Мой Крест или рожденная Учиха

Хаябуса разразился безудержным хохотом, отзвуки которого громогласным эхом прокатились по кварталу Учиха, и, казалось, были слышны даже в самых отдаленных его закоулках. - Бред! – безапелляционно отклонил синоби утверждение брата. Он и мысленно не мог допустить подобного предположения. Хаябуса слишком хорошо знал Шисуи, чтобы поверить в то, что он воспылал хотя бы какими-то мало-мальски серьезными чувствами к девушке, к тому же к его родной сестре. Все они, по большей части, были для него игрушками, милыми куколками, с которыми он приятно проводил время. Десятки ослепительных красавиц прошли через его жизнь, а задержались лишь единицы. И среди них Амали – его невеста. Пожалуй, единственный человек, к которому Шисуи был привязан относительно сильно. Видя их вместе и наблюдая обычный дружеский ликбез, часто балансирующий на грани шутливой перепелки, Хаябуса испытывал нечто отдаленно напоминающее ревность, успокаиваясь лишь тем, что их отношения далеко в прошлом. Что же касается Самари… Его маленькой омото-сан…. Друг всегда к ней тепло относился, словно бы она была и его сестренкой тоже. Но проявление этого сердечного тепла не выходило за рамки проявления традиционного дружеского приятия, нежели более глубокого увлечения, на которое намекал Кагами. По крайней мере, Хаябуса ничего подобного не замечал. - Брось, брат, Шисуи, конечно болтун, но как-то не вериться, что он мог сказать это! - Еще как мог! – насупившись, возразил Кагами. Хаябуса уже в пятый раз заставлял его повторять одно и то же, и при этом всякий раз смеялся как сумасшедший. Между тем, он не находил в сказанном ничего смешного. Напротив, Кагами беспокоило поведение Шисуи, в частности его внимание к омото-сан. А Хаябуса все веселился! Словно бы Итачи было не достаточно с его поползновениями. Так теперь еще и Шисуи подался туда же. Кагами негодовал. Не смотря на то, что он по-разному относился к этим синоби, одного из них почитая за товарища, видеть кого-то из них рядом с сестрой, а тем более воспринимать в качестве ухажера, ему не хотелось. Молодые люди подобного толка - не лучшее окружение для перспективной, начинающей куноити, сколь бы респектабельное положение в обществе они не занимали. Хотя многие с ним бы не согласились. Тот же Итачи, например, в Конохе считались эталонным синоби. В среде Учиха на него чуть ли не молились, признавая лучшим ниндзя за последние несколько поколений клана. Впрочем, то же самое относилось и к Шисуи. Недаром в народе его величал «Призрак Конохи». Своими успешными, результативными действиями на миссиях и вне, он сумел зарекомендовать себя с лучшей стороны и теперь по праву конкурировал с Итачи за право называться самым-самым в клане и в селении. И если в плане личных особенностей вопрос о том, кому отдать предпочтение перед Кагами не возникал, он со стопроцентной уверенностью выбрал бы Шисуи, то в сфере профессиональной деятельности, как бы он к нему не относился, как бы ни пытался отрицать очевидное, выбрать лучшего среди них являлось делом достаточно непростым. Оба талантливы, оба невероятно сильны. Кагами не стал углубляться в раздумья по данному поводу. Не место и не время. Сейчас его волновало не то, кто из них заберется выше по карьерной лестнице, а судьба глупышки Самари, окружившей себя столь противоречивыми и опасными субъектами, при мыслях о которых он не находил себе места. Ведь если посудить объективно, что представлял из себя тот же Итачи? Странный, нелюдимый парень, который ради клана готов был продать свою собственную душу. Разве сможет такой индивидуум составить счастье столь нежной и ранимой девушки? Однако и Шисуи не многим