Мой Крест или рожденная Учиха

Навязчиво вилась, ластясь к щиколоткам, изрядно подросшая, сочная, благоухающая летней свежестью, трава. Где-то высоко над головой щебетали птицы. Периодически резко пикируя вниз над плато, носились ласточки. "К дождю..." - подумалось Самари и тут же забылось. Словно в тумане она брела по траве, ощущая зияющую пустоту внутри. Душа… Ее будто не стало. Ее будто вынули из груди, и она умчалась в царство небытия вслед за родными, бытия без которых Самари не представляла. А тем временем жизнь буквально бурлила вокруг нее, но девушка этого практически не замечала. Ибо сама она, увы, ощущала себя мертвой. Ароматы и звуки, беспорядочная суета домочадцев, тревожащихся за нее и на почве этого, окружавших ее чрезмерным вниманием, даже не раздражали. С тех пор, как правда открылась ей, Самари предалась унынию, веря деду безоговорочно, но в то же время, сомневаясь в нем. Хотя в подобном деле не доверять ему у нее не имелось оснований. После их разговора, староста снабдил ее дополнительными доказательствами, предоставив переписку с Сарутоби-сама, которая в точности подтверждала его слова. Учиха больше нет... Эта горестная истина жгла нутро. Но боль была так глубока и столь всесокрушающа, что иссушила ее глаза. Самари не могла плакать. Впрочем, слезы едва ли принесли ей облегчение. Полгода прошло... Полгода, а она все это время прибывала в неведении, тоскуя по Шисуи, хотя должна была оплакивать уже не только его, но и собственную семью! Отца, мать, братьев, друзей из клана. Всех доединого отняла у нее судьба! Смириться с данностью, принять и тем более научится жить с этим, как ненавязчиво советовал дед, Самари элементарно не представлялось возможным. Тут впору было тронуться умом. Ведь все те, кого она больше всего любила, пали от руки того, ради кого она жила. Самари медленно шла к утесу, на встречу бьющему в лицо и треплющему ее распущенные волосы, ветру. Дойдя до обрыва, она остановилась. Боль саднила в сердце, и девушка бессознательно стремилась избавиться от нее. «Шаг и все закончится...» - подумала куноити. Она сможет и дальше верить в непогрешимость Итачи, с теплотой вспоминать о родных и близких. Ей не нужно будет оплакивать их. Не нужно будет ненавидеть его... Один шаг... Всего один только малюсенький шаг... Заскользила по влажной от пролившегося накануне дождя травы сандаля. В бреду отчаяния Самари решила покончить с жизнью, смысла которой лишила ее утрата. - Самари-тян... Самари-тян, что ты делаешь?! Раздался за спиной потрясенный, можно даже без преувеличения сказать, испуганный возглас и в следующую секунду она уже лежала, распростертая на траве, придавленная тяжестью тела невесть откуда взявшегося Ируки. Это он, заметив ее на утесе и с полувзгляда разгадавший ее намерения, в отчаянном броске уберег ее от величайшей ошибки в жизни. - Что ты делаешь? - грозовой тучей нависнув над Самари, прогрохотал он, с силой вжимая ее в землю, будто боялся, что она попытается вырваться и повторит попытку суицида. – Что это ты удумала? - Семпай... - распахнула трагичные глаза куноити, блестевшие то ли от непролитых слез, то ли от безумия. - Зачем? Я так устала... Больше не могу выносить этого... Мне так горько... Вы не представляете… «Представляю…» - мог бы возразить Ирука, но не стал. Что такое боль утраты он познал еще в раннем детстве, потеряв родителей при нападении демона Лиса на деревню. Синоби ослабил хватку. Девушка не предпринимала попыток вырваться, реагировала на все рассеянно, видимо все еще прибывая в состоянии шока. - А придется! - ему хотелось обнять и утешить ее, но вместо этого он