Мой Крест или рожденная Учиха

Самари застыла посреди спальни, судорожно прижимая к груди полупустой вещь-мешок. - Бредовая затея, брат! Ты хоть осознаешь, чем нам это грозит? - качая головой и хмурясь, Кагами упал на кровать. - Отец в больнице, мать на грани нервного срыва, на носу выступление, а ты отсылаешь из города Самари... - Поверь, это лучшее, что мы сейчас можем сделать. - Бросил на ходу, мечущийся по комнате и спешно упаковывающий пожитки сестры Хаябуса. Резко остановившись, он посмотрел на девушку. Бледная тень себя прошлой, она безмолвно взирала на него своими расширившимися, полубезумными глазами, кажется, не особо понимая, что происходит и где она находится. С тех пор как они вернулись с кладбища, Самари не проронила ни звука. И для него, ее брата, это было, пожалуй, еще хуже, если бы она вопила и причитала в полный голос. Хаябуса терялся, не зная как к ней подступиться. Сестра держалась скованно, будто робот, выполняя все, что ей скажут. - Ей не помешает абстрагироваться от обстановки, развеяться. Думаю, Миэ - самое подходящее для этого место. Кагами издал скептический смешок. - Еще бы! С таким же успехом ты мог бы заслать ее на край света... Тсубагакуре­ - это ж то еще захолустье... - Кагами, я попросил бы проявлять большее уважение к родине. Между прочим, там живут наши бабушка с дедушкой. - Соблюдая традиции и обычаи столетней давности! – скривился в ответ юноша. - Я как вспомню, меня в дрожь бросает! Кругом горы -абсолютная глушь, без малейшего намека на цивилизацию... - Возможно эта уединенность и по сей день помогает Ига оставаться лучшими из лучших, воспитывая как и прежде, первоклассных воинов ниндзя. Ты об этом не думал? - Нет. Ты же знаешь, я не только неохотно навещаю материнскую родню, но и вспоминаю о них. - Все потому что у тебя с дедом не сложилось. - Предположил Хаябуса. - Жуткий деспот! – не стал отпираться Кагами. - Бедняжка наша мама. Ей, наверное, в детстве с ним не сладко приходилось. Своими порядками он замучает кого угодно! И главное бабушка ему во всем потакает! - Что поделать, братец, - издал смешок Хаябуса, - муж и жена - одна сатана. - Пф... - Кагами фыркнул. - Просто они отца недолюбливают, вот и сливают свое недовольство им на нас. В их понимании, мы невоспитанные, распущенные, забившие на свои корни отщепенцы. Разве ты забыл чем закончился наш последний визит к ним? - Отчего же? Я все помню.... Возобновля­я сборы, Хаябуса пожал плечами. - После внеурочных смотрин нас забраковали. Мама же узнала, что все это время не правильно растила своих сыновей. Отец же оказался плохим мужем, не способным дать детям полагающиеся синоби воспитание... Одним словом, наши предки весьма суровы, и трепетно относиться к традициям клана. Разве это плохо, брат? - Нет, если это не переходит в разряд навязчивой идеи. Времена меняются, соответственно и традиции должны лабильно подстраиваться под веяния эпохи.... Кагами содрогнулся. - Вот именно поэтому я и не понимаю, какого лешего ты шлешь Самари туда?! Оглянувшись, Хаябуса послал брату задумчивый взгляд. Синоби знал, что если если он раскроет брату правду, Кагами взвоет. В его представлении, все что исходило от Итачи несло в себе зло. Потому ниндзя воздержался от ответа. Кагами долго смотрел на нии-сана, ожидая объяснений, но Хаябуса молчал, словно воды в рот набрал. Понимая, что едва ли удастся вытащить из него хотя бы слово, юноша решил пойти в обход. - А что Совет? - начал издалека он. - Накануне восстания они отозвали всех ниндзя клана из долгосрочных миссий и велели