь… — просипела Самари. Он же в ответ втянул влажный воздух, протяжно его выплюнул, поднял руку к ее лицу. Самари замерла, готовясь пасть жертвой вкрадчивых касаний, смежила веки, ощущая, как отплясывают ресницы на щеках. Но Итачи лишь чиркнул по скулам кончиками пальцев, подцепил, затем завел за ушко непокорный локон. — Меньше всего я хочу, чтобы у тебя из-за меня возникли неприятности. — Совсем тихо, почти шепотом, признался он, будто их могли подслушать. — Не хочу, чтобы ты страдала… Поэтому будет лучше, если… Ужас вонзил в сердце когти, когда она почувствовала, как он отстраняется. В сознании в два счета сформировалась мысль, что если она позволит ему отдалиться сейчас, это положит конец тому малому, чего им удалось с таким трудом достичь. Тогда ее захлестнула самая настоящая паника и тело само по себе ушло в отрыв, бросилась ему на грудь, а руки кольцом сомкнулись на талии. — Тогда не уходите, не отталкивайте, позвольте быть рядом… — испуганно протараторила Самари, задыхаясь от поступившего к горлу отчаяния. Этот порыв совершил невозможное. Итачи остолбенел. Пальцы больно вонзились в предплечье. Взор рванул вдаль поверх макушки, потонул в зыбком мраке ревущей долины. Он надолго погрузился в безмолвие. Она не торопила, вцепившись в него намертво. Терпеливо ждала, едва дыша. Хотя буквально умирала от тягостных вздохов его гнетущего молчания. Наконец, Итачи отмер, пошевелился и она вскинула лицо на встречу его чудесным глазам. — Если ты пообещай мне кое-что… — Все что угодно! — порывисто пролопотала Самари. Он мотнул головой. — Только если действительно сможешь выполнить. Пообещай, всегда верить мне так как сейчас. Иначе наши пути разбегутся … Простившись с Итачи, Самари юркнула за калитку, постояла с минутку прильнув спиной к прохладной древесине, затем задвинула щеколду и, порхая, припустила к дому. Ей хотелось кричать о своём счастье во все горло. Стрелой неслась к крыльцу мощённая дорожка. Скрипел, рассеивая брызги желтого света фонарь под козырьком. Его мягкие блики любовно ласкали сгорбившийся силуэт на ступенях. — Кагами! — приветственно взмахнула рукой Самари, посылая ему счастливую улыбку. В ответ он полоснул по ней таким взглядом, от которого ноги в буквальном смысле заплелись. Она споткнулась перед самым крыльцом и чуть не полетела носом в землю. Устояла. — Поздно. Ты почему здесь? — Тебя жду! — отрезал брат. — Зачем? Что-то стряслось? — А затем! — взвинтил тон Кагами, поднялся и подавляя ее габаритами. — Ты покинула дом с Шисуи. И, как подобает порядочной девушке, вернуться должна была тоже с ним. Только вот же незадача! Кагами слетел на ступеньку вниз, извлёк из карманом массивные кисти и сжал кулаки. — Пару часов назад он вернулся без тебя… Как думаешь, о чем я в первую очередь подумал? — Ты волновался? — Не то слово! Хорошо, что родителей нет дома. А то ещё бы и мама завелась… — Прости… — глухо протянула Самари, проводя ладонями по лицу. Ей и в голову не приходило, что их скромное «Рандеву» с Итачи обернётся беспокойством для близких. — Я просто гуляла с другом. Это же не преступление, верно? — Зависит от того, кто твой друг! — повернувшись в пол оборота к дому, отчеканил Кагами. — Есть люди достойные доверия. С ними не страшно и сестру отпустить. А есть те, от которых только и жди неприятностей. — Итачи можно доверять. — Убежденно заметила Самари. И допустила промах. Кагами тотчас приосанился, выпятил грудь колесом. А вздувшиеся вены на его кулаках отчётливо затрещали под напором сжавшихся мышц. — Черта с два! — рявкнул он. В ней вздрогнул каждый нерв и она едва не подскочила на месте. — Думаешь, этот прощелыга, любит тебя? Все носишься со своей детской влюбленностью и невдомек оглядеться? — Нии-сан… — собираясь, вздохнула Самари. Разговор был ей неприятен и непонятен. Она по-прежнему не знала, за что родные невзлюбили Итачи. Но не собиралась выслушивать оскорбления и наветы в его адрес. Только Кагами не позволил ей и рта открыть. С феноменальной скоростью он смахнул по ступеням и встал перед ней, словно гора. — Беги от него, глупая! Иначе он наживо вырвет твоё сердце и съест его на завтрак.  — Жуть какая! — поежилась Самари. — Прекрати меня стращать. Я уже взрослая. — Поправка. Малолетка безответственная! И ведёшь себя соответственно. — Хватит злиться, нии -сан. Я же извинилась? — попыталась задобрить его Самари, особо не надеясь на успех. Кагами — натура гневливая. И если уж загорается, горит долго и безжалостно. — Оставь при себе свои извинения. Я в них не нуждаюсь. О родителях лучше подумай. — А что о родителях? — изумилась Самари. — В чем я провинилась? Сбежала с вечеринки с собственным парнем? — Это Итачи-то твой парень? С каких это пор? — С недавних. — Даже не думай! — угрожающе вскинул палец Кагами. — Выброси эту блажь из головы. — Прости, нии-сан. Но для меня это серьёзно. Кагами перекосило. — Он напрочь задурил тебе голову, верно? — болезненно ткнул он ее пальцем в лоб. Самари порывисто оттолкнула его руку и откатилась назад на пару шагов. — Вовсе нет. Все, что между нами происходит — искренне. А ты — не в себе от зависти! — По-твоему, я завидую этому прощелыге? — недоуменно воскликнул Кагами. Его густые брови вспорхнули ввысь. Лицо уязвлено вытянулось. — Чем ещё объяснить немотивированную агрессию с твоей стороны? — Отсутствием у тебя извилин! — взорвался Кагами. — Дожили. Я завидую… А на крыльце полночи тебя поджидаю из мстительности и ревности? Самари Учиха! Ты в своём уме? Я от беспокойства извёлся. А ты смеешь говорить мне такое? — Прости, прости, нии-сан. — Запоздало спохватилась Самари. — Ты так накинулся на меня, на Итачи… — Лучше, заткнись. Я очень зол. За себя не ручаюсь. Завтра Хаябусу выписывают. Не вздумай ляпнуть при нем нечто подобное. Перекатившись на спину, Самари вытянулась в полный рост. Руки со стуком ударились об верховье кровати. Она жалобно пискнула и тут же обо всем забыла, упоенно зевнув. Ей снился дивный сон… Сюжет она не запомнила. Только то, что в нем фигурировал Итачи. Самари счастливо выдохнула. Ее личный волшебник. Одно слово — и она летает… Одно слово — и она на дне, предварённая обстоятельствами. Нехотя отскреблась от подушки, Самари потёрла глаза. После ссоры с Кагами, она долго не могла заснуть, прокручивая в голове их разговор, и теперь их активно песочило. Уняв зуд, она протяжно выдохнула, устремляя взор в приоткрытое окно и механически прокатываясь пальцами по спутанным волосам. Вчера за мыслями она забыла его закрыть. И теперь спальня дышала утренней свежестью со всеми вытекающими отсюда плюсами и минусами. Поёжившись, Самари глубже нырнула в одеяло, дождалась, когда отступит дрожь, затем выскользнула из постели и поспешила в уборную. С кухни аппетитно тянуло мамиными фирменными моти, и как результат, в желудке заурчало, а во рту началось активное слюноотделение. Невзирая на это она терпеливо завершила сборы. Ей хотелось хорошо выглядеть перед братом, и на случай незапланированной встречи с Итачи. Кагами откровенно ненавидит его. Почему? Совершенно внезапно врезалась в сознание мысль. Рука с расчёской со шлепком обрушилась вдоль тела. Дыхание зачастило. В глазах встала пелена. Ей необходимо в этом разобраться. Иначе в конечном итоге это доведёт ее до ручки. Игнорируя неприятную тяжесть на сердце, Самари свернула процесс укладки, собрав волосы в высокий хвост, и поспешила на аппетитные ароматы с кухни. Покусывая нижнюю губу, она раздвинула седзи, во власти разрозненных мыслей не сразу заметив приклеившийся к ней взгляд. — А вот и наша беглянка собственной персоной! — лениво протянул Шисуи. И она моментом встрепенулась. — - Семпай? — вырвалось изумленное. Запорхали в смятении ресницы. К щекам подкатила предательская краснота. — Давно вы здесь? — Достаточно, чтобы затосковать. Твой брат чудовищно со мной поступил. Кинул в одиночестве! Он бросил палочки в полупустую тарелку. — Даже в горло ничего не лезет! — Зато вы позавтракали в тишине. Говорят, полезно