Мой Крест или рожденная Учиха

— Нет! — вскричала Самари, в ужасе вырываясь из объятий Шисуи. Одурело оттолкнув его, она панически вросла крестцом в столешницу в шагах пяти за спиной. — Что вы творите? Так нельзя, семпай! Вы, верно, неправильно истолковали мои намерения. Я всего лишь хотела извиниться, но ни в коем разе не вешалась вам на шею! Он посмотрел на неё со странным выражением: предельно серьёзно, не мигая. Пронзительный взгляд пробирал до костей, жёг живьём, угнетал, раздевал, блуждая от макушки до пят и обратно. Терпеть его на себе было все-равно, что ощущать чрезмерно интимные прикосновения. Те самые, о которых не говорят вслух. И даже с подружками не обсуждают. Щёки полыхнули огнём. По телу волнами катилась мелкая дрожь. Чтобы хоть чуточку унять ее, Самари обхватила себя руками. Не помогло. Да и не могло помочь в принципе, пока Шисуи таращился на неё, как сидящий на диете на тортик в витрине кондитерской. Впрочем, внезапно Шисуи переменился в лице, словно бы в голове у него, наконец, что-то щелкнуло. Расслабились скулы. Оттаял взор, хотя в его недрах по прежнему полыхало пламя. — Туше, Самари! — прохрипел он, облизывая губы и сумбурно взъерошивая волосы. — Положим, так оно и было. Прости, не устоял. Ты и без того очаровашка. Но когда искренне просишь о чем-то — просто нечто. А я… За суетным стуком сердца незаметно промелькнула пауза, в течение которой синоним нарочито медленно проскользил по ней глазами, хватая воздух ртом, будто астматик. Она давным давно со счета сбилась в который раз. Вниз до упора. Снова вверх. Пока их глаза вновь не повстречались. Тогда он пожал плечами и продолжил: — Я обычный смертный, сражённый тобой наповал. — Не подходите лучше! Там постройте! Дайте мне прийти в себя! — взвилась испугано Самари, фактически взлетая на столешницу, когда он вновь пришел в движение. Этот визг отчаяния моментом пригвоздил Шисуи к месту. Остановившись, он склонил голову к груди. Но она успела засечь тенью промелькнувшую по его губам улыбку. — Ох, черт. Я, кажется, серьёзно напугал тебя… — вздохнув, смущенно потёр затылок Шисуи. А Самари в осаде настороженности и слова не смогла из себя выдавить. Ее по-прежнему трясло и дыхание частило. — Прости, душа моя. Я очень сожалею. Это урок тебе на будущее. Мы, парни, — народ обидчивый, не выносим пренебрежения. Ты сердце вдребезги мне разбила тогда. Потому я не смог отказаться от своей маленькой мести. До Самари не сразу доходит. Шисуи привычно паясничает. Тот ещё артист. — Что это значит? Вы разыграли меня? Это была шутка? — хмуро обронила она, разжимая, вцепившиеся в край столешницы пальцы, побелевшие от натуги. . Шисуи хмыкнул, вскинул и уронил плечи, чуть отклонил голову вправо и выстрелил взглядом в неё из-под ресниц. — Совсем малюсенькая такая шуточка! — соответствующим образом прожестикулировал он пальцами в воздухе. — Ну, знаете, сэмпай! — после минутного осмысления Самари с превеликим облегчением скатилась со столешницы и принялась нервно приводить одежду в порядок. А закончив, гневливо выпалила: — Да за такое отлупить вас — мало! Шисуи же в своём репертуаре. Ему все нипочём. Блеснул рядом белоснежных зубов и весь ее запал мигом остыл. — С это уже лишка. Теперь мы квиты. Мир? — распахнув объятия, он лениво устремился к ней. Не успев отойти от предыдущего эпизода и все ещё слишком отчётливо ощущая прикосновение его губ на лице и щеках, Самари, в прямом смысле, содрогнулась. Не будучи уверена в его намерениях, в том, что он вновь не наброситься на нее, она в последний миг подорвалась с места, и изловчившись, прошмыгнула