никому не покидать селения. Собираешься нарушить приказ? - Это не к чему. Сегодня я говорил со Старейшинами, объяснил что к чему и они позволили Самари навестить родственников с условием, что она вернется до конца декады. - Но согласно приказу мы выступаем через три дня?! Хаябуса хмыкнул. - После трагедии с Шисуи и всей этой шумихой вокруг Итачи, решено было передвинуть сроки... Так что времени у нас еще навалом. Мне кажется, безмятежный климат Тсубагакуре и общество стариков – то, что ей сейчас нужно. В Миэ она быстро придет в себя. Натянуто беспечный тон Хаябусы выдавал его внутреннее, не заметное взору смятение. Он отчаянно пытался произвести на брата верное впечатление, всем видом демонстрируя, что принимая решение и действуя на благо сестры, не испытывает и толики противоречащих его поступкам сомнений. Однако, пуская пыль в глаза Кагами, и не будучи уверенным в верности избранного направления, он все же не ожидал, что брат внезапно поддержит его. Поэтому, несказанно удивился, когда брат вдруг сказал: - А знаешь, ты, наверное, прав, Хаябуса. На следующей неделе суд. Не к чему ей видеть это. Дед и бабка у нас, конечно, те еще консерваторы, но в их обществе Самари хотя бы сможет отвлечься.... У порога Саюри Учиха заключила дочь в объятия. Чуткое женское сердце, сердце матери, разрывалось от боли, стоило ей взглянуть на свое дитя. Понимая, что вполне возможно эти объятия могут оказаться для них последними, женщина с трудом сдерживала слезы. Она обещала сыну быть сильной и лишний раз не травмировать Самари. Ах, если бы он знал, как тяжело давалось ей прощание?! - Будь осторожна, девочка моя. - Напутствуя дочь, всхлипывала Саюри. Целуя Самари в лоб, она нервно приглаживала трясущимися ладошками ее растрепавшиеся волосы. - Береги себя... - Окаа-сан... - тихо одернул мать Хаябуса, заметив слезы, блеснувшие в глазах сестры.- Самари скоро вернется и все снова станет так как было. Вняв призыву, Саюри Учиха отстранилась от дочери. - Я молюсь, чтоб так оно и вышло, сынок... - Отвернувшись, и украдкой смахнув скатившуюся по щеке влагу, женщина горестно всхлипнула. Подняв с пола увесистый вещь-мешок, женщина передала его Самари. - Кагами проводит ее? - До границы. Старейшины запретили ему покидать Лист. Хаябуса открыл дверь. - Пойдем, омото-сан... - позвал он Самари. Девушка, стопорно пялясь в пол, закинула на спину поклажу. Повинуясь распоряжению брата, она неторопливо поплелась к выходу. Придерживая сестру за локоть, юноша дождался, когда она выйдет, и лишь затем захлопнул дверь, таким образом, словно бы отрезая им обоим дорогу обратно. Для нее теперь был открыт лишь один путь. В Миэ. И вроде все шло по плану. Они вышли на крыльцо. И тут, поставив ногу на ступень, Самари затормозила. Словно очнувшись от забытья, она, резко скинув руку брата, вцепилась в рукав его кофты. - Итачи... - одно ее слово и все предыдущие опасения и страхи Хаябусы воскресили. Самари не могла забыть Итачи. Эта проклятая любовь превратилась для нее в наваждение, сделав из его маленькой, любимой сестренки куклу-марионетку. Стиснув зубы, Хаябуса посмотрел на девушку вновь. Ее большие блестящие глаза полнились тревогой. Как же глупо все получилось! Это, наверное, его вина, его упущение. Недоглядел, недооценил, бездействовал, наблюдая, как Самари с каждым днем все глубже увязает вязкой патоке чувств к Итачи, ведь понимал же, что они обречены... Бессознательно нащупав хрупкую девичью ладошку где-то выше изгиба локтя, Хаябуса стиснул холодные пальчики. Его оплошность обернулась