лучше. Физически и морально раскрепощенный, он так же не особо подходил ей. Жизнь в тусовках и попойках – не самое удачное время препровождение. А вереница девиц, бегающая за ним по пятам, едва ли делала Шисуи более достойным кавалером для Самари. Учитывая это, Кагами не спешил проявлять по отношению к нему лояльность. Между этими двумя существовало чертовски много различий, чтобы стало возможным провести параллели. Однако, не смотря не это, кое в чем между ними существовало сходство. Что Шисуи, что Итачи были солдатами – выдающимися воинами, которыми община по праву могла гордиться. - Я слышал это своими собственными ушами. Хоть убей, Хаябуса не принимал его слова всерьез, и данное обстоятельство немного задевало Кагами. Старший брат, похоже, не осознавал опасности происходящего. Благополучие Самари находилось под угрозой. - Стоило Итачи заикнуться о своих намерениях, Шисуи завил, что не видать ему Самари, как собственных ушей, если он не перестанет вести себя как кретин. После этого заявления веселость покинула Хаябусу. Смеркалось. В молчании братья брели по скудно освещенным улочкам квартала, каждый думая о своем, но в целом об одном и том же. Свежевыпавший снежок, мягким ковром устлавший дорожки и тротуары, громко хрустел под их сандалиями. Вскоре перед ними показались святящиеся окна родного дома. - Надо же…. – озадачено проговорил Хаябуса, останавливаясь у ворот. – Звучит весьма многообещающе. Обычно Шисуи не разбрасывается подобными заявлениями. Конечно, похвально. Он заступился за Самари почти как брат. Но все же любопытно, что именно он имел в виду и как намерен поступить, если Итачи не послушается? - Правда, интересно? – не упустил случая выказать скептицизм Кагами. Недавнее недоверие брата покоробило его. А он никогда не отличался быстрой отходчивостью. Снисходительно взглянув на Хаябусу, он скрестил руки на груди. – Я полагаю здесь все довольно очевидно…. Однако Хаябуса и здесь умудрился проявить упорство, вновь поставив его слова под сомнение. - Нет, не верю! – противился самой этой мысли он. Его сестра и его лучший друг – в голове не укладывалась возможность подобного исхода. - Не пойму, почему ты упорствуешь, Хаябуса? Неужели ничего не замечал? Вспомни, когда Самари заболела, Шисуи сутками от ее кровати не отходил. Он даже перебрался в гостевую комнату, в которую мама давно предлагала ему поселиться. И все ради того, чтобы быть поближе. - Не знаю, не знаю, брат…. – Мотнул головой Хаябуса. Он казался немного растерянным. – Сам посуди, это же Шисуи! Наш Шисуи! У него что ни день, то новая пассия, я и предположить не мог, что все так обернется… - Ты со своими предсвадебными хлопотами многое упустил. С недавних пор Шисуи Учиха интересует только одна девушка и это Самари. Скажу больше, за последние несколько месяцев его не видели ни с одной из местных красоток, как это бывало прежде. Девушки в панике. Ответом Кагами стало задумчивое молчание. Хаябуса опустил голову, казалось, полностью погрузившись в себя. Деликатности ради Кагами не стал его тормошить, дав осмыслить услышанное. Брат безмолвствовал довольно долго, но когда Кагами, обеспокоенный долги отсутствием реакции с его стороны, собирался обратиться к нему, за высоким забором тревожно зашуршали кусты. Встрепенувшись, молодые люди одновременно обернулись в тот момент, когда перемахнув через ограду родительского дома, на дорожке обозначился темный силуэт. - Кохай?! – удивленно воскликнул Хаябуса, в неясных очертаниях фигуры, первым узнав Итачи. Это действительно был гений. Услышав обращенное к себе восклицание, он оцепенело замер, помедлив пару секунд, будто бы колебался, стоит ли отзываться, однако