у Шисуи под мышкой. Низкий, воркующий смех ударил ей в спину следом, пуская суетливых мурашек по спине. Ей жутко, непонятно. А он все никак не уймётся! Не совладал со скоростью и собственными нервами, Самари на полном ходу влетела в обеденный стол. Раздался громкий грохот. Задребезжала посуда. Она же круто развернулась и громко ахнула. Шисуи снова преподнес ей сюрприз. Она совсем забыла насколько он прыткий. Вырос перед ней, словно из-под земли, сковал по рукам и ногам одним взглядом. — Ну, полно хмуриться. Сказал же, пошутил. — вкрадчиво промурлыкал он, опаляя жаром трепетного дыхания ее лицо. Указательный палец чрезмерно интимно пронёсся по переносице и она забыла дышать. Самари пугливо прижималась к столу до тех пор, пока мозг не взорвала догадка. Он точно с ней играет. Это моментально вывело ее из транса. С гневным шипением она отшвырнула его руки и хлестко ударила по плечу. — Несносный! Впрочем, Шисуи и здесь не растерялся. Отпрянув с гортанным стоном, он сжался в комок и резко грохнулся на колени. — Шисуи?! — испуганно упала следом куноити. Без задней мысли она обхватила его за предплечья и отскребла от пола. Но только тогда, когда их лица оказались на одном уровне, смекнула, что вновь попалась на ту же удочку. Ловушка захлопнулась, прежде чем она успела что-либо предпринять. Сильные пальцы властно зафиксировали затылок. В то время как сам Шисуи неудержимо подался к ней. Самари рефлекторно зажмурилась, ожидая повторения случившегося ранее. Однако ничего подобного не происходит. Синоби лишь соприкоснулся с ней лбом и ограничился словами: — Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени. Это волнует. Делай это чаще. После чего Шисуи отпустил ее и стремительно взмыл в рост. Самари же под впечатлением момента осталась растерянно сидеть на полу, оглушенная стуком своего всполошившегося сердца. — Надеюсь, ты не сердишься больше? Он, видно, издевается? Она ошеломлена, растеряна, в смятении. И это все его вина. Ощущая как адски пылают щёки, Самари от смущения не в силах поднять глаз. Не то, чтобы ответить. Поэтому попросту помотала головой, пустив волной распущенные волосы. Тогда Шисуи склонился над ней и рывком поставил на ноги. — Друзья? — приподняв кончиками пальцев ее лицо за подбородок и одновременно перехватывая ее взгляд, он дернул бровями. В этот момент Самари поймала себя на мысли, что такой Шисуи — серьёзный, властный, не хохмящий по малейшему поводу втройне опасен. Знать бы, что ему нужно от неё? И почему ее внезапно стала накрывать необъяснимая робость в его присутствии? Ведь раньше ничего подобного не наблюдалось. «Потому что раньше он не позволял себе подобных выходок. Не сыпал комплиментами, не раздевал взглядом, и не стремился прикоснуться при первом удобном случае! Он был семпаем. Шабутным, улыбчивым парнем. Другом Хаябусы и Кагами. Желанным гостем в доме. А теперь? После того, как обрушится на тебя с поцелуями, кто он теперь?» Самари механически приподняла заметно подрагивающую руку. Ей хочется прокатиться пальцами по подбородку, щекам и переносице, всему тому, на чем Шисуи успел оставить пламенное клеймо, чтобы забыть, смахнуть память об произошедшем недоразумении и повернуть время вспять. Не суждено. Он слишком выразительно смотрел на неё, чтобы это оказалось возможным и, чтобы она смогла оперативно успокоится. Самари судорожно потянула носом, уводя зрачок в спасительное пространство за спиной Шисуи. Все шутка. Он сам так сказал. Нет повода ему не верить. — Пожалуй. Не хочется терять мне третьего братишку… — натянуто произнесла она, желая поскорее замять