Мой Крест или рожденная Учиха

Заверив очередной документ штампом и витиеватой росписью, капитан тщательно свернул его в тугой свиток и поместил в специальный футляр с откидной защелкивающейся крышкой, который затем перевязал поверх алой лентой, концы которой скрепил восковой печатью с характерным оттиском полицейского ведомства. «Слава небесам…. Хоть с этим на сегодня покончено…» Близился к концу очередной месяц, что само по себе предполагало начало бурного отчетного периода и прочей, сопутствующей этому процессу бумажной волокиты. В связи с чем, в кратчайшие сроки на рассмотрение хокаге необходимо было предоставить месячный доклад о проделанной за текущий период работе. И хотя у капитана в запасе имелась еще неделя, его предварительная версия должна была попасть на стол Сарутоби-сама не позднее завтрашнего утра. В последние дни он так закрутился, увязнув во внутрикланновых перипетиях, что совершенно запустил дела. Вот и приходилось ему теперь корпеть над бумагами во внеурочное время, наверстывая упущенное, которое он с удовольствием, будь на то его воля, провел бы в объятиях любимой жены. Вместо этого, Фугаку вынужден был практически поселиться на работе, проводя здесь дни и ночи, что, разумеется, совершенно не устраивало его семью. Особенно Микото, которая часто сетовала на недостаток внимания с его стороны. Тем не менее занимаемая им должность ко многому обязывала. Поэтому,не смотря на некоторые неудобства, все же правильно расставил приоритеты. Сначала работа, потом дом. На это не повлияли даже постоянные сетования и причитания домашних. Прежде всего, он оставался профессиональным синоби, на плечах которого лежала большая ответственность, а уж в последующую очередь – отцом и мужем. Как бы не хотелось Микото со временем пришлось смириться с его частыми отлучками и постоянной занятостью. Ведь она знала, за кого выходила замуж. Однако если раньше он редко, но все же бывал дома, последнюю неделю чаще возвращался туда, чтобы поспать. Ибо дел накопилось столько, что ему некогда даже было нормально поесть. Что уж там говорить про отдых и общение с родными?! К тому же, ситуация в клане незримо обострялась с каждым днем, требуя его неустанного внимания и ему приходилось буквально разрываться на части, мотаясь между ведомством и общиной. Кроме того, все чаще вспыхивали конфликты между синоби Учиха и ниндзя прочих кланов, обласканных привилегиями хокаге, который, проявляя непосредственный интерес к деятельности организации и отмечая заслуги тех или иных выходцев клана, тем не менее по-прежнему предпочитал оставлять их недооцененными. «Что ты задумал, Сарутоби? – не раз мысленно взывал к хокаге Фугаку, не надеясь когда-нибудь получить ответы на свои вопросы. – Откуда проистекает эта лютая неприязнь к нам? Ведь ты не хуже остальных понимаешь, что Коноха немыслима без Учиха? Что в каждой победе, добытой Листом за последние сто лет, имеется и наша заслуга…. Идешь на поводу Совета…. Но я-то знаю, ты просто боишься…. Боишься оступиться и развязать войну, которая погубит дело жизни Хаширамы Сенджу, последователем которого ты являешься….» Не переставая ломать голову над данной делиммой, в обострившемся интересе хокаге Фугаку предчувствовал непреодолимую угрозу их общему делу. «Неужто ты вздумал упразднить АНБУ? Или же решил сместить действующее руководство, сменив его на верных себе людей? Учти. Ты и так обречен. Сделаешь это,и тем самым вынесешь себе смертный приговор…» Тяжкие, мучительные думы не отпускали капитана в тишине пустынного кабинета. Крепче обхватив свиток ладонями, он в задумчивости облокотился о край стола. Барабаня по жесткому корпусу футляра кончиками пальцев, мужчина прижал его к подбородку. «Сарутоби Хирузен…. Хокаге Скрытого Листа…. Какую игру ты затеял, старый лис? Никак твое, на ладом дышащее сердечко предчувствует беду! Только поздно ты спохватился! Дело уже решенное! Скоро, совсем скоро ты навсегда попрощаешься не только со своим постом, но и с жизнью….