внезапно рассердился. Не на Самари, разумеется. А на того, кто довел ее до такого состояния. Эта цветущая, веселая девочка, добрая и нежная, словно теплый летний ветерок, всегда нравилась ему. Он испытывал к ней чувства сродни братским, оттого и был возмущен и обескуражен, узнав, что натворил Учиха. Вырезать весь свой клан, убить отца и мать, расправиться с друзьями... Каким же чудовищем нужно быть, чтобы сподобиться до подобного?! А главное для чего? Вся Коноха недоумевала. Об Итачи Учиха в селении чуть ли не легенды слагали и тут такое?! Вопрос о том, что именно подвигло юное дарование, на которое возлагались огромные надежды, совершить это злодеяние и полгода спустя будоражил умы следствия. Чудо, что Самари покинула селение незадолго до резни. Иначе, наверное, и ей бы был уготован аналогичный конец. - Тебе придется жить с этим. Ведь ты же Учиха. Ирука рывком поднялся на ноги, и не дожидаясь, когда девушка последует его примеру, поднял ее за руки. Пошатнувшись, она обессилено прижалась к его груди и вздохнула: - Так ли это еще, семпай? - По бледной щеке Самари скатилась слеза. - Мне запрещено возвращаться в Коноху. Я даже теперь именем своим называться не в праве. - Эти меры приняты ради твоей же безопасности. – Интуитивно чувствуя, в чем сейчас особенно нуждается, доведенная до отчаяния девушка, молодой человек погладил ее по голове, по опыту зная, что это едва ли поможет горю, выпавшему на ее долю, но хотя бы утешит. - После того, что произошло с твоими соплеменниками, хокаге-сама рассудил, что будет безопасней изолировать тебя от Конохагакурэ хотя бы на какое-то время. На случай, если убийца задастся целью устранить и тебя, по селению даже пустили слушок, будто Самари Учиха погибла при бойне. "Абсурдная в своей основе затея, учитывая, кто именно к этому причастен..." - про себя посетовал Ирука, но вслух ничего не сказал. Благо, оглушенная страданиями Самари ничего и не спрашивала, лишь жалобно простонала, разрывая его сердце в клочья: - Лучше бы так и случилось. Лучше бы так, чем жить с мыслью, что Итачи... - Ее голос сорвался, и она утихла, уткнувшись в жилет синоби, и задрожала. По ее конвульсивным сдавленным всхлипываниям Ирука догадался - она плачет. Невыносимо было наблюдать ее мучения. Видеть их, слышать, но быть не в силах помочь. Проклятый Итачи. Ирука бы с радостью принялся разубеждать куноити, если бы она ошибалась, но все существующие на текущий момент доказательства полностью исключали его непричастность. Впрочем, сам Итачи, возможно, и сумел опровергнуть выдвинутые против него обвинения, если бы не поспешил скрыться из города, тем самым подтвердив свою вину. Ирука промолчал. А что ему еще оставалось? Хотя, он, наверно, мог рассказать ей все, что знает об произошедшем в квартале Учиха. Самари бы не расстроилась больше, чем была расстроена на текущий момент. От горечи, сковавшей грудь, она не могла нормально дышать. Рыдания рвались из горла. Ирука, как часть ее прошлой жизни - осколок мира, которого она лишилась, напомнил ей об утраченном счастье и она не сдержавшись, застонала в голос. Однако через мгновение вдруг смолкла и осела в его объятиях... - Говорите, вас откомандировал Сарутоби-сама? Но позвольте уточнить, для чего? - угощая синоби очередной порцией домашнего саке, поинтересовался староста Манзедани. Этот суровый, в летах, мужчина сразу вызвал у Ируки симпатию. Мацуда Ига пользовался в селении исключительным авторитетом и уважением. Ирука понял это, едва прибыл в Манзедани. Стоило ему объявить, кто он и к кому направляется, его с почтением незамедлительно проводили на место, словно