Мой Крест или рожденная Учиха

- Не пойми неправильно. С физической точки зрения, он в полном порядке. Проблема кроется, пожалуй, в некоторых странностях его поведения. Понимаешь... – девушка помедлила. Вытащив из салфетницы салфетку, она принялась задумчиво перебирать ее пальцами. – Это так сложно объяснить... Шисуи будто подменили. Видишь этот бар? Самари кивнула, сопроводив взглядом жест собеседницы. - До недавнего времени данное поместье являлось любимым местом времяпрепровождения нашего гуляки. Он проводил здесь ночи напролет. Среди наших общих друзей даже присказка забавная сложилась. Хочешь найти Шисуи – иди прямиком сюда, не прогадаешь. Теперь же многое изменилось. Шисуи настолько погрузился в работу, что практически позабыл всех своих друзей. Раньше за ним ничего подобного не замечалось. Нет, он, конечно, работал, и довольно много, но для товарищей у него всегда находилась минутка. А вечеринки?! Да, Шисуи просто жить без них не мог. Одно его присутствие поддавало драйва. Девчонки визжали от восторга, когда Шисуи показывался на танцполе. Теперь же он тут и носа не кажет. Первоначально мы решили, что наш обаятельный повеса нашел себе новое увлечение. В очередной раз увлекся «сладеньким» и загулял. И здесь встал вопрос о личности этой таинственной обольстительницы. Однако Шисуи перебрал всех относительно видных девиц в Конохе. Люди задумались. И тут неожиданно появился просвет... Это было так неожиданно, словно свет в конце тоннеля. Мы, можно сказать, все были немного удивлены, когда вы с ним вместе появились на вечеринке по случаю дня рождения Итачи. Позже, кое-кто припомнил, что после, неоднократно видел вас прогуливающимися вместе... По кварталу поползли слухи, а не увлекся ли знаменитый «Призрак Конохи» сестренкой лучшего друга?! От предположений девушки Самари сделалось дурно, и она инстинктивно поднесла ладонь к горлу, которое словно тисками сдавило странное, неопределенное чувство. Ей не нравились ее намеки и рассуждения по поводу их с Шисуи, якобы пикантных взаимоотношений. В какой-то степени, слова Юкико не стали для Самари откровением. Перечисленные ею странности и странностями-то сложно было величать. Это, скорее было нормой для Шисуи. Эпатажный и непредсказуемый, он любил поиграть на «нервах» общественности, устраивая неподдающиеся логике выходки, которые впоследствии принимались за чистую монету. Так произошло и в случае с его приглашением. Она сама долго ломала над этим голову, пытаясь объяснить необъяснимое, но в итоге так и не пришла к однозначному выводу. В конце-то концов, это же Шисуи Учиха! В его поступках порой абсолютно отсутствует здравый смысл. А может быть, он целенаправленно создает прецеденты к этому, чтобы ввести всех в заблуждение? В любом случае, его мотивы до сих пор были не ясны Самари. Шисуи и странность с течением времени стали почти тождественны в ее понимании. Голова кружилась от наплыва мыслей. И если припомнить, таких странностей за сэмпаем было замечено немало. Шисуи действительно вел себя необычно. Взять, например, то, что он уж очень зачастил к ним в гости, порой приходил так часто и задерживался так надолго, что невольно складывалось впечатление, будто он и не уходил вовсе. Так, ложась вечером спать, Самари видела Шисуи, ровно так же как, проснувшись, обычно уже находила его безмятежно завтракающим на кухне. Он постоянно присутствовал рядом, словно являлся полноценным обитателем их дома и членом семьи. Хотя, это естественно было не так. Мама с восторгом принимала Шисуи, оно и понятно. Он был для нее почти как сын. Синоби с удовольствием общался с родителями, а Кагами и Хаябуса не выражали по поводу его регулярных визитов никакого недоумения, воспринимали это как должное. Потому, наверное, и сама Самари не сразу обратила внимание на подобные изменения. Ей нравилось с ним общаться, хотя чаще Шисуи проводил время в беседах с братьями, тем не менее, нередко