произошедшее. Однако Шисуи отчего-то оцепенел и довольно долго не проявлял абсолютно никакой динамики. Словно не услышал. А затем вдруг растекся в ослепительной улыбке, порывисто сгрёб ее в охапку. Она вскрикнула от неожиданности, так как он, оторвав ее от пола, принялся кружить до тех пор, пока она с жалобным писком не обмякла на его плече, механически обвив руками шею. — А утверждала, что не намеревалась вешаться… Обманщица… — лукаво усмехнулся Шисуи, утыкаясь носом в ее растрепавшиеся волосы. В этом жесте столько всего таилось, что попросту не помещалось в голове. — Все правильно, сын мой. Ты вовремя забил тревогу. Судя по всему, именно наш разлюбезный капитан приложил к этому руку. Да и сынка своего он представил к Самари не спроста. Рийото Учиха беспокойно пересёк комнату и повернулся к Хаябусе. Тот едва приметно супил брови, а в чёрных глазах роились тревожные блики. — Полагаешь, оживление Совета тоже его работа, отец? — Уверен! — отчеканил Рийото. — Фугаку всю жизнь только тем и занимается — манипулирует Советом, направляет их решения в нужное русло. У него талант нащупывать слабости и он этим своим даром систематически пользуется. — Но подобные методы… — усомнился Хаябуса. — Он почитай что идейный вдохновитель восстания и завлекать людей — его непосредственная обязанность. А тут все средства хороши, учитывая, с чем Учиха придётся столкнуться. — Каждая единица будет на счету… — угрюмо согласился Хаябуса. — Вот именно. Ему не удалось продавить нас и сыграть на клановой принадлежности. Так он нашёл иной способ. Пошёл в обход и не прогадал. — Итачи… — потер покрытый двухдневной щетиной подбородок Хаябуса. — Омото-сан всегда питала к нему странную слабость. Выходит, капитану стало об этом известно. — Вероятно. — Вздернул плечами Рийото. В очередном забеге промчавшись из из угла в угол, он притормозил в центре комнаты, пригладил смоляные волосы и снова посмотрел на сына. — Ты говорил с сестрой, мальчик мой? В ответ на это Хаябуса внезапно сгорбился и поджав губы, пристыжено потупил глаза. Его первенец, его опора и гордость сейчас выглядел расстроенным и немного потерянным. Впрочем, ему было из-за чего печалиться. Ситуация вокруг их семьи, в частности вокруг Самари, складывалась напряженная. И это только начало. Жаль, он в последнее время совсем занемог и вынужден был часть бремени переложить на плечи сына. Моторчик в груди все чаще барахлил. Порой он еле держался на ногах из-за снедавшего тела смертельного недуга. Скоро, совсем скоро Будда призовёт его. Так что, вероятно, это и к лучшему. Когда пробьёт роковой час, именно Хаябусе предстоит возглавить семью. И он уже частично будет готов позаботиться о близких. Вот снова в груди занялся тягучий спазм. Он пока слаб. Но крепчал от минуты к минуты, по мере того, как закипала в венах кровь. Пока сын прятал глаза за ресницами, Рийото кратко приложил ладонь к груди, вздохнул и тяжело опустился на подушку рядом. — К сожалению, мне нечем похвастаться… — промолвил удрученно Хаябуса. складывая кисти со сбитыми костяшками на коленях. — Работы навалилось столько, что я из миссий практически не вылезаю. Соответственно и с сестрой почти не пересекаюсь. А она же тоже пчелка. Трудится не покладая рук. Так что, когда свободен я, дома ее сложно застать. — Как раз это я способен понять. — Добродушно усмехнулся Рийото. Боль в сердце перемешалась с нежностью. — Самари– милая, добрая девочка. Но очень упорная. Раз решила стать куноити — рвётся к цели невзирая ни на что. Хаябуса помолчал немного, а затем вскинул испещрённое ссадинами и гематомами лицо. — Я беспокоюсь