высочайшего гостя. Ирука был приятно удивлен подобным вниманием, однако довольно скоро забыл об этом, так как направляясь к дому старосты, заметил одинокую фигурку на холме, в ее трагичных очертаниях распознав Самари. То как она застыла на краю обрыва, пошатываясь, словно былинка на ветру, насторожило его, и он поспешил к ней. И правильно поступил. Минута промедления и могло оказаться слишком поздно... "Бедняжка..." - неся лишившуюся чувств куноити к дому, синоби практически не ощущал ее веса. - Словно пушинка... Она показалась ему чересчур легкой, какой-то невесомой что ли. И действительно, за полгода Самари заметно похудела. Обнимая ее, он чувствовал все ее косточки через непонятного вида растянутую тунику... Девушка долго не приходила в себя. Ирука начал было беспокоиться. Но Дайоко-сан заверила, что подобное состояние – есть норма, и является следствием психологической травмы, впрочем, умолчав об ее участившихся обмороках в последнее время. Пообещав присмотреть за Самари, хозяйка накрыла на стол и, оставив мужчин наедине, поспешила наверх. - На самом деле, Мацуда-сама, особой надобности в том нет. Просто Сарутоби-сама весьма опечален событиями полугодовой давности. Так же его волнует состояние Самари-тян. Он не хотел бы чтобы она выпала из обоймы Листа, и так как мы с ней дружили, послал меня сюда в надежде, что дружеское общество и поддержка помогут ей скорее восстановиться. Удрученно вздохнув, мужчина склонил голову, затем залпом опрокинул массу. Было очевидно, разговор об этом дается ему с трудом. Ирука ждал, молча глядя на старосту. Они с Самари редко болтали по душам. Их беседы, если таковые случались, чаще касались работы или жизнедеятельности Листа. И уж тем паче девушка никогда не рассказывала о своих дальних родственниках. Верно, потому Ирука и весьма удивился, когда хокаге откомандировал его в провинцию Ига в легендарное селение Манзедани, где в настоящий момент и находилась Самари. Он, от части все еще оглушенный трагедией, и продолжавший скорбеть по подруге, выразил изумление. В ответ на это каге раскрыл ему правду. Саске Учиха - младший сын Фугаку Учиха - капитана АНБУ - не единственный уцелевший. Самари тоже жива и прячется у деда в провинции Ига. Кто бы мог подумать, но оказывается, девушка обладала исключительным генофондом. Жаль, что это не принесло ей в жизни счастья. В очередной раз, наполнив массу, Мацуда молвил: - Надеюсь, ты прибыл не зря и это поможет ей.... "И я надеюсь" - с грустью подумал Ирука, опуская взор на дно непочатой «сакешницы» перед собой. Обычно он не употреблял спиртное, однако сегодня сделал исключение, пригубил одну чарочку, и в голове у него теперь слегка гудело с непривычки. Одолевали горестные думы, наплыв которых, впрочем, развеял истошный крик. Староста и гость одновременно вскочили на ноги.... Сжимая в жилистых, сухощавых ладошках пиалку, Дайоко сидела у ложа внучки, судорожно вглядываясь в ее обескровленные черты. Она перепробовала все известные способы, стремясь привести Самари в чувства, однако девушка, будто сознательно не желала возвращаться в реальность. Вот уже и вечер пробрался в селение. Померкло дневное светило, и ветер нагнал с востока грозовые тучи, обещавшие к утру разразиться обильным дождем. А Самари все не просыпалась. Изредка вздрагивая в беспамятстве, она мотала головой и стонала, при том что жара и, соответственно, горячки у нее не было. Повидавшая на своем веку немало недугов Дайоко терялась, не понимая, что за хворь поразила внучку. Вначале женщина и не думала волноваться, оправдывая состояние внучки исключительно стрессом. Гибель родных