Мой Крест или рожденная Учиха

Кровь бросилась Самари в лицо, и она вспыхнула от кончиков пальцев до кончиков волос. Хаябуса подловил ее, поймав практически с поличным. Ей, разбалансированной после сна, хватило объективности, чтобы это признать. Разумеется, маска лишь косвенно доказывала присутствие Итачи в ее комнате. Однако не нужно было обладать феноменальной сообразительностью,­­ чтобы догадаться каким именно образом она могла здесь очутиться. Ночь…. Итачи…. Спальня…. Кровать…. Утро…. Забытое в спешке обмундирование….. Конечно, всегда можно было найти аргументы в пользу иной версии, сославшись на то, что якобы она случайно прихватила ее при их последней встрече, или как минимум наплести чепухи, будто Итачи доверил ей маску на сохранение. Возможно, находись перед ней другой человек, а не старший брат, куноити так бы и поступила. Однако перед ней стоял все-таки Хаябуса, а к нему требовался особый подход. Самари прекрасно знала, на что он способен. Его мышление, его техники и способности вызывали у нее восторг, и желание расти и развиваться до тех пор, пока не удастся достигнуть аналогичного уровня. Так сказать, прикоснуться к недостижимому. Не смотря на безумную любовь к Итачи, именно брата Самари считала идеальным синоби. Избрав его однажды в качестве образца для подражания, именно на него она всегда хотела стать похожей и на него всегда равнялась. Хаябуса отличался спокойным, уравновешенным складом характера, и в рядах ниндзя заслужил репутацию последовательного, трезвомыслящего человека. Однако и его сложно было причислить к абсолютно смиренным представителям данной специализации. В гневе он был способен на многое. Потому и провоцировать его неумелой ложь представлялось ей занятием крайне рискованным и недостойным. Невольный вздох вырвался из груди куноити. Смущаясь своего неприглядного положения, в котором неожиданно оказалась, Самари стыдливо потупила взор, опустив веки, за густотой пушистых ресниц скрывая их виноватый блеск. Догадываясь о том, кому в действительности могла принадлежать злополучная маска, которую он держал в руках, но при этом, не желая верить очевидным фактам, свидетельствующим о моральном падении сестры, Хаябуса серьезно посмотрел на нее, сказав, стремясь придать своему голосу максимум строгости и требовательности: - Еще раз спрашиваю, чья она, Самари? Сжавшись, девушка упрямо поджала губы, будто тем самым пыталась удержать готовые вырваться слова. Ах, эта маска! Как же она была ей знакома! По предыдущим встречам с Итачи, куноити до судорог в пальцах помнила пронзительную прохладу закаленной керамики, из которой она была изготовлена. Бесчисленное количество раз ей приходилось касаться ее, исследуя неровный фактурный контур чудаковатого рисунка. Не без внутреннего восторга она проделывала это неоднократно. Может потому отголоски тех памятных встреч оживали, стоило взгляду упасть на нее. Вот и сейчас ее пристыженный взор коснулся блекло мерцающих в льющемся из окна свете граней маски и мурашки торопливой очередью прошлись по ее позвоночнику. Статичное лицо Итачи, тепло его ласковых рук, блуждающих по ее телу, доводящие до экстаза поцелуи - как дань минувшей ночи всплыли в памяти, накрыв Самари пламенными волнами томительных и таких реальных воспоминаний, ввергнув ее в пучину блаженной ностальгии. Отведя руку в сторону, девушка судорожно впилась ногтями в смятую простынь. Постель все еще хранила тепло его тела…. и это было так волнительно! «Итачи!­» Они расстались совсем недавно, а она уже истосковалась по нему, по его низкому, волнующему голосу. Самари вскинула голову, наткнувшись на пристальный взгляд Хаябусы. Он выжидающе всматривался в ее лицо, ожидая ответа, однако не услышал ни звука. Ей нечего было ему сказать. Да и что-то растолковывать, когда итак было все ясно, не хотелось. То, что Хаябуса пытался выведать у нее находилось за гранью допустимого в диалоге между братом и сестрой. Личная, интимная составляющая данного вопроса препятствовала откровенности. И если в обычных ситуациях Самари могла поделиться с Хаябусой практически всем, то постельная тема никак не вписывалась в этот негласный перечень, оставаясь для них обоих чем-то запретным. Да и как она могла