Мой Крест или рожденная Учиха

Итачи в городе – молнией озарило сознание Самари, и больше она уже ничего не слышала. Пока Кохару напряженно объяснялась со служивым, куноити с разбегу сиганула в окно и ноги сами понесли ее в нужном направлении. А в голове роились воспоминания. И не было от них спасения. Столько лет прошло. Пора бы уже смириться. Дед часто говорил ей это, обучая ремеслу Ига. Однако травмированное подсознание периодически давало о себе знать, и боль, которая в нем ей искусственно блокировалась, забываясь в тренировках, или же под действием успокоительных соба-сан, вырывалась наружу, причиняя неимоверные страдания. Тогда Самари впадала в жуткое, пугающее домочадцев, пространное состояние, выйдя из котрого, начинала думать, будто все те ужасные события, обрушившиеся на нее, просто сон. Что все эти годы, прожитые ею в агонии одиночества в дали от его губ и рук - часть ночного кошмара, и что стоит только открыть глаза и все вернется на круги своя. Шисуи не умрет. Отца не будет точить недуг. Учиха все как один окажутся здоровы и невредимы. Никто никого не станет разыскивать и обвинять. А Итачи... Не обвинят в преступлениях, которые он не совершал. С щемящей тоской в сердце Самари вдруг представлялось, будто сейчас она несется ему на встречу не для того, чтобы заглянуть в подлые глаза и призвать к ответу. А просто так, потому что соскучилась. Как раньше скучала и с нетерпением ждала его возвращения с задания, и, узнав, что он в городе, бросала все, бежала на встречу. Итачи появлялся из-за поворота немного уставший в пыльном защитном обмундировании. Она кидалась ему на шею. Он крепко обнимал ее, и молча, прижимал к груди. Она, щебеча, рассказывала ему обо всех своих тревогах. Он ласково журил ее по голове, называя дурочкой. Затем, по традиции, целовал, и они вместе шли домой. Мама встречала их накрытым столом, вкусно кормила и поила, не взирая на недовольство братьев, которые с постными минами, изредка переглядываясь, сидели тут же. Вечером приходил с работы отец, и, пожимая Итачи руку, с неохотой отпускал на свидание, предварительно взяв с него слово беречь ее словно зеницу око. Любимый обычно сконфуженно улыбался и напряженно кланялся, пообещав не спускать с нее глаз. Источая веселье, они шагали в вечерний сумрак. И здесь, словно чертик из табакерки, обычно возникал с неизменным энтузиазмом приветствовавший их Шисуи, который, конечно тут же брался каламбурить и подтрунивать над Итачи… То были славные времена… Практически не чувствуя земли под ногами, Самари бежала, глотая тихие слезы, незаметные под керамикой маски. Как же жестока жизнь. Она была так безмятежно счастлива, купаясь в любви и внимании, и не предполагая, что когда-нибудь этому настанет конец. Ее хрупкое счастье, лелеемое заботами близких, потерпело крушение, разбившись о непреступные скалы реальности, оставив ей одни лишь сожаления. За что? Почему? И, правда, ли Итачи.... В считанные минуты куноити достигла набережной, еще на подходах распознав очевидные признаки битвы. Да, ей необходимо было находиться именно здесь. Всплески, треск и грохот, отрывистые вскрики... Запах чего-то неопределенного, чего-то тревожного знамением витал в воздухе, и она взвинтила темп. Впереди, в прямой зоне видимости, замелькали движущиеся силуэты. Сражались двое. Один из воинов - здоровяк в черном плаще, усыпанном красными тучками, орудовал огромным, диковинным мечом, явно владея преимуществом. Впрочем, оппонент не уступал. В том как он двигается, и по мерцающим кастетам-клинкам в его руках, Самари признала в нем сына Третьего хокаге - Асуму Сарутоби. Подойдя достаточно близко, куноити остановилась. Ее эмоции зашкаливали. Она могла научиться ненавидеть Итачи, но не любить - никогда... Разумеется, времена изменились, ровно как и она сама. Потери заставили ее довольно стремительно повзрослеть. Теперь то, что делало ее когда-то слепой и глухой к очевидному, сегодня уже не ограничивало восприятия. Ситуация требовала оценки, чем Самари и занялась. А сердце меж тем шалило, разрывая грудь. Морщась под маской, и стараясь не обращать внимания на сковывающую горло горечь, девушка