болью для Самари. И этого уже не исправить. О, как же он злился на Итачи сейчас!!! - Прекрати убиваться. - Сдержано молвил Хаябуса, пряча эмоции за показным бездушием. - Фугаку-сан поручился за сына перед Советом и хокаге. Итачи повезло. Он легко отделался. На текущий момент домашний арест – лучшее, на что он может рассчитывать. Уверен, уж кто-кто, а Фугаку-сан сумеет защитить сына. Под его покровительством ему ничего не угрожает. Хаябуса как мог, старался подбодрить сестру, тщательно подбирал слова. Однако его заверения ничуть не успокоили Самари. - Я не попрощалась... - посетовала она сиплым голосом, естественный тембр которого подорвала, оплакивая Шисуи. Со вздохом отводя глаза, синоби почувствовал, как выскользнула из-под его кисти ее хрупкая ладошка. Отступив назад, Самари обессиленно прислонилась к опорной колоне крыши. - А вдруг мы больше не увидимся? Вдруг за время моего отсутствия что-то случится, и та безопасность, о которой ты толкуешь, нии-сан, пойдет прахом? - Тебя не должно это беспокоить. Все будет хорошо, вот увидишь. Итачи - любимчик Совета, едва ли они пошлют его на плаху. - Не глядя на нее, пространно бросил Хаябуса сам, увы, не веря тому, что говорит. - При определенном раскладе Совет может и передумать... - с тревогой переходящей в острое состояние паники возразила куноити, не спуская глаз с брата. Ощущая его смятение, она ловила его взгляд. Однако Хаябуса избегал смотреть на нее. - Сожалею... Но повидаться с Итачи у тебя не выйдет. – Остался непреклонным он, умолчав, что на то была воля самого Итачи. - Напоминаю, он все же под домашним арестом и ему запрещено принимать гостей. Самари затрясло. Начали сбываться худшие из ее опасений. Вот уже и Итачи потерял свободу. Ее вынуждают покинуть город, без возможности поддержать его, без возможности попрощаться, сказать, что любит... - Я хочу остаться, Хаябуса.... - впервые отступила от привычного "нии-сан" Самари. В ее нежном голоске синоби почудилось незнакомые нотки. Она серьезно посмотрела него, словно упрекая: - Почему ты гонишь меня? Я нужна маме, папе.... Я нужна Итачи.... Если "маме и папе" Хаябуса был вполне способен понять, то последнее "Итачи" взбесило его. Даже в такой момент он не выходил из ее головы. Хаябуса поднял ресницы и искры ярости заплескались на дне его темных глаз. Он многое мог ей сказать, благо в душе накопилось столько всего, что порой юноша начинал задыхаться от переизбытка негатива. Однако выплеснуть гнев вовне не позволяло воспитание. Да и негоже синоби сорить эмоциями. К тому же это мало что изменит. Шисуи не встанет из могилы, отец не выздоровит и Самари едва ли разлюбит Итачи. Юноша поморщился. Грудь словно тисками сдавило. Внезапно ему стало трудно дышать, и он слегка оттянул ворот впившегося в шею защитного нагрудника. Время поджимало. Ему пора было отправляться на службу. А Кагами почему-то задерживался. У него же никак не получалось распрощаться с сестрой. Устремляя взгляд в пространство под сводами крыши, Хаябуса в очередной раз тяжело вздохнул. Непросто принимать решения, когда понимаешь, какие они повлекут за собой последствия. Ниндзя осознавал, что спасая сестру, рискует навлечь гнев Совета на всю семью. Пойдя на это, он успокаивал себя тем, что отец, наверняка, одобрил бы его решение. Только на душе все равно отчего-то оставалось неспокойно. - Дурочка, я вовсе не гоню тебя... – смеясь, уверял сестренку Хаябуса. Ему бы как прежде обнять ее и утешить, но возникший между ними барьер не позволил ему сдвинуться с места. А Самари во все