Мой Крест или рожденная Учиха

- Красавица... – темный силуэт мелькнул в темноте сгустившегося сумрака, с легким шорохом спорхнул с козырька крыши и, в тусклом свете мерцающих фонарей на выложенной брусчаткой дорожке, ведущей к дому, вырисовалась высокая, коренастая фигура Шисуи. В это время, Самари сидела на ступенях крыльца, прислонившись спиной к опорной колоне, подпирающей крышу. Погрузившись в грустные мысли, она прокручивала в голове подробности разговора с братом, в задумчивости прикрыв веки. Завидев появление синоби, куноити выпрямилась, щуря черные глаза, устремила ищущий взгляд в темноту. Шисуи заложил руки за спину и двинулся в направлении девушки. До ее ослабленного думами слуха, донесся отчетливый хруст гравия под его сандалиями. - Я имею в виду луну... Юноша мечтательно возвел палец к чернеющему небу, на котором в ранге властительницы сияла желтобокая луна и отблески молочного света, упавшие на его лицо, обозначили необычайное серьезное выражение на его озабоченном челе. – Ясная, полная... Говорят, луна – окно в другое измерение, в которое попадают души умерших. Возможно, наши предки наблюдают сейчас за нами, своими потомками, оттуда сверху. Самари приветливо улыбнулась синоби. Отчего-то в этот сумеречный час, когда накатывали гнетущие разум раздумья, особенно хотелось почувствовать дружеское участие и тепло. И в связи с этим, приход Шисуи был как нельзя кстати. - Сэмпай, ей богу, вы словно призрак и рассуждаете странно. Мне тут подумалось невзначай, что, вероятно, вас недаром так величают. «Призрак Конохи»... Клянусь, своим внезапным появлением вы чуть до инфаркта меня не довели. - Разве я напугал тебя? – усомнился синоби, приподнимая брови. Он с профессиональной внимательностью осмотрел девушку с ног до головы, словно тем самым стремился отыскать в ее усталом облике признаки испуга. Затем заключил: - Ты не выглядишь напуганной... - Я хорошо притворяюсь, сэмпай. Стыдно куноити трепетать от страха перед врагом, а уж тем паче перед другом. - Ах, ах, ха! – скупо ухмыльнувшись, покачал головой Шисуи. Убрав руки из-за спины, он сунул их в карманы. Он вел себя необычно. Самари сразу отметила это, как только ниндзя появился на дорожке, можно сказать, с первых его слов. «Что с ним стряслось?» Глядя на Шисуи, какого-то дерганного и необычайно сдержанного в проявлении эмоций, куноити находила это, по меньшей мере, странным и совершенно не свойственном ему, однако на данный момент предпочла не акцентировать на том внимание. Ведь не исключено, что в подобном восприятии? немаловажную роль сыграло и ее обостренное воображение, настроенное на определенную волну под влиянием нежного очарования теплой летней ночи. Однако? как бы она не пыталась избежать размышлений об этом, мысли в ее голове, будто сами собой закрутились в данном направлении. Самари еще более упрочилась в выводах, сделанных ранее, когда Шисуи, продолжая удивлять ее, вдруг проговорил, загадочным, бархатисто-чарующим тембром, устремив взгляд во все тоже ночное небо, на котором одна за другой вспыхивали, золотясь, серебристые звездочки. - В таком случае, прими мои извинения. Это было непреднамеренно. Все-таки ночь для меня особенная пора, излюбленное время суток... - Хм, сэмпай, и я, кажется, догадываюсь почему?! – издав скептический смешок, многозначительно заметила Самари, не удержавшись от возможности пустить шпильку, и тем самым хоть как-то разбавить унылое настроение ниндзя. Уголок правого глаза Шисуи нервно дернулся, но вопреки ее ожиданиям он остался невозмутимым, погасив несвойственным ему бесстрастием лукавую улыбку, игравшую на губах девушки. С огорченным вздохом, он плюхнулся на крыльцо рядом с ней. Вслед за тем между ними повисло неловкая пауза, что в принципе, в присутствии Шисуи являлось, случаем нередким. Мастер слова, он умел одним своим замечаниями ввергнуть людей в состояние временного замешательства. Правда, к счастью, ей не часто удавалось прочувствовать это на себе. Однако сегодня, вероятно день был какой-то аномальный, либо может звезды выстроились не так, как следовало бы, и, в итоге, все пошло наперекосяк. А вроде бы все так хорошо начиналось. Она провела