устремила взор вдаль. "А сегодня на Коноху обрушился "звездопад" - мысль в стиле Шисуи посетила ее и она сжала кулаки. "Это неправда! Этого не может быть! - вопило что-то у нее внутри. - Семпай! Вы убиваете меня!" Прежде чем приступить к анализу, Самари содрогнулась, опершись на перила моста. Ее сгорбленную фигурку в темном одеянии, сотрясали конвульсии. Но она не плакала. То была просто дрожь страха и предвкушения. Самари боролась с собой и одержала в том победу. Резко расправив плечи, она затянула в хвост, растрепавшиеся во время бега волосы. Лучших воинов собрала сегодня Коноха. И она имела в виду не только Асума-сана. Присутствовали здесь и Куренай-сенсей, и Хатаке Какаши - личности во многом значимые для Скрытого Листа. Насколько ей было ведомо, эти трое в жизни довольно тесно общались. Хотя за годы ее отсутствия многое могло измениться. Но мы слегка удалились от текущих событий.... Самари не сразу заметила Куренай и Какаши, так как их бой протекал в некотором отдалении от ее текущего места дислокации. И если сражение Асумы со здоровяком она наблюдала со спины последнего, то подробности основной, интересующей ее битвы, протекающий непосредственно в воде, ей мешал рассмотреть частично выломанный, видимо, в процессе схватки, парапет. Но вот с плеском в воздух взметнулся столб воды, обдав набережную на сотни метров брызгами. А затем все стихло. Самари увидела как над гладью взмыла фигура в черном и ее сердце на миг остановилось. Итачи. Больше она не могла ждать. Стратегия родилась сама собой, и она пустилась по набережной.... Противник наседал, и Асума вынужден был стратегически отступать, сдавая позиции, надеясь наверстать упущенное, как только представится случай. Синоби практически ничего не знал о своем оппоненте, кроме того, пожалуй, что он состоял в известной бандитской группировке под названием «Акацуки» и представлял собой серьезную опасность, обладая недюжей силой, которую продемонстрировал фактически незамедлительно, стоило Итачи спустить тормоза. Авторитарность, кстати сказать, последнего довольно ощутимо прослеживалась в их отношениях. Учиха дал "добро" и Хашигаке Кисаме, как сам он себя назвал, сорвался с цепи и основательно взялся за него. Асума нервничал. Не смотря на то, что противник был ему вполне по зубам, его тревожила Куренай. В противники ей достался Итачи. И минуты не прошло, как он выбросил ее за ограждение набережной, и она полетела прямиком в воду. Ему хотелось помочь ей, но мечник, ловко дирижируя своим громадным мечом, который игриво величал "Самахеда", издававшим странный дребезжащие звуки, напоминавшие писк, не позволил ему и шага ступить в ее сторону, заняв все его внимание. Счастье, Какаши подоспел вовремя. Иначе Куренай бы тяжко пришлось. Асума стиснул зубы. "Брось хныкать, Асума. Пора поставить этого уголовника на место!" - На твоем месте я бы так не бахвалился, нукэнин. Сложи оружие по добру по здорову, и никто не пострадает! - процедил он, особо ни на что не расчитывая. И оказался прав. Кисаме поднял его на смех. Самахеда взлетела в воздух, угрожающе нацелившись в него. - А на твоем месте, я бы начал молиться. Пощады не будет. Мужчина принял атакующую стойку и Асума приготовился к броску, крепче стиснув заряженные чакрой клинки. Однако прежде чем что-либо случилось, меч Самахеда истошно завизжала и задергалась в руках отступника. Почти в тот же миг из-за его спины выскочила фигурка в маске, дезориентировав дерущихся. Легко приземлившись на обе ноги, она поравнялась с Сарутоби и резко затормозила с криком: - В сторону, сенсей! - толкнула его и обернулась, послав в мечника стайку сюрикенов. Миг и канонада гулких хлопков потрясла округу. Набережную затянуло дымом. - Кто ты? - не успев толком что-либо рассмотреть, крикнул в неизвестность Асума. Ответа не последовало. Пришедшая ему на подмогу девушка, это он понял исходя из ее комплекции и по голосу, побежала дальше, добыв ему секунды драгоценного преимущества. Самари не планировала помогать Асуме Сарутоби. Изначально она хотела просто обогнуть место стычки. Однако не смогла удержаться, видя как настырно наседает на него этот странного вида