так что не усугубляй….» Во власти подкравшихся раздумий, Фугаку глухо хмыкнул. Саркастическая складка залегла в уголках его губ, и он мысленно прокрутил в голове события прошедшего дня. Он, между прочим, выдался на редкость напряженным. Сегодня ему пришлось изрядно подсуетиться, чтобы успеть вовремя выполнить все запланированные дела. Утро для него началось, едва занялось солнце. Еще дремали пустынные улицы квартала, а он уже покинул дом, направившись в штаб, чтобы подготовить бумаги, необходимые для аналитической проверки ряда муниципальных учреждений, состоящих под юрисдикцией полицейского ведомства ввиду того, что хокаге-сама лично изъявил желание присутствовать при этом. В течение всей проверки Сарутоби-сама с живостью откликался на все происходящее, старался принимать деятельное участие в беседе с работниками, в общем, вел себя так, словно бы «жизнь» АНБУ имеет для него первостепенное значение, хотя прежде подобного рвения за ним не наблюдалось. Полицейский департамент, будто государство в государстве, существовало само по себе, вне зоны приоритетов совета правления. И это до поры до времени устраивало всех. Но то ли времена изменились, то ли приоритеты претерпели кардинальные изменения, но с недавних пор каге стал проявлять к департаменту и всему, что с ним связано повышенное внимание. Впрочем, мы слегка отклонились от сути. В течение всей проверки капитан держался сугубо профессионально, стараясь скрыть собственную насторожённость и неудовольствие на сей счет. И вроде бы, насколько он сам об этом мог судить, весьма в том преуспел. Сарутоби остался доволен их «мини-экскурсией» в мир АНБУ, пообещав и впредь устраивать подобные вылазки, которые, по его убеждению, являются весьма полезными как для состоящих в штате сотрудников, так и для самого руководства. Впрочем, его слова, как бы располагающе они не прозвучали, не убедили Фугаку в искренности говорившего. Скептик по натуре, он давно перестал верить сказкам. Разумеется, он признавал за хокаге право присутствовать при плановом объезде стратегически важных объектов. В конце-то концов, все они состояли под его юрисдикцией. Только имело бы это толк. Люди роптали, недовольные отсутствием привилегий, а верха продолжали разглагольствовать о реформации, которой и в помине не предполагалось. Однако, как бы там ни было, вовсе не это насторожило Фугаку в беседе с главой селения. А та парочка прелюбопытнейших вопросов, проскользнувших в разговоре тет-а-тет. Например, после встречи с руководителем группы разведки, которого он лично опросил, Сарутоби-сама будто бы вскользь поинтересовался, все ли в порядке в клане Учиха? Все ли довольны и нет ли у кого-либо из синоби, состоящих в штате АНБУ, особых пожеланий относительно прохождения службы? Естественно, капитан удивился. С чего бы это было каге вдруг не с того не сего спрашивать о том, что прежде он предпочитал не замечать? Беспокойство закралось в сердце капитана. Мысли как коршуны, галдя, закружили его в водовороте пагубных подозрений. Неужели информация о готовящемся восстании просочилась за пределы клана? Неужто в их ряды затесалась крыса? «Нет! Не возможно! Ни один из Учиха не посмеет пойти против клана….» - мигом отверг появившееся предположение он. Резко выпрямившись, мужчина нервно швырнул свиток к остальным бумагам, которыми в изобилии был завален его стол. Вся эта масса неразобранной писанины скопилась у него на столе только за последние сутки. Так как прежде чем уйти на рассмотрение высшего руководства, отчетность низших чинов неизменно проходила через его кабинет. Он самолично штудировал каждый из докладов, и лишь убедившись, что вся информация изложена