Мой Крест или рожденная Учиха

- Ты тоже чувствуешь это, Самари? Прислонившись плечом к несущей колоне крыльца, Шисуи Учиха судорожно сжимал в ладонях горячую чашку чая, устремив пространный взгляд в хмурое небо, будто сквозь плотную пелену кружащихся в воздухе снежинок, пытался разглядеть нечто важное, ведомое только ему одному. Однако видел ли он что-нибудь, оставалось вопросом, ответить на который наблюдавшая за синоби девушка затруднялась. Он расположился к ней спиной, и она едва ли имела возможность прочесть что-то на его лице. Потому ей оставалось только догадываться, какие мысли обуревали Шисуи в тот момент, когда легчайший ветерок, поддувая из-под козырька крыши, шаловливо бередил локоны его смоляных волос, посеребрив их сверкающим пухом мерцающих в свете одинокого фонаря, хрустальных серебристых хлопьев. Где-то в паре сотен метров отсюда, жалобно скулил соседский пес. Подхватив заунывный мотив несчастной псины, жалобно стонущий в проводах ветер, обдал холодом, вышедшую на порог девушку. Поежившись, Самари поплотнее завернулась в шерстяной палантин. Свершилось. В Коноху нагрянули холода, а вместе с ними и первые заморозки, уже успевшие изрядно прихватить продубевшую до глубинных слоев почву, устлав ее невесомым белоснежным ковром, из-под которой ее местами проглядывал хрупкий ледок. Осень, взмахнув на прощанье платком, покинула здешние места, сдав пост своей моложавой последовательнице - зимушке-зиме, которая, кстати сказать, была уже не за горами. Природа первой ощутила ее приближение. Жизнь за городскими воротами словно застыла, впав в спячку еще до прихода зимних холодов. Птицы мигрировали в теплые края, а лиственный лес сбросил пестрое одеяние, оголив сучковатые ветви, на которых теперь пуховым настилом лежали массивные шапки снега. В городе же, в котором нестабильная социальная ситуация незримо обострялась чуть ли ни ежесуточно, при том, что большинство мирных жителей об этом даже и не подозревали, морозное дыхание бледнолицей волшебницы ощущалось не столь остро. Запах перемен витал в воздухе. Видимо это чувствовала не только Самари, но и Шисуи, которого чувствительным можно было назвать разве что с большой натяжкой. У Самари же на то имелись весомые причины. Перемены, с недавних пор произошедшие в жизни девушки существенно подкорректировали ее мировосприятие, однако не избавили от сомнений. Долг и личные привязанности, сошедшиеся на узкой дорожке клановых амбиций, лишили ее веры в будущее. Самари почти не заметила, как утратила связь с общиной. Те, кого еще совсем недавно почитала за родных, кого любила и уважала, перестали являться таковыми. Служение клану уже не являлось для нее приоритетом. Теперь она разрывалась между преданностью селению и обязанностями, принятыми по праву рождения. Быть Учиха, но мыслить как куноити Листа…. Ощущение этого стало для девушки наказанием. Разумеется, она понимала, что думать так – кощунственно по отношению к общине. Семью не выбирают, ровно, так же как и национальность. Ей повезло. Она появилась на свет в одном из самых выдающихся боевых кланов в истории Конохи. Учиха – одно имя обязывало ее ко многому. Сила, ловкость, прозорливость и уникальная военная мощь – все эти переменные в той или иной степени воплотил в себе геном клана. Ей бы гордиться, а не сетовать на несправедливость. Судьба переменчива и ее благосклонность, увы, не долговечна. Настало время выбирать – продолжать и дальше плыть по течению, полагаясь на близких, или же решиться пуститься в свободное плавание, тем самым нарушим неписанный кодекс Бусидо, предписывающий прежде всего беспрекословное подчинение низов верхам и преданное служение клановым интересам. Весь день куноити преследовали противоречивые мысли. И даже поздним вечером, возвращаясь со