Мой Крест или рожденная Учиха

Самари с усилием выползла из кровати. Ее штормило и почему-то слегка подташнивало. В состоянии непонятной дезориентации, она натянула первые попавшиеся треники и свитер, и поплелась на кухню. Горло сушило. Ей страшно хотелось пить и, отчего-то было нестерпимо душно. Порывшись в памяти, Самари попыталась прикинуть, что могло этому поспособствовать. Но не смогла вспомнить даже того, чем занималась накануне. Девушка помнила, как до последнего дожидалась возвращения дедушки. Собираясь с ним обсудить возвращение домой, она коротала время с соба-сан, а дальше словно оборвало. Пустота. Не видя смысла и дальше насиловать себя, Самари решила бросить это занятие. К тому времени она добралась, наконец, до места назначения. В доме старосты всегда царила удивительная атмосфера умиротворения и спокойствия. Однако нынешняя тишина, заполнившая собой, казалось каждый уголок, внушала ей необъяснимую тревогу. Прислушавшись к ней, Самари было решила, что осталась в доме одна. Однако неясные шорохи и возня в гостиной развеяли ее заблуждение. Сонно потирая зудящие от пересыпа глаза, она отправилась на звуки. - Дедушка, бабушка... Доброе утро. - Отодвинув перегородку двери, с поклоном приветствовала Самари родственников. Устало прислонившись к косяку, она провела ладонью по лицу, гоня прочь остатки сна. - Который сейчас час? Сидевшие за столом, мужчина и женщина, переглянулись. - Больше трех по полудню, девочка моя... - спешно свернув свиток, который до ее прихода они с мужем тщательно изучали, молвила Дайоко Ига. - Я так долго спала? Почему не разбудили меня? Я тренировку пропустила! - Бог с ней, с тренировкой... Успеешь наверстать позже. Будешь завтракать? - пожилая женщина поспешно поднялась с колен. Самари же шагнула через порог. - Благодарю, я не голодна. А вот от чая не отказалась бы... - Зеленый с жасмином как обычно? - уточнила Дайоко, доставая из шкафчика кружку. Самари кивнула и посмотрела на деда. Мацуда Ига подозрительно молчал. Сидя с понуро опущенной головой он едва удостоил ее вниманием, словно бы в комнату вошла не она – его внучка, а совершенно посторонний человек. Мрачнее обычно, одзии-сан в тот миг до предела напоминал Кагами, хотя их разделяли десятки лет. - Что-то случилось? – поинтересовалась Самари, покосившись на свиток. - Пришли вести из дома? Мацуда вздохнул. - Из Конохи. - Вынужденно подтвердил он и указал на место напротив. - Не стой там, словно дерево. Присядь. Самари безропотно повиновалась. - Кто пишет? Хаябуса? Что-то с отцом? И снова выдох. - Ты задаешь слишком много вопросов, девочка... - Молвил Мацуда, показавшись девушке огорченным. - Просто она встревожена... - Вступилась за внучку Дайоко, ставя перед ней чашку. - Вот, выпей, Самари. Станет лучше. Самари признательно улыбнулась соба-сан. Здесь, в провинции Ига селении Манзедани, она заменила ей мать. - Негоже куноити тревожиться по пустякам. - Простите...- уставилась на дно кружки девушка. - Кагами часто ругает меня за это. Я и сама понимаю, что порой бываю слишком чувствительной. Однако по-другому не умею. Не понимаю, почему Хаябуса медлит. Почему не позволяет вернуться домой, когда отец так плох?! Я должна быть с семьей, помогать маме... И семпай... Неужели это послание не от него? Самари подняла голову. Расстроенное личико, огромные, печальные глаза, как зеркало, отражали все ее волнение. Мацуда перехватил взгляд внучки. - Оно от Сарутоби Хирузена. – Пояснил он, и, подхватив трость, поднялся с подушек. – Хокаге-сама все о союзничестве грезит. Склоняет нас примкнуть к Листу. Не уверен, что это осуществимо, хотя поработать в связке с Конохой я бы не отказался. Сердце Самари упало. Очередной приступ разочарования подкосил ее боевой настрой и она, опершись локтями о стол, уронила лицо в ладони, пытаясь собраться с мыслями. Тем временем, староста медленно поковылял к выходу. - Допивай свой чай, Самари. Я через десять минут жду тебя в саду. Посмотрим, талантлива ли ты как мать. Мацуда удалился и в тишине опустевшей комнаты