глаза глядя на него, ждала от брата действий. Но он не сумел превозмочь себя. «Слабак… Ты - жалок Хаябуса!» - понося себя, ронял руки по швам ниндзя. В приступе бессильной ярости, он сжимал кулаки, однако легче не становилось. Его тошнило от самого себя и от всей этой лжи, которой он вынужден был потчевать сначала брата, а теперь и Самари. - Знаешь же какие сейчас времена? Девушка хранила молчание. - Послушай, Самари... - обеспокоенный подавленным состоянием сестры, синоби подался к ней. Лихо обуздав лестничный пролет, он призывно коснулся ее руки. Отстраненно вжавшись в колонну, девушка вскинула тревожные глаза. У Хаябусы сжалось сердце. Ее взгляд переворачивал ему душу. Чтобы успокоить Самари, а заодно и свою совесть, ниндзя попытался все ей объяснить: - На самом деле твое путешествие в Ига не столь уж и бесцельно..... - Увязая в лжи глубже некуда, Хаябуса достал из-за пазухи свиток. - Вот... Возьми его. - После непродолжительного колебания, он протянул документ девушке. - Полагаю, о том, что за его сохранность ты отвечаешь головой, напоминать не стоит? Не выразив особого удивления, Самари взяла свиток. - Что в нем? - апатично поинтересовалась она, с какой-то необъяснимой грустью разглядывая клановый оттиск на клейме печати. Хаябуса же обрадовался. Любая активность со стороны сестры сейчас воспринималась им как добрый знак. Вопросы - это уже не рвущее сердце молчание, от которого ему в буквальном смысле становилось не по себе. Ведь видя мучения Самари, Хаябуса страдал вместе с ней. Стараясь выражаться максимально доходчиво, Хаябуса пояснил: - В последнее время мне как-то неспокойно, омото-сан.... И проблема не только в готовящемся восстании. Меня тревожит предстоящее событие. Знаешь, я почему то не уверен, что выступая против Листа, мы поступаем правильно. Все же, те кого нам велено величать врагами и ненавидеть, долгие годы являлись нашими союзниками и друзьями. Впрочем, эти сомнения всего лишь верхушка айсберга. Нам предстоит столкнуться с великой мощью, и я не уверен, что у Учиха достанет сил обуздать ее. Ты понимаешь к чему я, омото-сан? И снова тишина. Самари не ответила. Продолжая стоять словно статуя, мертвецки бледная и неподвижная у громоздкого возвышения колоны, она не подняла глаз. Лишь трепещущие тени плясали на ее мраморных щеках, словно предвестники надвигающегося несчастья. Однако, какой бы безучастной сестра не выглядела, она разделяла его страхи. - Накануне я побывал в Совете и поделился с просветленными своими тревогами. – Бессмысленно было ожидать от нее реакции, поэтому синоби продолжал: - Знаешь, выяснилось, что я не один такой. Для многих Учиха умереть за идеалы клана -святое дело. Однако все они боятся поражения. А ведь после выступления для нас дороги назад уже не будет. Нужна победа. Поэтому я предложил Совету на всякий случай обезопаситься и заручиться поддержкой верных соратников, которые в случае необходимости, подстрахуют нас. - Ига... - догадалась девушка. - Хочешь просить помощи деда, потому отсылаешь меня? - Прости, что приходится использовать тебя, малышка. Знаю, тебе сейчас не до этого. Однако, я пошел на это лишь потому, что дед питает к тебе известную слабость и ни за что не откажет, если ты попросишь его о помощи. - Не хорошо это, нии-сан. - Пришла в ужас Самари. Наконец выйдя из ступора, она приподняла голову. - Играть на чувствах пожилого человека.... - Иного выхода нет, Самари. Все ради клана.... - сказал он, хотя на языке вертелось: - "Ради тебя". Не выдержав ее укоризненного взгляда, Хаябуса