службы домой, Самари не могла отделаться от навязчивого ощущения, будто делает что-то не правильно. Родителей дома не оказалось. Впрочем, это не стало для нее сюрпризом. На обеде ей удалось пересечься с отцом, и он заранее предупредил ее, чтобы она не ждала их с матерью вечером. Конец месяца – пик отчетного периода, когда каждый синоби клана вынужден был держать ответ перед непосредственным руководством, а если ко всему этому прибавлялась еще и внеурочная работа график автоматически превращался в круглосуточный. Правда до конца у Самари оставались еще слабые надежды на то, что братья вернуться домой вовремя и ей не придется скучать в одиночестве. Однако надежды Самари довольно скоро развеялись. Ее встречали темные окна родительского дома. Грусть охватила ее. В этот вечер, когда она особенно нуждалась в сердечном участии и понимании близких и любящих людей, Самари неожиданно осталась без поддержки, один на один со своими тревогами и страхами. Что ж, видимо ее молитвы были услышаны там, на небесах. Бог внял ее мольбам, и великодушно предоставили шанс продемонстрировать всю степень готовности к самостоятельной, взрослой жизни. Успокаивая себя подобным образом, Самари мысленно подыскивала оправдания братьям, чье отсутствие в последнее время стало регулярным фактом их будничного обихода. Что ж, это в какой-то мере можно было списать на загруженность и прочие обстоятельства. Подобно родителям братья так же пропадали на службе. Тот же Хаябуса фактически метался между двумя домами. Вкалывая на работе, вечером он окунался в предсвадебные хлопоты, вместе с Амали занимаясь подготовкой к торжеству. Это в свою очередь отнимало у него немало времени. Когда ему было беспокоиться о младшей сестренке, в жизни которой наступил переломный период? Самари понимала, каково ему приходится, но в душе обижалась, чувствуя себя обделенной. Не отставал от брата и Кагами. У него так же была своя жизнь – не менее бурная и насыщенная всевозможными событиями. Сутками он пропадал на работе, а когда выдавался свободный денек, обычно расслаблялся друзьями. Так полагала Самари. Хотя всегда существовала вероятность того, что ночи он все-таки проводил с любимой девушкой, если таковая, конечно же, имелась. Была она у него или нет, Самари понятия не имела. Братишка являлся личностью скрытной в этом плане и о подробностях своей личной жизни особенно не распространялся. Выведать что-либо у Кагами, без его на то желания, было практически невозможно. Ей взгрустнулось. Как бы она хотела, чтобы вся семья собралась сегодня вместе. Тихие вечерние посиделки в кругу близких – лучшее лекарство от хандры и меланхолии. Увы, ей оставалось лишь мечтать об этом и ждать подходящего случая. От тревожащих душу беспокойных мыслей Самари не находила покоя. Не смотря на то, что посещение Совета клана в целом прошло довольно гладко, этот визит выбил ее из колеи. Реакция Старейшин превзошла все ожидания. Теперь она всерьез опасалась за будущее клана и селения. Если разразиться война, что тогда будет? Она не сможет одновременно биться и за Учиха и за Коноху! Пытаясь восстановить утраченное душевное равновесие, девушка не один час бродила по городу. Думая о том, что натворила, Самари бесцельно слонялась по улицам, размышляя о произошедшем. Так и не добившись желаемого, она вернулась домой в угнетенном состоянии, и была крайне удивлена, обнаружив у ворот Шисуи. Именно его ей сейчас особенно недоставало. Кто как не беззаботный весельчак – семпай, со своей насыщенной позитивном энергетикой, способен был развеять ее подавленное настроение?! Она ожидала от него привычного: «Привет, малыш!» Но дождалась лишь сдержанного кивка. Шисуи нетерпеливо топтался у ворот так, будто проторчал там не один час. Он казался взвинченным, каким-то