Мой Крест или рожденная Учиха

Вот оно! То, о чем предупреждал ее Итачи! Началось. Самари подспудно была готова к активной вербовке. Однако отнюдь не к тому, что вербовщиком окажется сам капитан. Ее закачало в лёгком шоке. Сердце к горлу подлетело, а затем камнем сорвалось вниз, чтобы жалобным боем зайтись в районе желудка. — Это не входит в ваши полномочия. Вы не можете меня принудить, Фугаку-сан… — набравшись храбрости и выровняв дыхание, откликнулась она. — И в мыслях не было, Самари. Я лишь хотел предложить тебе подумать о семье. Ведь ты же любишь своих родителей? Братьев? — Ну, разумеется. На что вы намекаете? — Я не намекаю, девочка. А предупреждаю. — С каменным лицом отчеканил мужчина. Его глаза прожигали дыру в ее черепе. Через заслон, словно законсервированной временем мимики, и тень эмоций не просачивалась. И это жутко напоминало Итачи. Он тоже скуп на подобного рода проявления. — Пойми, это не моя прихоть. Это волеизъявление Совета. Своим неповиновением ты рискуешь навлечь его гнев на всю свою семью. Знаю, Рийото на пороге капитанства, а Кагами не ровен час получит дзенина? Ее будто под дых ударили. Бледнея, Самари до жжения расширила глаза. — Хотите сказать, что Совет может лишить их должностей, если я откажусь? — уточнила она. Фугаку ответил молчанием и у неё вырвалось возмущенное: — Но это бесчестно! Отец и брат потом и кровью заслужили повышение. Они жизни свои на служение общине положили! Уму непостижимо, как так можно? Ведь это только мое решение. Мой выбор. Как можно наказывать кого-то за чужие проступки? Фугаку плотно сомкнул губы, приспустив тяжёлые веки. Сиплый выдох затерялся в перепутьях гортани. Рийото заблуждался в своих тревогах. Определённо, Самари не похожа на братьев. Она слишком красивая, слишком нежная и изящная. Она как редкий цветок, о котором предстало заботится и сдувать пылинки. Однако в ней, безусловно, скрыт огромный потенциал. Именно это не позволило ему обойти ее вниманием в тяжелое для них всех время. Кроме того, Самари — Учиха. Она родилась в общине и выросла. Поэтому просто обязана встать под знамёна клана, невзирая на принципы и убеждения. — Совет Учиха — мозговой центр клана, его ядро. Они правят общиной десятки лет, и руки, как понимаешь, у них очень длинные. Именно это я советую учесть, когда будешь принимать решение. Хаябуса в расстройстве покинул Совет. Двери этого здания были открыты не для всех и не всегда. Это он своей службой заслужил право напрямую обращаться к главенствующей тройке с ходатайством. Остальные месяцами вынуждены были ожидать аудиенции. Впрочем, какой толк в его регалиях, если в прошении ему все-равно отказали? «Ах, Самари, как же нам быть с тобой теперь?» Притворив за собой дверь, Хаябуса торопливо сунул руки в карманы и устремил задумчивый взгляд в хмурое небо. Внутри тонкой струйкой вилась горечь. Он провалил свою маленькую миссию. Не сумел убедить Совет отстранить Самари от восстания. Чёртовы слухи! Они распространяются со скоростью света. Старейшины давно в курсе заслуг сестрицы. Того, что она пользуется расположением Хокаге. Досадно. Теперь даже ходатайство отца не поможет. Хаябуса прикусил щеку изнутри и стянул брови на переносице. Если Самари окажется в гуще событий или того хуже, над ее жизнью нависнет опасность, отец не перенесёт. Ему абсолютно противопоказано волнение. Даже в крошечных дозах оно способно отправить его на тот свет. Обречённо уронив голову на грудь, Хаябуса до хруста стиснул пальцы в кулаки в карманах. Треклятая болезнь прогрессировала слишком быстро. Медики уже избегали прогнозов, ограничивались бесконечными списками назначений, подавляющее большинство которых составляли бесполезные анализы, терапия и обезболивающие. А между тем, если им не удастся в ближайшее время добиться ремиссии, отец и пары месяцев не протянет! Боль огнищем