он старался поддерживать ее по мере необходимости. Ей казалось, что это своеобразное проявление братской солидарности, что включаясь в их мелкий семейный быт, он просто пытается почувствовать, что значит быть членом такой плотной социальной ячейки как семья. Ведь у Шисуи не было ни сестер, ни братьев, а его родители по трагическому стечению обстоятельств, погибли на миссии, когда он был еще совсем маленький. В этом смысле, Саюри Учиха, взявшаяся опекать малолетнего сиротку, практически заменила ему родную мать. Самари резонно воспринимала все именно таким образом, потому слова Юкико направили ее мысли в совершенно иное русло, и девушка всерьез забеспокоилась, а не внушила ли она все себе? Смешавшись, куноити оттолкнула стакан, едва не опрокинув его, поднялась из-за стола. В нервном приступе сметенного расстройства, хотелось бежать на край света, лишь бы не думать об этом. Юкико подняла на нее невинные глаза. - Я, кажется, огорчила тебя? – сказала она с удивлением. – Прости, ради бога, обычно девушкам льстят подобные слухи. Особенно, если речь идет о Шисуи. «Не мне...» - едва не выпалила Самари, сама удивляясь тому, что восприняла слова куноити так близко к сердцу. Она не понимала, почему это так расстроило ее, просто хотела уйти, чтобы больше не слышать ничего, что могло бы наложить отпечаток в дальнейшем на их отношения с Шисуи. Он дорог был ей как друг, как брат, но не как возлюбленный. «Нет! Этого не может быть!» Тряхнув головой, Самари гнала прочь надоедливые мысли. - Все хорошо, Юкико-сан, не волнуйтесь. Я вовсе не расстроилась. Мне немного непривычно слышать подобные рассуждения, вот и все. Мы с сэмпаем – просто друзья. Если не доверяете моим утверждениям, можете спросить у Шисуи, он все подтвердит. А сейчас, извините, я покину вас. Здесь так душно, мочи нет. Пойду, выйду, подышу свежим воздухом. Шисуи вернулся в зал после длительной и крайне неприятной беседы слегка взвинченный и раздраженный, и первым делом поспешил к столику, за которым оставил Самари. Наверное, она была раздосадована его долгой задержкой и, должно быть, только и ждет, чтобы накинуться на него с претензиями. Так, вероятно поступило бы большинство знакомых ему девушек. Но Самари сложно было отнести к какой-то определенной категории. Она частенько удивляла его, прежде всего своей природной нежностью и добротой, которую сумела сберечь в условиях жесткой реальности. Он ожидал от девушки эмоций, но в том, что касается Самари, сложно было сделать ставку на что-то определенное. Простая и непосредственная, она с такой же вероятностью, могла всего-то пожурить его, словно нашкодившего мальчишку, обращаясь, вероятно так, как поступила бы по отношению к одному из своих старших братьев. Брат... Шисуи с грустью осознавал это, но на данном этапе, на иное рассчитывать ему не приходилось. Малышка Самари – видела в нем не иначе как друга, максимум – «старшего брата», чего синоби было явно недостаточно. Пробираясь через толпу завзятых посетителей, ниндзя машинально перебирал в голове возможные оправдания, что бы и не подумал сделать, будь на месте Самари другая. Непонятно почему, ему, во что бы то ни стало, хотелось выглядеть в его глазах лучше, чем было в реальности. Это новое для него стремление, смущало синоби обилием желаний, которые возникали в присутствии юной куноити. И понимая, к чему они сводились, опасался вспугнуть ее своим напором. Милая и совершенно непорочная, она и не догадывалась, какие древние инстинкты будила в нем своей невинной недоступностью. И еще Итачи... Вот, пожалуй, главное препятствие на его пути, которое просто так не сдвинешь. Чтобы обойти его, ему как минимум, необходимо завоевать расположение Самари, проникнуть в ее трепетное сердечко не просто как друг, а... Шисуи достиг, наконец, столика и уже собирался произнести заранее заготовленные слова. Но вместо миловидной девчушки, от взгляда которой терялся как