должным образом, пропускал ее далее. Между тем, возня с отчетностью являлась занятием весьма утомительным, если не сказать нудным. К тому же день выдался на редкость напряженным. Ему пришлось исколесить пол селения, опросить десяток, а то и более подчиненных, после чего он взялся за личный отчет, который в какой-то мере и являлся своеобразным подитогом всей проделанной за месяц работы, отражавшей деятельность всего полицейского управления. В этой суете капитану едва удалось выкроить пол часика на обед, который он умял в таком спешке, что едва ли сумел ощутить полноценный вкус еды. Теперь же, когда день планомерно приближался к своему завершению и все неотложные дела более-менее были улажены, он чувствовал себя выжатым как лимон, мечтая побыстрее добраться домой и окунуться в тепло родного очага, отдавшись заботам любимой жены. Микото Учиха…. Он соскучился…. Они столько лет прожили вместе, но по-прежнему души друг в друге не чаяли…. Фугаку с блаженной улыбкой на губах откинулся на спинку кресла. Образ горячо любимой супруги предстал перед его взором, и он вдруг осознал, как сильно истосковался по ней, совсем закрутившись на работе. Пора бы ему уделить и ей немного внимания…. С этими мыслями он собирался было подняться из кресла, когда раздался настойчивый стук в дверь. -Войдите…. – по инерции бросил Фугаку. Деверь тут же отварилась, и на пороге возник высокий, сухопарый мужчина в несуразной маске и защитном обмундировании АНБУ. -Капитан…. – приветственно поклонился он. Проследовав вглубь помещения, ниндзя попутно сдвинул маску на затылок, открыв взору моложавое мужественное лицо, в чертах которого отчетливо прослеживалось влияние наследственного генома. - Простите, что так поздно вынужден потревожить вас…. Рабочий день давно закончился и большинство синоби уже разошлись по домам. Однако я заметил свет в окне вашего кабинета, Фугаку-сан…. Привычно трудитесь до победного? - Тоетоми Учиха….. Какая неожиданность…. – поднявшись ему на встречу, капитан горячо поприветствовал мужчину за руку. – Рад тебе. Давно вернулся? - Рано утром и прямиком к хокаге. Вы, верно, в курсе, что нынче Сарутоби-сама и Совет Старейшин лично контролируют результаты миссий повышенного ранга? - Слышал, слышал…. Как все прошло? Удачно? - Более чем, мой капитан! – улыбнулся мужчина, блеснув ослепительной улыбкой, продемонстрировав ряд ровных белоснежных зубов.– Можно сказать, без сучка, без задоринки…. - Иного я от своего первого и единственного ученика и не ожидал…. – удовлетворенно качнул головой Фугаку. - Вы всегда высоко ценили меня, Фугаку-сан. – скромно потупился воин. - Ты всегда соответствовал этой планке, Тоетоми…. – отвечал капитан. – Впрочем, давай, рассказывай! Что там в Дожде твориться? - Полная анархия, мой капитан. Мне даже жалко местных. Там просто невозможно жить. Сплошная разруха и нищета. Тем не менее, тамошнее правительство в серьез намерено вывести страну из кризиса. - И для этого они решили схватиться с теми, с кем бы им следовало дружить? - Безрассудно, верно? – усмехнулся Тоетоми. – Мы вторглись в страну небольшим отрядом. Но и 5-ти человек хватило, чтобы посеять хаос в их рядах…. Это само по себе говорит об их уровне. - Истина проста – слабые обречены на вымирание. Сильный победит…. - Верно…. - Полагаю, каге остался доволен результатами миссии? Тоетоми утвердительно кивнул и, обойдя капитана сбоку, оперся о краешек заваленного документацией стола. - По его заверению, он высоко ценит те усилия, которые прикладывают Учиха для обеспечения неприкосновенности границ и безопасности селения. - Кто бы сомневался! Испокон веков Учиха славились лучшими воинами. – Вашими устами глаголет истина, мой капитан…. – просиял молодой человек, чуть наклонив голову в бок. – Право же, мне кажется, каге не лукавит. Он действительно признает