отчетливо были слышны его удаляющиеся шаги. Дайоко молча смотрела на внучку, испытывая острую потребность все ей рассказать. Однако не смела пойти против воли мужа. Самари долго сидела, не поднимая головы. Затем сказала: - Не обижайтесь, соба-сан, но я должна уйти. - Ну, конечно же, ступай. Дедушка ждет тебя… - Вы не поняли. Я вовсе не тренировку имею в виду. Я хочу вернуться домой. - Не глупи, чудачка! Надумала брата и деда ослушаться? - с напускной суровостью восклицала Дайоко. - Соба-сан, у меня такое чувство, будто я не на своем месте сейчас нахожусь. - Самари прижала ладонь к груди. – В Конохе такое твориться?! В эту самую минуту, быть может, решается судьба Учиха. А я тут прохлаждаюсь. Пожилая женщина рывком отпрянула от кухонной тумбы, которую подпирала все это время, и присела рядом с девушкой. - Я, может быть, повторюсь, но до чего же ты напоминаешь мать, малышка. У тебя такое же огромное и доброе сердце как у Саюри, и ты точно так же страдаешь от этого, как и она. - Дайоко сжала ладонь куноити, покоящуюся на столе. - Именно поэтому я и прошу тебя довериться нам. Довериться Хаябусе. Мы - семья. Старший брат очень любит тебя и желает блага. Тому, что он прислал тебя сюда, должна была иметься веская причина, учитывая его отношения с Мацудой. Поэтому, я заклинаю тебя, подумай, прежде чем ослушаться его! - Он просто защищал меня... - глотая ком, подступивший к горлу, всхлипнула девушка. Только теперь ей, наконец-то, открылась истина, и обида на нии-сана прошла. Хаябуса не разлучить ее с Итачи стремился, а оградить от излишнего беспокойства, вызванного поднявшейся шумихой. Непрошенные слезы застили взор. Самари отерла их рукавом. - Мой братик самый лучший. - Помни об этом. И не теряй надежды. Настанет срок и Хаябуса призовет тебя. А сейчас допивай свой чай и беги к деду. Он тебя наверное уже заждался.... Очередной день подошел к концу. Поужинав в кругу семьи, Самари удалилась в свою комнату. Дождавшись, когда внучка уйдет, Дайоко подсела к мужу. Горели свечи, робко разгоняя густой полумрак наступивших сумерек. Завершив трапезу, Мацуда отложил в сторону палочки, молвив, опережая возможные расспросы супруги: - Наша крошка очень даже недурна. Я зря грешил на Рийото. Он дал дочери достойное образование. Девочка словно неограненный алмаз, нуждающийся в обработке. Если чуток подучить ее, из нее выйдет толк. Взглянув на жену, мужчина сдержанно улыбнулся. - Сколько ты планируешь скрывать правду, Мацуда? – в ответ нахмурилась женщина. - Мне в тягость этот спектакль. Я даже дочь свою оплакать не могу, не опасаясь, чтобы Самари не заметила... - Пока все не уляжется, Дайоко... - выдохнул он. В слабой попытке предать ей уверенность, которой сам, увы, не обладал, староста погладил ее по щеке. Но тем достиг обратного результата. Дайоко отшатнулась. - Это может затянуться на месяцы! – в ужасе воскликнула она. - Не исключено… - сухо подтвердил Мацуда. - Однако этого в любом случае не избежать. Ты видела Самари? Она итак на пределе из-за смерти друга и ареста жениха. Как ты думаешь, что она сделает, узнав о произошедшем? Правильно. Рванет в Коноху. А там сейчас опасно. Какой-то псих перебил всех Учиха. Пока ничего толком неясно, но поговаривают - это дело рук одного человека. - Немыслимо, чтобы одному человеку было под силу истребить целый клан первоклассных наемников! Да и зачем это надо? Он видно монстр какой-то! - Как бы то ни было, Самари лучше побыть с нами. Вдруг этот ненормальный захочет убрать и ее?! Я связался с хокаге Листа, поделился с ним своими опасениями и просил пока не афишировать, что она в Ига. Он поддержал мое решение и велел Самари оставаться в Манзедане до поступления соответствующих распоряжений. - А как же похороны? Самари единственная уцелевшая Учиха и обязана взять на себя обязанности по организации погребения! - Не совсем так. Формально выжил еще один Учиха - совсем мальчишка. Убийца по какой-то причине пощадил его.... Именно он для всех официально единственный выживший. Каге позаботился о документации. Согласно