дерганным, и, пожалуй, совершенно не расположенным к обычному своему дурачеству. - Что-то холодно стало…. – мимоходом объявил он, открывая калитку. – Я тут мимо проходил, вижу – ты идешь…. Не против, если я заскочу на пару минуточек погреться? Самари с недоверием восприняла слова синоби, но вида не подала. Озябший, с красным носом, и слегка растрепанный, он, хоть убей, не производил впечатление «пробегавшего» мимо человека. Однако, тактичности ради, девушка не стала озвучивать вслух свои сомнения, и жестом пригласила юношу в дом. Несмотря ни на что она была рада видеть его. Проводив Шисуи на кухню, Самари предложила ему подождать за столом, пока сама занялась приготовлением чая. Не проронив ни звука, он с готовностью кивнул, покосившись в указанном направлении, но с места так и не сдвинулся. Самари пожала плечами и отошла к плите. Чутко чувствуя напряженность синоби, она не находила видимых объяснений его поведению. А спросить побаивалась. Однако к тому времени, когда она закончила возиться с чаем, Самари таки сумела побороть эту нерешительность, серьезно вознамерилась вывести Шисуи из непонятного ей состояния, которое делало его не похожим на самого себя. Нацепив на лицо дружелюбную улыбку, она повернулась к ниндзя, но каково же было ее изумление, когда его не оказалось за столом? У Самари опустились руки. Она не понимала, что с ним происходило? Шисуи то появлялся, то исчезал, пристально смотрел на нее, будто хотел что-то сказать, но не смел. А потом пропадал ни с того, ни с сего…. Его немногословность?! Она просто убивала! Не ведая причин подобного отношения, Самари подспудно чувствовала себя виноватой. Прихватив чашку с чаем, девушка бросилась искать синоби и с облегчением вздохнула, обнаружив его на улице. - Вот вы где, семпай…. – сказала она, протягивая ему ароматный напиток. – Я голову сломала, гадая, куда вы подевались…. Шисуи обернулся. Его задумчивый взгляд остановился на ее лице. - Вечер слишком хорош, чтобы коротать его в четырех стенах. Ты не находишь? Принимая из рук Самари кружку, он ненароком коснулся ее пальцев, вздрогнув, будто его пронзил электрический разряд. Невысказанное недоумение мелькнуло в глазах куноити. На что Шисуи повел плечом, а затем и вовсе отошел к колонне. А потом последовала этот странный вопрос…. Не успев отойти от произошедшего, Самари замешкалась, не сразу сообразив, что он имеет в виду. Ветер бросил в лицо сверкающее серебро легчайших снежинок, взметнув копну ее густых, распущенных волос. - Что именно, семпай? – механически заправляя за ушко непокорные пряди, уточнила куноити. - Приближение перемен, Самари-тян. - Отвернувшись, отвечал он, необычайно серьезным, не свойственным ему тоном. - Роковых, судьбоносных…. Определяющих для всей страны и в особенности для Учиха…. Сердце девушки ёкнуло в груди. Он словно читал ее мысли. - Имеете в виду восстание, семпай? – осмелилась произнести она вслух. Шисуи слегка повернул голову. Свет упал на его сосредоточенное лицо, подчеркнув глубину пронзительных глаз. - И это тоже…. – продолжал синоби, устремляя взгляд под своды крыши. Немного помолчав, будто мысленно подбирал наиболее точные слова, он пару раз растерянно качнул головой в ответ на одному ему известные мысли, затем сбивчиво проговорил: - Как сложно…. Прости, я не могу объяснить всего… тебе, должно быть, все это кажется жутко чудаковатым…. Ну и пусть…. Я сам кажусь себе таким в последнее время. Не знаю с чем это связано. Просто с недавних пор меня преследует странное чувство, Самари… - Что за чувство, семпай? – обеспокоено поинтересовалась девушка. - Будто я упускаю что-то чрезвычайно важное…. Будто мое время уходит, истекает и я не властен его остановить. Это ощущение не дает мне покоя. Оно свербит в голове, точит словно