нас, однако это признание носит весьма ограниченный характер и зависит от мнения Совета и истории взаимоотношений Учиха и Сенджу. Ведь прошлое, сколь далеко и беспросветно оно не отстояло от нас, так или иначе, отражается на будущем. - Ты, несомненно, прав, мой юный друг…. – Вздохнул Фугаку, разворачиваясь к нему. – Прошлые недомолвки и ошибки правления дорого стоили всем нам. Однако же скоро все изменится. - Будем надеяться…. Грусть охватила обоих, и они по негласному сговору замолчали. Каждый из них погрузился в собственные мысли, которые незримым образом перекликались, ибо базировались на одинаковой основе. - Ну что ж, Тоетоми, приятно было снова повидать тебя. С удовольствием поболтал бы с тобой еще, однако мне необходимо вернуться к делам…. – не находя темы для дальнейшего поддержания беседы, решил распрощаться с гостем Фугаку, но тот не спешил уходить, внезапно воспротивившись желанию капитана. - Фугаку-сан…. – оглянувшись в сторону выхода, обратился к учителю юноша. – До меня дошли тревожные вести…. Капитан, зашедший было за стол, поднял глаза, пристально посмотрел на него. Тоетоми выглядел обеспокоенным. - Говорят, Шисуи Учиха скончался. Это правда? Небольшие глубоко посаженные глаза Фугаку удивленно распахнулись. - Что за ерунда?! Впервые слышу…. Мы накануне вечером виделись с ним…. И он был жив и здоров. Кто тебе сказал об этом? - Сын Рийото-сана – Кагами. Мы пересеклись возле здания Совета и он был слега не в себе, как мне показалось. Промчался мимо, чуть не сбив меня с ног. А когда я остановил его и поинтересовался, что с ним, он внезапно огорошил меня этой новостью. Скажите, правда ли это? Глаза капитана забегали. Он судорожно прикидывал в голове вероятность подобного. - Понятия не имею…. – вслух пробормотал синоби. Средний сын Рийото отличался повышенной экспрессивностью, но лгать о подобном никогда бы не стал. – Кагами что-то еще говорил? - Собственно нет. Просто молча бросился в здание, оставив меня в абсолютной растерянности. Уму непостижимо…. Шисуи был лучшим из нас…. Такой юный и смерть уже настигла его? -Фугаку!!! - И снова со стуком распахнулась дверь, в след, зачем раздался отчаянный возглас, прервавший изречение синоби. Словно по команде мужчины обернулись, увидели в проеме перепуганную Микото Учиха. – Муж мой….. скорее…. Беда прокралась в наш дом…. - Так что, Итачи? – на сей раз подал голос Хаябуса. Сдержанность, которой он всегда так гордился, покинула его душу вместе со смертью Шисуи, и теперь юноша жаждал узнать правду, которую вдвойне приятно ему был бы услышать именно из уст друга. Это означало бы, что его сердце еще не совсем одичало, и он не успел превратиться в бездушную машину для убийств. Хаябуса испытующе всматривался в статично-бесстрастное лицо подозреваемого, понимая, что все улики напрямую свидетельствуют против него. Веря им, но в тоже время и не веря, он надеялся, что у Итачи достанет убедительности убедить их в своей невиновности, не ради Самари и Шисуи, так ради себя самого. Ибо дружеские чувства в нем все еще были слишком сильны, чтобы он с ходу мог уверовать в возможность подобного злодеяния, невзирая на все его странности. Да, безусловно, у Итачи имелись на то все основания, однако где-то в глубине души Хаябуса продолжал верить ему. Не теряя надежды, он терпеливо всматривался в его лицо, ожидая ответа. Но Итачи не намеревался идти ему на встречу, продолжая безмолвствовать, тем самым лишь усугубляя свое положение. Нервы у Хаябусы были и без того ни к черту, чтобы он мог и дальше сохранять спокойствие. Не мудрено, что он сорвался. - Ты скажешь нам правду или так и будешь молчать? Ответь на вопрос или мы просто арестуем тебя, а разбираться будем в полиции! - Не надо, брат!!! – в истерике закричала Самари, в отчаянии вцепившись в покоившиеся на ее талии и бережно придерживавшие