Мой Крест или рожденная Учиха

Генацуке - высокого, жилистого старца почитали в Манзедани не меньше старосты. Потомственный знахарь, он являлся выходцем из древней диаспоры целителей на заре образования селения примкнувших к Ига. Будучи в юности крайне энергичным, но в то же время толковым, Генацуке конкурировал с Мацудой за пост главы селения. Однако на заключительной стадии внезапно снял свою кандидатуру. Поговаривали, здесь не обошлось без Дайоко Ига, чья померкшая с годами красота и частично не отражала ее былую привлекательность. Они с детства дружили с ней и даже собирались пожениться. Но дальше обручения дело не зашло. Их союз распался прежде, чем был скреплен брачной клятвой. А год спустя после расставания Дайоко на правах хозяйки вошла в дом старосты. О том, какие факторы развели этих двоих, в селении ходило много слухов. Но нам не сподручно копаться в них сейчас. Посему, отступим от данной темы. Добавлю лишь, что на том история взаимоотношений Дайоко и Генацуке не завершилась. Они стали реже видеться, меньше общаться. Их чувства, если они и базировались на крепкой привязанности, постепенно трансформировались в не менее крепкую дружбу. Как уже упоминалось, Генацуке в поселении Манзедани считали выдающимся врачевателем. Он вытаскивал с того света самых безнадежных больных, ставил на ноги тех, чей исход был очевиден. В связи, с чем Дайоко и возлагала на него огромные надежды. "Если Генацуке на сможет вылечить Самари, - думала она. - Ей уже никто не поможет..." Хотя Мацуда и одержал вверх над Генацуке тогда, удалось ему достигнуть этого исключительно благодаря тому, что тот ушел с его дороги. Мацуда слишком хорошо понимал, кому обязан карьерой, и тем, что в течение прошедших лет с ним находилась любимая женщина. Чувствуя себя обязанным, он с неприязнью относился к Генацуке, прибегая к его услугам в исключительно безнадежных случаях. К таковым, безусловно, можно было отнести и состояние Самари. - Мацуда-сан... - войдя в помещение, Генацуке почтительно поклонился хозяину, а затем и остальным присутствующим.- Стряслось нечто серьезное, раз вы послали за мной? Вопрос прозвучал как утверждение. - Без твоей помощи не обойтись, Генацуке-кун. - отвечала вместо мужа Дайоко, сама не своя от тревоги. Старец повернул голову и посмотрел на женщину мгновенно просветлевшим взглядом. - Дайоко-тян...- Обеспокоенный ее расстроенным видом, он хотел было подойти к ней, обнять и утешить, как поступал всегда, когда в том возникала нужда. Но не решился сделать это на глазах у хозяина дома и гостя из-за опасений скомпрометировать ее. - На тебе лица нет... - Моя внучка... - выдохнула Дайоко, указав в сторону ложа, возле которого, сжимая безвольную руку Самари, сидел Ирука. - Она умирает... Озвучив то, о чем боялась даже помыслить, Дайоко поймала полный ужаса взгляд конохвца, моментально вскинувшего голову. - Только не говорите... - заикнулся он, не в силах повторить сказанное, и уж тем паче поверить. - Ну, ну... - подойдя к молодому человеку, старик водрузил ему на голову свою морщинистую кисть, по-родительски потрепав по волосам, будто надеялся тем самым вселить в него надежду. - малыш, не стоит печалитсья прежде срока. Уступи-ка мне местечко. Дай пристроить старые кости... - Вы поможете Самари? - с надеждой спросил Ирука. - Если это будет в моей власти... А сейчас прошу всех покинуть комнату. Оставьте нас с девочкой наедине.... Осмотр занял порядка получаса, после чего Генацуке огласил диагноз. - Мне нечем вас порадовать... - сказал он, вытирая руки полотенцем. -Проблема серьезней, нежели я предполагал. - Что с ней? Что за хворь поразила Самари? - сгорая от нетерпения, спросил Ирука. - Хворь, с которой современная медицина не способна справиться. - Хочешь сказать, что не сможешь ее вылечить, Генацуке? - пришел в ужас Мацуда. - Так точно, Мацуда-сама... Ни я, ни кто бы то, ни было. Пожалуй, только чудо... - Но разве не ту нас мастер по части чудес, Генацуке? - Отнюдь... - вздохнул