повинуясь внутренним побуждениям, все же счел невежливым уклонится от встречи как бы ему того не хотелось. - Семпай, - в учтивом поклоне приветствовал он Хаябусу, после, не забыв и о младшем брате, отметив его присутствие едва заметным наклоном головы. – Кагами-кун. Братья обменялись изумленными взглядами. - Навещал Самари, – полюбопытствовал Хаябуса, размышляя по поводу странного появления Итачи. По условной договоренности с отцом, ему было позволено посещать сестру в любое время суток. Почему же явившись в гости, он покидал дом, воровато улепетывая через забор? – и уже уходишь? - Мне пора… - с некоторой запинкой отвечал гений, оглядываясь на дорогу. - Миссия? – допытывался Хаябуса. - Можно так сказать. Есть пару неотложных дел. - А ты не мог бы их перенести, Итачи? Я тут подумал, может быть, ты согласишься отужинать с нами. Самари великолепно готовит. - Хаябуса, ты чего?! – услышав это, гневно зашипел Кагами, отвесив ему смачный подзатыльник. - Кагами! – возмутился в свою очередь Хаябуса, метнув в брата сердитый взгляд. Обратившись к гению с дружелюбной улыбкой, неестественную натянутость которой оценили все присутствующие, поправился: - То есть, я хотел сказать, мы с Кагами будем рады, если ты останешься…. Длительное время Итачи безмолвствовал, взирая на собеседников по-особенному тяжеловесным взглядом. Он был достаточно наблюдателен, чтобы уловить вымученную любезность Хаябусы, поэтому и ответ заготовил соответствующий. Сокрушительно вздохнув, Итачи спрятал озябшие руки в карман плаща. - Благодарю за приглашение, семпай. Но, к сожалению, вынужден отказаться. Работа не ждет. Да и руководство тоже. Всего доброго. И он двинулся прочь в морозную темноту наступившего вечера, и вскоре мга поглотила его. - Какого ляга, Хаябуса?! – набросился на брата Кагами, как только Итачи скрылся из вида. Вне себя от бешенства, он схватил синоби за локоть. – Зачем ты пригласил его? Долгим, пристальным взглядом проводил Хаябуса бывшего друга, пытаясь унять тревогу душе. - Спокойно брат, - без лишних телодвижений, он решительно скинул руку Кагами. – Я знаю, что делаю. - И что же ты делаешь? Собираешься и дальше сюсюкаться с этим? Хаябуса искоса взглянул на него. - Видел, как удирал Итачи? - Видел. Ну и что с того? - Кагами, Кагами…. – разочарованно покачал головой молодой человек. Горячность брата порой лишала его бдительности и он не упускал главное. – Заметь, Итачи вышел не через ворота, и даже не через запасную калитку. - И что? - И то! Он сиганул прямо через забор, будто хотел убежать отчего-то, скрыться с места происшествия…. Наконец-то до Кагами стало доходить. Его глаза возбужденно расширились, и он ближе подошел к брату, чья наблюдательность и находчивость его нередко поражала. - Думаешь, между нашими голубками грянул разлад? – выдал он полным надежды и энтузиазма голосом. Хаябуса пожал плечами. - Именно это я и пытался выяснить. Спустя несколько минут братья вошли во двор. Узкие дорожки, разбегавшиеся от главной аллеи, петляли меж полысевших кустов и деревьев, на которых лежали пушистые шапки снега. Свет фонаря на крыльца едва попадал сюда, делая ее едва различимой, и им приходилось продвигаться практически вслепую. - Смотри-ка, Шисуи! – воскликнул Кагами. – Он-то здесь что потерял? Хаябуса резко затормозил. Вслед за ним остановился и Кагами. - Картина складывается. – Молвил старший. – Видимо, ты, брат был прав. Мы подоспели на разборки. Итачи, Шисуи… взгляни, там явно что-то происходит. Кагами не отрываясь, смотрел в сторону крыльца и вынужден был признать правомочность данных выводов. Действо, развернувшееся под сводами крыши, мало соответствовало типичным канонам обычной дружеской