опалила грудину и отчаяниям разнеслась по венам. Хаябуса безропотно выдержал ее марафонский забег и стиснул пальцами переносицу. Сколько раз они с Кагами пытались уговорить отца оставить службу и сосредоточится на лечении? Упрямец, и слышать ничего не желал, хотя его состояние день ото дня ухудшалось. Порой, он элементарно с кровати подняться не мог. Но, превозмогая недуг, настырно продолжал суетиться, вел себя как не в чем не бывало, лишь бы мать и Самари ничего не узнали. А ему были необходимы покой и постельный режим. В чем-то даже эмоциональный вакуум. Именно поэтому Хаябуса так рьяно стремился оградить сестру от грядущих событий. Ради отца. Однако судьба распорядилась по- своему. С тяжелым сердцем Хаябуса добрался до полицейского ведомства и практически ничего не видя перед собой, взошёл на крыльцо. В этот момент из распахнувшейся двери ему на встречу вышли Шисуи с Кагами. Они что-то бурно обсуждали, громко смеялись. Счастливые в своём неведении. А для него это был, словно, удар по натянутым нервам. — О, братишка! — воскликнул Кагами, увидев его. — Мы как раз о тебе говорили. Представляешь, этот оболтус только что умудрился заявить Амали, что у нее грудь стала на размер меньше! Ты бы видел, что там было! Она его чуть с лестницы не спустила! Вот была бы потеха! — Мда… — рассеянно протянул Хаябуса, дергая бровями и покачивая головой. Он по горло увяз в семейных неурядицах. Поэтому, оперативно от них абстрагироваться захотел бы не смог. Однако он все же нашёл в себе силы на миг вырваться из их удушающего плена. — Я и прежде подозревал за тобой суицидальные наклонности… Но не учёл, что ты вдобавок камикадзе! Растекшись в глумливой ухмылке, Шисуи лукаво сверкнул агатовыми глазами. — Хорош вам нагнетать! Дело далеко не во мне. У Амали нервишки всегда пошаливали. Про чувство юмора вообще молчу. И, вообще, что я, собственно, такого сказал? Всего-то заметил, что новая кофточка её полнит и грудь выглядит почти нулевкой?! Хотя, если что, без обид, Хаябуса, сдаётся мне она так дёргается, потому что все ещё ко мне неровно дышит. — Шисуи-кун, совсем без тормозов? — фыркнул Кагами, пронзая его взглядом. — Амали, если что девушка Хаябусы. — Подумаешь?! — в сходной манере вторил ему, небрежно пожимая плечами Шисуи. — Зато я честен. Да и Хаябуса, кажется, не возражает. Ты только глянь на него? Он же как в воду опущенный. Братишка, выкладывай. Может, действительно, я задел твои чувства? Они встретились взглядами и Хаябуса скривился. — Катись ты со своими приколами, БРАТИШКА! У меня забот невпроворот, не до твоих глупостей! — Что-то стряслось, нии-сан? — мигом насторожился Кагами — Я только что из Совета. Старейшины настаивают на внедрении Самари в штат восстания. Самари пристроила голову на плечо Итачи и улыбнувшись, порхающим бабочкам в животе, закрыла глаза. Вокруг них звенела природа. Обволакивал свежестью ветерок. А рядом с ним ей было так спокойно, что даже самые страшные тревоги казались пустячковыми и легко разрешимыми. — А знаете, семпай? Кагами со мной до сих пор не разговаривает… — вздохнула она. Он крепче прижал ее к себе. Его сильная ладонь нежно скользнула по спине, обжигая проникающим под кожу теплом. Он кратко приложился губами к её макушке и пустил взгляд по бескрайним просторам Долины. Гулкими, размеренными ударами отзывалось его сердце под ее руками, играя на перепонках созвучными с ее собственным сердцебиением ритмами. Она любила его. До дрожи. До крика. До умопомрачения. Всегда. Даже, когда не осознавала. Мечтала хотя бы мгновение побыть рядом. Без обязательств и обременений. И вот эта мечта стала былью и она уже не представляет иной жизни. Без него… Уткнувшись носом в изгиб шеи синоби, Самари судорожно зажмурилась, гоня прочь копошащиеся в душе страхи, не будь которых, их счастье могло бы быть безоблачным. Семья — основной и самый жгучий из них. Чтобы она не предпринимала, какие доводы не приводила, родные по-прежнему выступали против их отношений. Без четкой аргументации. Без каких-либо объяснений. И это в прямом смысле убивало ее. Ведь она привыкла видеть в родных надежный тыл и их жесткость и непоследовательность в отношении Итачи ранили ее. — Кагами… — грудино выдохнул Итачи. Самари отлипла от его плеча и он заглянул ей в глаза. — Позволишь на чистоту? Она потонула в бездонном омуте завораживающей черноты. Потому пространно кивнула. По губам Итачи тенью мелькнула улыбка. Мимолетная, беглая. Она практически моментально затерялась в их уголках. — Этот парень — на редкость принципиальная и неуступчивая личность. А ещё Кагами — жуткий собственник и, наверняка, воспринимает твоё поведение из эгоистичных соображений. — Хотите сказать, он просто ревнует? Итачи отвел с ее лица локон и без лукавства ответил: — Не удивился бы. — Мне кажется или вы немного знаете моего брата, семпай? Любопытно, откуда? Насколько мне известно, вы никогда особо плотно не общались. — По службе преимущественно, — уводя потемневший взор вдаль, отрывисто уточнил Итачи. — Кагами-кун — открытая книга. Понять его совсем не трудно, стоит только повнимательнее к нему присмотреться. В общем и целом, он — хороший парень, если не принимать в расчёт пару-тройку недостатков из-за которых с ним подчас не просто бывает найти общий язык. — Кажется, я понимаю, о чем вы… — приспуская ресницы, промонотонила Самари. — Братик — горячая голова. Сначала делает, а потом думает. Впрочем, с Кагами как раз не все так плачевно. Гораздо больше меня беспокоит Хаябуса. — Хаябуса? — покосившись на неё, переспросил Итачи. Вместе с тем, его ладонь подозрительно напряжённо встала в районе лопаток. — Почему? — Как бы пояснее выразится, — нахмурилась Самари, старательно подбирая слова. — Скажи, как есть, Самари-тян… — ободряюще предложил Итачи. Переместив ладонь на ее затылок, он принялся массировать затёкшие мышцы. Обомлев, девушка крепче прильнула к его плечу и обняла за талию. — Хаябуса почти неделю как выписался из госпиталя. А дома практически не бывает. — Сэмпай — известный трудоголик, — напоминает Итачи. — В ведомстве такие нарасхват. — Это так, но раньше он всегда выкраивал минутку, чтобы пообщаться с близкими. Вчера я Амали встретила. Так он и у нее практически не бывает. А ведь прежде и дня без неё прожить не мог. Заскочит домой поздороваться и мчится к ней на всех парах. Кроме того, у меня никак не выходит из головы тот инцидент в палате, когда он спросил меня о восстании, но я не успела ответить. Мы так и не вернулись к этой теме. Складывается впечатление, что он упорно избегает касаться ее, говорит обо всем что угодно, только не об этом. Итачи успокаивающе прошёлся ладонью по ее волосам. — Тогда и ты забудь. Либо сама выведи его на разговор. — Для начала мне бы изловить его… — буркнула Самари. Затем застонала в голос, сползла с коленей Итачи и бросилась грудью на встречу разыгравшемуся ветру. — Хаябуса не сможет бегать от тебя вечно. — заметил Итачи, поднимаясь следом. — У меня очень мало времени… — сморщившись от терзающей нутро тревоги, обернулась Самари. — Меня сегодня ваш отец посетили, звал на собрание. При этом чётко дал понять, что отказов не принимает. Сказал, если я не приду… — в самый решающий момент голос Самари оборвался. Холодок наплывом ударил по ногам, поднялся по спине, выбил дрожь из членов и растворился без остатка. — Как быть, семпай? Я словно в западне. Если бойкотирую собрание — пострадают близкие. Если пойду — не поймёт семья! Итачи медленно опустил свои невероятно длинные ресницы, фактически распластавшиеся по щекам. Ветер бросил ему в лицо пряди чёлки, которые он механически отвел с век и ободряюще улыбнулся, пуская в ее распахнутое ему на встречу сердце