отвернулся. До чего же сложно было лгать, глядя в эти ясные, искренние глаза! "Прости, Самари." - мысленно призывал он. - Я сделаю как ты хочешь... - ответ Самари поразил синоби. Сегодня, в этот грустный погожий денек, она демонстрировала удивительную покладистость. Хотя оно и понятно. Произошедшее с отцом, трагедия с Шисуи и арест Итачи - сделали ее безучастной ко всему, помимо этого. Впрочем, не успел Хаябуса осмыслить услышанное, Самари с запинкой добавила, внеся ясность в ситуацию: - Сделаю, но не потому, что, как и ты ратую за интересы клана, нии-сан. А потому, что люблю Коноху. Это моя родина, мой дом. Я выросла здесь. Здесь живут мои друзья и в этом селении мне дорог каждый кустик, каждый камешек... Поэтому я хочу спасти Учиха не ради идеалов и мелочных амбиций правящих верхов, а по причине того, что Учиха являются неотъемлемой составляющей мира, в котором я живу, который я знаю. И, почему то мне кажется, Шисуи хотел бы этого.... Непрошеная слеза скатилась по щеке. Шмыгая носом и почти ничего не видя под ногами, куноити соскочила на ступеньку вниз. Порывисто обняв брата, она кинулась прочь, оставив Хаябусу в еще большем расстройстве, чем прежде. Радостным шелестом пожухших листьев, чудом болтавшихся на тощих жилистых ветвях, истощенных осенней распутицей деревьев, редкими порослями облюбовавших резкие уступы обступивших Тсубагакуре скал, встречало ее скрытое селение. Холодное, яркое солнце било в глаза и прощаясь с Кагами, Самари щурилась, практически не видя его лица. - Держись, омото-сан... Не ради себя, так ради матери и отца. Семья тебя очень любит. Прощальные слова Кагами не выходили у Самари из головы еще очень долго. Нарушив приказ, он проводил ее до самого Миэ, заявив, что плевать он хотел на всякие там распоряжения, когда речь идет о его родной сестре. Она не стала отговаривать его. Доверившись заботе Кагами, девушка позволила себе немного расслабиться и хотя бы ненадолго отвлечься от забот насущных. Брат безмолвствовал почти всю дорогу и лишь под конец, когда перед ними встали ребристые скалы Тсубагакуре, разразился необычайно длинной речью. Скупой до тонких эмоций Кагами обычно был сдержан с ней, оставляя сюсюканье за Хаябусой. Если он и баловал ее когда-либо похвалой, чаще держался строго, а порой и вовсе резковато. Впрочем, она не сердилась на него за это, в глубине души понимая, что натура брата, его жесткий характер не позволяют ему вести себя с близки иначе. И хотя сегодня Кагами по сути не сказал ей ничего особенного, в его тоне Самари уловила нечто необычное, что-то, чего не замечала раньше. Ей вдруг стало грустно. Семья так трогательно провожала ее. С чего бы это? Она и раньше покидала селение. За ее плечами немало успешных миссий. Она, конечно, в подметки не годились тем заданиям, на которые обычно ходили братья. Нынешняя ее отлучка так же далека от миссии ранга S. - Взгрустнулось, девочка моя? – Дайоко Ига – цветущая, слегка располневшая под старость лет женщина, с собранными на затылке в чопорный пучок седыми волосами, прибавлявших ее сухонькому, морщинистому лицу пару-тройку лишних лет, будто плывя по воздуху, вышла на крыльцо. - Что-то мне тревожно, соба-сан… Все о доме думаю. – Рассеянно пробормотала Самари, поднося пальцы ко рту. – Месяц на исходе. Мне пора возвращаться. Почему же одзи-сан так тянет с ответом? Кехтя Дайоко опустилась на ступени рядом с внучкой. - Пойми, Мацуке не просто переступить через себя. Ведь когда твоя мать вышла за Рийото, он практически отказался от нее. От руки Учиха когда-то погиб его