червь…. Порой мне кажется, что я схожу с ума. Мне не дает покоя мысль, что если я не сделаю что-то важное сейчас, сию секунду, то не сделаю уж никогда. Он выпалил все как на духу. И в ту минуту, на фоне разыгравшейся пурги, семпай показался девушке растерянным и одиноким. Словно выброшенный на берег прибоем малек, он смотрел по сторонам, но не видел пути, задыхаясь от навалившихся проблем. Беспокойство обуяло Самари и, не помня себя от тревоги, она бессознательно бросилась к нему. Порывисто стиснув руку синоби, она пытливо вглядывалась в его мужественное лицо, в правильных очертаниях пытаясь отыскать ответы на свои вопросы. - Вы часом не заболели? – не скрывая тревоги, спрашивала Самари. - Заболел? – словно эхо повторил за ней Шисуи. – Нет, что ты. В настоящий момент мое здоровье крепче, чем когда бы то ни было. Здесь нечто иное. Натянуто улыбнувшись, он перехватил ее ручки, бережно взяв крошечные кисти в свои огромные ладони. – Хотя, признаться, мне приятно твое беспокойство. Это означает, что я не совсем безразличен тебе… - он бережно прикоснулся губами к нежным пальчикам, а затем прижал их к своей мощной груди. Кожей, ощущая взволнованные удары сердца синоби, Самари понимала, что она виновница охватившего его волнения и это заставило ее вспыхнуть от смущения. - Шисуи… - в смущении попыталась отстраниться она. Границы допустимого между ними рушились. Реальность наступала. Прятаться от нее уже было негде. Опытный в сфере соблазна Шисуи, пользуясь заведомым преимуществом, намерено сносил преграды, действуя тонко и деликатно, но в то же время, напористо и целеустремленно. Тактика, привычная в круге близких ему людей, для девушки, проведшей большую часть своей жизни под крылышком заботливой родни и имевшей весьма смутное представление о тонкостях межличностных отношений мужчины и женщины, явилась чем-то из ряда вон выходящим, породившим растерянность и смятение в ее неокрепшей душе. Откровенность друга и прежде смущала Самари. Она думала, что со временем сможет привыкнуть к специфичным манерам Шисуи. Однако пока у нее это не очень получалось. Ее по-прежнему бросало в краску от пошловатой откровенности его высказываний. Хотя она честно пыталась принимать Шисуи таким, каков он есть – поразительно талантливым, неординарным человеком, при этом, как и все нормальные люди, не лишенным определенных недостатков. В конечном счете, у всех свои тараканы в голове. И Шисуи не исключение. Правда, сегодня он превзошел самое себя. Затрагивал непонятные темы, он так смотрел на нее. А его глаза при этом…. Глаза Шисуи полнились чувствами, о возможности которых Самари боялась и помыслить! Семпай…. Лучший друг ее брата…. Что-то изменилось между ними. Но когда и как это произошло? И главное, почему она не заметила этого? - Прошу вас, оставим эту тему, семпай…. – взмолилась Самари в слабой надежде избежать щекотливого разговора. Подобные откровения не сулили ничего хорошего как лично для нее, так и для него самого. Ведь любовью всей ее жизни по-прежнему оставался Итачи. И позволяя Шисуи вот так вот бесцеремонно вторгаться в святая святых ее личного пространства, держать себя за руку, пронзая пламенным взглядом – являлось, с ее точки зрения, номинальным предательством. Сопротивляясь его природному обаянию, куноити без лишней экспрессии, дабы случайно не обидеть синоби, попыталась освободиться от удерживающих ее рук. От взгляда Шисуи – откровенно пожирающего - мурашки побежали по коже. Ей хотелось, чтобы он перестал так смотреть на нее, но язык не поворачивался сказать об этом. Странное оцепенение напало на куноити. С ней такое происходило впервые. Обычно в компании семпая она чувствовала себя относительно спокойно. Его шуточки, при определенном раскладе могли показаться вполне безобидными. Но