упоительный день, общаясь с Итачи, наслаждаясь его вниманием, растворяясь в нежности его томительных объятий. А потом случилось собрание клана... Именно с него начался ее личный ад, повлекший за собой непонимание со стороны семьи и тяжелый разговор с Хаябусой, который, казалось бы, должен был облегчить душу, но вместо этого, вопреки надеждам и чаяниям, дополнительно усугубил тлеющее на задворках подсознания сосущее чувство вины. Теперь еще и Шисуи, своим неподдающимися логике поведением, норовил приправить ложечкой дегтя уровень ее субъективного контроля, которому и без того приходилось несладко. Она ожидала от него ответной шутки, но видимо ниндзя был настроен нынче на иной лад, принялся туманно рассуждать, в отстраненной манере тупо созерцая судорожно сжатые ладони. - Моя репутация ходит за мной стройным шагом, как вижу. Это огорчает. В какой-то степени, я понимаю твою иронию, Самари. Своими поступками я заслужил все то, что обо мне говорят. Однако хочешь, верь, хочешь, нет, даже я способен устать от бесконечных тусовок и попоек с друзьями, или с теми, кто так или иначе таковыми себе величает. Ночь же - это то время суток, которое естественным образом приносит суетным душам нас, смертных одухотворенные минуты безмятежного забвения, но так же, параллельно с тем, под своим черным, нетканым покрывалом скрывает пропасть человеческих пороков и изъянов. - А вы, оказывается в душе неисправимый романтик, сэмпай... Признаться, не ожидала услышать от вас столь высокие речи. Должно быть, вы действительно устали, раз задумываетесь о подобном. – Самари обеспокоено качнулась к синоби, участливо погладила его по могучему, напрягшемуся под тканью трикотажной кофты, плечу. Затем встала, и, взяв юношу за руку, решительно потянула в дом. – Не нравится мне ваша апатия, сэмпай. Похоже, настало время мне позаботиться о вас. Пойдемте. Я напою вас чаем собственного приготовления. Куноити направилась к двери, но поднявшись следом, Шисуи неожиданно воспротивился. Перехватив инициативу, он удержал ее за руку. Смятенный взор девушки обратился на синоби, столкнувшись с молящим взглядом странно поблескивающих глаз мужчины. Самари подсознательно насторожилась, заметив, как взволнованно вздымается могучая грудь ниндзя. «Да что же это с вами, сэмпай?» - хотелось спросить ей, но по непонятному стечению обстоятельств, она будто онемев, не смогла вымолвить ни слова. Благо Шисуи не стал нагнетать обстановку, просто попросил, сказав фразу, в которой она вновь узнала знакомые ей интонации: - Пожалуйста, давай останемся здесь, Самари. В эту чудную, звездную ночь так приятно насладиться тишиной и прохладой, особенно в компании столь очаровательной девушки. - Сэмпай, сэмпай... – взволнованно рассмеялась куноити, радуясь, что окружающая их острожная темнота скрывает признаки ее смущения, румянцем разливающего по щекам. – Я хотела как лучше. Впрочем, дело ваше… я просто пытаюсь быть вежливой и соблюдать необходимые приличия. В доме теплее и уютней. Однако если вам больше по душе вязкий сумрак, я не стану настаивать. - Весьма признателен, ты просто ангел... - В таком случае, могу я еще что-нибудь для вас сделать? – спросила Самари. - Может быть, позвать братьев? Или... - Не нужно... Просто посиди со мной, ладно? Не утруждая себя ожиданием согласия, Шисуи вновь увлек куноити на ступени, присел рядышком, окончательно ликвидировав наличие дистанции между ними, настолько близко, что их бедра практически соприкасались. Столь неожиданное стремление к близости в очередной раз покоробило Самари, но соблюдая видимую невозмутимость, она оставила сей факт без внимания. Хотя в памяти, словно напоминание из прошлого всплыл памятный эпизод на кухне с поцелуем. Памятуя о склонностях и манерах Шисуи, она не надеялась на его благоразумность, поэтому прибывала в слегка напряженном, взвинченном состоянии. Однако к ее немалому облегчению, молодой человек не делал попыток использовать собственное положение, сыграв на близости, и украдкой выдохнув, с несказанным облегчением, она расслабилась. Не выпуская руки девушки из ладоней, парень молчал, бесконечно долго глядя в темноту. Это тягостное молчание