амбал. Помимо габаритов, он выделялся еще и весьма запоминающейся внешностью. Самари опустила детали, на которые обычно склонны обращать внимание особы ее пола. Точнее сказать, она просто их не запомнила. Но синюшный, даже голубоватый оттенок его кожи довольно отчетливо врезался ей в память. Впрочем, размышлять о гендерных особенностях его конституции она не стала, стремясь как можно скорее попасть на место, сделала первое, что пришло ей в голову. На ходу снабдив сюрикены взрывными печатями, Самари натворила шума больше, нежели планировала. И тем самым отчасти успокоила свою совесть. На полной скорости подскочив к ограде, куноити что было мочи оттолкнулась от земли. Сгруппировавшись, она словно птица воспарила над водой, оказавшись в аккурат перед скорчившимся на коленях Какаши. Знаменитый Копирующий ниндзя Конохи владел более 1000 дзюцу. Но даже вооруженный ими он был не ровня гению Учиха. Не теряя ни секунды, понимая, что и сама не сможет на равных тягаться с Итачи, Самари тем паче вознамерилась сделать все от нее зависящее, чтобы добиться правды. И даже если все слухи правдивы, даже, если для этого ей придется умереть, она готова была принести себя в жертву. Ведь ей все равно предстояло в скором будущем проститься с жизнью. Днем раньше, днем позже, какая разница? Едва подошвы ее сандалий коснулись воды, Самари сложила печати со скоростью, подвластной лишь носителю шарингана. После чего чуть приподняла маску, прижав ладонь ко рту, исторгнув поток пламени. Огонь беспощадной воронкой устремился в Итачи, пожирая все на своем пути. Стелясь по воде, он шипел, но не гас, будто напитываясь ее энергией. Самари так и не сумела стать выдающимся воином, не смотря на проведенные в тренировках годы. Однако дед изрядно поднатаскал ее, обучив техникам Ига. В этом плане она даже слегка заматерела, многое выполняла исключительно на автомате. Впрочем, гениальности Итачи, или, скажем, исключительности Хаябусы достигнуть так и не сумела. Понимая, что в противостоянии с возлюбленным ей не на что особо рассчитывать, Самари, полагаясь больше на хитрость, под прикрытием момента решила усилить атакующую мощь огненного дзюцу, припася Итачи сюрприз. Еще не развеялось пламя, она извлекла из-за пояса излюбленные сюрикены нии-сана, представлявшие собой два массивных кольца - бумеранга. Хаябуса сам выковал их, вложив в процесс создания душу. И теперь, держа их в руках, Самари ощущала его незримое присутствие рядом. Замах в прыжке и бумеранги затерялись в полчище огня. Раздался лязг. Итачи не обманул ее маневр. Он легко уклонился от огня, а затем и от метательного оружия. Впрочем, на том куноити не остановилась с катаной на изготове она ломанулась в пелену оседающего дыма. А через какой-то миг ее клинок нашел клинок Итачи. Куренай же метнулась к дзенину и с трудом оттащила его подальше от эпицентра противостояния. Свершилось. Ее дорога за ним - вечный путь к границе между адом и раем ознаменовался скрежетом, сошедшихся в истерическом экстазе клинков в считанных миллиметрах от его лица, столь же мужественного и прекрасного, как и прежде, в котором знала и любила каждую черточку. В нем не было изъяна. Но чудные глаза, в которые раньше она любила глядеть часами, и без теплоты которых замерзала в ночной тиши, сегодня были пугающе жестоки и непроницаемы. Кроваво алые они внушали страх не столько причудливостью узора их зрачка, сколько той непередаваемой мощью, которой во все времена славились Учиха. Мангекю шаринган. Итачи удалось пробудить эти глаза - знак лучших из лучших. И хотя в ней тоже проснулся семейный геном, толком освоить его она еще не успела. Да и как она могла это сделать, если после каждого использования шарингана чуть ли не в кому впадала? Помоги ей боже… Самари моргнула, чувствуя, как что-то влажное струится по ее щекам под толщей маски. Она догадывалась, что это может быть. Генацуке предупреждал ее. Но что еще ей оставалось? В борьбе с шаринганом мог выстоять лишь шаринган! А пока она размышляла, борясь с собой и воспоминаниями, Итачи резко оттолкнул куноити, так академично подсекая клинок ее катаны, что не ожидавшая подобного поворота