сегодня он был сам на себя не похож. Она начала нервничать. Шисуи, обладавший феноменальной наблюдательностью, с ходу уловил перемены в поведении девушки. Ее желание вырваться не укрылось от него. Однако оно шло в разрез с его собственными потребностями и желаниями. Она стремилась скрыться от него, он же, напротив, всем сердцем тянулся к ней. Поэтому, стоило только куноити рефлекторно податься назад, нежные доселе ладони крепче обхватили ее изящные ручки, демонстрируя поразительную проворность. Бережно, но в тоже время властно он вернул их на исходные позиции, прижав к сердцу, словно бы хотел сказать: «Слышишь, как бьется сердце? В нем нет больше покоя!» Эти мысли пронеслись в голове испуганной девушки со скоростью света. - Знаешь, малыш…. – хрипло пробасил синоби. – так дальше продолжаться не может. Я рад, что сегодня застал тебя одну. Давно хотел с тобой поговорить и вот, наконец, выдался подходящий момент. Взволнованно закусив губу, Самари промолчала. Горечь потери была так близка. Она догадывалась, к чему клонит Шисуи и не могла не расстраиваться. Будучи уверенной в своих чувствах к Итачи, в независимости от исхода разговора, ее беспокоило лишь одно. Сумеют ли они и впредь поддерживать те теплые отношения, которые сложились между ними? - Не хочу давить на тебя… - видя растерянность куноити, молвил Шисуи, указательным пальцем коснувшись ее щеки. – Знаю, в последнее время тебе и без того приходиться нелегко, однако существуют вещи, которые от нас не зависят. Их невозможно игнорировать, так же как изменить или переориентировать. Например, чувства, привязанности, симпатия. Все эти чуждые синоби переменные в большинстве случаев порицаются в нашем обществе. Их с детства вытравливают из нас, но без них мы ничто. Человек остается человеком лишь до тех пор, пока способен ощущать, способен чувствовать. Всем сердцем, всею душой…. В противном случае он просто перестает считаться человеком, скатиться до примитивных животных инстинктов. А это крах…. Понимаешь, эта связующая ниточка между дикостью и реальностью, тонкая грань, позволяющая не потерять себя и избежать бездушности. Ведь мы синоби – солдаты на страже интересов хозяина. Но не примитивный пустышки, способные лишь выполнять приказы, а думающее и чувствующее оружие. Так было и будет всегда. Будут меняться поколения, рождаться и умирать люди…. На смену одной эпохе придет другая. Но чувства будут жить в сердцах людей, в том числе и ниндзя. Эмоции распирали Шисуи. Он говорил пламенно, страстно и завороженная динамичностью его речи Самари слушала, открыв рот, практически ничего не понимая. Заметив это, синоби сделал паузу, чтобы восстановить дыхание. - Похоже на бред? – не весело усмехнулся он. – Понимаю. Но не спеши судить меня. Я не спятил. Просто впервые задумался о смысле существования. Я почувствовал Самари. Люди, которые окружают нас, наши родные, друзья и близкие – вот самые важные составляющие человеческого бытия. Воины, кланы, политика не заслуживают, чтобы на них расходовались самые драгоценные мгновения жизни. Нужно жить сегодняшним днем. Дорожить каждой секундой, каждой минуткой. Это важно. Превыше всего гармония…. Ведь время ограничивает нас в возможностях. Сегодня мы живем и наслаждаемся жизнью, а завтра, быть может, нас уже не станет. И что тогда? Масса упущенных возможностей? Уйма незаконченных дел? Умирая, я не хочу жалеть о том, что не успел сделать. Например, о том, что не боролся за тебя до конца…. Боясь отпустить девушку и потерять ее, он в таком неистовстве стиснул ее руки, что в какой-то момент не рассчитал силы. Отрывисто ойкнув, куноити мотнула головой. Его слова причиняли ей практически физическую боль. Реальные же ощущения терялись на их фоне. Самари молчала. Да и что она могла сказать, не