признаться ему, что больше не девушка? Что этой ночью в объятиях любимого она стала женщиной? После подобного признания, пожалуй, терпимость Хаябусы по отношению к Итачи окончательно иссякнет. И ладно, если только это. Вполне возможно он придушит его собственными руками, а заодно и ее. Нет, подобного не стоило допускать. Хаябуса и без того держался с Итачи довольно холодно. Он не одобрял их союз, скорее делал одолжение, снисходительно позволяя бывшему другу находиться с ней, своей сестрой. Видимо следовал негласному кодексу, установленному в их семье. «Раз дал обещание – держи его до конца!» Слава мудрым предкам, научившим их ответственности. В противном случае служба синоби убила бы в них все человеческое, и разрушила бы государство в корень, не позволив ему превратиться в действующий социальный аппарат по производству лучших военных кадров в стране. Отдавая должное порядочности брата, у Самари язык не поворачивался солгать ему. Их отношения были слишком дороги ей, чтобы она могла очернить их этой низкопробной ложью. Что же делать? От противоречий шла кругом голова. Неимоверно сложно было определиться. Но, даже с учетом всего вышеизложенного и с упором на нынешние обстоятельства, находящаяся в некотором дисбалансе Самари, четко осознавала один непреложный факт. Она не может рассказать Хаябусе всего. Удивительное таинство, произошедшее между ней и Итачи – личная, закрытая территория, на которую сторонним людям, кем бы они для нее не являлись в действительности, ход был закрыт. Их первая, совместная ночь…. Ее дивные утонченные отголоски тонкими ароматами морозной свежести все еще витали в утреннем воздухе, просочившемся через ныне закрытое окно. Отпечатавшись в складках смятых простыней на кровати, они отражались в гладкой керамике сжатой безжалостными пальцами синоби маске…. Она миновала стремительно, оставив за собой едва осознаваемое ощущение легкой неудовлетворенности­­. Пронеслась как вспышка. Ночь таинств и открытий…. Самари отчетливо помнила, как Итачи появился под окнами ее спальни. Настойчивый стук его пальцев о стекло потревожил ее сон. Однако она ни капельки об этом не сожалела. Ведь открыв окно, она, совсем уже было отчаявшаяся снова увидеть его, была вознаграждена сторицей. Он заключил ее в объятия, приник к нежным губам в сладком, будоражащем поцелуе, после чего весь мир со всеми его тяготами и заботами, перестал для нее существовать. Самари не задумываясь отдалась во власть сильных рук Итачи, уверенная в том, что он не причинит ей вреда. Догадываясь об ее неопытности в подобных делах, держался с ней предельно осторожно, шаг за шагом приближая ее к закономерной кульминации. А как он раздевал ее? Медленно, неторопливо скидывал скудные лоскутки ночного одеяния, сопровождая свои действия утонченными ласками, легкими и ненавязчивыми прикосновениями. Первой на пол полетела тонкая шелковая маечка, на которой Самари остановила свой выбор в ту ночь. Ветер овеял ее полуобнаженную фигуру, и она зябко поежилась, инстинктивно прильнув к могучей груди синоби, блуждающие ладони которого, будто только и ожидавшие этого, с готовностью метнулись за ее спину. Прошествовав вдоль позвоночника, они, массируя, страстно обласкали нежный затылок, затем чуть помедлив, утонули в копне ее длинных, распущенных волос, шелковистым каскадом ниспадающих до самой талии. - Запомни, Самари…. Я никогда не причиню тебе зла. Как бы не сложилась ситуация, и какие бы страшные поступки я не совершал… всегда помни об этом…. – еле слышным, хриплым полушепотом проговорил Итачи над самым ее ухом тогда. И эта фраза, проникнутая пылкой страстью, прочно впечатавшись в мозг куноити, надолго осела в ее сознании, впоследствии еще не раз всплыв в памяти. Позже Самари сильно пожалеет, что не постаралась вникнуть в смысл этих слов, ибо они несли в себе совершенно определенный смысл, который в пору влюбленности, остался незамеченным ею. И даже по прошествии нескольких лет, она не сразу осознала, о чем предупреждал ее тогда Итачи. Много лет понадобиться ей, чтобы понять их сакральный смысл. Однако будет уже слишком поздно…. - Чтоб тебя, Хаябуса!!! – Прогремел в коридоре Кагами ровно за секунду до того, как с грохотом ударившись о