за неё, — признался он тревожно. — Самари сама не своя в последнее время. Она очень сильно отдалилась от семьи, отец. В этом мне тоже видится влияние Итачи, однако, вот что странно… Я всегда считал сестренку смышленой девочкой. Почему же теперь, когда все так до ужаса очевидно, она не замечает банальных вещей? — Не спеши осуждать ее, Хаябуса. — натужно протерев песочащие глаза, похлопал сына по ноге Рийото. От беспокойства за дочь боль в сердце расцвела буйным цветом. — Она влюблена и слепа в своём чувстве. Однако, будь уверен, я сделаю все от меня зависящее, чтобы уберечь мою девочку от козней Совета и Фугаку! — последнюю фразу он произнёс на высокой ноте, привстав на коленях. И тотчас о том пожалел. Сердце словно разгоряченная стрела прошила. Удушливая волна перекрыла кислород. Он дернулся, схватившись за грудь и как подкошенный рухнул на футоны лицом вниз. — Отец?! — переполошился Хаябуса, бросаясь к нему. — Тебе плохо? Сердце, снова? Темнота застила взор чернильными кляксами. Он ничего не видел и был не в состоянии не то чтобы ответить, элементарно вздохнуть. Только нечленораздельно мычал и хрипел. Долго не мешкая, Хаябуса аккуратно перевернул его на спину, ладонью придержав голову и уложил на футоне. — Потерпи, пожалуйста. Я позову врача, — в заложенных ушах, словно через толщу воды, раздался его дрожащий голос. Качнулся рядом воздух. Хаябуса вскинул пальцы, по видимому, собираясь вызвать клона. Так как не за что бы не оставил его одного в подобном состоянии. Он догадался об этом интуитивно. Слишком уж хорошо знал сына. Более ответственного и добросовестного человека на свете не сыскать. — Не надо… — собравшись с силами, выдавил Рийото. Боль продолжала пульсировать в грудной клетке, парализованная конечности. Однако ее интенсивность постепенно пошла на убыль. — Ты же знаешь, они ничем не смогут помочь. Ещё одно крохотное усилие и он сумел оторвать голову от пола и с помощью подсобившего Хаябусы, вернулся в вертикальное положение. — Я чувствую, мне осталось недолго. — Не смей, не смей говорить так, будто собираешься сдаться! Будто собираешься умереть! — взвинтился Хаябуса, стискивая его плечи. Ожидаемо. Хаябуса — любящий сын. Его уход станет для него ударом. — Рано или поздно это произойдет, хочу я того или нет. — Не собирался питать его ложными иллюзиями Рийото. Пусть лучше будет горько сейчас, зато потом вставать на ноги и пережить утрату будет гораздо легче. — Вы должны быть готовы ко всему. Я итак живу дольше положенного. Врачи отмерили мне три долгих года. Я прожил их, не зная горя. Однако они давно миновали. Я понимаю, что требую от тебя слишком многого, Хаябуса. Но ты мой старший сын, мой первенец и только на тебя все надежды. Когда меня не станет, заботы о родных лягут именно на твои плечи. Потому твоя первостепенная обязанность, позаботиться о сестре. Кагами — взрослый, он сильный, он мужчина и способен сам за себя постоять. Саюри тоже крепкий орешек, хотя и ей будет не сладко. А вот Самари же совсем другая… — Я обещаю сделать все возможное, чтобы уберечь Самари. Только, умоляю, не нервничай! — Ты не правильно держишь кунай, Тата! Попробуй расслабиться, и не зажимай кисть так сильно. Оружие должно свободно лежать в ладони, стать как бы продолжением твоей руки. Вот посмотри, как делаю это я. Самари повернулась к мишени, слегка развернула корпус назад и занесла руку. До автомата выверенное движение кистью. Бросок. Сюрикен, как нож масло, прошил пространство и со стуком вонзился в цель. Тата взорвалась от восторга. Хотя ничего особенного она не сделала. Среди ее знакомых