раскалённую стрелу. — Я лицо заинтересованное, поэтому тут тебе не советчик, Самари-тян, извини. Ты должна решить сама. Однако знай. Какое бы решение ты не приняла я пойму. Решишь самоустранится — что ж, это твоё право. Отважишься пойти — я пойду с тобой и, если захочешь, буду за руку держать столько, сколько потребуется. Когда на пороге тренировочного зала за руку с Самари возник Итачи, сердце Рийото пропустило удар. Мужчину закачало, повело из стороны в сторону и Хаябуса тотчас всполошился, прихватив его за предплечье. — Отец? Рийото перевёл на него мутный от беспокойства взгляд и кивнул в сторону входа. Хаябуса механически повернул голову и моментально переменился в лице: сначала побледнел как полотно, вытянувшись шестом, затем побагровел, порывисто привстав на коленях. Однако в следующую секунду уже рухнул обратно, поймав на себе бессметное количество заинтересованных глаз. — Какого дьявола? Что омото-сан тут забыла? — между тем, недовольно процедил Кагами. — Ответ находится рядом с ней, — кинул, сжимая кулаки Хаябуса. Губы Кагами дрогнули в кривой усмешке. — Дожал-таки наш удалец дурочку… — Кагами! — отрезал Хаябуса и на брата посмотрел сердито и нетерпеливо. — Следи за языком, когда говоришь о сестре. — Брось, нии-сан! — в ответ возмущённо полыхнул Кагами. — Самари давно не девочка! Сколько можно ее защищать? Взгляни правде в глаза, наконец. Наша по уши влюбленная сестричка начихала на семью и от этого никуда не деться! Хаябуса свел на переносице брови и выше задрал подбородок. — Проблема отнюдь не в этом, брат! Тебе не хуже моего известно, как далеко может зайти Итачи, ради реализации задуманного. И раз на то пошло, я склонен полагать… — Ради Будды, не ссорьтесь, дети, — перекрывая перепалку, устало вставил Рийото, в изнеможении прокатываясь трясущейся ладонью по обескровленному лицу. — Итачи и Самари — всего лишь нечаянные жертвы далеких событий, которые некогда произошли между нашими семьями. Они не виновны в происходящем сейчас. За всем этим стоит один человек и его цель вовсе не Самари. Его цель — я. — Ты, отец? — недоверчиво переспросил Хаябуса — Я ничего не понимаю. Причём здесь прошлое и почему ты? — Действительно, — подался ближе Кагами. — О каком человеке идёт речь? Рийото оттянул ворот водолазки, будто тот внезапно впился в его шею и едва заметно тряхнул головой. — Не время и не место говорить об этом. Дома, все дома, мальчики мои. А теперь, пойдите и приведите сюда сестру. Раз уж она осмелилась явиться сюда сегодня, пускай займет место рядом с нами. — Я приведу ее, отец. — Незамедлительно взвился на ноги Хаябуса, Однако не успел он и шага ступить, толпа вокруг ожила, взорвалась возбужденным гулом. На импровизированную сцену вышел капитан Фугаку, а рядом с ним Шисуи. Хаябуса в очередной раз вынужденно опустился на место. В этот момент капитан простер над толпой руку, призывая к тишине. — Вечер добрый, друзья, соратники и все те, кому небезразлична судьба нашего клана. — Торжественно стартовал он, когда в помещении воцарилось звенящее безмолвие. — Я рад видеть вас здесь сегодня. Как обычно, в целях экономии времени, не стану ходить вокруг да около и сразу перейду к основной части нашего собрания. Все вы знаете, какие оно преследует цели. Посему, нет нужды лишний раз напоминать об этом. К ней мы вернемся позже. А для начала позвольте немного о приятном. В нашем полку качественное пополнение. К нам, наконец, присоединилась дочь Рийото Учиха, теперь его семейство в полном составе представлено на собрании. И я считаю, что это наглядный пример преданности и верности общему делу. Вот на кого действительно стоит равняться. Капитан выдержал паузу, в течении которой его зоркий взор, обежав аудиторию, нашёл застывшую в дверях девушку.  — Предлагаю вам поприветствовать нашего новобранца. Самари — добро пожаловать!