вселяло в душу куноити нехорошие предчувствия. Сметенным его поведением мыслям не нужно было лишнего повода, чтобы закружиться в водовороте подчас абсолютно нелепых предположений. Наконец, Самари не выдержала затянувшегося затишья и первой начала разговор: - Сэмпай, вас что-то тревожит? – спросила она, накрывая его напряженные кисти, сжимавшие ее руку ладошкой сверху. Вздрогнув от ее невинного прикосновения, Шисуи метнул в нее быстрый, неопределенный взгляд, смысл и непонятное выражение которого ускользнуло от нее. - Почему ты спрашиваешь? – с запинкой, осипшим голосом полюбопытствовал синоби. – Я выгляжу расстроенным? - Не совсем... – потупилась Самари, зардевшись под его странноватым, тяжелым взглядом, от давящей пронзительности которого у нее почему-то пересохло во рту. Избегая его, она отвернулась, рефлекторно облизнув губы. - Просто мне показалось весьма необычным, что вы сегодня здесь, у нас, в такой час рассуждаете об абстрактных вещах... Согласитесь, мне есть чему дивиться?! Не часто мы с вами вот так вот запросто сидим и болтаем о всякой всячине. - И то верно... – вздохнул ниндзя. – Неплохо бы исправить ситуацию. Шисуи улыбнулся ей неестественной, вымученной улыбкой, приподнявшей уголки его губ. - А если быть до конца откровенным, Самари, мне просто приятно твое общество. Разговаривая с тобой о ерунде, я отдыхаю. Внезапно Шисуи подался к ней, и не успела девушка и глазом моргнуть, как его темноволосая голова очутилась на ее коленях. - Позволь мне отдохнуть с тобою рядом, Самари? Обхватив колени девушки руками, он прижался к ее ногам, словно в том нашел утешение от каких-то непонятных, ведомых только ему одному мук. Обескураженная неожиданным порывом молодого человека, куноити с немым изумлением смотрела на него не находя слов, чтобы выразить собственное недоумение. Она не имела возможности видеть его, лицо и это создавало дополнительные трудности, лишая ее возможности определить серьезность положения. - Эм… Сэмпай, что вы делаете? – робко поинтересовалась Самари, не смея прикоснуться к нему и, не приведи господь, тем самым, усугубить двусмысленность происходящего. – А если кто-нибудь нас увидит? - Ну и что! – молодой человек перекатился на спину, и она перехватила его лукавый, искрящийся беззаботностью взгляд. - Мы ничего зазорного не делаем. Разве нет? Или ты стесняешься меня? Самари неловко замешкалась. «Ну, вот, опять! Вечно с ним так!» То он молчит, поражая странной серьезностью, то вдруг выдаст что-то типа этого, ввергнув ее в полнейшее смущение. - Не то чтобы стесняюсь... – судорожно сглотнув, пролепетала девушка. – Однако же, как-то неудобно... - Выходит тебя в большей степени заботит мнение окружающих, чем меня. – Подвел итог Шисуи, становясь опять серьезным. Он стремительно сел и повернувшись к ней лицом, привстал на одно колено, вторую ногу приспустил на ступень вниз. – Ты мне не доверяешь, Самари? – спросил он и сам же ответил: - Чувствую, что нет. Все эти слухи о моих связях... В большинстве своем они, как не прискорбно, правдивы. Мне нечего скрывать, у меня было много девушек, и я, без утайки могу сказать, что вел себя зачастую эгоистично, не обременял себя обязательствами по отношению к ним, а тем более чувствами. Возможно, это не особо благородно с моей стороны, однако я предпочитаю оставаться честным с теми, с кем встречаюсь. - Зачем вы объясняете это мне, сэмпай? Не вижу смысла! Вы и я… - Я просто хочу, чтобы ты уяснила кое-что, раз уж мы коснулись этой темы. Тебе нечего опасаться. Мне действительно хорошо с тобой. Ты для меня как батарейка, от которой я подзаряжаюсь положительными эмоциями. Знаю, насколько сильны твои чувства к Итачи, поэтому хочу стать тебе другом, настоящим другом, понимаешь? - А разве сейчас мы с вами не друзья, сэмпай? – несмело заметила Самари, в глубине души стыдясь мыслей, посетивших ее буквально мгновение назад. Шисуи все же не так плох и порочен, как ей всегда думалось. Друзья... Пожалуй, в этом она не могла отказать ему, потому, как и сама в немалой степени желала обличить их отношения именно в данную форму. Шисуи склонил голову на бок и, протянув ладонь, похлопал ее по плечу. - Заметь, весьма