сводок АНБУ - Самари Учиха мертва. Она погибла вместе со всеми в тот роковой день. Похоронами же займется государство. Сарутоби заверил меня, что Учиха будут погребены, как и полагается с соответствующими почестями и регалиями. - Кошмар! - Дайоко закрыла рот ладонью. - Слава небесам, Рийото не дожил до этого момента. - Это лучшее, что могло произойти с ним. По крайней мере он избежал позора быть убитым. - Заметил Мацуда. Он никогда не любил Рийото Учиха - внука человека, причастного к гибели его любимого деда, и терпел только из-за Саюри. Тем не менее, Мацуда Ига весьма опечалился, узнав, что зять, не приходя в сознание, скончался в больнице от сердечного приступа ровно за сутки до трагических событий с семьей. - Как ты жесток, Мацуда... - посетовала женщина. - Наша дочь погибла. Наши внуки даже не успели познать радость отцовства, а ты никак не избавишься от ненависти. - Я давно простился с ней, Дайоко... Она давно исчерпала себя. Я всего лишь пытаюсь сейчас уберечь то единственное, что у нас осталось. Мужчина встал и протянул руку жене. - Не слова Самари, договорились? Девочка ничего не должна знать. По крайней мере, пока. У тебя еще осталась трава, притупляющая память? Так главы Манзедани пришли к единственно верному, как им тогда казалось, решению. В своем стремлении обеспечить безопасность внучки, они, разумеется, руководствовались исключительно благими намерениями. Чтобы удержать Самари в селении применялись комплексные меры, среди которых особняком стояла травная фармацевтика. Известная на всю округ травница Дайоко Ига незаметно для той потчевала девушку снадобьями, дурманящими память, но оставлявшими при этом ум ясным. Не ведая о событиях в Конохе, она спокойно жила и тренировалась, совершенно позабыв о времени. Шли месяцы, а ей казалось, будто пролетала неделя. Минуло пол года, а она думала, что всего лишь месяц. Мир постепенно воцарился в ее душе. Она больше не плакала втихаря по углам, практически смирившись с гибелью Шисуи. Но как бы глубоко Самари не увязла в быте Манзедани, мысли ее то и дело возвращались к Итачи. И этот ад расстояния между ними изводил ее больше, чем разлука с родными. Однажды вечером Самари блуждала по дому без дела. Соба-сан прилегла отдохнуть, так как накануне днем ей слегка нездоровилось, а одзии-сан ушел на собрание. Она оказалась предоставлена самой себе и, маясь от скуки, забрела в дедовский кабинет. Запретная комната. Мацуда Ига никому не разрешал заходить туда без его ведома. Однако Самари, видимо, ее в тот момент вело само проведение, минуя все запреты, зашла в кабинет старосты, на удивление легко обойдя охранительные печати. И не сказать, чтобы дзюцу было из легких, или девушка чересчур прозорлива, но ей без особых хлопот удалось проникнуть внутрь. Куноити зажгла светильник в медной плошке у входа, и комната потонула в желтом молозиве мягкого света. Затем, она осмотрелась. Ее блуждающий взгляд безотчетно упал на заваленный документами стол. Все с тем же угнетающим безразличием, в последнее время особо тревожащим соба-сан, Самари заняла место старосты, и с каким-то необъяснимым восторгом провела ладонью над горкой непрочитанной корреспонденции. И именно в этот момент среди десятка эмблем и вензелей, ей на глаза попалась один и ее сердце застыло. Печать Листа она узнала бы из тысячи. Ей сразу подумалось, что, возможно, это известие от Хаябусы. Поэтому Самари порывисто схватила свиток, почти не заметив, что выдернув его с краю, уронила все остальные. В волнении прижав драгоценную бумагу к груди, куноити не решилась тотчас вскрыть ее. Тем не менее, мысленно готовая к возвращению домой, в своих беспочвенных фантазиях она представляла счастливое будущее. Бунт отменен. Итачи оправдан. Шисуи не умер - его смерть - оперативная инсценировка, предпринятая ради разоблачения шпионов внутри государства. Отец поправился и ждет ее возвращения. Все это так легко было нарисовать в воображении! Однако в реальности все обстояло гораздо трагичней. Особо не задумываясь о последствиях, Самари вскрыла