врачеватель. - Я всего лишь человек, здесь же без божественного вмешательства не обойтись... - Не говори ерунды! Ты - лучший медик в селении и на моих глазах неоднократно творил такие вещи, которые, иначе как чудом не назовешь. Неужто не хочешь хотя бы попытаться помочь ей? - Мацуда в гневе ударил тростью о пол. - Кажется, вы не понимаете, господин староста. - Генацуке швырнул полотенце в миску с водой. Его белесые брови грозовыми тучами нависли над потемневшими глазами. - Дилемма вовсе не в моем нежелании попытаться... Я могу попробовать поднять девочку на ноги. На это уйдут месяцы, но результат будет один. Она умрет. Ее болезнь не лечится. Дайоко, пожалуйста, объясни мужу, что такое борьба кровей! Побледнев, женщина в ужасе прикрыла рот рукой. Сбылись худшие ее опасения. - Борьба кровей, Мацуда, или как ее еще называют конфликт генов - сложное патогенное заболевание, развивающиеся на уровне ошибочного комбинирования материнских и отцовских хромосом, в следствии чего в организме возникают отклонения, влияющие на здоровье, в худшем случае, существенно сокращающие период жизни носителей. Эти процессы всегда необратимы и у каждого протекают по своему и что самое ужасное - это не лечится. - Выпалила Дайоко дребезжащим полушепотом. Умерла Саюри - ее дочь, ее кровиночка. Вместе с ней ушли и ее сыновья. Самари - все, что от нее осталось. Ее плоть от плоти, чистый, непорочный ангелочек... Но почему, почему и она должна была уйти из жизни так рано?! - Гены Учиха и Ига - конфликтуют почему-то исключительно в женском поколении. Помнишь, как отчаяно мечтала о дочери Саюри? Сколько усилий они с Рийото прилагали, чтобы родить девочку. Однако у них ничего не получалось. Крошки либо рождались мертвыми, либо умирали через несколько дней. - Выходит, - молвил озадачено Мацуда. - Самари стала счастливым исключением. - Более чем счастливым, Мацуда-сама. Скажу больше, ваша внучка возможно и дальше себе жила, не подозревая, что является носительницей патогенной хромосомы, если бы стресс не спровоцировал генный калабс.- заметил Генацуке. - Если бы это не произошло, велика вероятность того, что болезнь бы и не обнаружила себя. Однако это случилось. В итоге активировался геном Учиха, вследствие которого в ней пробудилась сила. - Сила? Какого рода? - Глаза Самари, Мацуда... - Дайоко устало провела ладонью по лицу. - Наша малышка обрела силу Учиха, а если точнее, то пробудила шаринган.... - Но разве к этому дзюцу предрасположены не только мужчины? - выразил недоумение Ирука. - Обычно да. Пробуждение шарингана у женщины - парадоксальная редкость. - Дайоко посмотрела в соторону кровати, на которой лежала внучка. Рядом с ней на прикроватной тумбе высилась емкость с водой, в которой тонули окровавленные полотенца. - Однако сомнений в том, что это именно то, о чем мы думаем нет. Поверьте, мне прежде доводилось видеть шаринган. Его ни с чем не спутаешь. - Значит, из-за него Самари обречена? - спросил Ирука. - Пробуждение генома Учиха как спусковой крючок - причина всему. - Подвел черту безрадостно Генацуке. Мацуда приумолк. Ему нечего было сказать. Не хватало слов, чтобы выразить всю печаль, одолевшую его. Он был не самым лучшим отцом и дедом. Любя своих отпрысков, так же как и внуков безмерно, Мацуда уделял им очень мало внимания, и редко говорил, как они дороги ему. Треклятая гордость. Его антипатия к Рийото, отнявшего у него дочь и увезшего ее в чуждые Ига края, невольно передалось, с которыми он так же не находил понимания. Они виделись ему далекими культуре родной земли из-за воспитания, которое получили клане. Дочь почти не привозила внуков в гости. За это Мацуда обижался на дочь. На самом же деле с ее стороны подобное поведения являлось чем-то вроде саботажа, призванного его увидеть свои ошибки. Суровость взглядов, приверженность традициям это все конечно прекрасно, но только не тогда, когда речь идет об близких. Мацуда невзлюбил Рийото, и эта антипатия стоила