девушка буквально кубарем отлетела назад. Но успев ловко сгруппироваться, она махом оказалась на ногах. - Самари... - выдохнул Итачи. Их разделяли считанные метры. Ветер ударил синоби в лицо, бросив пряди непокорной челки в глаза. Он отвел их небрежно рукой, и на мгновение в выражении его лица ей почудилось нечто страдальческое. - Ты стала сильной... Очень сильной. Хаябуса гордился бы тобой... Знакомый голос, лился будто песня. Но последняя фраза вернула ее с небес на землю. Самари разозлилась. Впервые. На Итачи. А ведь она никогда не сердилась на него. Прощала все в ущерб здравому смыслу и мнению близких. Неужто зря? - Узнали меня, семпай... - удивительно, но глас Самари не дрогнул, хотя горло ее перехватывали рвущиеся наружу рыдания. - Тем лучше. Что меня выдало? - Чакра, Самари-тян и сюрикены. - Итачи продемонстрировал один из бумерангов, который она запустила в него. Видимо каким-то образом ему удалось перехватить его во время ее первой атаки. - Любимые чакрамы Хаябусы с его личным мастерским клеймом... Грусть почудилась ей в вибрациях его бархатистого тембра. И Самари едва не взвыла. - Замолчите! - почти крикнула девушка. - Не говорите о нем так, будто сожалеете... Молчание. Итачи опустил ресницы. Эти чертовски длинные, как у девушки ресницы, скрывая за ними... Но что? Прошла секунда. Бесстрастно взглянув на сюрикены, он отшвырнул их в сторону, словно что-то незначительное и ненужное. - Тебе лучше уйти. Это не твоя война.... - его холодный шаринган прошил ее насквозь. - А чья? Не тех ли кто уже погиб? - вопрос, собственно, бессмысленный. Итачи все-равно не смог бы на него откровенно ответить. Оснований для этого имелось масса. И как бы ему не хотелось... Он не мог. - Не их тем более... - сказал синоби уклончиво, глядя куда угодно, только не на нее. Прошлое наведалось к нему в гости в обличии Самари. Он вроде бы распрощался с ним. Однако воспоминания подкрались к нему втихаря. Итачи вспомнился последний диалог с Хаябусой. Вот уж кого он действительно уважал... В тот день лил дождь. В центре селения он моросил, барабаня по ставням и крышам, ближе же к реке усиливался, переходя в ливень. Неспокойная Нагано бурлила от стекавших со склонов потоков воды. Деревья, стеная, раскачивались от резких порывов ветра, роняя листву на мокрую траву. Итачи и Хаябуса схлестнулись на берегу реки, неподалеку от утеса, с которого бросился Шисуи. Не символично ли? Одного друга он не в силах был остановить, другого вынужден был убить сам… Ожидаемо битва между ними выдалась на редкость ожесточенной, но при этом быстротечной. Стесненный во времени Итачи торопился покончить со всем скорее. В итоге ему удалось одержать победу. Тяжело раненный в живот Хаябуса упал на колени, на размокшую, превратившуюся в месиво щебенку. Дождевая вода струилась по его перепачканному лицу и волосам, мешалась с сочившейся сквозь пальцы, которыми он судорожно зажимал рану, кровью. - Мне очень жаль, семпай... - обратился к нему отрывисто Итачи, понимая, что участь его предрешена. С подобными ранениями не живут. Ему было тяжело видеть мучения Хаябусы. Хотелось не глядя отшвырнуть катану, кинуться к нему, оказать помощь... Однако он запретил себе предпринимать что-либо. Изображая беспощадность, на которую и намека не было в его душе, Итачи напомнил себе, во имя чего приносит эту жертву. Хаябуса поднял глаза. Он держался мужественно, хотя его взгляд уже начал мутнеть. Кашлянув, ниндзя исторг изо рта кровяную жижу и болезненно пошатнулся. - Не сожалей... - прохрипел он. - Жалость – удел слабаков и нытиков, так, кажется, говаривал твой отец? - Семпай… Вы и я… когда-то мы с вами шли одной дорогой.