сложно пережить столь неокрепшему духовно созданию как Самари. Слишком нежна ее душа. Слишком непорочно и альтруистично сознание. В последние месяцы девочка плохо ела и страдала от бессонницы. Недостаток витаминов и отдыха подорвали ее здоровье, как полагала Дайоко. Этими же факторами она оправдывала и участившиеся обмороки у Самари. - Ты должна есть, чтобы жить! - твердила Дайоко, ставя перед ней тарелку. Самари же либо отталкивала ее и молча, уходила, либо поднимала глаза и смотрела на нее таким взглядом, от которого у нее щемило сердце. Нет, она не хотела жить.... Впоследствии, наблюдая за куноити, женщина заметила кое-что, насторожившее ее. Да, организм Самари был истощен, однако же корень ее недуга заключался в ином.... Девушка снова застонала и зашевелилась. - Соба-сан... - слетело дыханием с ее губ. Она открыла глаза, вперив невидящий, стеклянный взгляд в потолок. - Почему так темно? Давайте зажжем свечи... Дайоко сделалось дурно. Она посмешила поставить пиалку на прикроватную тумбу и подсела ближе. - О чем ты, милая? Вся комната залита светом... Свечи давно горят... - Как странно... Я почему-то абсолютно ничего не вижу... Словно здесь кромешная тьма.... Голос Самари казался очень тихим, едва слышным и каким-то дребезжащим, будто она говорила из последних сил. Дайоко стиснула ее холодную, покоившуюся на покрывале руку. - Все будет хорошо, девочка моя. Ты главное не паникуй. Это должно быть с непривычки. Ты долго спала, вот глаза слегка и атрофировались... Закрой глазки ненадолго... Прислушавшись к рекомендациям бабушки, Самари послушно смежила веки. - Меня мутит... - пожаловалась она спустя секунду. - И страшно гудит голова. Такое ощущение, будто кто-то сверлит в висках дырку... Дайоко вздохнула. Слова внучки пугали ее тем больше, что она не понимала, с чем имеет дело. - Ты лежи, лежи.... - тяжело поднявшись, женщина заковыляла к столику около дверей, на котором разместила все свои снадобья. - Я дам тебе настой ромашки. Он мягко снимет желудочные спазмы и успокоит нервы и все пройдет... - Угу... - морщась, Самари кивнула, полностью полагаясь на ба. Лучшая знахарка в селении, она безупречно разбиралась в травах и знала толк в тонкостях народной медицины. Если уж кто и мог ей помочь, то только Дайоко Ига. Однако не успела бабушка наполнить пиалу и воротиться, Самари резко села в кровати. Внезапный спазм, пронзивший висок заставил ее распахнуть глаза и схватиться за голову. От острейшего приступа боли девушка вскрикнула и Дайоко стремительно развернулась. - Что такое, девочка? - испуганно спросила она. Самари жалобно замычала в ответ. Сжавшись в комок посреди кровати, она схватилась за голову, громко стеная и дрожа, будто испытывала нечеловеческие мучения. Это отчасти действительно являлось таковым. Никогда прежде Самари ничего подобного не ощущала. Малейший звук резал по ушам, троекратно усиливаясь в ее восприятии, и ей казалось, будто от этого ее мозг вот-вот взорвется. Девушку затрясло. От боли она потеряла ориентацию в пространстве, не понимая, где находится. Тьма окружала ее. Глаза щипало, и Самари ничего не видела. В паническом ужасе, Дайоко метнулась к кровати. Однако едва она приблизилась, внучка с диким криком откинулась на спину и лишилась чувств. Ее веки были закрыты, а по щекам алыми дорожками струилась кровь. - Что стряслось? - с вопросом влетел в спальню Ирука. Следом за ним приковылял опиравшийся на трость Мацуда. - Дайоко? - позвал он жену, тенью застывшую возле кровати внучки. Заслышав голос мужа, женщина оторопело обернулась. - Зови Генацуке, Мацуда... На сей раз без него нам не обойтись...