школьник, обнаружил шикарную брюнетку, которую и видеть не желал. Довольная, словно кошка, стянувшая с хозяйского стола сосиску, она маленькими глоточками потягивала из бокала мартини. Заметив синоби с угрюмым видом остановившегося около нее, она расплылась в пленительной улыбке, демонстрируя ровный ряд белоснежных жемчужных зубов. - Шисуи, милый! – пропела она до тошнотворности приторным голоском, от неестественности которого синоби замутило. И именно в том заключалась принципиальная разница между Юкико и Самари. Нет, он не сравнивал девушек целенаправленно. Эти аналогии напрашивались сами собой. Нескрываемая самонадеянность уверенной в собственном превосходстве похотливой самки и искренняя грация чистоты и непорочности... И пусть в плане внешности, Самари значительно уступала более опытной и взрослой товарке, на уровне душевной ипостаси она в сотни тысяч раз превосходила ее. - Где Самари? – напрямую спросил Шисуи, хмурясь. Не нужно было обладать семью пядей во лбу, чтобы догадаться, что визит Юкико не способствует чему-то благоприятному. Его душа полнилась беспокойными предчувствиями, и присутствие куноити только подливало масло в огонь. Дело в том, что красотка отличалась на редкость зловредным характером, вдобавок была чрезвычайно злопамятна. А ввиду того, что они расстались несколько месяцев назад, у нее имелись все основания затаить на него обиду. Хотя как таковыми, это и отношениями было назвать нельзя. Так, совместное времяпрепровождение, да и то, по большей части, сугубо ночное, если не сказать, постельное. К тому же, почти сразу, уже после первых дней знакомства, девица проявила на редкость навязчивые стремления, принялась активно склонять его к браку, к чему Шисуи, естественно не стремился. Мало того, что он был не готов к подобного рода отношениям, он, к тому же и совершенно по иному представлял себе свою будущую жену, мысленно все чаще склоняясь к светлому лику младшенькой сестрички Хаябусы. - Самари? – невинно переспросила она, за игрой длинных, густо накрашенных черной тушью ресниц, скрывая торжествующий блеск глаз. Развернувшись на стуле, девушка вальяжно закинула ногу на ногу, отклонилась на спинку стула, давая синоби возможность насладиться их поразительной стройностью. – Ах, да, Самари... В твое отсутствие, мы с ней тут славненько побеседовали о нашем, о женском... Но она вдруг отчего-то расстроилась и убежала... Подозрения Шисуи усилились. Синоби кинулся к куноити и грубо тряхнул за плечи. - Что ты сказала ей? – рявкнул он, не пытаясь быть вежливым. Хитрая кошка пыталась поиграть с ним, пустив в ход когти, но он видел ее насквозь. Подорвав их только-только налаживающиеся отношения с Самари, она не удержит его подле себя. Он – азартный игрок, но следовать правилам никогда не умел и в этот раз не собирался изменять себе. - Живо отвечай! От резкости тона синоби, Юкико вздрогнула и вжалась в стул. Хотя ее липовый испуг вызывал у юноши большие сомнения. - Всего лишь правду! – оправдываясь, сказала она. - Какую еще правду, черт тебя дери, Юкико!!! – прогрохотал Шисуи. – Отвечай же! Ты испытываешь мое терпение!!! Шисуи не церемонился с ней и, поняв это, девушка изменила манеру поведения. Бросив, притворятся, она распрямилась, и ее ухоженные пальчики сомкнулись на его напряженных запястьях. - Так я и знала! Боже мой, до чего ты докатился Шисуи? – давясь словами, презрительно отчеканила она. – Кто бы мог подумать, что «Призрак Конохи» по уши втрескается в такую простушку! - Заткнись! – процедил Шисуи, тряхнув нахалку как следует, что между тем не заставило куноити замолчать. Словно задавшись целью вывести синоби из себя, она продолжала, бесстыдно глядя в его искаженное злостью лицо. - Правду молчанием не скроешь, Шисуи. Теперь я вижу, что не ошиблась! - Даже, если это так! – толкнув ее на спинку стула, молодой человек брезгливо отстранился. – Тебя это не касается! Резко развернувшись, молодой человек