косяк, разъехались купейные двери и он сам, здоровенный и пылающий неподдельным негодованием, вырос в проеме, уперев кулаки в бока. – Сколько можно ждать тебя? Мы уже опаздываем! Или ты именно этого и добиваешься? Метнув быстрый взгляд через плечо, Хаябуса молниеносно спрятал маску в складках кимоно. - Еще минуточку, Кагами… - Какую минуточку? Издеваешься? Посмотри на часы! Если мы сейчас же не выйдем из дома…. – зашелся от возмущения ниндзя, выпучив глаза. Он мог бы продолжать и дальше. Однако, заметив на лице брата знакомое выражение спокойной уравновешенности, благоразумно сбавил тон. – Послушай, что тебе еще осталось сделать? Как вижу, Самари уже проснулась, к чему ты, собственно, и стремился. Остальное можно отложить на потом. Поджав губы, Хаябуса отвел взгляд, мысленно признавая правоту брата, но желая того меньше всего. Маска, которую он сжимал в руках, вызывала у него конкретные подозрения, проверить которые необходимо было немедленно. От этого, как минимум, зависело его уважение к сестре. Однако же, как верно заметил Кагами, время поджимало. Собрание клана начнется ровно в десять. А опоздания среди Учиха, как впрочем, и в иных структурах подобного толка, не приветствовались. К их семье и без того предъявлялись чрезмерно завышенные требования, чтобы они могли позволить себе проявить халатное отношение к обязанностям, способным бросить тень на репутацию отца. - Возможно, ты и прав. Отложим на потом. – Согласился Хаябуса. - Отлично. Тогда пойдем? – обрадовался легкой победе Кагами, моментально смягчившись. - Пойдем, - повернувшись к брату, Хаябуса завел руку с маской за спину. Хмуро усмехнувшись, Кагами шагнул за порог, однако в последний момент вдруг обернулся, словно вспомнив нечто очень важное, и обратился к сестре: - Кстати, Самари?! Ты тоже давай там долго не рассиживайся. Помнится у тебя миссия сегодня? Думаешь, хокаге станет дожидаться, пока ты выспишься и соизволишь явиться на службу? Выйдя из стопора, в который впала под влиянием всей этой щекотливой ситуации, девушку растерянно моргнула, подняв на брата непонимающие глаза. Подобная осведомленность касательно ее распорядка дня, мягко говоря, удивляла, учитывая, что сама она узнала о назначении буквально вчера. - Полагаю – не станет…. – озадачено молвила Самари, кутаясь в плед. - Я тоже так считаю. И хотя все мы знаем, что мнение каге в ближайшем будущем обесцениться, все же советую тебе поторопиться. Ты единственная из нашего клана удостоилась милости Третьего. Так докажи ему, пока это возможно, что он и Совет зря недооценивали доблесть Учиха. Пусть насладятся минутами раскаяния напоследок. Едкие, переполненные сарказмом слова Кагами не понравились Самари, напомнили ей о грядущем, о котором она была бы не прочь забыть и никогда не вспоминать. Удержавшись от комментариев по этому поводу, девушка потупилась, судорожно стиснув края пледа и молча, кивнула головой. Удовлетворившись тем, Кагами покинул спальню, бросив на ходу: - Поторопись, Хаябуса. На все про все у тебя ровно минута. Не спустишься вовремя, мы уйдем без тебя. – Сказал он, а сам подумал: «Хаябуса и Самари – два сапога пара. Не потому ли они так хорошо понимают друг друга?» Вновь оставшись с сестрой наедине, Хаябуса долго молчал, размышляя над ситуацией, пикантность которой была слишком существенной, чтобы они могли продолжить беседу в привычном ключе. Виноватый вид сестренки выдавал ее с головой. Однако и набрасываться на нее с упреками не имея на то серьезных оснований, синоби не видел смысла. Так он только напугает ее. Ему же хотелось узнать правду, пусть горькую, неприглядную. Он примет ее, какой бы она не была. Хаябуса задумчиво повертел маску в руках, догадываясь, кому она принадлежала. Просто ему было любопытно услышать версию Самари. Решиться ли она сказать ему правду или станет отпираться? Если это случится, он, наверное, окончательно разочаруется в ней…. - Мне и, правда, пора, омото-сан, - тихо и как-то скорбно проговорил юноша, поглядывая на дверь. – Я сейчас уйду. Однако не считай это окончанием нашего разговора. Мы еще вернемся к этой теме позже. И тогда, будь уверена, тебе придется многое объяснить. Замолчав,­ Хаябуса небрежно швырнул маску в изножье кровати и