ему дочери и внуков. Он мог бы более лояльно отнестись к выбору Саюри, но не сумел преодолеть гордыню, в результате они простились с жизнью, так и не узнав его признания. Хотя были достойны этого. И лишь Самари - маленькая куколка, точная копия матери в юности всегда являлась желанной гостей в их доме. Наблюдая как она растет, он видел в ней черты Ига и радовался. Теперь же боги отнимают и ее... - И нет никакой надежды? - Удрученно изрек Ирука. - К сожалению. Дела плохи. Я не дал бы ей и пяти лет... Дайоко бессильно опустилась на подушки. - Неужели ничего нельзя сделать? Хоть что-нибудь, Генацуке? - взмолилась женщина. - Что-то всегда можно сделать, Дайоко-тян... - врачеватель налил из графина воды в стакан и подал его хозяйке дома. - Например, сгладить калабс, иными словами продлить отведенный ей срок. - Это каким же образом? - выйдя из оцепенения, воодушевился староста. Он готов был на все, чтобы хоть как-то облегчить судьбу внучки. - Того, что произошло с девочкой сегодня больше нельзя допускать. Не позволяйте ей пользоваться техниками Учиха... Каждая активация дзюцу сокращает ее на треть. Непроглядная темень и отсутствие каких-либо звуков окружали ее. Ощущая мягкость подушки под головой, и при этом ничего не видя, Самари потянулась к глазам. Ее дрожащие от слабости пальцы с трудом нащупали марлевую повязку - источник непереносимой боли. Это она до мигрени сдавливала ей виски. Сев в кровати, девушка наугад спустила стопы на пол. Лишь затем аккуратно стащила повязку. Виски сразу отпустило. Но глаза продолжали неприятно свербеть и чесаться. Прислушиваясь к собственному организму, Самари осторожно потерла их, прежде чем открыть веки. Готовясь к очередному приступу удушающей боли, она с некоторым удивлением осознала ее отсутствие. Еще мгновение тому назад отчаяно зудящие глаза прошли. Ее лишь слегка подташнивало, и кружилась голова... "Это от слабости"- заключила Самари, отводя с лица всклокоченные пряди. Обведя комнату ясным взглядом, девушка увидела соба-сан. Свернувшись калачиком, она прикорнула на татами. Видно совсем вымоталась за день. Рядом на низком столике громоздились склянки с мазями и снадобьями, а под ним - глубокая емкость с мутной водой. Без задней мысли Самари стянула с постели плед и направилась к соба-сан. Приблизившись к ней мелкими шажочками, она укрыла им ее и вышла в коридор... - Что ж получается, Мацуда-сама... Чтобы уберечь Самари от преждевременной кончины, нам нужно запретить ей пользоваться шаринганом? - никак не мог прийти в себя Ирука. С тех пор как прибыл в селение Манзедани, он не переставал удивляться. И изумление это не всегда принимало приятную направленность. Восхищение местными порядками и уникальностью фауны довольно быстро сменилось глубокой печалью из-за происходящего с Самари. Известие о том, что она жива и не пострадала в бойне в квартале Учиха, вселило в него радость и не о чем другом он больше не думал. Обласканная заботой родных и близких, она всегда представлялась ему этаким комнатным растением. Любимая родителями, оберегаемая братьями. И даже парень ей достался исключительный. Учиха Итачи... Ирука с ним не знался. Юный капитан АНБУ для него был недосягаем. Да и интересовался он им, признаться, постольку, поскольку Самари с ним встречалась, и иногда они говорили о нем.... Впрочем, он несколько отклонился от сути. Ирука всерьез беспокоился за девушку. Ее круг общения и раньше являлся слегка обособленным, и ограничивался в основном рамками клана. Безусловно, имелись у нее контакты и вне Учиха. Но самые близкие входили в состав общины. Поэтому, имея опыт потерь, Ирука догадывался, насколько горько ей сейчас приходится, какие мысли царят в голове, учитывая, что он буквально выдернул ее с уступа утеса. На фоне этих гнетущих страданий, состояние собственного организма должно быть будет воспринято Самари с легкой долей безразличия. - За все в этой жизни приходиться платить, мальчик. За радость - печалью, за смех - слезами, за счастье - горем... - опрокинув чарку саке, философски отчеканил староста Манзедани. - Саюри всегда была упрямой, не слушала меня. Предпочитала поступать по-своему. Я мечтал, чтобы она продолжила дело Дайоко - обзавелась семьей и осела дома, занимаясь травничеством и лечила людей. Она же избрала иную стезю. Захотела стать куноити, словно заправский ниндзя, рвалась на передовую. Она была совсем юной, когда грянула война, примерно такой как ты сейчас. И разумеется, изъявила желание вступить в отряд Ига. В тот день мы поссорились так, как никогда прежде не сорились и она ушла, чтобы на поле брани найти себе суженного. - Знаете, я не часто бывал в гостях у Самари и видел Саюри-сан всего несколько раз, но она никогда не казалась мне несчастной. Она была всегда приветлива и радушна. Я сам рос без родителей, однако бывая у Самари словно домой попадал. Мацуда горько усмехнулся. - Моя девочка - прирожденная мать и жена... - глаза старосты увлажнились. - Разумеется, она была счастлива с Рийото, иначе их брак не продержался так долго. Бог свидетель, я был против этого брака, будто чувствовал, чем все закончится. Из-за этого недостойного Саюри разорвала связи с семьей, нарушила священные заповеди непогрешимости родительской воли и боги покарали и ее саму и ее детей... Ирука притих, глядя на дно полной сакешницы. Бесполезно было отказываться от выпивки. Наполняя свой стакан, хозяин механически подливал и ему. Он не имел привычки судить людей, тем более старших. Но о семье Самари у него сложилось весьма устойчивое мнение. На вид благополучная и любящая, она была создана из тайн, страданий и лишений, потому-то, верно, и являлась такой крепкой. Мацуда Ига опустошал стакан за стаканом, при этом практически не хмелея. - Так что же делать с Самари? Не рассказав ей всего, мы не сможем убедить ее отказаться от использования глазных техник, коль они все равно пробудились... - выразил обеспокоенность Ирука, отодвигая сакешницу. - Довольно лжи. Скажем как есть, и пусть сама решает бороться ли за жизнь, либо умереть... - Рано вы меня списали... - раздвинув дверь, Самари тяжело ввалилась в комнату. Бледная и изнуренная, она все же выглядела значительно лучше, нежели накануне. - Я умирать не собираюсь... Ирука вскочил девушке навстречу и торопливо усадил на татами. Она с признательностью взглянула на него, добавив: - По крайней мере, пока не загляну в глаза убийцы. - Итачи Учиха то бишь? - Мацуда Ига с грохотом обрушил на стол сакешницу. Заявление внучки разозлило его. Девушка, молча, проглотила слова деда, ответив далеко не сразу. "Нет, она все еще не верит, не осознает..." - понял Ирука. - Ему - тем более... - выдавила она, не дрогнув. - Если это дело рук Итачи, я просто обязана призвать его к ответу. - Боюсь, это может оказаться для тебя, деточка, непосильной задачей. Слышал, этот юноша одарен феноменально. Тебе ли тягаться с ним? - Действительно, не мне. Я могу положить годы на тренировки, но мне все равно не достигнуть уровня Итачи. Такие гении рождаются раз в столетие. Однако это не значит, что я позволю злу остаться безнаказанным не как Самари Учиха, так как Самари Ига. Мацуда задумчиво засопел. Самари же продолжала: - Вы думали я без сознания и ничего не слышала. Но я знаю, сколько мне отпущено, и не хочу провести остаток дней, упиваясь горем. Мама тоже этого не хотела. Отец и братья тоже. В моих генах течет кровь великих. Я хочу быть достойной предков. Поэтому, дедушка, прошу вас... - сложив руки, куноити в умоляющем поклоне обрушилась на стол. - Не откажите в последней просьбе, станьте моим наставником. Помогите мне добиться правды и призвать виновника к ответу. Минуло несколько изнурительных, наполненных бесконечными тренировками и борьбой с недугом лет. Самари вновь ступила на благодатную землю Конохи, встретившую ее пьянящим благоуханием цветущих сакур. И вроде бы абсолютно ничего не изменилось, но в тоже время все стало каким-то другим и далеким. Дом... Она покинула его совсем ребенком, наивной девочкой, не знавшей горя и вечно прячущейся за спинами братьев. Вернулась же молодой женщиной с изъеденной скорбью душой. Цивилизовано отметившись на пропускном пункте, Самари слегка сдвинула маску на лоб, молчаливым поклоном приветствовав стражников. Ее ожидаемо не узнали. - Прошу вас представьтесь и огласите цель визита?