расстроив и не огорчив его? Ведь ничего не изменилось. Для нее по-прежнему существовал только один мужчина! Она говорила ему об этом не раз. Почему же он не слушал ее? - Самари, ты очень нравишься мне. – Признался Шисуи. В поисках глаз куноити, он приподнял ее лицо за подбородок. – Нет смысла это и дальше скрывать. - Семпай…. – осмелилась взглянуть на него Самари. Его слова, вкрадчивая нежность прикосновений переворачивали ей душу. Она нервно рассмеялась, пытаясь перевести все в шутку. - Вы всегда отличались тонким чувством юмора, однако сегодня, пожалуй, перегнули…. Превозмогая смущение, девушка уверенно отвела ладони юноши от своего лица. - Сомневаешься во мне? – его голос едва заметно дрогнул. - Я просто немножко знаю вас. – Отстранилась Самари. - Шисуи Учиха – известный сердцеед…. - Тем не менее, я абсолютно честен с тобой. Это было не выносимо. Он не давал ей шанса на отступление. И каждый раз, когда она старалась обезопаситься, отходя от щекотливой темы, Шисуи снова возвращал разговор в прежнее русло. - Хорошо. А как же Юкико? – вздохнула девушка, шагнув назад. – Разве справедливо так обманывать ее? - Не стану спорить, она замечательная девушка и все такое…. Но не идеал для меня лично. Мне необходимо кое-что иное, чем просто сногсшибательная фигура и готовность исполнять мои прихоти. После этого заявления, произнесенного твердым, немного раздраженным тоном, у нее не осталось аргументов. Он начисто отмел их и тогда Самари обуял страх. С этой стороны Шисуи она не знала. Не тени улыбки не было в его чернющих глазах. Серьезное лицо исключало лукавство, хватая ее за плечи. Он потянул девушку к себе. Она инстинктивно воспротивилась, напрягшись каждой клеточкой тела, когда сильные руки сомкнулись на ее талии. - Семпай…. – на сей раз ей овладела паника. – Семпай, подумайте, о чем вы говорите? Вы же не глупый человек и все прекрасно понимаете! Как я могу обнадеживать вас, если люблю другого? - Плевать, плевать на Итачи, Самари! Он истово стиснул ее в объятиях, припечатав к своему стальному, вылепленному из мускулов, телу, и в какой-то миг ей показалось, будто она сейчас задохнется от их интенсивности. Сильные руки призывно прошлись по изгибу изящной спины, заставив девушку затрепетать. - Шисуи! - умоляюще простонала Самари, отталкивая его, но едва ли преуспев в этом. Шисуи понял ее намек, но поступил по-своему. Он резко разжал объятия и, отпрянув, метнулся в сторону, нервозно взъерошил волосы. - Нет, это выше моих сил! – Воскликнул он, вновь рванувшись к ней. Она и глазом не успела моргнуть, как он подхватил ее за талию и усадил на перила крыльца. – Верь мне, прошу! Я никогда не обижу тебя! Просто дай шанс, и ты не пожалеешь! В следующую секунду Самари окончательно утратила контроль над происходящим. Вернее Шисуи разбил его в щепки, совершив поступок, который она от него никогда не ожидала. Более ничего не говоря, он порывисто обхватил ладонями ее лицо и, склонившись над ней, жадно припал к губам, потушив едва сформировавшийся протест. Ярость обуяла Итачи. Тихая, сдержанная ревность вонзила когти в мягкую плоть его сердца. Он видел и слышал все, что происходило на крыльце, но не позволил себе вмешаться. Не сейчас…. Не сегодня…. В бессилии сжимались и разжимались его кулаки. От напряжения в судорогах сводило мышцы. Кровь стучала в висках в такт колотящемуся сердцу. В душе бушевал яростный ураган. И в этот миг он практически ненавидел семпая, которого привык величать не иначе как другом. Вот где проходила граница доверия? Стоило на горизонте появиться хорошенькой девушке, имевшей несчастье понравиться обоим, и от дружбы не осталось и следа. Тревожно чадил под козырьком крыши ночник. Качаясь от малейшего дуновения случайного ветерка, он разбрасывал брызги молочного