удалился. Позже, заступив на службу с большим опозданием, которое, впрочем, осталось незамеченным, Самари не раз мысленно возвращалась к этому разговору. Размышляя о нем и о своих отношениях с Итачи, она боялась предположить, какими последствиями обрастет для нее прошедшая ночь. Тревожили ее и последние слова брата, мнением которого она особенно дорожила. Покидая ее спальню утром, он выглядел огорченным. Но и о содеянном Самари не жалела. Проведенная с Итачи ночь стала лучшим событием в ее скромной жизни за последние несколько лет. Она отдалась ему без оглядки и без страха. Доверилась, хотя где-то глубоко внутри душу и коробили едва осознаваемые сомнения. Тем не менее, Самари предпочитала верить Итачи, ибо другого выхода у нее не оставалось. В противном случае, она рисковала сойти с ума, пытаясь разобраться в побудительных мотивах этого сложного, многогранного человека, целиком и полностью завладевшего ее сердцем. Самари решила положиться на него во всем, довериться так как до селе не доверял и не верила никому, понимая, что, возможно, другого шанса приблизиться к нему у нее может и не возникнуть. Кто-то, вероятно, счел бы подобные умозаключения сущим чудачеством, если не вовсе попустительством. Ведь до этого Итачи частенько бывал холоден и сдержан с ней. Он столько раз подводил ее, ставя в сложное положение. Вспомнить хотя бы тот инцидент, когда он уговорил ее вступить в повстанческое движение, вследствие которого у нее возникли сложности во взаимоотношениях с родными. Но увидев его под окнами собственной спальни, Самари безумно обрадовалась. У нее крышу снесло от счастья, и все былые обиды мигом выветрились из головы, словно бы их и не бывало. В тот момент, обласканная светом его необыкновенно нежных глаз, она простила ему и пренебрежение, и долгие дни жестокого игнора. Главное, что он пришел. Главное, что он вспомнил о ней. А остальное неважно. Обнаружив маску Итачи в ее комнате, Хаябуса, разумеется, обо всем догадался. И именно это-то и беспокоило куноити особенно сильно. Первую половину дня она провела в смутной тревоге, что, однако, не помешало ей сохранить внешнюю невозмутимость. Впрочем, вскоре Самари позабыла и о ней, ибо вторая его половина выдалась настолько напряженной, что не осталось времени даже чтобы просто перевести дыхание. В итоге домой девушка вернулась выжатая как лимон. Родной дом встречал ее аппетитными запахами готовящейся пищи. Скинув сандалии в прихожей, следуя за дразнящими ароматами, Самари поплелась на кухню, где хлопоча над кастрюлями, Саюри Учиха готовила ужин. - Ммм… обалденно пахнет!!!! – протянула Самари, падая на стул возле стола. – Хочешь побаловать нас сегодня своим фирменным? Внезапно услышав голос дочери, старательно орудующая лопаткой Саюри вздрогнула и, оглянувшись, обратила на девушку сметенные глаза. - Девочка моя, ты напугала меня…. Задержалась на службе? - Да… - вздохнула Самари. – Денек тот еще выдался,… а Хаябуса еще не вернулся? -Хаябуса? – тень пробежала по лицу Саюри. Ее глаза забегали, и она поспешно отвернулась. – Нет. У него много дел сегодня…. А что? - Он хотел со мной поговорить…. – неохотно призналась Самари. – А где отец с Кагами? Последовала недолгая пауза, разбавленная звуками бурлящего супа в кастрюле. Саюри на доли секунды застыла на месте, потом с усиленным рвением принялась перемешивать поджарку, шипящую на сковороде. Она словно избегала смотреть на нее и это породила в душе Самари смутные подозрения. - Мама, стряслось что? – хмурясь, озвучила она их вслух. Но что мать отвечала приглушенным голосом, от которого у Самари мурашки пошли по коже. - Мне очень жаль, малышка, но я ничего не смогла поделать…. - О чем речь? – не поняла девушка, напрягаясь. Саюри вздохнула и, отложив лопатку в сторону, повернулась к дочери. - Я, правда, пыталась их остановить. Но ты же знаешь, какими упертыми бывают твои братья, когда вобьют себе что-то в голову…. Впрочем, это у них от Рийото…. - Мама! – с возрастающем беспокойством воскликнула Самари. Суть происходящего до последнего ускользала от нее. – Скажи толком, что случилось, я не понимаю… - Итачи предъявлены обвинения в предательстве. Отец и твои братья отправились к дому капитана, чтобы арестовать его….