свиток и споткнулась на первых же строчках, ощутив острый прилив огорчения. Официальная шапка и дата недельной давности. Соколиная почта Листа - самая быстрая почта в мире. Птицам для доставки в Манзедани требуется в худшем случае несколько дней. То обстоятельство, что письмо осталось непрочитанным даже спустя неделю после написания могло означать либо, что староста давно не разбирал почту, либо, когда накануне вечером она интересовалась относительно вестей из дома, он солгал ей. Сама не своя от появившихся подозрений, Самари приступила к чтению. В пестрившем формализмами письме речь шла о каком-то расследовании. О каком именно из-за сухости изложения – понять не представлялось возможным. Писавший сообщал, что виновные отчасти были изобличены. Однако им удалось скрыться. На их поиски был выслан особый отряд АНБУ. Самари не стала ломать голову, гадая какое Мацуде Ига дело до криминальных структур Конохи, пока ей на глаза не попалась знакомая фамилия. Учиха. Она вся похолодела, когда дошла до строчек, в которых отправитель открытым текстом обвинял Учиха Итачи в каком-то страшном преступлении. Призывая деда положиться на него, он обещал воздать злоумышленнику по заслугам. Дальше шла роспись и расшифровка. Сарутоби Хирузен. Самари вновь перечитала документ, но это лишь приумножило ее вопросы. Мысль о том, что Мацуда-сан за ее спиной ведет переписку с хокаге, возмущала Самари тем больше, что копали они под Итачи. Ее не смутили даты. Разозлившись, она не обратила на них внимания. Первым порывом куноити было бежать к одзии-сану и требовать объяснений. Но затем разум взял верх над эмоциями и она сообразила. Очевидно, переписка между главой Листа и Манзедани велась не один день. Если имело место данное письмо, должны иметься и другие. Бросив свиток на стол, Самари принялась судорожно шарить по полкам, и ее труды увенчались успехом. В самом нижнем ящике, под грудой прочей документации она нашла, что искала. Девушка извлекла со дна полки пачку перевязанных ленточкой свитков, на каждом из которых имелся вензель Скрытого Листа. Один за другим девушка принялась перечитывать их. И чем больше она читала, тем в большее отчаяние впадала. Под конец куноити рыдала в голос.... Дайоко Ига застала внучку в слезах. Девушка, всхлипывая, упаковывала вещи. - Самари, что ты делаешь? Куноити сложила плед, и не глядя, сунула его в рюкзак, лишь затем обернулась. Взгляд, которым она наградила бабушку, женщина запомнила навсегда. - Вы все знали, но молчали, соба-сан. За это я никогда вас не прощу. Сказав это, Самари выскочила из спальни. Она задыхалась от горя. Отказываясь верить прочитанному, девушка стремилась побыстрее попасть домой, чтобы увидеть родных, живых и благополучных, обнять любимого. Однако ей не суждено было в ближайшее время вернутся в Коноху. В дверях куноити столкнулась с дедом. - Самари? - оценив ситуацию с полувзгляда, обеспокоенно начал дед. - Мацуда! - кинувшаяся за девушкой следом, Дайоко в волнении едва не слетела со ступеней. - Я ничего не понимаю. Она вдруг заявила, что уходит... Зайдя в дом, староста притворил за собой дверь. - Лучше будет, если ты объяснишься, девочка. - потребовал он. Самари подняла тяжелый взгляд. На ее мокрых ресницах дрожали слезинки. - Мне давно следовало это сделать. Вы не в праве препятствовать. Я подданная Листа, а не Монзедани. - Никто не собирается тебя удерживать силой, Самари. Я призываю тебя сделать это хотя бы ради бабушки. Смотри, ты встревожила ее. А у нее слабое сердце.... Самари промолчала. Чуть повернув голову, она покосилась в сторону ступеней. Дайоко, опиравшаяся на перила, была бледна и не сводила с нее глаз. - Во мне больше совестливости, чем вы, видно, полагаете. Только есть ли она у вас? - чужим голосом произнесла девушка. Не отдавая отчет в собственных действиях, она вела себя неоправданно грубо, раня близких. И в особенности бабушку. Скинув с плеча вещь мешок, Самари достала те самые свитки, которые нашла в дедовском кабинете. - Как вы объясните это? Мой отец пережил клиническую