- монотонно потребовал один из постовых. - Меня зовут Самари Ига. Я здесь по приказанию хокаге. - лаконично отвечала Самари на стандартный во многом вопрос, с тоской вспоминая те времена, когда несла подобную вахту. Расстегнув набедренную сумочку, она извлекла документы и распорядительный свиток за печатью Сарутоби-сама. Ниндзя тщательно изучил их, сверил со списками прибывающих, после чего вернул обратно со словами: - Что-то вы припозднились, Самари-сан. Вас ждали еще неделю назад. - Возникли непредвиденные обстоятельства… - сказала девушка, убирая документы в сумочку. – Я могу пройти? Ниндзя кивнул. - Ступайте, и по возможности больше нигде не задерживайтесь. Более куноити ни о чем не спрашивали, обеспечив беспрепятственный проход. Однако стоило девушке удалиться на достаточное расстояние, второй присутствовавший на КПП синоби напомнил коллеге: - Кохару-сама просила предупредить, когда она объявится. Не хочешь послать ей добрую весть? Оказавшись в селении, Самари следовало незамедлительно явиться в резиденцию. Не в характере куноити было игнорировать приказы вышестоящих. Однако на сей раз она решила отступить от правил, и прежде чем явится на ковер к каге, навестить человечка, за которого вот уже несколько лет у нее болела душа. Малыш Саске... Чудо, что он уцелел. Самари не переставала возносить благодарность небесам, сберегшим хотя бы его и подарившим Учиха шанс на возрождение. Долго ломать голову над тем, где мог быть Саске, она не стала и направилась прямиком в сквер возле Академии. Перевалило за полдень. В этот обеденный час, по крайней мере так было прежде, ученики обычно толпами высыпали из аудиторий и, щебеча, словно птички облюбовывали скамейки, утопающие в роскошной, ухоженной зелени парка, поглощали захваченную из дома еду. На месте Самари застала иную картину. Тиша и безмятежность прочно оккупировали данную территорию, и лишь редкое хихиканье гулявших по аллее компаний нарушало мерное жужжание пчел в цветочных клумбах. Впрочем, интуиция не подвела куноити. В поисках Саске она пришла туда, куда следовало. Обособившись от окружающих, парнишка забрался в самый отдаленный конец сквера. Сгорбившись, будто малолетний старичок, он водил палочкой по заметенной пылью дорожке. Внезапные сомнения одолели Самари. Она не осмелилась сразу подойти к нему. Помнит ли он ее еще? Когда она нянчилась с ним, он был совсем крохой... «Нет, лучше прежде присмотреться к нему, выждать, чтобы не вспугнуть…» Надвинув на лицо маску, девушка юркнула в кусты, а от туда вскочила на дерево, укрывшись в листве за спиной юноши. Как же ей хотелось его увидеть, заглянуть в глаза, обнять и утешить, наконец! Сказать, что он не один... С того самого момента, когда Ирука сообщил, что Саске жив, она не находила себе места, переживая как там он один одинешенек справляется с выпавшим на его долю горем. Самари помнила, как уговаривала деда повлиять на хокаге и выпросить у него дозволения пусть не вернуться, то хотя бы забрать Саске в Манзедани. Столько бумаги извела, посылая в Коноху письмо за письмом... Ответ был однозначен и из раза в раз категоричен. Согласно официальной сводке АНБУ - Самари Учиха мертва. И никто, включая Саске, не должен знать обратное. - Мальчик не в чем не нуждается. Он обеспечен всем необходимым. Его судьба теперь не твоя забота. Опеку над ним взяли на себя патронатные службы. Так что подумай лучше о себе. - Осадил ее дед, когда в один из вечеров собрав пожитки, она заявила, что возвращается домой. - Наступит день и каге призовет тебя... И этот день, наконец, наступил. Спустя года ей позволили