беседы. Жалобно постанывая, качался фонарь, рассеивая потоки мягкого желтоватого света. Отпрянув к дверям, Самари прижимала дрожащие ладони к губам, не глядя на Шисуи. Сердце ее ухало в груди. Разрозненные мысли, словно стая коршунов, кружились в голове. Поцелуй Шисуи смутил и напугал ее. Она чувствовала его за своей спиной так же остро, как те несколько минут назад, когда он истово сжимал ее в своих могучих объятиях. Его острый, пытливый взгляд не отпускал ее. И сгорая от стыда и смущения, Самари не смела обернуться. - Вот это да! Какие люди! – Словно из неоткуда донесся до притупленного слуха девушки жизнерадостный голос старшего брата. Куноити автоматически оглянулась, ища его взглядом. Улыбаясь, Хаябуса взошел по лестнице и Шисуи механически протянул ему руку. - Здорово дружище. Как твое ничего? Самари содрогнулась. Шисуи превосходно владел собой, не то, что она, дрожащий лист на ветру, не способная взять себя в руки. Братаясь с Хаябусой, он выглядел абсолютно собранным и невозмутимым, словно бы ничего не произошло. - Твоими молитвами, братец! Решил почтить нас своим присутствием? - Да вот мимо пробегал, решил заглянуть на огонек. Слышал, ты здесь больше не живешь? Перебрался к Амали? Хаябуса загадочно улыбнулся и в разговор неприминул вклинится Кагами, внеся свою порцию уточнения: - Ты с Итачи пришел? - Итачи? – непонимающе нахмурился Шисуи. – нет, один. Разве ты его здесь видишь? - Разумеется, не вижу. Просто мы наткнулись на него у ворот. Он так торопился. Что мы подумали, может, стряслось что-то? Услышав это, Самари в ужасе ахнула. Ее черные глаза в отчаянии распахнулись, наполнившись слезами. Она укоризненно глянула на Шисуи и пулей кинулась в дом, оставив молодых людей в замешательстве. Всю следующую ночь Самари не сомкнула глаз. Ее бил нервный озноб и даже фирменная настойка мамы, приготовленная по старинному рецепту Тсубагакуре и способная успокоить даже слона, не брала ее. Запершись в комнате, Самари долго качалась в кресле, обхватив себя руками, пытаясь устаканить в голове произошедшее. Последовав за ней, Хаябуса упорно колотил в дверь, настойчиво и безуспешно уговаривая ее выйти и поговорить с ним. Но она была не готова объяснить брату, почему убежала в слезах, почему теперь умирает от горя и отчаяния, чувствуя себя подавленной и виноватой. Итачи видел все! Беспринципная выходка Шисуи! Его умопомрачительный, проникновенный поцелуй вскружил ей голову. Она потеряла связь с реальностью на короткий промежуток времени и, хотя ее чувства к семпаю остались неизменными, девушка опасалась, что Итачи истолкует случившее превратно. Бог знает, что он мог подумать, увидев ее с Шисуи вместе. И именно это-то и приводило в отчаяние. «Семпай, семпай! Что же ты наделал? Зачем подставил меня?!» Нервозно вскочив с кресла, куноити принялась спешно раздеваться. Скинув форму, она небрежно бросила ее на пол. Сегодня ей было не до порядка. Найдя в шкафу простой трикотажный комплект, она натянула майку и шорты, и нырнула под одеяло, хотя бы, таким образом, пытаясь унять дрожь. Ее морозило. Самари легла на подушку и закрыла глаза, особо не надеясь уснуть. Однако видимо, нервное измождение все же взяло свое, и сон довольно скоро сморил ее. Разыгравшаяся за окном метель, баюкала скорбными постанываниями. Ветер усилился, и его тоскливые завывания тонули в мерном ритме гулко бьющих часов на стене. Стоп, часов? Каких часов? Самари распахнула глаза и рывком села в постели, прислушиваясь к сонной тишине, полудремой окутавшей помещение и тут ее осенило. Били вовсе не часы. В ее комнате не было механических часов. Это просто кто-то тихо, но довольно-таки настойчиво стучал в ее окно.