вознамерился уйти, сделал при этом едва уловимое движение всем телом. Осознав это, брюнетка стремительно подорвалась со стула, истово вцепилась в синоби руками. Прижалась щекой к спине ниндзя, она ударилась в истошный рев. – Пожалуйста, Шисуи, не уходи, не бросай меня! – молила она, заливаясь слезами, хватаясь за этого, ускользающего из ее жизни мужчины, как утопающий за соломинку. Ниндзя встал на месте, но так и не оглянулся. - Прекрати истерить, Юкико-тян. – в холодном, натянутом как струна голосе звенели стальные нотки брезгливого неодобрения. – Ты позоришь нас обоих, унижаясь у всех на виду. И действительно, посетители, привлеченные необычностью разыгравшейся на их глазах сцены, начали проявлять неоднозначный интерес к происходящему, бросали в их сторону любопытные взоры. - Не хочу ославиться по твоей милости на весь город! Шисуи нетерпеливо разжал руки куноити, но она, помимо его воли, вновь прильнула к нему с еще большей силой. - Ну и пускай! Пускай знают как сильно ты дорог мне! Да, Шисуи! Дорог настолько, что я не боюсь поступиться собственной гордостью на глазах у зевак, лишь бы ты вернулся ко мне! - Глупышка... – вздохнул Шисуи. Развернувшись в кольце удерживающих его рук, он обхватил голову девушки ладонями, поднял к себе ее лицо. – Разве сама не видишь? Все напрасно! Разбитую чашку заново не склеишь, точно так же как не вернешь назад то, что безвозвратно потеряно. В особенности, если это касается чувств, любви... Не очерняй память о времени проведенном вместе этой неуместной игрой. Мы провели вместе немало прекрасных минут, так позволь же им таковыми и остаться. - Ты говоришь это из-за нее, верно? Из-за Самари Учиха? – черные глаза девушки наполнились горючими слезами. Подстегиваемая родившимися в глубинах воспаленного разума подозрениями, она продолжала развивать тему, рассуждая вслух: – Точно, она тому причина. Маленькая куколка, такая хорошенькая, что сразу и не заподозришь ее в лукавстве. Она так ловко опутала тебя своими тоненькими ручками,… а мне нужно было бы сразу догадаться. Еще тогда, когда я впервые увидела вас двоих на дне рождении Итачи... Ты так трепетно обращался с ней, чуть ли не дышал на нее и практически не отходил... А то, как ты смотрел на нее... Как же, как же я сразу не поняла?! – Юкико горестно всхлипнула, встретившись с синоби взглядом и протянув дрожащую ладонь, прикоснулась к его плотно сомкнутым в нервном напряжении губам. – Уж мне-то хорошо знаком этот взгляд... Это щенячье выражение плотоядного желания... - Не суди по себе, Юкико. Пошлость здесь неуместна, - криво усмехнувшись, Шисуи ткнул девчонку в лоб указательным пальцем, этим символичным жестом призывая, видимо, прикусить язык. – Самари – чистая, непорочная девушка и к ней неприменима типичная стандартизация, особенно из уст такой продвинутой в плане интимных отношений, жрицы как ты. - Как мило, вступаешься за нее, выгораживаешь... – уязвилась Юкико, яростно вцепившись ногтями в воротник его жилета. Ах, она - ангелоподобная Самари, в то время как я - порождение греха... Так ты считаешь? Юноша многозначительно улыбнулся, пожимая плечами. - Ты не далека от истины. - Пускай! – психанула Юкико, рванув синоби за грудки, она заставила его посмотреть ей в глаза. – Зато в отличие от этой маленькой святоши, я способна дать тебе то, в чем ты нуждаешься! Я, только я, способна удовлетворить все твои самые низменные потребности, заставить тебя стонать и выгибаться и просить еще, еще, и еще... Прижавшись к нему всем телом, девушка прерывисто задышала. Ее сиплое дыхание, с шумом вырывающееся из легких, обожгло его шею, когда приподнявшись на цыпочках, она со сладострастным стоном, потонувшем в ритмичных завываниях льющейся из колонок музыки, приникла к его шеи влажными, искушающими губами. В тоже миг изящные пальчики девушки быстро заскользили вниз по могучей груди синоби, минуя массивную пряжку ремня на брюках, вобрали