ее во время всего разговора руки любимого. По щекам ее струились слезы. – Он ни в чем не виноват! - Почем нам знать, если он молчит? – возразил Кагами, с отвращением наблюдавший сию картину. – Мы даем ему шанс оправдаться, а он упрямится! - Дело не в этом, Кагами-кун, семпай…. Вы видите меня виновным. Вам просто хочется, чтобы я им оказался. И вы совершенно не берете в расчет то, обстоятельство, что Шисуи, чтобы между нами не происходило, до последней минуты оставался мне другом. Не при каких обстоятельствах я бы не поднял на него руки. Впрочем, к чему мне убеждать вас? Ведь вы приняли решение еще до прихода сюда. И чтобы я не говорил, как бы не оправдывался, это ничего не изменит. Посему не тратьте время…. Оно нынче дорого. Хотите арестовать меня, арестовывайте. Я сопротивляться не стану. – Избежав прямого ответа на поставленный вопрос, Итачи бережно отстранился от Самари, и, обойдя ее с боку, протянул руки перед собой запястьями вверх. – Ну же! Приступайте! - Нет, нет, семпай! – взвизгнула, придя в отчаяние девушка. Более не сдерживая рыданий, она истерически схватила любимого за футболку, не позволяя более ступить и шага. В ее расширившихся глазах, устремившихся на него, застыла паника. - Самари….- тихо позвал ее Хаябуса, видя в каком состоянии она находится. Он двинулся к ней, инстинктивно желая успокоить, но ее безумный взгляд, метнувшийся в его сторону, заставил ниндзя остановиться. - Он не мог, брат…. Верь мне…. Он не мог…. – бормотала она, нервно мотая головой. В отличие от Хаябусы, Итачи чувствовал боль и растерянность девушки намного острее. Она находилась рядом с ним, и ее острые коготки довольно-таки болезненно впивались в его кожу. Всхлипывая она дрожала, находясь на грани нервного срыва, но он даже не взглянул на нее, продолжая пилить взглядом поочередно то Кагами, то семпая, ибо знал, стоит ему только взглянуть на нее и его самообладание рассыпаться в пух и прах. Ситуация медленно, но верно выходила из-под контроля. Кагами и Хаябуса уже не владели ею. Эмоции перевесили разум, и настал черед Рийото вмешаться в происходящее, пока все не зашло слишком далеко. Да и дочь ему было жалко. Ее стенания доставляли ему практически физические страдания. - У тебя еще есть шанс обелиться, Итачи-кун. – сказал он сдержано, стараясь не смотреть на дочь, отчаянно цепляющуюся за человека, почти наверняка повинного в смерти Шисуи. – Наличие алиби и свидетелей, которые смогут его подтвердить, отведет от тебя подозрения. Опустив веки, Итачи украдкой взглянул на прильнувшую к нему девушку. Бедняжка, она выглядела совершенно раздавленной. А тут еще и эта неоднозначная ситуация с арестом.... Жаль, что он не силах был оградить ее от разочарований. «Шисуи! Что же ты натворил?!» - Простите, Рийото-сан. Но оправдываются только виновные…. К тому же я так и не понял, почему вы, явившись в наш дом без приглашения, обвиняете меня в том, чего я не совершал? - Не суди нас строго, Итачи-кун. Мы всего лишь заложники фактов. Я с детства тебя знаю и глубоко уважаю твоих родителей, но в деле смерти Шисуи все улики указывают именно на тебя. Пытаясь осмыслить его слова, Итачи потупил взор, опустив ресницы и блики вспыхнувших фонарей, размытыми тенями заплясали на его щеках, придав его лицу мрачный и загадочный вид. - Как это произошло? Как погиб Шисуи? – меланхолично спросил он спустя мгновение и его обычно ровный голос, внезапно дрогнул. - Неизвестно… - буркнул Кагами, единственный из всех присутствующих на сто процентов уверенный в причастности Итачи к смерти друга. – Его тело было обнаружено в водах Нагано в нескольких километрах от селения. Проведенная же экспертиза констатировал смерть от асфиксии. - Это, вероятно, вас не убедило, раз вы продолжаете искать виновных…. – подозревая ниндзя в предвзятости, поднял тяжелый взор