были синоби, в сто крат лучше владевшие сюрикен-дзюцу. — Сенсей, это потрясающе! — воскликнула Тата, хлопая в ладоши. А следом скисла. — Я никогда так не смогу. Вы зря со мною возитесь. Самари скептически изогнула брови. — Ну, с подобным настроем тебе точно не добиться прогресса. Сколько у нас тренировок уже было? — Три или четыре. Точно не помню. — Всего ничего. А ты уже успела записать себя в неумехи? — Вы же сами все видите. У меня не выходит. — Пожала костлявыми плечиками девчушка. На самом деле Тата первый год училась в Академии и многое уже освоила. Она была типичным теоретиком: с легкостью воспринимала материал, могла наизусть пересказать прошедшую лекцию. Однако когда дело подходило к практике, жутко терялась. — Это не повод отчаиваться. Нужно всего лишь больше тренироваться. Ободряюще улыбнувшись, Самари протянула девочке кунай. — Вот, держи. Попробуй еще разок. Тата несмело взяла кинжал и повторила попытку. Затем снова и снова. Удивительно, она умудрилась промазать, даже находясь в пяти шагах от мишени, а периодами металла кунай так, что он попросту не долетал до неё. — Кажется я начинаю понимать, в чем твоя проблема… — озадаченно заметила Самари, пытаясь взбодрить ее, пока она окончательно не сникла. — Когда-то давно с сюрикен-дзюцу у меня тоже не клеилось. — Не может быть?! — недоверчиво приподняла грустные глаза Тата.  — Чистая правда, — на полном серьезе заверила ее Самари. — Я отвратительно бросала кунай в твоём возрасте. Одноклассники вечно смеялись надо мной, говорили, что я позорю имя клана. А я очень расстраивалась из-за этого. После занятий прибегала домой, запиралась в комнате и часами рыдала взахлёб. — Как же вы освоили эту науку тогда? — с робкой надеждой спросила Тата. — Просто однажды нии-сан открыл мне одну хитрость. А он у меня спец по части сюрикен-дзюцу, можешь поверить. — О, пожалуйста, Самари-сэнсэй, научите и меня! — взмолилась девочка, складывая ладони и перебирая ногами на месте. — Хорошо, — подавив затаившуюся в уголках губ улыбку, великодушно согласилась Самари.– Но только у меня есть условие. — Какое? — присмирев, зачастила пушистыми ресницами Тата. Самари же с серьезным видом поднесла указательный палец к губам. — Это будет наша маленькая тайна. Сама понимаешь, синоби не должны разглашать семейные секреты. Тата активно закивала головой, а ее волосы при этом задорно запружинили в такт движению. — Тогда смотри и запоминай. Самари наклонилась за торчащим из грунта кунаем и буквально застыла, когда в спину ударил вычурно ровный баритон. — Возишься с детишками, Самари? Это весьма похвально. По телу пронеслись торопливые мурашки. Она узнала этот голос. Однако все-равно удивилась, увидев капитана под кроной дуба. Он пристально наблюдал за ней, заложив руки за спину. — Фугаку-сан? — запоздало спохватившись, Самари сложилась в учтивом поклоне. — Здравствуйте. Какая неожиданность… — Надеюсь, приятная? — вышел из тени мужчина и солнечные блики заиграли в смоли его чёрных волос синевой. — Ну, разумеется… — в очередной раз кланяясь, сконфужено пролепетала Самари. Ей стоит тщательнее следить за манерами. Особенно в присутствии учеников. — Вы по делам в Академии? — Да. Я еженедельно даю открытые уроки для старшеклассников. Сегодня один из таких дней. — Ответил капитан, приблизившись к ним на достаточное для беседы расстояние. Самари ощутила прилив восхищения к этому выдающемуся человеку. Он пользовался уважением среди подчиненных и, кажется, не спроста. Впрочем, уже в следующую минуту капитан заставил ее заволноваться. — Малышка, — внезапно обратился он к Тате. Та