вернуться домой. Саске хотя и выглядел подавленным, но при том казался весьма здоровым. Дедушка не обманул, очевидно, в ее отсутствие за мальчиком был организован достойный уход. Это не могло не радовать девушку. В скором времени ей предстояло уйти туда, откуда не возвращаются. И теперь она сделает со спокойным сердцем. Между тем Саске заметно подрос, из забавного мальчугана превратившись в прехорошенького подростка. Должно быть девочки за ним толпами бегали?! Как и за братом в его годы... Интересно, о чем Саске думает, сидя вот так, напряженно ссутулившись и устремив пустой пространный взгляд перед собой? Долго ей ломать над этим голову не пришлось. Мальчик заметил ее. - Кто бы вы не были - выходите. Прятаться больше не имеет смысла. Я чувствую вашу чакру. - в не по-детски уверенном голосе слышались требовательные нотки. Самари дважды просить не пришлось. Она с готовностью покинула укрытие. Соскочив с ветки, куноити приземлилась на газон в аккурат позади мальчика. Слегка повернув голову, Саске искоса взглянул на нее. У Самари перехватило дух. В этом юном профиле так отчетливо прослеживались знакомые черты... - Судя по одежде, вы не синоби Конохи. Из какого вы селения и как проникли в город? - Как не тривиально, через городские ворота... - ответила Самари. Минуя ключевые вопросы, она вышла на дорожку. - Я здесь гостья. Поэтому постовые любезно пропустили меня. Ее ответ вроде бы удовлетворил его. - Почему шпионите за мной? - спросил Саске. Самари грустно улыбнулась. Тоска щемила сердце. Ей больно было смотреть на него. Все в нем напоминало ей о прошлом, о том счастье, которое уже не вернешь. Под влиянием момента, Самари шагнула к мальчику. Она смотрела на него, но видела другого человека. Саске не выказывал признаков обеспокоенности, статично позволил ей приблизиться. А когда куноити спонтанно опустилась перед ним на корточки, приподняв было руку, как в былые времена, намереваясь погладить по голове, в его глазах цвета ночи не отразилось ровным счетом ничего. - С возрастом ты еще больше напоминаешь мне брата. - Вздохнула девушка, и ее рука упала. Саске же в два счета очутился на ногах. - Кто вы? - былое бесстрастие покинуло его. Самари медленно поднялась. Как же мало оказалось нужно, чтобы вывести его из равновесия! Лишь упомянуть Итачи. - Тень, у которой нет будущего... - изящная кисть, затянутая в грубый защитный щиток, потянулась к затылку. Пальцы Самари зацепились за завязки ленты, но в последний момент остановились. Признаться Саске в том, кто она есть и откуда было бы сейчас легче всего. Однако имела ли она право вторгаться в может быть устаканившуюся жизнь Саске и бередить его память, вспоминая возможно то, что он предпочел бы забыть?! Она всего то соседская девчонка, приглядывавшая за ним, когда о том просила Микото-сан, чаще по необходимости, нежели по личной инициативе. К тому же ей запрещено было раскрывать личность. Тем более перед Саске. Но даже если бы данной "санкции" не существовало, чтобы это изменило? Ее срок известен. Не более года... Кто знает, как воспримет Саске новость об еще одном уцелевшем Учиха! Не станет ли задавать вопросы о том, почему она, являясь девушкой его брата, не позаботилась о нем, когда он остался один? Самари огляделась. Зря она пришла сюда. Не к чему напрасно тревожить мальчику душу. Куноити в последний раз посмотрела на Саске. - Не грусти, малыш... - улыбнулась она, задыхаясь от горечи. - Мир жесток, но однажды все перемениться.... Поднеся пальцы к лицу, Самари исчезла, подобно видению растворившись в воздухе. Растерянный Саске стоял, не шелохнувшись. И лишь спустя несколько минут до него дошло: - Тетя?! Но было уже поздно. Самари и след простыл... Утатане Кохару неслышно проскользнула в дверь кабинета. Девушка уже ждала ее. Сжимая маску, на манер тех, что носят АНБУ в руках, она с какой-то безотчетной грустью смотрела в распахнутое окно. Легкий сквознячок трепал пряди ее густых, собранных в хвост на затылке