света, заливая прилегавшую к ступеням дорожку. И в этом неверном рассеянном свете, две слившиеся в поцелуе фигурки выглядели настолько естественно и гармонично, что синоби невольно почувствовал себя незваным гостем на этом празднике жизни. Самари и Шисуи…. Они отлично смотрелись вместе. Словно две половинки единого целого, они органично дополняли друг друга, и казалось, не было в мире чудесней пары. Оставаясь незамеченным, Итачи затаился у ворот вне территории освещенности. Полумрак надежно скрывал его присутствие, позволяя инкогнито наблюдать за происходящим на крыльце. Шисуи и Самари…. Итачи не винил Шисуи. Семпай являлся человеком редких моральных качеств, и как к другу у него к нему не было нареканий. Он почитал его практически как брата, бесценного наставника, коим он стал для него в рядах АНБУ. На Шисуи можно было, без преувеличения, положится во всем и всегда. Прекрасный ниндзя. Отзывчивый друг. Но как оказалось не в плане девушек. Правда, и здесь не помешало бы сделать небольшое отступление, не позволившее Итачи упрекнуть синоби в недобросовестности по отношению к нему. Шисуи никогда не юлил и не лукавил в отношениях с близкими, хотя учитывая его способности к внушению, убедить человека в чем-либо для него не составило бы труда. Однако он принципиально не использовал возможности своего шарингана в личных интересах. С друзьями Шисуи старался быть предельно откровенным и если делал что-то – то не таился. Так и в ситуации с Самари Шисуи предельно четко дал ему понять, что намерен конкурировать с ним за ее сердце. Первый его ход не заставил себя ждать. Итачи стиснул зубы, подавляя желание устроить изменнику разнос. Приближалось неминуемое. До сих пор их с Шисуи дорожки шли параллельно. Но видимо всему приходит конец. В том числе и дружбе. Вот и их пути разошлись. Последний разговор с семпаем расставил все точки над «И». Он бросил ему вызов. Однако ж бедолага и не догадывался, что коварная судьба уже приготовила ему сюрприз….. - Чего нос повесил, Кагами? - Хаябуса тяжело упал на ступени рядом с братом. – Случилось что? Кагами метнул на брата хмурый взгляд и отвернулся. - Я в полном замешательстве, брат. - По поводу? - Он у меня один – Итачи. Хаябуса снисходительно усмехнулся. - Только не говори, что вы опять сцепились?! Кагами деланно передернул плечами, тем самым подтвердив догадки синоби. - Из-за чего на сей раз? – вздохнул Хаябуса. - Догадайся с трех раз! – был короток Кагами. Хаябуса скривился. - Прости, братишка. Сегодня нет настроения играть в шарады. Мы с Амали собрались покорпеть над списком приглашенных, а это, как понимаешь, грозит затянуться минимум на ближайший вечер. Так что хотя бы ты не выноси мне мозг, выкладывай как есть?! Кагами сложил губы в недовольной ужимке и искоса зыркнул на брата. - Мы толковали о Самари. А это, само собой нормально кончиться не может. - Самари? – удивился Хаябуса. – Мне казалось, все решено?! Отец дал добро, да и мама не возражала. В чем еще проблема? - Отец? Не смеши меня, Хаябуса! – нервно вскочил Кагами. – Нашего отца точит болезнь и он не способен рационально соображать. И ежу понятно, что этот темный типчик не пара омото-сан. - Возможно, - разумно не стал пререкаться Хаябуса. В определенные моменты Кагами проще было не перечить. Жуткий упрямец, раз вбив себе что-то в голову, он не отступит до конца. Однако в данном случае Хаябуса руководствовался иными мотивами. Он с легкостью пошел на уступки брату, ибо сам не смог прийти к однозначному заключению по поводу Итачи и Самари. Странная ситуации. Безусловно, в поведении Итачи присутствовало много непонятных нюансов, но вопреки всему ниндзя не склонен был судить о нем предвзято, чтобы не произошло между ними в прошлом. В отличие от того же Кагами. Братец давно точил