в ладонь затвердевшее под вкрадчивостью уточненной ласки, сосредоточие его мужественности. - Как приятно, верно? – прошептала она, посасывая мочку уха синоби. – Я сделаю все, если позволишь... Доверься мне Шисуи, обещаю... Со мной ты и не вспомнишь о ней... - Прекрати! – рассердился юноша, отталкивая куноити, и на сей раз, ему это удалось. Когда он вновь посмотрел на нее, его лицо пылало неподдельным негодованием. – Это переходит все границы! Что ты делаешь? Подумай о гордости, очнись! - Мне плевать на гордость, Шисуи! Я люблю тебя! Да, люблю, и не нужно закатывать глаза! Это правда, чтобы ты не думал обо мне! Что бы доказать это, я могу встать на колени, если хочешь. Не дожидаясь ответа, девушка сделал движение вперед, намереваясь исполнить сказанное, но упреждая этот выпад, синоби порывисто удержал ее за плечи. - Не вздумай, – пригрозил он, – если не хочешь окончательно пасть в моих глазах. Я не люблю тебя, уясни, наконец. - Не важно, что ты испытываешь ко мне, симпатию или отвращение, просто позволь мне любить тебя! Обещаю, моих чувств хватит на двоих! - Не выйдет. В данном деле важна обоюдная составляющая. Если ее нет в наличии, то надрываться бессмысленно. Ты даже как женщина меня уже не привлекаешь. - Все равно... – мотала головой девушка. - Юкико, Юкико... Очухайся... Ситуация абсолютно безнадежная. Ты ничего не сможешь изменить, как не старайся. Я люблю... – Шисуи оборвал сам себя. Едва не взболтнув лишнего, он умолк и отвернулся, в волнении спрятав руки в карманы. - Шисуи... – жалобно позвала Юкико, призывно коснувшись его руки, и обернувшись, Шисуи, уже взявший себя в руки, стремительно притянул куноити к груди. - Я не твой принц, поверь, – сказал ниндзя. – Мало того, я никогда им не был. Мне было хорошо с тобой, Юкико, но пришло время расстаться. Вместе у нас нет будущего. Ты очень красивая, эффектная девушка и, я уверен, обязательно встретишь того, кто по достоинству сможет оценить тебя. Я же не в состоянии составить твоего счастья. Сама посуди, мы были вместе так недолго, а я уже причинил тебе столько переживаний. Юкико всхлипнула, в бессилии, хлестко стукнув его по груди. - Плут, хотя ты и не признаешься, я все понимаю. Ты любишь ее. Мало того, эта девочка… она постоянно присутствует в твоих мыслях. Ты хочешь ее и, это явственно читается в том, как ты смотришь на нее, когда держишь в ладони ее руку или просто говоришь. Нужно быть по-настоящему слепой, чтобы не заметить этого. И твоя ненаглядная Самари именно такая... Но вместе с тем, она еще и настоящая дурочка, раз упускает все это... Шисуи коротко хмыкнул. - Юкико – ты психолог от Бога... - Не ерничай, остряк, – отстранившись, Юкико смахнула с лица слезы. - Твоя холеная ершистость не поможет тебе завоевать сердце Самари. Зная тебя, ведь именно это ты намереваешься сделать, Шисуи? И даже соперничество с Итачи тебя не смутит? Он же, кажется, твой друг... Ниндзя ответил не сразу. Вздернув воротник жилета, он пригладил волосы, несколько нервозно, как показалось девушке, лишь потом с оттенком иронии, заметил, разводя руками: - Коль говорят, «муж – не стенка», то, что следует говорить о друге, Юкико?! - Это мерзко, Шисуи. Бороться за сердце девушки – еще куда не шло, но чтобы без зазрения совести увести ее у друга... Верх подлости. Не сомневаюсь, что тебе это удастся, но как-то не вериться, что ты осмелишься тягаться с Итачи... - Итачи – один из лучших моих друзей и прекрасно осведомлен о моих намерениях относительно Самари. Вопрос в другом. Каким именно образам он намерен использовать имеющееся в его распоряжении преимущество. Если бы я был уверен в том, что Самари действительно то, что ему нужно, вопрос о моих намерениях здесь и близко не стоял. Он сам дал мне повод усомниться в его чувствах... В этом я честен перед людьми и собой. И пусть он друг мне, в этой войне ему не будет спуска. Хочет быть с Самари – придется побороться со мной...