… Но интересы клана оказались вам ближе интересов страны… Отрывистая речь, сопровождающая хрипом…. Хаябуса угасал по мере того, как кровь капля за каплей покидала его чресла. А он не имел права помогать ему, даже, если страстно желал этого! - И именно этим все и объясняется? Все! Твои частые отлучки, нелепые отговорки... - Расскажи я вам правду, вы бы все равно не пошли за мной, семпай... - печально молвил Итачи. - И вы правы. Страну я люблю больше, чем клан. Если Учиха не остановить сейчас, прольется кровь, и пострадают люди. Уверен, действующая власть легко не сдастся. И тогда начнется смута, которая развяжет руки нашим врагам. Коноха сильна в своем единстве, однако беспорядки могут ослабить наши позиции.... Хриплый смех Хаябусы оборвался истошным кашлем. Силы покидали его и он еле держался. - Какая ирония... Когда-то Учиха сражались с Сенджу за эти земли. Теперь же Учиха готов пойти против Учиха по той же причине... - Будьте честны хотя бы перед смертью, семпай. Вы всегда ненавидели тот быт и уклад, которому вынуждены были соответствовать, потому что родились Учиха. Фамилия обязывает. К нашему брату еще со времен основателей относились предвзято. Доверия заслуживали лишь избранные. - Тебе грех жаловаться, Итачи. Твой отец капитан. И совет каге тебя признавал. Ведь ты у нас элита. - Мне не чужда солидарность, семпай. Я не хотел для своих братьев такой судьбы. Да и признание это - всего лишь формальность. Для совета каге я такой же Учиха, каким был когда-то Учиха Мадара. - И дабы доказать обратное, решил всех нас перебить по одиночке? О, я уверен, у тебя достанет сил.... - Дело не в этом, Хаябуса. - внезапно откинув формальности, обратился к умирающему по имен Итачи. - Вы должны признать, замысел Учиха грозит обернуться трагедией для всей нашей системы. Понятно, люди ищут справедливости, устав вечно плестись в хвосте... Однако жажду справедливости их точит червь алчной необходимости всего-то обрести былое могущество. Только как прежде уже не будет. Учиха не вернуть той мощи, коей славился когда-то клан. И прежде всего потому что уже среди представителей общины имеется множество приверженцев действующему режиму. Однако это не повод, чтобы начинать резню. В этой схватке пострадают все. И прежде всего Учиха. Ну одержим мы победу, заполучим власть. Но удержать ее не сможем. Так как пока мы будем восстанавливать силы, страны агрессоры живо подомнут нас под себя. -Ты мыслишь дальновидно... - шептал Хаябуса. - Как истинный политик. Тебе бы в каге... Только Учиха никогда не получить этот пост... - Семпай, вы услышали меня? - Итачи уронил окровавленный меч, так как Хаябуса стал медленно оседать, и в итоге распластался на щебенке окончательно. Когда он произносил свои последние слова, его веки почти смежились. - Хочу верить, что твой путь, хоть он и ужасен, приведет тебя к лучшей жизни, мой друг.... Я же всегда был далек от политики, и повышения хотел, но не искал... Ты прав, я жил жизнью, которую мне навязали, потому что родился Учиха и не ведал иной доли... Потому что боялся, что неповиновение скажется на моих родных... На брате... На Самари... Ты любишь страну больше клана. А я любил семью более всего прочего... Глупо, но Итачи? Ведь ты же не тронешь, Самари? Хаябуса - лучший сын и брат на свете. Обожая свою семью безмерно, он ушел из жизни с именем сестры на устах. Малышка Самари, чудная куколка, отрада семейства Рийото. Ее любили все. И больше всех он, даже на последнем издыхании умоляя своего убийцу позаботиться о ней. Но Итачи не нуждался в этом как в стимуле. Он начал заботиться о Самари давно. Просто делал это по своему, способами, которые до сей минуты оставались неявными. Просил за нее в Совете, особо настаивая, чтобы ее привлекли к восстанию с целью вывести ее из того аморфного состояния, в котором она существовала под опекой родительского дома, заставив увидеть жизнь такой, какая она есть, без прикрас, через выбор раскрыть способности, позволившие ей в последствие занять важное место при каге. Тем самым Итачи приблизил ее к Конохе и снискал для нее, как и для Саске покровительство Сарутоби-сама. А затем едва не погиб ее отец, простился с жизнью Шисуи... И все пошло наперекосяк. Приближалась заветная дата. Восстание, в котором Самари отводилась ключевая роль. Она до сих пор не знала, что старейшины клана из-за ее приближенности к Хирузену, решили возложить на нее миссию по его ликвидации.... И тогда, чтобы спасти Самари от этого, он убедил Хаябусу отослать ее в Миэ. Теперь же она явилась к нем искать возмездия... Ожил, заиграл гранями шаринган. Итачи приподнял ресницы, поймав куноити в гендзюцу....