смерть и едва не умер, а я не сном не духом!!! Мама там наверное с ума сходит!!! Вздохнув, Мацуда устало потер глаза, затем тяжело прошествовал мимо нее. - Нет, не пережил... - Сказал он, оказавшись у ступеней. Самари механически повернулась. - Рийото умер на следующий день после кризиса. Врачи сделали все возможное, чтобы реанимировать его, но не смогли спасти. В тот момент на Самари не возможно было взглянуть без жалости. Ее живое личико вытянулось. В темных глазах застыл ужас. - Все это грязная ложь! Я читала письма. В них об этом не слова! - закричала она в сердцах. - Я знаю, это все проделки Хаябусы. Он велел вам не выпускать меня из селения. Вот вернусь домой, выскажу ему все! - Брат и правда очень любил тебя. Пожалуй, больше собственной жизни. Заботясь о тебе, мне кажется, он порой забывал, что ты вполне здоровая и самодостаточная личность. Помнится в детстве, когда вы все еще были малышами, он, даже будучи увлеченным игрой, бросал все, стоило услышать твой крик... - Вспомнил вдруг староста. - Дедушка... - Простонала Самари. Она совершенно утратила нить разговора. Его рассуждения пугали ее. Он говорил об отце, о брате, употребляя прошедшее время и это до жути пугало. - Мне очень жаль, девочка... – В свою очередь обернулся Мацуда. - Но тебе не удастся это сделать. Не в этой жизни. Все потому что тебе больше некуда возвращаться. Те письма, которые ты держишь в руках, не отражают и половины постигшего нас горя. Они, как эпиграф к широкоформатной трагедии, в которой тебе отведена главная роль... Девушка с непониманием воззарилась на мужчину. Словно предчувствуя что-то, она все ниже и ниже опускала рюкзак с поклажей. Подойдя к ней, Мацуда взял ее за руку и силком усадил на деревянные ступени лестницы рядом с женой. Дайоко, опустившись на корточки, успокаивающе погладила девушку по волосам. - Бедная, несчастная моя малышка... - Приговаривала она. - Не понимаю... Ничего не понимаю... - Бормотала Самари. В надежде найти ответы, она тщетно вглядывалась в морщинистое лицо деда. - Как это нет дома? - Чем бы не мотивировал свой поступок Хаябуса, в Манзедани он отправил тебя не потому что хотел этого, или, как он утверждал, потому что Учиха необходимо было заручится поддержкой Ига. Это все пустые отговорки. Учиха никогда не нуждались, и не будут нуждаться в союзниках. По сути, они - единственный в стране клан, способный в одиночку опрокинуть систему. И если бы это произошло... - Но Учиха вовсе не революции желают. А справедливости. Хаябуса трезво оценивал ситуацию. Он говорил с Советом и они поддержалии его инициативу заключить альянс с Ига. - Эта легенда придумана для тебя, Самари. Да, Хаябуса действительно был в Совете, но лишь для того, чтобы испросить дозволения тебе покинуть Коноху. Он пообещал старейшинам, что ты вернешься в срок, аккурат к восстанию. Однако сам делал все возможное, чтобы задержать тебя в Манзедане подольше. Именно по его просьбе, когда Рийото преставился, мы держали это в тайне. Он так боялся, что утраты сломают тебя. И потом это восстание.... Бедный мальчик был слишком занят расследованием гибели друга и заботой о сестре, что и не заметил, как смерть подкралась к нему сзади. Он умер ровно через сутки после того, как погиб Рийото. Повисло молчание. Самари не мигая смотрела на мужчину и в ее расширившихся зрачках он видел собственное отражение. Прошла секунда прежде чем она снова обрела дар речи. Очухавшись, куноити тряхнула головой и резко встала. Ее сознание отрицало сам факт возможности услышанного. - Глупости. Вы сами не понимаете, что городите.... - Не желаю больше слушать... Моя мать... – Выпалив это, Самари метнулась к выходу. - Была убита на крыльце собственного дома в тот же день. Бросившийся ей на выручку Кагами погиб спустя минуту. А Хаябуса - через час. Истекая кровью, он до последнего преследовал убийцу. Его истерзанный труп обнаружили в пойме Нагано. И тут Самари не выдержала. Шаг и она застыла. Бессильно поникли хрупкие плечики. Она уронила рюкзак. - Та же судьба постигла и весь клан. То