Итачи, на дне которого не отразилась не одна из раздирающих его душу эмоций. Пустой и статичный – таким показался он Кагами, что вновь вывело его из себя. - Не в этом дело! Ты не дослушал. - А в чем же? Объясните?! – настаивал Итачи, практически ничего не понимая, но постепенно, в процессе разбирательства начиная догадываться, что что-то здесь нечисто. - В его легких была обнаружена вода…. – пояснил Хаябуса вместо брата. – Что в общем-то обычное дело при утоплении. В целом, произошедшее могло бы показаться типичным самоубийством, учитывая, что в квартире Шисуи была обнаружена предсмертная записка, написанная его собственной рукой. Если бы не одно необычайное обстоятельство. Его глаза…. Правый и левый шаринган…. Они отсутствовали…. Сердце Итачи кольнуло. Он внутренне содрогнулся, вспомнив обстоятельства последнего разговора с другом, и тот дар, который он преподнес ему, видимо, прощаясь жизнью. И тогда горечь охватила его. Он действительно почувствовал себя без вины виноватым. - И вы подумали на меня? – находясь во власти бередящих сознание воспоминаний, Итачи тем не менее каким-то чудом не утратил привычной собранности. Потому, возможно, его ответ, и прозвучавший слишком сухо и безразлично, укрепил подозрения обвинителей. - Не поэтому, кохай! – поправил его Хаябуса, сурово сведя брови на переносице. – Отнюдь не поэтому…. - Уверен, тебе известно, что Шисуи было приказано приглядывать за тобой. – Добавил в свою очередь Кагами. - Кем, Кагами-кун? - А ты не догадываешься? Твое подозрительное поведение в последнее время стало предметом обсуждения не только в кулуарах АНБУ, но и привлекло внимание Совета. Неудивительно, что Старейшины клана отдали такой приказ. В наше неспокойное время они должны были быть уверены, что могут доверять своим воинам, а не ждать от них удара в спину в самый ответственный момент. Тебя подозревали в измене точно так же, как сейчас подозревают в убийстве. А Шисуи находился к тебе ближе всего. Вы с ним неплохо ладили в одно время. Кто лучше него мог справиться с этой задачей? Видимо ты вычислил его, или, может, Шисуи выяснил что-то, что ты бы предпочел скрыть, вот и…. - Я не убивал его! – возразил Итачи твердо, сжимая кулаки. Кагами сам не понимал, о чем говорил и тем причинял ему невыносимую боль. Но разве ниндзя думал об этом? Одержимый стремлением во что бы то ни стало докопаться до истины, он двигался к цели по пути, и, не подозревая, что она лежит в абсолютно ином направлении…. - Докажи! Расскажи, чем ты занимался в указанные часы? – допытывался Кагами, не отступая. Желая вывести злодея на чистую воду, он не догадывался, что тем самым топит свою собственную сестру, которая вдруг словно пробудилась ото сна. Будто молния пронзила ее и она вдруг поняла, заглянув в глаза Итачи, почему он молчит. Вовсе не по причине того, что его совесть была отягощена виною. Им руководили благородные устремления. Зная о том, как относится к их отношениям ее семья, он в ущерб самому себе пытался оградить ее от очередного скандала, который неминуемо разразился бы, стоило ему только открыть рот. Ободренная этой внезапно родившейся догадкой, Самари решила вступиться за него, стремясь защитить его точно так же как буквально минуту назад поступил он. - Он не мог, - заявила она твердым голосом, опередив Итачи, который в свою очередь собирался что-то сказать, – потому что был со мной. Мы вместе провели с ним ночь. – Призналась она, пряча глаза за сенью пушистых ресниц. Ради блага возлюбленного она отринула остатки гордости. Которые еще сохранились в ней. Повисло изумленная тишина. Мужчины воззрились на нее, а она, еще не успев как следует осмыслить случившееся, пожалела о своей поспешности. Ибо в следующую секунду произошло непредвиденное. Рийото Учиха побледнел как полотно, схватился за сердце, и ничком упал наземь….