волос. Но было очевидно, что в столь удушливый полдень эта нежданная прохлада не приносит ей удовольствия. Старейшина прошла в кабинет, с затаенным любопытством рассматривая подчиненную, за которую столь отчаянно ратовал Сарутоби Хирузен. На одном из заседаний Совета он вынес вопрос о ее возвращении, и несмотря на сопротивление остальных членов настаивал на назначении капитаном одного из ведущих разведотрядов АНБУ. Видно Сарутоби под занавес жизни совсем совесть заела, ибо даже на смертном одре он не забыл о дочери Рийото Учиха. Талантливая была семейка, единственным недостатком которой, пожалуй, являлась исключительная преданность друг другу. Рийото, Хаябуса, Кагами - все эти имена значились в реестре достойнейших, но так и не снискавших высоких должностей и признания. И все из-за святости родственных уз, которые они ставили превыше нужд клана и страны. Не абсурдно ли? Для тех, кто посвятил свою жизнь искусству ниндзя это равносильно предательству. Мысли Кохару вертелись вокруг Самари. Девочкой она конечно была милой, даже можно сказать красивой. Чересчур красивой для куноити. Но стержня ей определенно не хватало. Тем не менее, в память о погибшем товарище, Утатане намеревалась исполнить его волю и дать Самари шанс оправдать доверие Сарутоби. - Самари? - позвала куноити Кохару и она обратила на нее взгляд удивительно глубоких глаз. Учиха... Она полностью соответствовала генотипу своих сородичей. Можно было ничего не знать о Самари Учиха, а то и вовсе видеть впервые, но непременно отнести к представителям этого прославленного, вредоносного, словно сорняк в клумбе, клану. Глаза, волосы, неосознаваемое величие в осанке... Верно говорят, от наследственности не уйдешь.... - Кохару-сама? - Самари торопливо поклонилась. Совсем не Утатане она ожидала увидеть. - Мне было велено явиться.... - Ты сильно опоздала... Беседовать с тобой должна была не я, Сарутоби... - Простите, из-за волнений на границе Миэ, армия императора перекрыла торговые пути, и чтобы обогнуть их, мне пришлось делать крюк. - Уже не столь принципиально. Утатане подошла к столу и взяла в жилистые, морщинистые ручонки, лежавший на нем свиток - "Завещание" Самари от Хокаге. - С тех пор, как ты покинула Лист, многое изменилось. Поэтому я вынуждена задать тебе во многом определяющий вопрос. - Я слушаю вас, Кохару-сама. - девушка почтительно поклонилась. И как бы ей того не хотелось, Кохару не могла не отметить, что Рийото великолепно воспитал дочь. - Ты по прежнему хочешь защищать интересы Листа или же предпочитаешь вернуться в Манзедани и встать под знамена Ига? Ответь честно. Ничего не бойся. Обещаю, каким бы не был ответ, я не сочту его отступническим. Тонкие бровки Самари ниточками стянулись к переносице. Она не понимала, чего от нее хотела старейшина и почему внезапно затронула вопросы преданности. - Почему вы спрашиваете, не понимаю... Разве я дала повод сомневаться в себе? Моя семья долгие годы верой и правдой служила на благо страны. Могу ли я поступить иначе? - Если бы все дети слушались родителей... - протянула Кохару. - И все родители являлись стопроцентно законопослушными... Впрочем, мы отклоняемся от сути. Вот, прочти. Не сходя с места, Кохару протянула куноити свиток, понуждая девушку приблизиться и взять его самой. - Последнее волеизъявление Третьего... - Последнее? - Самари подошла ближе, уточнив без задней мысли: - Почему последнее? Сарутоби-сама решил оставить службу и уйти на покой? - Если бы... - вздохнула женщина. - Он умер... - Как умер? - опешила Самари. Ее ладонь повисла в воздухе, не достигнув свитка. - Когда? - Где-то полтора месяца назад на Коноху было совершенно нападение. Он, как и многие его предшественники, отдал жизнь, защищая деревню. Сознание Самари пришло в смятение. Она что-то хотела спросить, но в этот момент со стуком распахнулась дверь, и словно ураган, в кабинет влетел молодой мужчина в форме. - Кохару-сама, беда. Акацуки в городе и среди них Учиха Итачи....