была целенаправленная резня. Кто-то стремился истребить Учиха. Хаябуса как чувствовал. Ты обязана жизнью брату. Будь ты в Конохе - тоже погибла бы. - Это похоже на бред... – Не поверив собственным ушам, прошептала Самари, зачем-то опускаясь на корточки. Внезапная слабость в коленях заставила ее присесть. Пол отчаянно качался под ногами, словно палуба пляшущей на волнах шхуны. - Страшный, кошмарный сон... Как я могу поверить в это, не имея возможности увидеть собственными глазами? Пересилив недомогание, куноити неуклюже поднялась. Она не смела обернуться, боясь посмотреть деду в глаза. После кончины Шисуи, слово "смерть" ужасало ее тем больше, что на сей раз речь шла о самых родных ей людях. - Никак. - А староста держался неоправданно жестоко. Словно садист, он вновь и вновь вонзал в ее сердце кунай. - Все, что есть у тебя сейчас - мои слова и письма Хаябусы и каге. По-прежнему не глядя в его сторону, Самари выбросила в бок руку и спустя секунду ощутила на ладони увесистую тяжесть свитков. Зашуршал пергамент бумаги. Невидящим взором девушка спешно пробежала по строкам свитка, в каждой закорючки узнавая почерк нии-сана. - Как давно? - механически уточнила она, имея в виду сроки поступления корреспонденции, и получила ответ, повергнущий ее в шок. - Полгода. - Как само собой разумеющееся выдал Мацуда, и девушка едва не задохнулась от сдавившей грудь боли. Она круто развернулась на пятках, в бессилии пороняв свитки. Они с грохотом полетели на пол, венчиками ударяясь о древесину напольного покрытия. В голове Самари словно выстрелы - краткие и пугающие - вспыхивали картины. Испугавшись за внучку, Дайоко подбежала к ней. Но она отпрянула от нее. - Мамочки родные... - простонала девушка. - Этого не может быть... Не может быть... - Бормотала она, мотая головой. Но сердце чувствовало, и слезы полились из ее глаз. Мацуда и Дайоко молча наблюдали за ней, позволив осмыслить услышанное. Так, в напряженном ожидании, пролетела пара бесконечных минут, по истечении которых Самари воскликнула: - Все? Погибли все? И даже он? Итачи? Где Итачи? Дайоко обменялась с мужем тревожными взглядами. - С ним пока ничего не ясно. Но АНБУ ищут его... - опережая Мацуду, сказала соба-сан. Глядя на внучку у нее сердце разрывалось. - Каге отправил на поиски лучший розыскной отряд. Вот увидишь, скоро его найдут. - Соба-сан... - пискнула куноити. Ее глаза молили облегчить душевную боль. - Сожалею, малышка.... Но мне нечем тебя порадовать. Завтра мы облачимся в траур и месте поплачем над нашим горем. Выпьем горькой за души наших любимых. А пока тебе не помешало бы поспать. Пойдем, я помогу тебе раздеться, а после - принесу чаю... - Опять... Она не съела ни крошки... - Дайоко устало опустила поднос на стол. Вечерний луч солнца, пробившись через шторы, упал на ее морщинистое лицо, бликами играя в серебре волос. - Все сидит над этими свитками, будто на них свет клином сошелся... - Дай ей время, Дайоко.. - подойдя сзади, Мацуда обнял жену за плечи. - Пускай переболеет. - Прошла уже неделя, а она все затворничает. Знаешь, от Самари я ожидала всего что угодно, но только не этого. Мне казалось она будет рыдать, рваться домой, задавать вопросы, захочет отомстить, наконец. Но она ведет себя, словно ничего не случилось. Разве что погрустнела немного и погрузилась в себя. - Это просто действие шока. Ее сознание борется с шокирующими факторами, подавляя все то, что может причинить боль. - Возможно ты и прав. Учитывая, что она даже про того парня ни разу не заикнулась... - И слава богам. - вздохнул Мацуда. - Пока сама не спросит об Учиха Итачи, говорить ей не стоит... Отойдя от жены, мужчина посмотрел в окно и тут же нахмурился. - Кто это, Дайоко там на холме? Женщина подошла к мужу, зрение которого в последние годы оставляло желать лучшего. - О, Господи! - ужаснулась она, в хрупком силуэте, двигающимся к холму, узнав внучку. - Это же Самари! Я была у нее минуту назад.... Когда она успела? - Что-то мне не нравится это... - Засуетился Мацуда. - Она направляется к утесу...