далекие друг от друга. Но я говорю не об этом. Настоящие друзья, лучшие друзья, много времени проводят вместе и, безусловно, доверяют друг другу во всем, делясь самым сокровенным. - Ну, до подобного нам действительно далековато... – согласилась Самари. - В таком случае, если возражений нет, предлагаю в ближайшее время вплотную заняться этим вопросом, – воодушевился Шисуи, поднимаясь на ноги. Округлив глаза Самари, устремила на него вопросительный взгляд снизу-вверх. - Интересно, каким образом вы намериваетесь это сделать, сэмпай? - Для начала, как насчет дружеского свидания завтра вечером? - Дружеского? – растерянно захлопала ресницами куноити. – А это нормально? Друзья обычно просто встречаются по наитию, так сказать,… а тут свидание... - Вполне нормально, если дело касается нас с тобой. – убежденно настаивал он. – Представь себе, будто мы заново закладываем устои нашего взаимодействия. Поэтому, я считаю, что совместный отдых и времяпровождение самое логичное продолжение. Ну, так как? - Даже не знаю, что сказать, сэмпай… - неуверенно пробормотала Самари, колеблясь в принятии решения, но тут Шисуи, в очередной раз проявил типичную привычку руководить, взял ситуацию на себя. - Тогда заметано, – кратко стиснув ее в объятиях, синоби быстро сбежал со ступеней крыльца, бросив на бегу: - Завтра я заскачу за тобой. Оденься понарядней... Завернувшись в простыню, Хаябуса вышел из офуро, по пути механически обтирая смолянисто-черные волосы махровым полотенцем. Зайдя в дом через внутреннюю дверь, он прошел в гостиную, где за чашечкой ароматного чая, распространяющего по комнате сладковатые запахи жасмина, коротал время в ожидании Самари, Шисуи. Заметив друга, синоби остановился в проеме, перекинул полотенце через плечо. - Шисуи, дружище! – несколько удивленно воскликнул Хаябуса, проходя в комнату и протягивая ниндзя ладонь для рукопожатия. – Давно пришел? Визит друга стал для него полной неожиданностью. Большие часы в холле пробили пол пятого и, Хаябуса на сто и более процентов был уверен, что Шисуи в данный момент должен был находиться на миссии, однако ж, вместо этого, он преспокойно рассиживался в их гостиной, и как ни в чем не бывало, потягивал чаек. Видя его недоумение, и отвечая ответным рукопожатием на жест синоби, юноша плутовато усмехнулся в характерной манере и эта легкая, скользящая улыбка, пробежавшая по губам синоби, зажгла шаловливым лукавством темные агаты его черных глаз. - Да вот, пораньше освободился и поджидаю твою сестренку! Ты же знаешь, любят девчонки повозиться у зеркала! - Самари? – густая, темная бровь Хаябусы недоверчиво взмыла вверх. – С чего это вдруг ты зачастил к моей сестрице? Улыбка Шисуи стала шире, ослепительным блеском безукоризненно белых ровным зубов осветив его довольное лицо. - Потому как с некоторых пор, мы вроде бы как дружим. - Дружите? – прыснул Хаябуса, в своем недоумении не удержавшись от иронии, он опустился на подушки напротив. – Ты удивляешь меня все больше, Шисуи. Насколько я знаю, твоя так называемая дружба не распространяется на представительниц прекрасного пола. Со сколькими из таких друзей ты переспал за текущий год? - Тсс!!!! Тсс! Тсс! – замахал на него руками Шисуи. – Зачем же так опошлять, Хаябуса?! Нужно немного больше доверять людям. Они склонны меняться! - Пф... – на волне вызванного синоби скептицизма, продолжал ерничать Хаябуса. В том-то и дело, что большинство людей способно к переменам. Но ты же, Шисуи, у нас, ни как все. Замечание молодого человека породило едва уловимое напряжение в комнате и Шисуи, скинув покровы напускной беззаботности, приобрел неожиданную серьезность. - Боишься за сестру? – спросил он, пристально глядя в улыбающееся лицо друга. - Нет! – отрезал Хаябуса. – Думаю, дружище, в твоей голове достаточно здравого смысла, и ты не рискнешь провернуть все свои фокусы с Самари. В противном случае, я сверну тебе башку. Все понял? В коридоре, прилегающем к гостиной, послышался неторопливый, мерный цокот каблучков по паркету и через мгновение в помещение вошла Самари, застегивающая прозрачные стеклянные пуговицы на белоснежном болеро, накинутом поверх черного трикотажного платья.