дед, которого он безумно любил. И то, что он принял вас, своих внуков, уже большое чудо. Девушка бросила на бабушку беглый взгляд и резко встала. - Я не могу больше ждать. Пойду и выясню все сейчас! Дайоко поднялась следом. - Не суетись. Ты такая же порывистая, как и мать. Знаешь, когда отец запретил ей участвовать в войне, она сбежала из дома и не спросив позволения, вступила в медицинский отряд. Самари в напряжении закусила губу. От нервов она не находила себе места. Бабушка часто упоминала родителей, то и дело, проводя аналогии, сравнивала ее с матерью, но думать об этом Самари совершенно не хотелось. - Пойдем на кухню, выпьем чаю. - Поманила девушку соба-сан. - Тебе нужно успокоиться. Извелась вся. Это плохо. Не гоже куноити дергаться по пустякам. Авторитетн­ость Дайоко довлела над ней и Самари, не посмев воспротивиться, молча, поплелась следом в дом. На кухне женщина усадила внучку за стол и заварила особенный, как она сказала, травяной чай, заверив ее в том, что как только она попробует его, все тревоги и волнения улягутся. Чай действительно оказался чудодейственным. По мере того как пустела кружка Самари отступало напряжение. Не выпила она и половины, как непреодолимая дремота овладела ею. - Соба-сан... - пробормотала куноити, сонно моргая. Подавляя зевоту, она облокотилась о стол, подперев рукой ставшую вдруг непомерно тяжелой голову. - Что это за чай? Чем вы меня опоили? Спрашивая на автомате, Самари уже не ждала ответа, погружаясь в манящую дремоту. Смежились ее воспаленные от недосыпа веки, и объяснения Дайоко Ига упали в тишину. - Это всего лишь сонная трава, деточка.... Подпирав­шая голову кисть девушки ослабла, и она распласталась на столе, опрокинув порожний стакан, со звоном полетевший на пол. - Бедняжка… - сокрушалась Дайоко после, суетливо промокая тряпкой лужу под столом. Опираясь на массивный деревянный посох в помещение вошел высокий, представительного вида старец, в темном, добротном кимоно и женщина незамедлительно обратилась к нему: – Ты уверен, что это все действительно нужно, Мацуке? Несчастная совсем извелась. Ты только взгляни на нее?! Она почти не спит, плохо ест. У меня сердце разрывается, когда я слышу, как она ночами бродит по дому без сна! Может проще отпустить ее и будь что будет? Не ровен час Самари и сама обо всем догадается.... - Ей нельзя сейчас домой, Дайоко, нельзя. – Вздыхая, качал головой седовласый старец. - Там такое сейчас творится, ты не представляешь…. Вся Коноха на ушах стоит. - Пришли вести от Хаябусы? - Окончательно бросив намывать пол, женщина выпрямилась.- Что он пишет? Доковыляв до стола, мужчина тяжело опустился на корточки напротив внучки, и положил посох рядом. Он долго молчал, глядя на спящую горько поджимая тонкие губы. - Вести не от Хаябусы, и даже не от Кагами. Они нам вряд ли теперь когда-нибудь напишут. - Что такое? Неужто их разоблачили?! – В мгновение женщина оказалась на ногах. - Уж лучше бы так… - бледнея, провел по лицу ладонью староста Ига. – Мацуке, ты меня пугаешь…. Скажи, с мальчиками и Саюри все в порядке? И снова тяжелый вздох. Беспокойство Дайоко взвинтилось до предела. - Пришло письмо от Сарутоби Хирузена. Под грифом секретности, он настоятельно просит не выпускать Самари Учиха из селения до поступления официального распоряжения. - Но почему? Разве наша малыша преступница, чтобы держать ее под замком?! - Это ради ее же безопасности… - пробормотал Мацуке, глядя куда угодно, но только не на жену. – Беда пришла в наш дом, Дайоко…Теперь Самари – все что у нас осталось…