мигом вытянулась в струнку, будто ее хлыстом по спине лупанули. — Пойди, погуляй. Нам с твоим сенсеем необходимо потолковать. Поспешный поклон Тата, похоже, отвесила на автопилоте. А потом ее как ветром сдуло. Самари не успела и слова сказать, только глянула в след. — Давно ты преподаешь? — вывел ее из замешательства формальный вопрос. Самари сморгнула, перевела на мужчину сметённый взгляд, ощущая в животе тягучие позывы беспокойства и нарочито небрежно вскинула плечами. — Не особо. Ирука-семпай похлопотал обо мне перед Третьим и мне выкроили несколько часов на дополнительные занятия с отстающими. Это не ахти что и совсем не оплачивается. Но я и этому рада. Для меня это ценный опыт и возможность поделиться знаниями. Фугаку приподнял брови. И это слегка оживило его, будто высеченное из гранита лицо. — Так, ты делаешь это на альтруистичных началах? — кажется, всерьез поразился он. Самари скомкано дернула уголками губ и кивнула. Прозвучало, словно упрёк. Хотя она больше, чем уверена, что ей нечего стыдиться. Однако отчего-то под бритвенно острым взглядом капитана отчаянно хотелось сжаться. Он долго невыразительно смотрел на неё в полном молчании. Затем приспустил тяжёлые веки и нарицательно помотал головой. — С подобными задатками — сущее расточительство. — Отчего же? — инстинктивно пустилась защищаться Самари, сама толком не осознавая от чего и почему. — Для карьеры любая мелочь пригодится. — Преподавание? — снова пространно обронил он. Слова прокатились по его лицу судорогой. И желудок у нее теперь в тугой узел завязался. — На экзамене на тюнина ты была лучшей в потоке. Интуиция, скорость принятия решения, командная работа, техника, индивидуальность — все на должном уровне. Не слишком ли мелко после подобного старта? Итак началось? То, о чем предупреждал Итачи? Совет начал действовать и подослал к ней парламентера? Она была подспудно готова к этому. Но никак не ожидала, что им окажется господин Фугаку. Самари с тревогой ускользнула от его пронзительного взгляда и малохольно уставилась под ноги. Внутренности сводило от трепета. Она слишком уважала капитана, чтобы проявить резкость и тем самым пресечь на корню малейшие инсинуации. — По правде сказать, меня привлекает иного рода деятельность, — опасливо поправила она, с потоком вырвавшегося из лёгких воздуха, пытаясь восстановить душевное равновесие. — Какая именно? — без особых церемоний уточнил капитан. — Разведка, дипломатическая сфера и все, что с этим связано. — Откликнулась Самари. И мужчина совершенно неожиданно оттаял. Даже мельком улыбнуться себе позволил. — Занятно, насколько материнские гены сильны в тебе. Ты не только внешне похожа на неё. Склонности и те, аналогичные. Были времена, Саюри специализировалась именно на внедрении и разведке… Но, а как, же клан, Самари? Учиха для тебя ничего не значат? Девушка изумленно округлила глаза. — Клан? Это моя семья и я дорожу им. — И как полагается ты готова защищать свою семью всеми силами? — Если потребуется, разумеется. — Даже ценой собственной жизни? — Даже ценой собственной… — заикнулась, а следом осеклась Самари. Брови подозрительно потянулись на встречу друг к другу и она механически прокатилась ладонью по волосам. Чуть не попалась… — К чему эти вопросы, Фугаку-сан, не понимаю? Мужчина настороженно промчался взглядом по окрестностям и лишь убедившись в то, что никого нет поблизости, изрёк: — Не стану ходить вокруг да около. Знаю, сын говорил с тобой о клане и наших планах на будущее. Так вот, я хочу видеть тебя сегодня на всеобщем собрании Самари на ряду с остальными членами семьи.