для пищеварения… — смышлено нашлась Самари. Шисуи кратко хмыкнул, уставился на палочки с видом, будто действительно озадачился данным вопросом. А затем так резко поднял ресницы, что ее отшатнуло. — Всыпать бы вам обоим! Привычки у вас дурные… Наследственное видно… — на полном серьезе выдал он. Вздохнул, закинул ладони за голову. — Да лень. Сегодня такое утро чудное. Стыдливо потупившись, Самари прошла вглубь кухни. — Кажется, вчера мы забыли попрощаться… — начала за здравие она, тушуясь под его укоризненным взглядом. Только сейчас в ней проснулась совесть. — Мы? — дёргая бровями, хмыкнул Шисуи. — Это так теперь называется? — Вы огорчены? Я расстроила вас? — Брось?! — отмахнулся Шисуи, вновь хватаясь за палочки и отправляя ворот порцию риса. — Такие как я на такие мелочи не размениваются. Разве не так ты думаешь? Шисуи — повеса. Ему ничего не стоит подцепить новую телку. Смысл считаться с ним? Внезапно он резво вскочил на ноги и они оказались нос к носу. — Я прав? Ну же! Самари! Признайся. Ты же так полагаешь? Его атака, его стремительная близость застали ее врасплох. Беззвучно открылся рот. Но вместо членораздельной речи она сподобилась лишь до растерянного всхлипа. А Шисуи пожал плечами и отошёл к окну. — Собственно, ничего нового. Я догадывался, какого ты обо мне мнения. — О, Будда, сэмпай… И вы туда же… — стоном исторглось из груди. Это было уже слишком. За минувший вечер и утро на неё вылили столько негатива, что невольно стало тошно. И повод то все тот же! Итачи… Собравшись с духом, Самари отвела с лица челку и устремилась за семпаем. следом. Он услышал, оглянулся и одним лишь взглядом принудил ее остановиться. — Между прочим, прекрасно выглядишь… Очевидно, минувшую ночь провела как надо, а не скиталась по городу в поисках той, кому это не нужно. Шисуи — прекрасный оратор. Она давно это поняла. Своё искусство он мастерски умел адаптировать под разные жизненные ситуации. Бывало так подаст одеяльную тему, диву дивишься, узнавая детали. Так и сейчас, он ничего особенного не сказал. Просто ловко расставил акценты и посыл оброс такими нюансами, что Самари стало не только стыдно. Она запылала как факел, мечтая провалиться на месте. Теперь ей стало очевидно. Он подозревал ее в интимной связи с Итачи, и, кажется, был эти крайне раздосадован. Ровно как и брат. Неужели они оба не знали другой привязанности? Искренней, чистой, душевной? Или на мысли об этом их навёл побег? Подумаешь, они саботировали праздник и скрылись. Но не для того, чтобы совокупиться. А поговорить по душам. Просто побыть вместе. И вот во что это вылилось? Какими чудовищными домыслами обросло? Впрочем, люди склонны судить сгоряча. Хорошо, что не все такие. Хорошо, что Итачи другой. Он не как Шисуи. Хотя девчонки по нему слюни тоже пускают. — Мне очень жаль, сэмпай. Я не хотела вас обременять. Но раз так вышло, — протянула Самари. Поддавшись порыву, она поступила так, как если бы перед ней находился Кагами или Хаябусу. Инстинктивно прижалась щекой к напряженной спине, промчалась ладошкой от затылка к пояснице. — Как я могу загладить вину? Ответа не последовало. Шисуи, остолбенел. - Семпай? — обеспокоенно окликнула его Самари. Он за ответом не постоял. Только облёк его в комфортную для себя форму. Движение волчком. И вот уже она цепенеет в его жарких объятиях. Ширятся в изумлении глаза. А Шисуи взволнованно шепчет: — Так, с кем и где тебя носило, солнышко моё? Хотя постой. Не отвечай. — Прохрипел он, привлекая ее к себе. — Не желаю знать, чем вы там занимались одни… — Шисуи… — пискнула Самари. Попытка вырваться завела ее в капкан. Она вскинула лицо и его ладони тут же властно завладели щеками. А горячие губы обрушились лавиной ненасытных поцелуев. — Пожалуйста, ни слова… — пылко шепнул между ними он. У Самари голова пошла кругом. Сердце птицей забилось груди. Она к этому не стремилась, и конечно же не желала. А пока паникой взрывались нервные окончания, губы Шисуи потянулись к устам.