на него зуб. Конечно, меньше всего ему хотелось бы видеть Итачи вместе с сестрой. Однако он помнил о данном когда-то слове. А в их семье умели держать обещания. Поднявшись, Хаябуса тщательно оправил полы кимоно. - Согласен, отец уже не тот. Ему все сложнее разыгрывать спектакль перед кланом и мамой. Однако ты заблуждаешься, брат. Его мысль все так же ясна и последовательна. Желая счастья Самари, он всего-то идет по пути наименьшего сопротивления. - Счастье? – громко воскликнув, экспрессивно всплеснул руками Кагами. – Как бы оно не обернулось трагедией для нее! - Не стоит фиксироваться на негативе, братец. - Ну, извини! Говорю, как вижу! Это ты у нас миротворец. Я же привык называть вещи своими именами. Хоть убей, ну не верю я ему, Хаябуса! Итачи странный, очень странный. Заявляет одно. А делает другое. Где тут истина? Где, правда? Призадумавшись, Хаябуса пожал плечами. - Гении – люди неординарные. Возможно, Итачи и самому не сладко приходиться. - Не называй его так. Меня бесит это слово. Итачи ничуть не лучше тебя. Вся его заслуга лишь в том, что его отец капитан! На сей раз Хаябуса счел разумным промолчать. Кагами заносило. Да, достижения дому Рийото давались не просто. Не смотря на то, что и сам глава семейства и его отпрыски обладали отнюдь не заурядными способностями, правление селения и клана зачастую элементарно игнорировало их заслуги. Еще в раннем возрасте Хаябуса пробудил шаринган – главное достоинство лучших из Учиха, но ниша карьерных достижений не желала покоряться молодому синоби. - Наступит срок и нам воздаться по заслугам, брат. – Молвил он оптимистично, в душе, увы, не испытывая должной уверенности. Кагами в очередной раз выразил скептицизм. - Сам-то веришь в это, Хаябуса? Отца динамили годами. Теперь наш черед. А все из-за того, что в наших генах течет кровь Ига. Учиха не дает покое слава Тсубагакуре. - Бредни! – отмахнулся Хаябуса. – В нас поровну от Ига и Учиха. Пускай наша мать не из местных куноити, но и она не из низших слоев Тсубагакуре. - Подумаешь, дочь старейшины! Это не в счет. - Не только. Саюри Ига – выдающийся медик. Таких в Учиха по пальцам можно пересчитать. - Все это так…. – упорствовал Кагами, настаивая на своем. – Но существует кое-что, что даже ты не станешь отрицать…. - Довольно, Кагами. Покончим с этой темой. – Устав спорить, Хаябуса поспешил закрыть дискуссию. Брат прибывал не в лучшем расположении духа. Что в совокупности с его крайне неуступчивым характером делало из него очень принципиального собеседника, переубедить которого все равно, что гору с места сдвинуть. – Ты лучше расскажи, что там с омото-тян опять приключилось? - С ней - ничего. Проблема в Шисуи и Итачи. Шагнув к брату, Хаябуса нахмурился. - Я что-то упустил? Причем здесь Шисуи? Мы, кажется об Итачи говорили… Что он-то натворил? - Шисуи… - фыркнул Кагами. – Будто ты его не знаешь? С его-то замашками и любовью потягаться с амуром?! Перебрал всех девчонок в селении, а теперь на Самари переключился. - Ну, это не новость! – облегченно улыбнулся Хаябуса. Кагами говорил таким тоном, что он невольно вообразил худшее. – Если помнишь, он всегда относился к ней с нежностью. Порой мне казалось, что он любит ее больше меня. Правда в последнее время его интерес приобрел несколько специфическое направление…. Все эти цветочки и неожиданные визиты. - А я к чему веду, братишка? Говорю тебе, Шисуи всерьез за ней ухлестывает! - Пускай тешится! – с толикой юмора отнеся к опасениям брата Хаябуса. Приблизившись к нему, он хлопнул его по плечу. – По крайней мере, от него мы знаем, чего ожидать. Шисуи не обидит Самари. А вот Итачи…. - Да? Ты бы не был в этом так уверен, после того как Итачи признался, что Самари для него именно тот близкий человек, которого ему всегда недоставало…..